«Посмотри на это с другой стороны», — подбодрил меня Алекс, выруливая на своем верном белом минивэне с парковки ООО МИАМК. Она хотя бы сделала тебе подарок. Мне вот еще никто в жизни компании не дарил».

«Хочешь мою? Могу продать», — буркнул я, уныло сползая по переднему пассажирскому сиденью в состоянии полнейшего изнеможения. Это изнеможение не было чем-то новым; оно преследовало меня с тех пор, как я вернулся из Завесы. Ученые, отправившие меня в Другой мир, категорически настаивали, что я «технически» никогда не был мертв, но, по моему опыту, смерть — это скорее свод общих рекомендаций, а не жестких правил.

С тех пор как я побывал на той стороне, все стало не так, как раньше. Возможно, я и не умер, но и не был уверен, что по-настоящему жив.

На моих коленях лежала огромная стопка бумаг — досье на все компании, в которые инвестировала МИАМК. Я не понимал, зачем должен тащить их с собой. Когда я попросил Робина скинуть их мне на электронную почту, он ахнул так, словно я попросил его убить собственную мать.

«Подумай об операционной безопасности!» — заявил он. Я даже не стал напоминать ему, что кто-то уже украл у нас миллионы долларов. В какой-то момент я просто начал казаться самому себе излишне желчным.

«С другой стороны, я думаю, тюрьма для должников не так уж плоха по сравнению с теми, куда отправляют всех опасных преступников», — заметил Алекс, вливаясь в поток машин.

«Прекрасно. Тебе будет легче меня оттуда вытащить».

«Верно», — без колебаний ответил он. Я признательно хмыкнул. Хорошо иметь такого друга. «Я бы это сделал, ты же знаешь».

«Знаю».

Нас накрыло тяжелое молчание, мы оба думали об одном и том же. Наш наставник и бывший босс, тот самый Орион из знаменитого созвездия, сейчас томился в Тартаре, тюрьме для нефилимов. Его приговорили к пятистам годам заключения за убийство Дойла — безумного дракона, который устроил погром в Лос-Анджелесе.

Само наказание было легким. Орион бессмертен, и выйдет из тюрьмы ничуть не пострадав. Но само упущенное время все равно могло нанести вред. Он был, по сути, главным альфа-самцом Лос-Анджелеса, хотя это и не было официальной должностью; он не был ни королем, ни чиновником. Он просто был опасен.

Это означало, что многие жуткие твари держались от этих мест подальше. Особенно те, что охотились на людей и нефилимов. Пока Охотник был начеку, риск не окупал цену входного билета. Но теперь, когда его не стало, оставалось лишь предполагать, что все начнет меняться. Его территория будет захвачена, и это лишь вопрос недолгого времени.

Что же касается меня лично, я больше никогда его не увижу. К тому моменту, как он вернется в этот мир, мои кости уже превратятся в прах, даже если мне каким-то чудом удастся вернуть свою душу из Ада. Даже у Алекса, которому перевалило за два века, к тому времени могут закончиться дни. В его крови было гораздо меньше демонической ДНК, чем у Охотника. Была вероятность, что он просто долгожитель, а не по-настоящему бессмертен. Что ж, когда-нибудь он это выяснит.

Если бы мы могли его спасти, то сделали бы это. Но Тартар не был обычной тюрьмой. Его построили специально для содержания самых могущественных сверхъестественных существ. Мы с Алексом даже не знали, где он находится. Так что да, я не сомневался, что Алекс вытащил бы меня из простой камеры для смертных, если бы меня упекла налоговая, но мы оба несли в себе вину за то, что не способны точно так же помочь нашему наставнику.

Мой телефон зазвонил, нарушив повисшее между нами тяжелое молчание. Не настоящим рингтоном — я же не неудачник какой-то, — но его вибрация была достаточно громкой, чтобы мой ушастый друг без труда ее услышал.

«На что спорим, это хорошие новости?» — спросил он, пока я выуживал телефон из кармана. «День ведь складывается так удачно».

