В этом последнем интервью, предваряющем «Чародея» (2004 г.), Вулф, пожалуй, загадочен, как никогда. Пусть его ответы, порой весьма краткие, напоминают всем без исключения критикам и комментаторам: перед ними писатель, в той же степени ненадёжный, что и его рассказчики.

Приведённое ниже интервью взято у Джина Вулфа по электронной почте. Переписка продолжалась с августа по октябрь 2003 г. Отсюда и далее: Джин Вулф – Дж. В., Майкл Андре-Дрюсси – М. Д., Джеймс Б. Джордан – Дж. Дж., а Ник Джеверс – Н. Дж.

М. Д.: Прочли ли вы в последнее время что-нибудь новенькое?

Дж. В.: Да. «Приключения среди книг» Эндрю Лэнга, «Будучи Гарднером Дозуа» Майкла Суэнвика и «Баснописцев Новой Волны» под редакцией Питера Страуба.

М. Д.: Что бы вы сделали с НАСА?

Дж. В.: Что бы я сделал с НАСА? Сие, разумеется, зависит от суммы, выделенной мне на расходы. Но в основном сосредоточил бы побольше сил на развитии космического судостроения, а не на новых пусках сомнительной ценности. НАСА уже допустило два катастрофических крушения – «Челленджер» и недавно почившая в бозе «Колумбия». Причина в обоих случаях – технические погрешности. НАСА необходимо улучшать корабли.

М. Д.: Какие конвенты вы планируете посетить? Не поедете ли на какой-нибудь из заокеанских?

Дж. В.: Пока что единственный конвент в моём графике – Виндикон. Совсем рядом с нами, а состоится он в ноябре. За океан или вообще куда-либо далеко не поеду. Розмари не в состоянии путешествовать, а уезжать, оставив её здесь одну, я не намерен.

М. Д.: Будьте добры, расскажите о своих собаках.

Дж. В.: Пёс у нас сейчас только один. Бедовую Джейн пришлось усыпить. Состарилась, лекарства от судорожных приступов уже не спасали… Ну а Дилли сейчас, по-моему, лет пять. Американский питбультерьер, кастрированный, очень ласков, масти примерно такой же, как оленья замша.

М. Д.: Что вы думаете об американских военных акциях по всему миру (Афганистан, Ирак, Либерия)?

Дж. В.: Американские вооружённые силы уже чересчур растянуты. Отправка американских частей в Либерию – решение не просто глупое, но попросту авантюрное.

М. Д.: Мировые события последних нескольких лет вновь придают злободневность кое-каким из ваших рассказов и повестей, написанных в семидесятые. «Синяя мышь» [1971 г., включён в сборник «Книга дней»]; повести «Час доверия» [1973 г., включена в сборник «“Остров доктора Смерти и другие рассказы” и другие рассказы»] и «Семь американских ночей» [1978 г., также включена в «“ОДСИДР”ИДР»]… «Синяя мышь» – отчасти о готовности драться в каких-то туманных международных конфликтах; «Час доверия» – в общем, о том же, с добавлением террористов-камикадзе; действие «Семи американских ночей» разворачивается в павшей Америке, причём причиной её падения вполне мог оказаться конфликт из «Часа доверия». По-моему, «Час доверия» – история самая жуткая изо всех трёх: там изображены не только террористы-смертники, но и их вербовка среди множества человек, недовольных кто тем, кто этим, и использование смертников как инструментов последовательного политического террора; изображён раскол между Европой и США; изображена сила трансляции в эфир любительских видеосъёмок. Все эти истории созданы ещё до захвата заложников в Иране (1980 г.), ещё одного момента, кажущегося частью той же картины. Что вдохновило вас написать, в частности, «Час доверия»? Не думаете ли вы, что этот кошмар тридцатилетней давности разворачивается перед нами сегодня, так сказать, в «мире после одиннадцатого сентября»?

