Я очнулся после этого рандеву с Сомнусом — у меня язык не поворачивался назвать это ночным кошмаром, ведь тогда пришлось бы признать это сном, а это, безусловно, не было сном — с ощущением полного истощения. Это было похоже на обезвоживание, но не на физическом уровне. Я увядал изнутри. Каким же дураком я был, когда внушал себе, будто отсутствие сна на меня никак не влияет. Что бы там этот бог у меня ни конфисковал, оно душило меня не хуже удава.

Стресса во мне накопилось столько, что если меня не прикончит Дьявол, то инфаркт сделает это в самое ближайшее время. Но толку валяться в кровати и рефлексировать? От этого сил не прибавится. Единственный способ выжить — встать и начать что-то с этим делать.

«Сомнус?» — недоверчиво переспросил Алекс, везя нас за кофе. Ладно, признаю: есть еще одна роскошь, которую я себе позволил с тех пор, как эль Дьябло заделался моим спонсором. Я не пью дешевый кофе, приготовленный дома. Да, это обходится баксов в восемнадцать в день, ну и плевать. Я предпочитаю свой утренний мокко в виде молочного коктейля.

«Знаешь, до того как связаться с тобой, я за всю свою жизнь видел ровно двух богов», — пожаловался Алекс, прихлебывая свой приторный напиток, пока мы выруливали из драйв-ин. «Причем одним из них был Бахус, который крутил диджейские сеты на тусовке, куда я ходил, так что это вообще не в счет. А с тобой — это уже что, третий за последние полгода?»

«Бахус подрабатывает диджеем? Ну еще бы, кто бы сомневался. И вообще, чисто технически, ты ни одного из них в глаза не видел», — уточнил я. Предыдущие две мои встречи с божествами произошли по ту сторону Завесы, куда Алексу вход был заказан.

«Зашибись. То есть я настолько незначительный помощник, что меня даже на встречи не зовут», — проворчал он в пустоту, перестраиваясь в плотный поток на 405-м шоссе. В его голосе проскользнула нотка неподдельной обиды, отчего я невольно поморщился.

«Да я вообще не это имел в виду», — попытался оправдаться я.

Алекс ничего не ответил, и следующие несколько минут мы ехали в неуютном молчании, которое нарушал лишь рев мотора да едва слышный гул шин по асфальту.

Это была единственная мозоль в наших дружеских отношениях, и я умудрился наступить на нее со всей дури, думая только о своей дурацкой шутке. Дело в том, что Алекс был двухсотлетним нефилимом. По меркам обычных смертных он был заметно сильнее и быстрее. Но среди своих его считали чем-то вроде недоростка. Чистокровные представители его расы рождались от союза людей и демонов. И обладали они жуткой, колоссальной и чудовищной силой.

Но из поколения в поколение эта концентрация размывалась, поскольку в родословную вливалось все больше человеческой крови. В Орионе, если я все правильно понял, было где-то около тридцати процентов демонического сока. У Алекса не было и трети той силы, которой обладал наш босс.

Всю свою жизнь он был слабаком среди качков. Последним парнем, которого выбирали в команду по кикболу. Потом он встретил меня, и какое-то время был моим проводником в сверхъестественном мире. Вот только мои уникальные жизненные обстоятельства завели меня на дорожки, которые для него наглухо закрыты. И тут трудно не почувствовать себя в тени, когда обычный смертный за два года успевает наворотить больше дел, чем ты за два века — и плевать, какие там факторы ему способствуют.

«Знаю», — признался он наконец, сделав глоток своего фраппучино. Напряжение покинуло его плечи, и он заметно расслабился. «Даже если бы ты и это имел в виду, мне не стоит так из-за этого париться».

«Ага, копи все в себе, как делаем мы все».

«Ты можешь себе представить, чтобы Орион позволил такой мелочи, как чувства, затормозить его?»

«Затормозить? Нет. А вот отправить его в безумный крестовый поход, который оставит после себя сотни трупов злодеев, научит двух идиотов выживать в слишком опасном мире, а самого его упечет в фэнтезийную тюрьму строгого режима? О да».

«Резонно», — сардонически усмехнулся Алекс. «Тут ты чертовски прав».

