Интервью, взятое у Джина Вулфа Элиотом Суонсоном, впервые печаталось на страницах «Interzone» (осень 1986 г.), по следам второго, многотиражного издания романа «Свободный живёт свободно» в 1985 г. Здесь Вулф, помимо прочего, указывает на отличия первого, малотиражного издания, выпущенного Марком Цизингом, от новых американского и английского изданий этого сложного произведения с транстемпоральным сюжетом.

Когда учёные будущего, задавшись целью точно установить момент прыжка научной фантастики в литературу, обратят взгляды в прошлое, одним из писателей, с которыми им поневоле придётся иметь дело, окажется Джин Вулф. Родившийся в 1931 г., Вулф недавно оставил пост редактора технического журнала, чтоб полностью посвятить себя литературному творчеству. Первые его рассказы были опубликованы ещё в 1960-х, однако «проснулся поутру знаменитым» он лишь после издания первого тома «Книги Нового Солнца», спустя двадцать лет литературных трудов.

Э. С.: Многие писатели с техническим образованием держатся главным образом «твёрдой» НФ. Как вам, бывшему инженеру, удалось избежать этого стереотипа?

Дж. В.: На самом деле, твёрдой научной фантастики я написал не так уж мало. По-моему, люди вроде меня, с богатым опытом в прикладной инженерии, понимают всю сложность этого дела. Мне лично не так-то просто ужиться с героями, собирающими в подвале машину времени или мастерящими сверхмощные лазеры из прохудившихся сковородок. Не верю я, что такое возможно, и всё тут. И, мало этого, успел на опыте убедиться: то, что теоретически должно работать, на практике работает далеко не всегда, а большая часть действительно сложных инженерных проблем в первую очередь связана с людьми и политикой.

Э. С.: По-моему, одна из постоянных тем вашего творчества – оглупляющие эффекты новых технологий. Каким вы видите воздействие развития технологий на наше ближайшее будущее?

Дж. В.: По сути, дело не столько в технологиях, сколько в нас же самих. Технологии – отнюдь не бог и не дьявол, а всего-навсего инструмент. Радио и телевидение могли стать величайшими изобретениями со времён книгопечатного станка, однако нам нужна музыка в магазинах да лифтах, пропаганда и коммерческая реклама, поэтому их мы по большей части и получаем. Создание и применение технологий требует серьёзного образования и гигантского опыта, но широким массам вдолбили в головы, будто технологии покончили с необходимостью образования – зачем учиться правописанию, если можно добавить к текстовому редактору орфографический блок? Зачем учиться читать, если «Гамлета» и по образовательному каналу покажут? Именно это нам очень, очень хочется слышать, и мы внимаем, внимаем подобным увещеваниям со всем возможным усердием. Кстати заметить, всё это было предсказано многие годы тому назад [Сирилом М. Корнблатом. – Э. С.], в рассказе «Марширующие идиоты».

Э. С.: В четырёхтомной «Книге Нового Солнца» границы, отделяющие технологии от магии, весьма расплывчаты – по крайней мере, в глазах большинства обитателей того, грядущего мира, что порождает на свет новую, изрядно причудливую систему мифов. Возможно ли распознать корни той будущей мифологии в сегодняшней действительности?

Дж. В.: Если вы о всевозможных историях из книги в коричневом переплёте [одной из вымышленных книг, описанных в тексте «Книги Нового Солнца». – Э. С.], всё это – сказки из нашей собственной либо куда более ранней эпохи, смешавшиеся друг с дружкой, затуманившиеся, как и положено сказкам с течением времени. Один из фэнов в письме ко мне заявил: я небось думаю, что никто не заметит в «Сказке о мальчике по прозванию Лягушонок» плагиата из Киплинга, однако он поймал меня на краже. Я как можно вежливее ответил: что ж, рад за вас… а в ответ получил лишь наказ впредь так больше не делать. Хотя там же использована, разумеется, и история Ромула с Ремом, не говоря уж о высадке первых колонистов у Плимут-Рок.

