Элизиум содрогнулся: нечто массивное с ревом прокладывало себе путь в этот павший мир. Реальность, казалось, растянулась до предела, едва не треснув, прежде чем с хлопком встать на место. Земля под моими ногами заходила ходуном, и я покачнулся.

Перед нами возник силуэт. Очертаниями и размерами он походил на человека, но каким-то образом одновременно являлся драконом величиной с гору. В течение десятка ударов сердца он мерцал, перетекая из одной формы в другую, словно никак не мог решить, кем же ему стать.

Затем драконий облик рассыпался, и перед нами предстал мужчина, облаченный лишь в чешую цвета полуночи. Алые глаза в мгновение ока оценили обстановку и с ненавистью сфокусировались на мне.

«Сгинь, порождение отчаяния!» — выкрикнула Эванджелина, делая шаг вперед, чтобы заслонить нас от новоприбывшего существа. При ее виде во мне забрезжил лучик надежды: я был искренне благодарен за то, что она оказалась здесь и сможет защитить нас от этой твари.

«Твои страдания будут бесконечными», — взревел он голосом, способным разрушать миры. Тень смазалась, когда он рванулся вперед. Эванджелина была ближе всех, и он схватил ее своими когтистыми руками так стремительно, что даже она не успела среагировать.

Не успел я даже вскрикнуть, как чудовище разорвало ангела пополам своей грубой силой. Из нее хлынула белая кровь, которая, орошая землю, вспыхнула пламенем. С презрительным фырканьем он отбросил обе половины тела в сторону и снова обернулся, чтобы обрушить свой гнев на меня.

Свет мира погас.

В наступившей темноте истинный гром, который Эванджелина призвала для уничтожения Неосмерти, громыхнул вновь — на этот раз в ярости. Сквозь его раскаты мне почудился далекий трубный глас. Затем, коротко мигнув, свет вернулся, будто кто-то заново включил солнце. Но теперь оно казалось более тусклым — слабее, чем прежде.

Я в оцепенении уставился на две половины ее разорванного тела. Эванджелина была мертва. Он разорвал ангела голыми руками. Она должна была помочь мне. Если даже у нее не хватило сил противостоять этой твари, на что вообще надеяться нам?

«Я знаю тебя, щенок Охотника», — процедил монстр, его ярость обжигала, точно лава. «Я чую его вонь от тебя». Я запнулся, не в силах подобрать ответ, слишком потрясенный тем, что только что увидел.

Но, прежде чем он успел двинуться, вперед выступила Доун. Королева всех Фейри высоко держала голову. Ее светлые волосы были стянуты в хвост, и какая-то далекая часть моего потрясенного разума отметила, что это, пожалуй, единственный раз, когда я видел ее без тиары или короны.

Лицо ее было напряжено, но Копье Луга, которое она выставила перед собой, не дрожало. В ней не было страха, лишь отвага, и на краткий миг в моей груди вновь воспарила надежда.

«И тебя я знаю, девка», — прорычало чешуйчатое существо, его искаженный голос больно резал уши. «Я чую кровь твоей шлюхи-матери из Фейри. Отойди в сторону, и я отплачу за услугу, которую она когда-то оказала мне».

И вдруг до меня дошло. Я понял, кто это. Кто это должен быть. Я вспомнил историю, которую однажды рассказал мне Робин, о том, как Глориана отказалась отдать Ориону Копье Аскалона, когда тот воевал с...

«Драко», — прошептал я в ужасе.

Ужасающий прародитель расы драконов, их Созвездие, их бог, вырвался из Тартара и пришел за мной. Настоящий, первобытный ужас обрушился на меня. Я медленно протянул руку к мечу Ориона, отчаянно нуждаясь в том, чтобы сжать рукоять и почерпнуть сил в его ярком пламени.

«Он мой, дракон», — прошипела Доун, каким-то образом сделав шаг навстречу чудовищу, по-прежнему держа копье высоко поднятым. Кажется, за моей спиной Алекс издал короткий подбадривающий возглас.

«Если не уйдешь сама, тебя заставят уйти», — пообещал драконий бог, и его алые глаза блеснули предвкушением крови.

«Я не уйду», — пообещала Королева всех Фейри, вздернув подбородок. «И мы оба знаем, что я не умею лгать».