«Не искушай судьбу», — приструнил его я, бросив взгляд на экран и с удивлением обнаружив, что звонит отец Пайк. «Я и так уже достаточно ее расстроил».

Я поднес трубку к уху. «Здравствуйте, сэр», — бодро произнес я. «Чем ваш любимый грешник может вам помочь?» Отец Джеральд Пайк был моим священником. Ну, в каком-то смысле. Номинально — чисто номинально — я считался католиком. Моя бабушка была набожной, но, прямо как в экономической теории «просачивания благ», до моей матери и до меня это явление дошло уже в изрядно высохшем виде. Сейчас это больше напоминало преданность местному спортивному клубу. Возможно, все дело в том, что моего отца-фейри звали Дэмиен — как-никак, слишком уж близко к слову «демон».

Когда я впервые обнаружил, что мою душу украли, то совершил паломничество на базу команды соперников, чтобы узнать, можно ли рассчитывать на какую-то помощь. Прием оказался… так себе. Лучшее, что я могу о нем сказать — я хотя бы не вспыхнул синим пламенем, едва ступив на их территорию. Но выяснилось, что прийти с улицы и заявить человеку в рясе, будто твоей душой владеет Дьявол — не самое лучшее начало для беседы. Полагаю, вера бывает самых разных уровней.

К счастью для меня, отец Пайк подслушал, как я излагал свою историю первому священнику, и перехватил меня перед самым уходом. В отличие от своего коллеги, он поверил мне и даже предложил помощь. Ему не удалось найти надежного решения моей основной проблемы, но он неизменно поддерживает меня. Он хороший человек.

«Все люди грешники, Мэтью, — мягко упрекнул меня Джеральд, — и я люблю их всех».

«Почему у меня такое ощущение, что сейчас будет «но»?»

«Да, сейчас будет «но». Откуда ты знаешь?»

«Сегодня такой день. В чем дело?»

«Можешь заехать в церковь Святого Себастьяна? Мне нужна твоя помощь».

«Да, мы как раз едем в вашу сторону», — ответил я, поглядывая на дорожный поток, пока Алекс перестраивался, выводя нас на север, на 405-е шоссе. «Минут через двадцать возможно будем?»

«Хорошо. Я буду здесь».

«Отец, а какого рода помощь требуется?» — спросил я, уже заранее зная, что ответ мне не понравится. «Нам предстоит таскать тяжелые коробки или воевать с монстрами?»

«Нужно спасти кое-чью душу».

«О господи».

До церкви мы добирались скорее минут тридцать, но это же Лос-Анджелес. Все знают, что прогнозы времени в пути здесь надежны примерно так же, как прогнозы погоды. Пробки возникают из ниоткуда, словно порывистый ветер, или исчезают в мгновение ока.

Церковь Святого Себастьяна в Нортридже представляла собой круглую приземистую часовню, которая мало походила на величественные замки, коими часто вдохновляются строители католических храмов. Лучшие дни у нее остались позади: штукатурка потрескалась, а на доске объявлений вечно отсутствовали буквы.

Но на парковке всегда стояло несколько машин, и внутри, казалось, было полно хороших, трудолюбивых людей, ищущих ответы на свои вопросы. Для меня это служило лучшим доказательством профессионализма некоторых пастырей, которые здесь служили.

«Почему мы всегда тащимся сюда?» — проворчал Алекс, паркуя машину. Ему никогда не нравилось сюда приезжать. Учитывая его происхождение, трудно винить его за дискомфорт в подобных заведениях.

«Он помог нам идентифицировать Аскалон», — напомнил я ему. В свое время Орион заполучил в руки легендарное копье Святого Георгия, разящее драконов, и добрый отец смог подтвердить нам, что это именно та реликвия, на которую мы надеялись. «Мы обязаны хотя бы выслушать его». Алекс неохотно хмыкнул в знак согласия и вышел вслед за мной из минивэна.