Э. С.: В одном из ваших рассказов, называется он «Синяя мышь», описана сортировка солдат согласно психологическим склонностям, отделение способных убивать («Стрелков»), от неспособных («Техников»). Однако же подлинно жестоки именно Техники, а не Стрелки. Повлиял ли на этот рассказ каким-либо образом ваш собственный опыт военной службы?

Дж. В.: Да, и ещё как! Обычно солдаты, идущие в бой, – люди мягкие, совсем не желающие воевать, хотя того, в ком видят угрозу собственной жизни, убьют не задумываясь. А писаря, повара, шофёры… вот этих, как правило, ежеминутно тянет доказывать, что они – вояки ничем не хуже коммандос. Хотя, разумеется, исключения среди тех и других существуют. К примеру, наш ротный писарь в Корее был, вероятно, самым умным, образованным человеком во всей роте, причём всеобщим любимцем.

Э. С.: Возможно, после разговора о передовых технологиях в следующем вопросе нетрудно заподозрить подвох, но… Сами вы, когда пишете, текстовым редактором пользуетесь?

Дж. В.: Я пользуюсь так называемой «умной», электронно-цифровой пишущей машинкой. По сути, текстовым редактором, реализованным не программно, а аппаратно. Конечно, завести дома компьютер хочется тоже, но я пока не сумел оправдать перед самим собой такой серьёзной траты денег.

Э. С.: Библиотекари нередко лепят на корешки ваших книг жёлто-красные ярлычки «НФ». Как вы относитесь к подобному «жанровому клеймению»?

Дж. В.: На мой взгляд, это часть библиотекарских обязанностей. Однажды, придя в библиотеку, я застал там этакую симпатичную крохотную старушку, спрашивавшую «истории с привидениями». Разумеется, раздела «Истории о привидениях» в библиотеке не имелось, а вспомнить кого-либо из авторов, писавших о духах, призраках и привидениях, библиотекари не смогли. Послушал я их беседу, и всю мою возможную неприязнь к ярлыкам как рукой сняло. А как-то раз, на Всемирном конвенте фэнтези, мой издатель сказал мне, что одна из крупных розничных книготорговых сетей недовольна обложкой к роману «Свободный живёт свободно», изданному в твёрдом переплете, поскольку она «не говорит» о научной фантастике. Они с главным редактором объяснили, что теперь стараются придумать для обложки изображение, «говорящее», но не раскрывающее концовки. Пришлось напомнить им, что в самом начале книги прекрасная обнажённая ведьма призывает демона при помощи портативного компьютера, и, видимо, издание в мягком переплёте обзаведётся другой, новой обложкой…

Э. С.: Библиотеки и библиотекари появляются на страницах ваших книг довольно-таки часто. Отчего?

Дж. В.: Вероятно, оттого что я часто ездил на велосипеде в волшебную, таинственную Публичную библиотеку Хьюстона, в то время – одно из самых больших зданий города. Сейчас оно – одно из самых маленьких в деловой части города, да ещё отдано под какой-то «административный центр» или что-то подобное. Ну а библиотека в новеньком, ярко освещённом, ужасно шумном здании, каждой мелочью, на каждом шагу напоминающем: книги – они так, сбоку припёка. В городке, где я живу сейчас, библиотека, очевидно, считает себя филиалом библиотеки для старшеклассников из средней школы, а Чикаго, ближайший к нам большой город, усовершенствовал собственную библиотеку, избавив её от книг вообще. Тем не менее когда-то библиотеки были средоточиями волшебства и вполне могут стать ими снова. По-моему, нам давно пора оставить почтовой службе только доставку рекламной макулатуры, организовав для доставки писем, журналов и посылок новую независимую службу, а библиотекам точно таким же манером оставить только звукозаписи, программное обеспечение, детские клубы и видеоплёнки, и основать взамен новый общественный институт – с человеческим лицом, дорожащий книгами, от случая к случаю выдающий их на время читателям, и чтоб библиотекари непременно говорили то самое: «Ш-ш-ш!»