«Знаю, потому и озвучил».

«Пока ты окончательно не раздулся от гордости, давай-ка за работу, ладно? Убедимся, что мы в курсе дела».

«У нас три дела».

«О, и это все?»

«Тихо! Слово за мной. Да, три. Первое: придумать, как не загреметь за решетку из-за того, что я задолжал налоговой семь миллионов долларов».

«Не совсем наш профиль. Пахнет высшей математикой».

«Факт. Но Эш и Робин подозревают саботаж, так что надо выяснить, кто пытается меня подставить».

«Да все», — Алекс обвел рукой лобовое стекло, указывая на весь Лос-Анджелес, раскинувшийся перед нами.

«Второе: раскрыть убийство Марии. Выяснить, кто украл ее душу, локализовать место, куда ее утащили, и помешать им воровать чужие души дальше».

«Согласен», — голос Алекса прозвучал жестко, став эхом моего собственного. Охота, возможно, больше не существовала как юридическое лицо, но это все равно что судья приказал бы банде байкеров самоликвидироваться. Разрешение сверху — это вообще не то, на чем Охота изначально держалась. Охотник не допустил бы, чтобы на его территории происходило такое злодеяние. Как его оруженосцы, мы тоже не могли этого допустить.

«Номер три: достать Сомнусу душу, чтобы он мог начать капремонт Аида, пока у меня окончательно не поехала крыша».

«Вот это уже посложнее».

«Намного сложнее», — согласился я.

«Хотя есть один вариант, при котором две проблемы могут решиться сами собой», — медленно произнес Алекс. «Но это будет, мягко говоря, морально сомнительно».

«Что ты имеешь в виду?»

«Ну, если кто-то придумал, как красть души для Ада, теоретически несложно было бы модифицировать процесс и изменить адрес доставки». Мы оба на мгновение замолчали, пытаясь осознать весь масштаб этого злодеяния.

Он был прав. Это могло бы чертовски облегчить мне выживание. Причем нам вовсе не обязательно было брать невинного человека вроде бедняжки Марии. Мы могли бы выцепить какого-нибудь монстра — ну, скажем, серийного убийцу — и отправить его по этапу туда, где условия проживания ничуть не хуже того места, куда он и так направлялся.

Но в то же время в этом было некое извращение справедливости, которое вызывало у меня беспокойство. В свое время я жестко осуждал Жнецов за участие в похожей схеме, пока сам мотал срок в Завесе. Будет верхом лицемерия провернуть тот же трюк сейчас, пусть даже на кону стоит мое собственное будущее.

Весь этот цирк — да и вообще весь смысл моего крестового похода за возвращение души — затевался потому, что мои права грубо растоптали. Ад отнял у меня свободу воли и выбросил ее в мусорный бак. Поскольку я смертный, это практически мое единственное неотъемлемое право с точки зрения вселенной. Конечно, Джордж Вашингтон и остальные парни в напудренных париках пытались придумать еще парочку прав, но на выходе у них получились совсем не законы Реальности.

Если отбросить всю шелуху и докопаться до самой сути, существовало одно простое правило. Смертные обладают свободой воли, чтобы решать, как реагировать на происходящее и куда они хотят отправиться в финале. Мы используем эту волю как во благо, так и во зло, но она есть у каждого из нас. У бессмертных ее нет. Вот вам и компромисс между вечной жизнью и отсутствием души.

«Я не стану обрекать на греко-римский Аид того, кто не должен был туда попасть», — отрезал я наконец.

Алекс кивнул, и остатки напряжения окончательно покинули его плечи. Я знал, что он считает точно так же.

«Ладно, значит, действуем строго по закону. Тогда назревает вопрос: с какого края нам подступаться к этой куче ерунды?»

«С зоомагазина».

«Мы будем покупать аквариум?»

«Нет. Хотя идея неплохая», — хмыкнул я, пытаясь замаскировать накативший страх. «Мы собираемся провести призыв».

«А, так вот как все станет еще хуже».

«Именно».

После зоомагазина мы сделали еще несколько остановок. В магазин для хобби за краской и свечами, затем в продуктовый за дешевыми керамическими тарелками. Закупившись под завязку, мы с Алексом отправились арендовать складской бокс в одно из тех мест, что представляют собой бесконечное море оранжевых дверей.