«Да будет так!» — прогремел он, высвобождая свое Присутствие, которое буквально впечатало нас в землю. Нас словно придавило исполинской невидимой ладонью, опустившейся с неба. Я рухнул на колени, стискивая зубы и отчаянно пытаясь удержаться в вертикальном положении.

Один за другим остальные члены отряда повалились рядом со мной, корчась от боли под воздействием подавляющей мощи, которой Драко орудовал, будто дубиной. На ногах осталась стоять только Доун. Вокруг нее разгорелась ярко-желтая аура: она исходила от копья, но постепенно окутала все ее тело.

«Значит, ты вернула крохи своей былой силы», — протянул Драко, делая шаг к Доун. Его покрытая черной чешуей морда расплылась в улыбке, обнажая ряд белых клыков. «Тебе следовало приберечь это для кого-то, кого можно убить». Доун уже ощутимо трясло, но она продолжала стоять прямо. Мной овладел ужас — груз куда более тяжелый, чем даже аура дракона. Я не мог просто смотреть, как она умирает. Я должен был что-то сделать. Должен был спасти ее. И тут, в порыве внезапного озарения, я понял, как.

«Сомнус! Сомнус! Сомнус!» — закричал я сквозь стиснутые зубы. Раздался негромкий хлопок, и прямо за спиной Драко соткался новоиспеченный бог смерти. Выражение легкого раздражения на его лице мгновенно сменилось ужасом при виде драконьего бога.

«Левиафан? Что ты делаешь в моем царстве?» — спросил Сомнус.

О нет. О-нет-нет-нет-нет-нет.

Драко был Левиафаном? Бог драконов — это тот самый монстр, которого я должен убить, чтобы вернуть свою душу?! Это существо, которое играючи швырнуло нас на землю одной лишь силой мысли? Которое только что разорвало ангела на куски? Да у меня было больше шансов выстоять против самого Дьявола, чем против этого чудовища.

«Как ты умудряешься вечно влипать в такие ситуации?» — спросил Сомнус, поворачиваясь ко мне с абсолютно неописуемым выражением лица. «Когда я уходил на перерыв, все выглядело так, будто шло довольно неплохо».

«Включи все обратно!»

«Ты уверен?» — спросил он, оценивая обстановку. «Как только я это сделаю, наша сделка будет завершена».

«Не лезь в это, Снотворец», — прошипел Драко, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на нового бога. «Это тебя не касается».

«Сделай это!» — сумел выдавить я сквозь давление, намертво прижавшее меня к земле.

«Ну ладно», — в голосе Сомнуса слышалось явное неодобрение, но он щелкнул пальцами, и мир мгновенно пришел в норму. Грозовые тучи испарились, уступив место безупречно синему небу. Волны улеглись, а из бесплодной земли начала прорастать свежая пшеница. Лишь неподвижные тела оставались немым свидетельством Смерти, которая заглянула сюда на несколько кратких мгновений.

Однако давление на нас не уменьшилось. Я все так же беспомощно застыл на коленях.

«Я же велел тебе не вмешиваться», — огрызнулся Драко, с молниеносной свирепостью разворачиваясь к Сомнусу.

«Я был связан обязательством», — божества долго мерили друг друга взглядами, пока наконец дракон раздраженно не фыркнул, отступившись. Похоже, оба они прекрасно знали правила. Раз Сомнус был связан договором, Драко ничего не мог предъявить.

«Но теперь ты уже не связан?» В голосе Драко проскользнуло лукавое подозрение.

«Нет».

«Тогда проваливай и не мешай мне заниматься моим делом», — от этого будничного приказа у меня по спине пробежал холодок.

«Вообще-то, в конечном итоге мне понадобится это место обратно», — задумчиво протянул Сомнус.

«Проваливай!» — взревел Драко, заставив младшего бога смерти слегка отшатнуться.

«Прекрасно», — огрызнулся тот, и его фиолетовые глаза вспыхнули от ярости и нанесенного оскорбления. «Оставляю тебя наедине с твоими забавами».

Короткая вспышка — и он исчез, бросив нас один на один с разъяренным драконом.