Э. С.: Один из обозревателей написал, что недавний выпуск вашего романа «Свободный живёт свободно» [«Gollancz», Великобритания, и «Tor», США – в сравнении с малотиражным изданием Марка Цизинга] «может считаться публикацией новой книги». Какого рода изменения внесены в новую редакцию?

Дж. В.: Если не ошибаюсь, роман сокращён примерно на четыре тысячи слов. Примерно наполовину – за счёт удалённой главы, а остальное за счёт избавления от длиннот. Ещё слегка изменился порядок глав, а в конце добавлено хронологическое приложение. Британское издание, кстати заметить, точно такое же, как и от «Tor», только хронологического приложения в нём нет.

Э. С.: Кого вы взяли за образец, на кого равнялись, вырабатывая собственный литературный стиль?

Дж. В.: Говоря откровенно, ни на кого… просто стараюсь, чтоб стиль соответствовал материалу.

Э. С.: А кого из писателей читаете?

Дж. В.: Если отвечать коротко, всех. Однажды я признался Сомтоу Сухариткулу, что читаю всё, кроме вестернов, а он и говорит: «О да, истерны гораздо лучше!» Вчера вечером читал один из рассказов Дорис Питкин Бак. Попробуйте отыскать ещё пять человек, помнящих Дорис Питкин Бак! А сейчас читаю «Вехи» Альгиса Будриса. Рекомендую к прочтению, кстати сказать.

Э. С.: Как человеку, признанному мастером короткой прозы, пришло в голову написать роман из четырёхсот тысяч слов (то есть тетралогию «Книга Нового Солнца»)?

Дж. В.: Говоря откровенно, это отбившаяся от рук повесть. Я замышлял две части: о юности Севериана в Цитадели и о Севериане, возвращающемся в Цитадель, чтоб принудить Гильдию возвести его в мастера. Надеялся продать Дэймону Найту для антологии «Orbit». Однако Севериан выхватил у меня повесть и убежал с ней, а затем вытащил из этого растреклятого болота Доркас, оказавшуюся для меня полной неожиданностью – я чёртову уйму времени потратил, догадываясь, кто она такая… одним словом, чувствую: дело дрянь. О’кей, пусть будет не повесть – роман. А после – трилогия. А за «мастера короткой прозы» спасибо. Неправда, конечно, но я над этим работаю.

Э. С.: В «Книге Нового Солнца» встречается столько архаизмов и прочих мудрёных слов, что читателю впору обложиться со всех сторон словарями…

Дж. В.: Отправляясь на Марс, Джон Картер бросает нам марсианское словечко, что-то наподобие «тарк». Мне показалось, что в похожей истории, действие которой разворачивается на Урд, должны быть земные слова, не менее колоритные, чем это «тарк». Ну а раз уж Джеймс Блиш говорил, что не стоит называть кролика «смип», я и решил: ладно, назову его «хиколь». А может, попросту «заяц».

Э. С.: В словарике к «Книге Нового Солнца», включённом в американское издание «Замка Выдры», вы, извиняясь за ошибку в слове «онагры», писали: «Надо было в словарь заглянуть». Намекая, что будто бы держите весь этот чудной язык в голове. Шутка, конечно же. Розыгрыш.

Дж. В.: Да, только разыграл я прежде всего самого себя. Ведь вправду считал, будто знаю, как эти «онагры» правильно пишутся, однако ошибся. Что же до языка, некоторые из «чудных слов» я знал, о некоторых смутно помнил, а некоторые приходилось отыскивать часами. Совершенно очевидно: в этом смысле я не настолько сведущ, как думал. Ринг Ларднер, когда писал те письма от вымышленного профессионального бейсболиста, постоянно делал ошибки в простых словах, однако трудные писал правильно. Конечно, ему пришлось изрядно попотеть, отстаивая свою правоту перед редакторами, однако он всё сделал верно. Взявшись писать письмо, субъект вроде его героя наверняка поищет трудное слово в словаре, однако твёрдо уверен, что правильно написать простые сумеет без словаря. Уж я-то знаю: сам точно таков же.