Дж. В.: На идею «Часа доверия» меня натолкнул рассказ Дэймона Раньона «Огонёк во Франции», по сути – история о самом начале Второй мировой, когда почти все полагали, что новая мировая война будет такой же, как первая. (Мы склонны забывать, что Вторую мировую войну отделяет от Первой всего-то около двадцати пяти лет. Сейчас мы теряем последних ветеранов Второй мировой, а когда армия Гитлера двинулась на Францию, в живых ещё оставалась уйма ветеранов Первой мировой, включая сюда самого Гитлера.) Как бы там ни было, я прочёл «Огонёк во Франции» и начал обыгрывать эту идею в научно-фантастическом антураже.

И знаете, Майкл, вопросов об этой повести мне, кроме вас, не задавал никто.

М. Д.: С полдюжины ваших рассказов опубликованы в интернете – как вам это нравится? Соответствует ли данная технология духу времени, удобна ли для потребителя? Нет ли предубеждений по поводу сетевых публикаций с точки зрения литературных обозревателей? Препятствуют ли они включению в номинационные списки или учитываются наравне с печатными изданиями?

Дж. В.: Против публикаций в интернете я ничего не имею, в частности, поскольку надеюсь со временем собрать эти рассказы под одной обложкой. Удобен ли данный вид публикаций для потребителя, пусть лучше судит сам потребитель. Я порой читаю онлайн, но нечасто. Ну, а предубеждения прямо связаны с размерами гонораров. Чаще всего за публикации в интернете не платят ничего либо платят гроши.

Н. Дж.: Неоднозначность – необходимое свойство вашего творчества? Зависит ли великолепие романа или рассказа Джина Вулфа в определённой степени от того, что история порождает в голове читателя по нескольку возможных интерпретаций одновременно, отчего тематической завершённости не достигается в принципе?

Дж. В.: Неоднозначность необходима в некоторых моих историях, но не во всех. Где нужно, она, разумеется, способствует яркости произведения. А вот насчёт принципиальной недостижимости тематической завершённости я лично сомневаюсь.

Н. Дж.: Многие ваши читатели размышляли о том, как повлияло на ваше творчество участие в Корейской войне. Разумеется, события 1950-го – 1953-го в определённой мере перекликаются и с войной Содружества против асциан из цикла о Севериане, и с войной Бланко против Сольдо из романа «В джунглях Зелёного». Что скажете об этом вы?

Дж. В.: На моё творчество влияет весь мой жизненный опыт. Думаю, точно так же обстоят дела у любого писателя. Ясное дело, армейская служба и боевые действия – впечатления из самых ярких, но тем не менее тут ещё следует понимать, что многие из современных наших писателей не в состоянии даже зарядить револьвер. Я пересёк на борту корабля и Атлантику, и Тихий океан. И в качестве члена экипажа ходил под парусом. И множество раз ездил верхом, причём один раз на верблюде – на верблюде по кличке Танк, пронёсшем меня от края до края одной из австралийских пустынь. И летал на лёгком самолёте и вертолёте (конечно же, пассажиром: пилот из меня никакой). И боксировал, пусть не профессионально… и так далее и тому подобное.

Н. Дж.: Между романами «Нового Солнца» и «Длинного Солнца» имеется интересное различие, относящееся к непосредственности божественного присутствия либо вмешательства. Севериан постигает волю Предвечного через посредников – иеродул и иерограмматов, тогда как Шёлк общается с Иносущим, как называют его соотечественники Господа или Предвечного, прямо. Выходит, Шёлк по сути своей куда более свят, чем Севериан?

Дж. В.: Не думаю, что кто-либо из них по сути своей «более свят». Разные люди воспринимают Бога по-разному, и, на мой взгляд, Господь всякий раз поступает подобно всем нам: в каждом случае выбирает способы, наиболее подходящие для изложения собственной воли. Разговаривая с нами, Он нас вовсе не награждает, а обращается к кому-либо, поскольку Ему есть что сказать именно этому человеку, помимо того, что говорится Им для всего человечества.

Н. Дж.: На последнем Ридерконе многих присутствовавших весьма впечатлил ваш экспромт по поводу внутренней природы «скверного человека». Существует ли в действительности, на ваш взгляд, сознательное зло? Не могли бы вы несколько расширить мысли, высказанные на Ридерконе?

Дж. В.: Похоже, вы полагаете, будто в действительности зло может существовать лишь сознательно и никак иначе – будто зол только тот, кто признает себя злым. Я с этим решительно не согласен.