Какое-то мгновение Драко разглядывал нас, точно шеф-повар, оценивающий свежие продукты. Затем с брезгливым вздохом повернулся к нам спиной и зашагал туда, где лежала Дракена. Сила, удерживавшая нас, не ослабевала: мы оставались недвижимы, наблюдая, как драконий бог осматривает свою павшую соратницу.

«Ты всегда была бесстрашной, дочь моя», — тихо произнес он. «Да лети ты сквозь облака вечности в темноту за пределами этого мира». Нежным движением он протянул руку и закрыл ее незрячие, стеклянные глаза.

Да вы издеваетесь?

Дракон еще несколько мгновений стоял над телом дочери, склонив голову в безмолвном прощании. Я изо всех сил рвался против сковавших мой разум оков, но все было тщетно. Я едва мог пошевелить пальцами ног, не говоря уже о том, чтобы подняться.

Закончив, Драко обернулся и уставился на меня жестокими алыми глазами.

«А это было ловко придумано, щенок», — похвалил он, приближаясь ко мне ленивой, хищной походкой. «Охотник никогда бы не додумался до такой лазейки. Но, полагаю, именно поэтому он сейчас гниет в моей бывшей тюрьме, верно?»

Он протянул один коготь и приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его красные глаза. «Я не могу убить тебя. Не здесь. Это земля бессмертия. Здесь нет Смерти, которая могла бы довести дело до конца». Я ощутил мощный прилив облегчения от того, что моя безумная теория подтвердилась. До последнего момента я не был уверен, не сможет ли бог драконов как-то обойти это правило.

«Но то, что ты не можешь умереть, еще не значит, что ты не можешь страдать. Ты прочувствуешь каждую крупицу той агонии, которую причинил мне».

Не успел я и глазом моргнуть, как он бросился вперед, вонзив когти мне в живот. Я пытался закричать, но голоса не было.

Я оказался в ловушке, скованный его волей, пока он терзал меня, полосуя когтями. Мир полыхал огнем; не осталось ничего, кроме агонии и отчаяния. Я не мог думать, не мог дышать. Я стал самим воплощением страдания. Он рвал меня на куски, уничтожая до тех пор, пока от меня ничего не осталось. Любая часть физического тела Мэтью Карвера, которую можно было сломать, была сломана, и когда оно восстанавливалось — ведь разложения, которое могло бы его уничтожить, не было, — он снова ломал меня. Я начал мечтать о Десятом круге ада, как человек, умирающий от жажды в пустыне, мечтает увидеть оазис.

Я не знаю, как долго бог-дракон вымещал на мне свое раздражение. В этом месте пытка могла длиться вечность. На какое-то короткое мгновение я сам уподобился Совету Смерти — меня пытали вечно, и в то же время не пытали вовсе.

Когда его ярость наконец улеглась, он отступил на пару шагов и уставился на меня с отвращением. Я лежал на земле. Я совершенно не помнил, как упал, но по мере того, как сознание медленно возвращалось, я чувствовал, как мое тело постепенно срастается, возвращаясь к тому состоянию, в котором оно было до того, как Сомнус щелкнул пальцами. На мне все еще оставались раны от схватки с Дракеной, но весь ущерб, нанесенный Драко, постепенно устранялся.

«Ты отнял у меня нечто бесценное, щенок», — произнес он, когда я почти полностью пришел в себя. В его голосе уже не слышалось неконтролируемой ярости, он звучал холодно и расчетливо.

«Я бы убил тебя, как только ты покинешь это место, но это повлекло бы за собой последствия». Его красные глаза на мгновение метнулись к Доун, а затем снова остановились на мне.

«Поэтому я дам тебе выбор как члену Двора Одуванчиков и, следовательно, части Конгрегации Созвездий: либо ты сразишься со мной на дуэли под надзором Полярной звезды, либо я объявлю войну Фейри и сожгу их мир дотла».

Давление, сковывавшее меня, резко исчезло, и я поднялся на подкашивающихся ногах.

«Ну, так что ты выберешь?» Он улыбнулся, обнажая белые клыки. «Я-то знаю, какой выбор сделал бы Охотник».

Я захлопал глазами, переводя взгляд с Эш на Доун, судорожно пытаясь решить, что ответить. Само собой, Орион ответил бы «да». Но я — не он.