Я открыл большую деревянную дверь с витражом, чтобы войти в притвор, что, насколько я мог судить, было просто напыщенным словом для обозначения «северного входа». Ни один из нас не произносил ни слова, пока мы крадучись пробирались по коридору в сторону кабинета отца Пайка. Его коллега, отец Брайант, был как раз тем самым типом, который в мой первый визит пытался выставить меня за дверь, и у нас не было ни малейшего желания выслушивать сегодня его язвительные комментарии.

«Войдите», — отозвался Джеральд на мой стук. Я подчинился и шагнул прямиком в его персональный вихрь знаний. Книги заполняли каждые возможные поверхности, обращенные во всех направлениях. Еще больше их было сложено стопками на полу. Перед заваленным бумагами письменным столом примостилась пара мягких, глубоких кресел. Священник поднял на нас глаза с приветливой, едва заметной улыбкой.

Отец Пайк выглядит высоким мужчиной за сорок. Он эмигрировал в Америку из Уганды, потому что посчитал, что здесь он нужнее, чем на родине. На его щеках отпечатались лучики морщинок от частого смеха, пока он разглядывал нас поверх серебряных очков в проволочной оправе, которые поблескивали в свете люминесцентных ламп на потолке.

«Мэтью, Алекс, спасибо, что пришли», — сказал он, жестом приглашая нас присесть. Его акцент был уникальным: в нем легко угадывалось британское влияние. Он также пил чай вместо кофе, что, казалось, являлось еще более явным признаком колониальной травмы.

«Ты хорошо себя чувствуешь?» Его брови обеспокоенно сошлись на переносице, когда он оценил мой внешний вид. «Что-то ты неважно выглядишь».

«Что случилось, отец?» — вздохнул я, оставив его вопрос без ответа, и опустился в одно из кресел. Алекс сел рядом.

«Кое-кто из моих прихожан, кто ходил ко мне на духовные беседы, бесследно исчез. Я очень за нее переживаю и надеюсь, что смогу уговорить вас двоих помочь мне ее отыскать».

«Ну, мы могли бы попробовать, — медленно произнес я, переглянувшись со скептически настроенным Алексом, — но мы же не частные детективы. Не уверен, что мы сможем сделать такого, чего не смогла бы полиция».

Джеральд мягко улыбнулся, будто наша нерешительность ничуть его не удивила. «Эта женщина, Мария Гонсалес, обратилась ко мне, потому что утверждала, будто ее мучают демоны. Последние шесть месяцев я помогал ей бороться с сомнениями в вере и с тем, что ее мучает».

«При всем уважении, отец, — ответил Алекс с каменным лицом, — но то, что кто-то думает, будто его преследуют сверхъестественные силы, не всегда означает, что это действительно так. К тому же мы не совсем миссионеры».

«Это правда. Одна из самых сложных задач в моей работе — понять, как именно помочь нуждающемуся. Многие становятся жертвами обстоятельств. Другие сами взращивают своих демонов. Но время от времени попадается тот, чья история просто не поддается разумному объяснению. И порой опасность носит далеко не только духовный характер». Его тяжелый взгляд переместился на меня, и я с трудом сдержал желание вздрогнуть. Джеральд поверил мне сразу, что делало его одним из очень немногих смертных.

«Почему вы думаете, что случай Марии похож на мой?» — спросил я, стараясь не делать поспешных выводов. Хотя в глубине души я был полностью согласен с Алексом. У меня самого проблем выше крыши. Мне совершенно некогда искать какую-то пропавшую женщину. Сначала нужно как-то отыскать недостающие части собственной персоны.

«Когда она впервые пришла за помощью, то сказала мне, что Дьявол пытается купить ее душу», — мрачно произнес Джеральд. Мое лицо непроизвольно перекосило. Звучало как-то до боли знакомо. «Верьте или нет, но конкретно в этой части нет ничего уникального», — продолжил священник, заметив мою мину. «Меня обеспокоило то, как ее история развивалась дальше».