Я оплатил месяц аренды наличными, назвавшись левым именем, и заверил менеджера, что мы съедем гораздо раньше. На самом деле я не планировал пользоваться им после сегодняшнего дня, но подстраховаться никогда не помешает. Алекс проехал вдоль рядов длинных низких зданий, пока мы не нашли бокс C17 примерно на середине ряда.

Пока мой друг возился с замком, я сгреб пакеты и беззаботно насвистывал, делая вид, будто мне глубоко плевать на камеры видеонаблюдения, которые, я точно знал, сейчас нацелены прямо на нас. Ворота бокса с грохотом поползли вверх, слишком громко в этом тихом месте. Мы дружно зашли внутрь небольшого квадратного помещения и опустили за собой железную дверь.

В этом бетонном мешке не было окон. С потолка уныло мигала пара люминесцентных ламп, заливая пустую комнату тошнотворным желтоватым светом.

«Знаешь, я искренне надеюсь, что мы не спалим это место к чертям собачьим», — заметил Алекс, пока мы раскладывали наше добро. Если опираться на исторические факты, то локациям, принимавшим наши сеансы призыва, обычно неслабо прилетало. Лилит устроила пожар на первой, а Заган разнес в щепки большую часть второй.

«Не сцы, прорвемся», — успокоил я его, хватая банку с черной краской и валик. «На этот раз мы, для разнообразия, вызываем того, кому понравимся. Ну… больше, чем обычно».

«Мы никому не нравимся».

«И то правда», — проворчал я, макая кисть в краску и начиная набрасывать грубый круг по центру комнаты. Идеально ровным ему быть не обязательно: главное, чтобы края сошлись, и норм. В процессе покраски я продвигался вперед на карачках, следя, чтобы радиус круга получился достаточно большим и внутри мог без тесноты поместиться человек.

«Кажется, будто целая вечность прошла с тех пор, как я учил тебя это делать», — заметил Алекс, доставая из упаковки четыре тарелки. «А теперь ты малюешь тут, даже не удосужившись сказать мне, кого именно мы призываем».

«Ну, на то есть веская причина», — крякнул я, поднимаясь, чтобы оценить свои малярные художества. «Если бы я сказал, ты бы тут же начал ныть, что это паршивая идея».

Черный круг сожрал добрых две трети комнаты, оставив нам вполне приличный запас пространства, чтобы маневрировать вокруг, не нарушая приличий.

Закончив, я потянулся мыслями к теплой, яркой силе Уиллоу. Дух Фэйри откликнулся на мой зов охотно и радостно, словно возбужденный щенок. Вокруг моих ладоней нимбом вспыхнуло пламя, залив комнату приятным, уютным светом.

Помня о том, что у Уиллоу здесь, в мире смертных, запас силы ограничен, я направил в огонь немного своей воли, послав струю огня вниз, к кольцу, мгновенно высушив краску. Не было смысла рисковать — вдруг что-то размажется.

«И насколько сильно я пытался бы тебя остановить?» — спросил Алекс, когда я закончил.

«Ну, давай оценим это баллов на семь из десяти».

Между нами повисло напряженное молчание. Алекс перевел взгляд на темное кольцо, потом снова на меня. Я выдавил слабую улыбку и пожал плечами. Это необходимо сделать. Он сам все поймет, когда увидит.

«По крайней мере, на этот раз ты не сможешь винить меня, если что-то пойдет не так», — бодро резюмировал он. «Куда ставить посуду?»

Следуя моим инструкциям, он расставил три тарелки по периметру круга, а четвертую — в центре.

Переступив черту в последний раз, я вытащил темный атам — тот самый ритуальный кинжал, которым убили Марию, — и аккуратно положил его на центральное блюдо. В руках он ощущался ледяным, причем даже для меня — человека, привыкшего к прикосновению Смерти.

На двух других тарелках по бокам мы установили и зажгли свечи из черного воска. Их аромат официально именовался «Изысканное красное дерево». По боксу пополз густой древесный запах, хотя он был куда менее приторным, чем яблоки с корицей, которые мы жгли, когда вызывали Лилит.