«Ты боишься, маленький смертный?» — поиздевался надо мной Драко, подаваясь вперед. Я вздрогнул, отступая на шаг перед его зловещим присутствием. «Я сделаю тебе поблажку. Тебе будет позволено взять с собой двоих союзников, чтобы они умерли вместе с тобой, когда ты вступишь со мной в схватку».

Доун не могла повернуть головы, но ее глаза панически метались из стороны в сторону. Нет. Эш яростно сверлила меня взглядом, уже заранее злясь из-за того, что я собирался сказать.

Но какой у меня был выбор? Судьба сделала все, чтобы мы с Драко встретились. Похоже, старина Атти теперь смеялась последней. Отказ лишь подставил бы моих друзей под удар и ненадолго отсрочил бы неизбежное. Я закрыл глаза. Меня пошатнуло, я изо всех сил пытался удержать равновесие в своем слабом, только что восстановившемся теле.

«Я согласен».

«Превосходно». Драко какое-то мгновение плотоядно разглядывал меня, а затем отвернулся, удовлетворенный на данный момент. Меня ужасало то, как быстро он переходил от ярости к удовольствию; он казался абсолютно безумным. «Мы с тобой скоро увидимся».

Затем он поднял коготь и буквально прорезал дыру в воздухе. Его силуэт замерцал, на долю секунды превратившись в исполинского дракона, а затем снова сжался до человеческой формы. Пространство исказилось, и он исчез.

Все мои спутники снова смогли двигаться.

«Ты идиот», — закричала Эш, подлетая ко мне и обхватывая мое лицо руками. Я поморщился: тело все еще болело после пыток, устроенных когтями Драко. Моя нареченная повернула мою голову так, чтобы я смотрел ей прямо в глаза. В них полыхала ярость, но она поцеловала меня — и это было лучшее, что случилось со мной за последнее время, так что мне было плевать на ее гнев.

Где-то вдалеке я слышал, как Доун закричала: «Если эти проклятые драконы хотят войны, я им покажу, что такое война». Но я игнорировал ее, погрузившись в нежное, уютное тепло объятий Эш. В Мэтью Карвере сейчас не осталось ничего, что он мог бы отдать.

«Так всегда бывает?» — спросила Мэг у Алекса, когда они подошли к нам.

«Знаешь, обычно я бы сказал, что бывает и хуже, но, кажется, вот оно».

«Что «оно»?»

«Самое дно».

Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я снова смог уверенно ходить. К их чести, никто меня не торопил. Даже Доун не отпустила ни одного язвительного комментария, за что я был неописуемо благодарен. Алекс и Робин похоронили Эванджелину, пока ждали меня. Не знаю, положено ли так поступать с ангелами, но также не думаю, что они вообще должны умирать.

Мне не хотелось объяснять это ее руководству. Сильно сомневаюсь, что Рагуил воспримет новость с пониманием. Но мне определенно понадобится новый куратор по делу о моем мошенничестве с душой, потому что существовал немалый шанс, что очень скоро я снова пересеку Завесу. Я собственноручно подписал себе смертный приговор, но сделал это ради защиты друзей. Это не значило, что я сдался, но будь я заядлым игроком, то бы сказал, что с такими картами на руках меня ждет верный проигрыш.

Когда я снова смог ходить, то воспользовался одной из дверей в уцелевших руинах, чтобы увести нас в Междумирье. Ни у кого из нас не было желания возвращаться в крепость Лазаря и обнаружить там армию, пробуждающуюся от сна.

Вшестером мы вышли из вечного коридора и оказались у меня дома. Мы молча прошли в гостиную, каждый погруженный в свои мысли. Робин одарил меня взглядом, полным колоссальной жалости, но я покачал головой. Мне это было не нужно. Я и сам прекрасно знал, что обречен.

Я поднялся в свою комнату, чтобы промыть раны и сменить разорванную одежду. Я зашипел от боли, сдирая пропитанную кровью ткань с порезов, полученных мной в то время, когда Элизиум еще не был раем. Но по сравнению с мучениями, которые только что причинил мне бог, это было практически ничто.

С стоном я протянул руку и включил душ, позволяя горячей воде, бьющей струями, наполнить комнату паром. Я уже говорил это раньше: правильный душ — это только тот, который настолько горяч, что фактически доводит тебя до лихорадки. И я чувствовал это еще до того, как связал себя с духом огня Фейри.