Э. С.: Мир «Книги Нового Солнца» – место вполне узнаваемое, с намёками на Византию и Средневековье. По-вашему, история – череда повторяющихся циклов: то да сё постоянно устаревает и вновь входит в моду?

Дж. В.: Да, но эти циклы не беспричинны. У греков установилась и развилась демократия, поскольку в силу географических особенностей их страны народ вынужденно разделился на небольшие сообщества. Англичане вернули её к жизни, поскольку изобретение хомута покончило с римскими дорогами и Англия также оказалась раздроблена на небольшие сообщества. Мы возродили демократию вновь, а отчего? Из-за схемы расселения по восточному побережью. Конечно, не все греческие города были демократиями, и не все их демократии были хороши, поскольку в мелких, разрозненных сообществах могут устанавливаться не только демократические порядки. Однако, если страна разделена на небольшие, изолированные одно от другого сообщества, демократия – один из наиболее вероятных исходов. У нас, кстати заметить, демократии больше нет. У нас республика, управляемая выборными правителями, а не нами самими.

Э. С.: Избавленная от повествовательного материала и его опорных точек, «Книга Нового Солнца» станет философским трактатом… только чья же это философия? Джина Вулфа или палача Севериана?

Дж. В.: Разумеется, Севериана: книгу ведь пишет он.

Э. С.: В «Цитадели Автарха» Севериан размышляет о том, что все женщины склонны нас предавать… а не возмущались ли воинствующие феминистки по поводу роли женщин в «Книге Нового Солнца»?

Дж. В.: Я думаю, Севериан имеет в виду, что мужчинам хочется быть любимыми сильнее всего на свете, и пусть они порой способны внушить такую любовь, удержать, сохранить её никому из них не под силу. Ну а воинствующие феминистки вряд ли читают меня или каких-то других авторов настолько внимательно. Обычно они разносят меня в пух и прах из-за «отсутствия женщин на руководящих постах», хотя это не так, и из-за подвергнутой пыткам Теклы. А не так уж давно мой литагент передала мне письмо от некоей дамы, редакторши, искавшей романы ужасов без «жестокого обращения с детьми и сцен насилия в отношении женщин». Вот и гадай, что для неё приемлемо…

Э. С.: Хотелось бы вам, чтоб некоторые из ваших книг экранизировали – ну, если оставить в стороне очевидные финансовые соображения?

Дж. В.: Не особенно. Фильмы – вообще формат бросовый, ущербный: будь это не так, киносценарии издавались бы наравне с пьесами. Кроме того, для хорошего романа в кино просто мало места. Пространства. Я бы куда охотнее поглядел на экранизации некоторых из моих рассказов и повестей – скажем, «Детектива в сновидениях», «Марионеток», или «Уэствинда».

Э. С.: Владельцы специализированных книжных магазинов с полными полками киносценариев, пожалуй, кое в чём с вами не согласятся, но гораздо интереснее другое: каким образом публикация киносценариев связана с ущербностью кино как формата?

Дж. В.: Мне кажется, в большинстве случаев сценарии не влияют на качество фильмов почти никак. Причина, думаю, такова: сценарии, хотя и не могут влиять на качество кинофильмов, чаще всего настолько скверны, что удачные фильмы выходят удачными не благодаря сценариям, а вопреки. В противном случае мы, полагаю, видели бы их изданными на бумаге гораздо чаще. Магазинов такого рода, как вы говорите, я не встречал ни разу в жизни… возможно, они и существуют по всей Америке, но мне на глаза до сих пор не попадались.

Э. С.: Ну а, придерживаясь рамок жанра, что вы скажете о фильмах наподобие «Соляриса», «Заводного апельсина», или, скажем, «Бегущего по лезвию»?