Н. Дж.: Романы о Латро не связаны с циклами «Нового Солнца» / «Длинного Солнца» / «Короткого Солнца» явно, однако боги эллинистического мира Латро в определённой степени возникают вновь в «Книге Длинного Солнца» и «Книге Короткого Солнца»: всё те же языческие архетипы, преобладавшие до христианства, обретают плоть в далёком-далёком будущем. Пас – это Зевс, или тщится ему уподобиться, и так далее. В чём причина этой повторяемости? Всего-навсего в неизбежном сходстве языческих пантеонов или в буквальной, материальной преемственности «божественных» языческих персонажей? В самом ли деле Пас – это Зевс?

Дж. В.: Нет, Пас – определённо не Зевс (как бы ему ни хотелось быть самим Зевсом). Античные боги, как правило, вовсе не таковы, какими их представляют сегодня. К примеру, Арес – бог-солдат, а не бог войны. Афродита – богиня секса, а не любви: бог любви – её сын, Эрос.

Н. Дж.: Многие не уверены, как следует называть двенадцать томов «Нового Солнца» / «Длинного Солнца» / «Короткого Солнца» в общем. Приемлемо ли в качестве общего их именования «Брийский цикл»?

Дж. В.: «Брийский цикл»? По-моему, самое подходящее название, какое только можно сыскать.

Дж. Дж.: С Северианом общаются ангелоподобные существа; Иносущий дарует Шёлку непосредственное озарение; Рассказчик в книгах «Короткого Солнца» описывает жизнь Шёлка с нескольких точек зрения. Всё это очень похоже на пространную интерпретацию Ветхого Завета, Нового Завета и далее – Церкви. Между Иисусом и Шёлком множество параллелей, а после погребения и «воскресения» Шёлка в «Прощании с Длинным Солнцем» не раз встречаются длинные «благовестия», проповеди «учения Шёлка», и завершается всё огненным апокалипсисом… что определённо выглядит, как прямая отсылка к Евангелиям, Книге Деяний и Откровению Иоанна. Имелась ли у вас в голове такая структура с самого начала или в начале работы над «Книгой Длинного Солнца» и «Книгой Короткого Солнца»? Если нет, не стоит ли, на ваш взгляд, осмыслить эти произведения с такой точки зрения?

Дж. В.: Нет, никаких библейских параллелей мне в голову до сих пор не приходило. Однако осмыслить все эти книги с такой точки зрения, по-моему, стоит.

Дж. Дж.: Дж. К. Роулинг в цикле о Гарри Поттере создаёт весьма замысловатые истории для юношества, великолепно отражающие её привязанность к К. С. Льюису. Читали ли вы «Гарри Поттера»? Что можете сказать о литературной и общей ценности этих книг?

Дж. В.: Из «Гарри Поттера» я читал только первый том. По-моему, великолепно. Возможно, лучшее, что написано для детишек годами постарше со времён «Хоббита». Жаль, эти книги не появились пораньше, когда мои ребятишки ещё не вышли из подходящего для них возраста.

Дж. Дж.: Не могли бы вы рассказать, как у вас с Розмари сейчас со здоровьем?

Дж. В.: У Розмари диабет. Ходить подолгу не может, с лестницами вовсе беда. У меня глаукома. В остальном всё у нас хорошо.

Дж. Дж.: Что вдохновило вас взяться за книги о рыцаре-чародее? Давнее ли желание или некий внезапный толчок, наподобие размышлений о карнавальных костюмах, подтолкнувших вас к созданию Севериана?

Дж. В.: Однажды я познакомился с мальчуганом по имени Ник (теперь-то он уже не так мал). Очень, очень смышлёный, он просто-таки бредил рыцарями и средневековым антуражем вообще. Я постарался понять, чем его так привлекало всё это, и начал писать книгу.

Дж. Дж.: Во многих из ваших книг, особенно в книгах о Латро и в «Брийском цикле», изображён неявный конфликт или, по крайней мере, взаимодействие «высших сил», отчасти кроющееся «позади» событий, происходящих среди людей. То же самое наблюдается в одиннадцатой главе Книги пророка Даниила, а также и в «Илиаде». Интересно, откуда берёт начало эта весьма любопытная тема в ваших произведениях? Как вам пришло в голову писать таким образом?