Наконец, я уселся, скрестив ноги, перед последней, пока еще пустой тарелкой и извлек на свет божий дохлую мышь, купленную в зоомагазине. Вообще-то этот товар предназначен для чудиков, которые держат дома змей, но сегодня тушка сойдет за отличное угощение совсем другого рода.

Технически все эти принадлежности не обязательны для призыва сверхъестественного существа. Они просто упрощают набор номера. Это как вводить код города, даже когда в этом нет строгой необходимости.

Расправив плечи, я в последний раз окинул взглядом круг призыва, проверяя, не упустил ли чего. Сами по себе эти штуки устроены проще некуда: круг — одна из самых базовых геометрических фигур. Любой карапуз нарисует. Вот только карапузы обычно не используют их для удержания чертовщины, способной сожрать тебе лицо. Так что пара лишних минут на технику безопасности явно не помешает перед тем, как лезть в бассейн к акулам.

Насколько я понимаю, когда кто-то создает круг, он, по сути, на мгновение создает свой собственный карманный мир. Любое сверхъестественное существо, которое попадает в этот мир не может покинуть его пределы, не разорвав сам круг или не сломив волю создателя. Это, конечно, не значит, что круг создавал какое-то магическое силовое поле, которое защищало бы меня от всего. Когда я заманил в ловушку финансового директора Ада, Загана, он просто вытащил из кармана «Desert Eagle» и пригрозил пристрелить меня. Он не мог покинуть круг или поразить меня своими силами падшего ангела, но обычная пуля сработала бы безотказно.

«Ну как, нормально выглядит?» — я поднял глаза на Алекса. Тот нервно нависал у меня за плечом, скептически изучая мои художества.

«Ну, для демона эта штука явно не предназначена», — медленно ответил он, нахмурив лоб. «Пентаграммы нет, да и для них, как ты знаешь, больше подходит красный цвет».

«Никаких демонов, обещаю», — заверил я.

«Тогда должно сработать, если только ты не пытаешься призвать кого-то условно мертвого или умирающего…» — его голос осекся, когда до него наконец дошел мой замысел. «Пожалуйста, скажи, что ты задумал не то, о чем я думаю».

«Я… не могу этого сделать». Я рассмеялся. «Это было бы ложью».

«Как же я тебя ненавижу».

«Отлично, пусть эта злость придаст тебе сил. А теперь прошу меня извинить. Мне нужно провести ритуал». Губы Алекса сжались в тонкую линию, но он обреченно махнул рукой — мол, валяй.

«Спасибо». Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и задержал дыхание, заставляя свой иссушенный, измученный бессонницей разум сфокусироваться и собраться. Я медленно воспроизвел контуры круга в своей голове, мысленно заставляя его материализоваться и стать частью этой реальности. Почувствовав, что готов, я выдохнул и, не открывая глаз, полностью погрузился во тьму.

«Явись ко мне, Мрачный Жнец». При звуке моего голоса в комнате воцарилась неестественная тишина, словно сам воздух замер.

«Внемли моему зову, Бледный Всадник». Кожа пошла мурашками: мне показалось, что даже свет, пробивавшийся сквозь закрытые веки, резко померк.

«Приди, званый гость, прими мое подношение. Будь желанным гостем в моем доме и пообедай со мной, о Смерть». Тишина окутала меня, пока я ждал. Мои глаза все еще были закрыты, удерживая меня в могильном мраке, но я безошибочно понял, в какую секунду он прибыл. Тишина стала звенящей и острой, словно ледяной ветер. Меня так и подмывало облегченно вздохнуть, но вызвать правильное существо — это лишь половина дела. Я натянул на лицо самую дружелюбную улыбку, приготовившись приветствовать своего бывшего босса, Кейна.

Вот только когда я открыл глаза, оказалось, что в круге меня дожидается совсем другой персонаж.

Передо мной стоял высокий, худощавый парень со смущенной улыбкой на лице. На нем был темный плащ, а в левой руке он держал черную как смоль косу. Правой он слегка помахал мне в знак приветствия.

«Привет, Мэтт», — робко протянул Уилбур со своим фирменным южным акцентом. «Не думал, что увижу тебя так скоро».