«Что вы имеете в виду?» Несмотря на недавний скепсис, Алекс мгновенно подобрался и весь обратился в слух.

«Она рассказала мне, что был один конкретный демон, назначенный мучить ее — опять же, я такое уже слышал. Но в ее рассказе была одна странная деталь. Она описывала этого демона как слащавого коммивояжера. Звали его Грег, и ростом он был от горшка два вершка, а цветом — красный, как пожарная машина». Я сглотнул. Кажется, до меня начало доходить, почему Джеральд решил, что это дельце как раз по нашей части.

«Я только однажды слышал, чтобы у демона было такое простое, современное имя», — тихо сказал он нам, темными глазами перебегая с одного на другого, ожидая, что мы придем к тому же выводу, что и он.

«Дэн», — сказал я за него. Священник наклонил голову, проявив слишком много благородства, чтобы вслух сказать: «Я бы не стал тратить ваше время попусту, молодой человек».

«Так что у меня уже закрались подозрения. А затем Мария рассказала, что на нее начал давить новый демон. Какое-то начальство, надсмотрщик, которому подчинялся этот Грег. Его звали Заган». Я замер, слишком ошеломленный, чтобы говорить.

«Темная Бездна», — пробормотал Алекс, его тон был смесью благоговейного страха и гнева.

«Имя Заган мне известно. В трудах отцов церкви есть записи, где он упоминается среди падших ангелов, низвергнутых с небес вместе с Люцифером. Но опять же, я слышал это имя из уст человека, ищущего помощи, лишь один-единственный раз». Я уныло опустил голову, чувствуя огромную жалость к этой женщине, угодившей в те же самые шестеренки, что когда-то пережевали и меня. Я на собственной шкуре знал, каково это — когда тебя перемалывает этот механизм.

«Грег и Заган давали Марии колоссальные обещания, а у бедной девочки и без того куча проблем. Вера ее была крепка, но плоть слаба. Она клялась мне, что никогда не примет их извращенные дары, но отказывать им с каждым днем страданий становилось все тяжелее. Две недели назад она не пришла на встречу. С тех пор я ее не видел. Я ходил проведать ее, но дверь никто не открыл».

«Вы думаете, она подписала контракт?» Алекс задал вопрос, висевший над всеми нами.

«Хочется верить, что нет, но возможно все. Люцифер и его твари искусно владеют своим злым ремеслом», — ответил Джеральд с оттенком отвращения. «Я боюсь, как бы с ней не случилось чего похуже». Ему даже не нужно было смотреть на меня, чтобы дать понять, о чем именно мы все подумали.

Что, если я — не единственный, за чью душу Ад самостоятельно черканул подпись в договоре?

Мы с Алексом обменялись долгими взглядами. Выражение его лица зеркально отражало мое собственное — мрачную покорность перед монументальной задачей, которая нарисовалась на горизонте.

«Как бы поступил Орион?» — тихо спросил он. На лице отца Джеральда промелькнуло подобие улыбки. С Охотником его связывала особая, понятная им двоим духовная близость. Орион не был праведником, но у него была страсть к спасению заблудших душ. И я знал об этом лучше, чем кто-либо.

Услышь он эту историю, он бы уже летел к выходу, держа руку на рукояти своего меча, разящего бессмертных. Он бы ни за что не потерпел, чтобы на его территории охотились на невинных. И я не видел причин, почему мы, его оруженосцы, должны позволять подобное в его отсутствие. Возможно, нам не под силу вытащить его из Тартара, но мы вполне можем продолжить его дело, пока его нет.

А еще оставался крошечный шанс, что это сыграет мне на руку. Если Заган и его демоны действительно подделали и ее подпись тоже, то у нас с Марией появится шанс помочь друг другу. Глядишь, сообразим какой-нибудь коллективный иск против преисподней. Алекс едва заметно кивнул, давая понять, что он со мной.

«Выкладывайте все, что у вас есть», — сказал я отцу Джеральду. «Мы найдем Марию».