Дж. В.: Без комментариев.

Дж. Дж.: Не могли бы вы ответить, насколько верны некоторые из возможных причин, побудивших вас написать историю о патере Шёлке, как то: а) разочарованность неверными истолкованиями повествования о Севериане со стороны читателей; б) желание написать собственный вариант «Дневника сельского священника»; в) некое особое событие из собственной жизни; г) нечто совсем другое?

Дж. В.: Ни одна из вами предложенных. Началось всё с идеи написать о хорошем, порядочном человеке, служащем неправедной вере, не более.

Дж. Дж.: Ай, ну, почему нет? С тем же успехом я, по крайней мере, мог бы задать один из вопросов на шестьдесят четыре тысячи долларов, так что просто пойду ва-банк. [Хм-мм, тут нужно формулировать как можно точнее. О’кей, вот оно.] Какие из перечисленных ниже планет физически (не просто в книжном, символическом смысле) те же самые, что и Синий с Зелёным, в том же порядке?

Ушас и Луна;

Урд и Луна;

Луна и Ушас;

Луна и Урд;

пара Урд;

пара Ушас;

пара Лун?

Дж. В.: Никакие.

Н. Дж.: О «Рыцаре-чародее»: что, кроме упомянутого вами знакомства с мальчиком Ником, послужило первым толчком к написанию романа, объединяющего благородное рыцарство с прагерманскими мифами?

Дж. В.: Краткий ответ: не знаю. Начал думать о рыцарстве, гадать, отчего именно этот период вечно нас завораживает. Действие греческих мифов происходит в Золотом веке. Наш Золотой век – Средневековье: действие большинства волшебных сказок (и всех лучших из них) происходит в Тёмные века. Думал я о множестве разного, в том числе и об ужине, но в то время мне было нужно заняться новой книгой, причём очень хотелось отвлечься, отдохнуть от вселенной книг «Нового Солнца».

Н. Дж.: Отчего вы решили сделать рассказчиком в «Рыцаре» современного американца? Нет, возьмём шире: как по-вашему, отчего так много авторов артурианского фэнтези (от Марка Твена в «Янки из Коннектикута» до Пола Андерсона в «Трёх сердцах и трёх львах») склонны вставлять в романы о Тёмных веках персонажей с современной нам точкой зрения?

Дж. В.: Удовлетворительного ответа у меня нет. Лично мне показалось, что здесь нужен некто извне, не слыхавший об эльфах и ангридах с малых лет.

Н. Дж.: Немало ваших рассказов и романов изложены с точки зрения ребёнка, однако «Рыцарь-чародей» – безусловно, самое амбициозное из написанного вами, так сказать, в юношеском ключе. Что вам даётся труднее всего, когда вы берётесь рассказывать очередную историю голосом юноши, подростка?

Дж. В.: Подражать голосу юного американца не особенно трудно: во-первых, я сам некогда был юным американцем, а во-вторых, их вокруг множество. От моего дома до Баррингтонской средней школы пешего ходу – всего ничего.

Н. Дж.: В «Рыцаре» описана иерархия миров. Два высших, вполне возможно, царства Господа и Его ангелов, а низшие, наподобие Муспеля – адские земли. Откуда взята эта схема? Из прагерманских и кельтских мифов, из каббалы или же в первую очередь из христианского богословия?

Дж. В.: Началось всё с германских мифов: Валгалла сверху, альвы внизу. Новые уровни добавлялись по мере необходимости, и Муспель – не самый нижний из них.

Н. Дж.: «Рыцарь» – роман в высшей степени «джин-вулфовский», изобилующий тончайшими намёками, уклончивыми штрихами, необычными точками зрения, глубочайшими диалогами и блестящими описаниями, но тем не менее выглядит куда более прозрачным, не настолько туманным, как ваши прежние эпосы. Не может ли «Рыцарь-чародей» послужить своего рода разъяснением, Розеттским камнем для всего творчества Вулфа, откровенным изложением тем, завуалированно, не столь явно раскрытых в Брийском цикле и книгах о Латро?

Дж. В.: Возможно. Вполне возможно. Интересно будет взглянуть, воспользуется ли им кто-нибудь в сём качестве.