Дж. В.: «Бегущий по лезвию» мне, так уж вышло, понравился очень. По-моему, фильм вышел просто великолепный. Однако в прокате он провалился, отчего всё его великолепие и не внушает мне особого желания увидеть экранизации собственных произведений. К примеру, кукол из «Звёздных войн» я видел немало, и, на мой взгляд, некоторые из них весьма хороши. Но это ещё не повод желать, чтоб в виде куклы изобразили Севериана, раз о финансовом аспекте у нас речь не идёт. Естественно, если кто-то захочет снять фильм по одному из моих произведений и отвалит мне кучу денег, деньги я приму и – наутёк, к поезду, но на хороший фильм рассчитывать вовсе не стану. Хотя, если ошибусь в этом, только порадуюсь.

Э. С.: Покупали ли у вас права на экранизацию какой-либо из ваших книг?

Дж. В.: Нет. Покупали только предварительные опционы на «Пятую голову Цербера» и «Смерть доктора Острова», но самих прав на экранизацию так и не купили. В начале прошлого года «Книгой Нового Солнца» интересовались из «Goldrush Studios» и «Lord and Lady», но с тех пор от них ни слуху ни духу. Правами на игры «по мотивам» вы не интересовались, однако разговоров о них было множество… только до дела опять-таки так и не дошло.

Э. С.: Ходят слухи, будто вы работаете над оперой. Если они верны, о чём будет опера и когда мы сможем её увидеть?

Дж. В.: Идея состояла в том, чтоб сделать оперу из «Смерти доктора Острова». Только в смысле сочинения музыки – а это, сдаётся мне, девяносто процентов работы – я оперу не пишу. Моё дело – либретто, а музыкой занимается Сомтоу Сухариткул. И ужас как далеко всё это до сих пор не продвинулось. В последнем письме он сообщал, что всё ещё работает над музыкальной частью, однако сделали мы куда меньше, чем предстоит сделать, хотя работа (на сегодняшний день) тянется уже четыре года… словом, ждать, затаив дух, не стоит.

Э. С.: Главный вопрос: когда выйдет в свет пятый том «Нового Солнца»?

Дж. В.: Понятия не имею. Закончить её должен где-то в этом году, а затем она отправится в «Simon and Shuster/Pocket»: у них на неё опцион, и они от него не откажутся, хотя прямое отношение к фантастике могут иметь, а могут и не иметь, книгу мою могут купить, а могут и не купить, а если купят, могут издать, а могут и не издать… другими словами, решения почти по всем вопросам принимаю не я.

Э. С.: А ещё что сейчас в работе?

Дж. В.: «Воин тумана». Научное фэнтези, действие происходит в Древней Греции. Как мне сообщили, выпуск романа назначен на октябрь. Ещё «Двери найдутся», роман о параллельной вселенной, завершён в первой редакции. Ещё я недавно закончил рассказ под названием «Шпион за мир», о ликвидации угрозы ядерной войны, но им пока что не заинтересовался никто. Ещё написал «Сказку об империях Листвы и Цветов», историю о Зелёной и Жёлтой империях, которую вспоминает Севериан в «Когте Миротворца».

Э. С.: Позаимствовав идею из «Замка Выдры»: как насчёт завершения беседы коротеньким интервью Джина Вулфа с Джином Вулфом?

Дж. В.: О’кей. Мистер Вулф, что вам сильнее всего не нравится в собственных произведениях? Ответ: что их очень часто не удаётся сделать доходчивыми. Казалось бы, пишешь «X», без обиняков, во всех подробностях, а после редакторы, обозреватели и читатели говорят: так вы же никакого «X» не писали! Я им показываю, что написал, вот здесь, в самом начале двадцать второй страницы, а они говорят: а-а, ну, значит, непонятно написано. Очевидно, написано действительно непонятно, но выражаться ещё понятнее я не умею. Вот, например, по крайней мере дюжина обозревателей утверждает, что у Севериана имеется волшебный меч. А меч вовсе не волшебный, и Севериан даже не думает его волшебным считать! В «Воине тумана» я уж сдался, выдал герою (зовут его Латро) волшебный меч – рубит всё, что угодно.