Я подождал несколько мгновений, пока вода достаточно прогреется, а затем скользнул внутрь, издав вздох облегчения, когда запекшаяся кровь и грязь начали смываться с моего тела. Напор воды обжигал раны, поэтому я повернулся к струям спиной, позволяя теплу наполнить меня и прогнать озноб.

Наконец почувствовав нечто похожее на расслабление, я закрыл глаза и подался вперед, прижавшись лбом к прохладному кафелю душевой кабины. Я отключил мозг, пытаясь загнать свое отчаяние в самый дальний угол, чтобы просто побыть в этом дарующем жизнь тепле.

Но это не сработало.

Предвестник, прошептал голос в глубине моего разума.

Как там назвал меня Азраил? Канарейка в угольной шахте? Я — предупреждающий сигнал смерти. Куда бы я ни пошел, оковы рушатся, а насилие расправляет плечи. Смерть идет в моей тени, забирая всех, кроме меня самого.

Мне хотелось отрицать это, сказать, что они ошибаются, и что это не то проклятие, которое я несу. Но я не мог. Доказательства этого были вписаны в мою жизнь с самого начала. Моя мать и сестры не смогли сбежать от этой длинной тени. Юки тоже не справилась. Даже ангел не смог выжить, находясь рядом со мной.

Я был громоотводом для смерти, и, если верить Ангелу Смерти, лучше уже не станет. Как скоро очередь дойдет до Алекса? Или снова до Меган? А что если это будет... Эш?

Я был ничем иным, как опасностью для тех, кто меня окружал. Угрозой для их покоя. Орион, пожалуй, сейчас в наибольшей безопасности из всех моих друзей — заперт в Тартаре, вдали от кошмара, который ходит за мной по пятам. Я погублю их. Эта мысль вонзила в меня свои когти так же легко, как тигр разрывает добычу. Мое сердце не было защищено броней от этой горькой правды.

Подавленный отчаянием, я оказался совершенно застигнут врасплох, когда пара рук скользнула вокруг моего торса, нежно обнимая меня и аккуратно обходя раны.

«Ай!» — вскрикнул я, пытаясь развернуться, но руки крепко держали меня, зафиксировав на месте. Я почувствовал, как к моей спине прижалось тело — более прохладное, чем мое, но гораздо более мягкое, заслоняя меня от части водяных струй.

«Это всего лишь я», — пробормотала Эш, прижимаясь головой к моему затылку. «Я пришла проверить тебя. Посмотреть, не нужна ли помощь».

«О, она мне определенно нужна», — выдохнул я.

Беззвучное рыдание сотрясло мое тело: то, что я так долго пытался сдерживать, внезапно вырвалось наружу. Словно ее успокаивающее присутствие дало мне разрешение признать тот ужас, который я только что пережил.

Агония, которой подверг меня Драко, казалась бесконечной. Правила времени в том месте размыты и непостоянны, так что было вполне возможно, что она все еще продолжается. Что каким-то образом я находился в двух местах одновременно, пока бог драконов вымещал на мне свою ярость. Я провел месяцы без сна только для того, чтобы оказаться ввергнутым в кошмар, от которого не мог проснуться.

Что-то в моем сознании сломалось. Я отчетливо чувствовал надломы в своей психике. Мое душевное равновесие и без того было подорвано дефицитом сна, вызванным Сомнусом, а Драко со всей силой обрушился на этот поврежденный фундамент.

Я был не в порядке.

И не был уверен, смогу ли когда-нибудь прийти в себя.

«Ш-ш-ш», — мягко прошептала Эш, обнимая меня еще крепче. «Я здесь».

Ее присутствие было бальзамом, костром, сдерживающим тьму окружающей меня ночи. Мы оставались так долгое время. Когда горячая вода начала заканчиваться, Эш призвала свою Уиллоу, чтобы поддерживать пар в замкнутом пространстве, даже когда температура поползла вниз. Мои раны все еще были открыты и кровоточили, но ее близость исцеляла иначе, затягивая дыру у меня внутри.

«Эй, э-э, не хотелось бы прерывать или типа того», — голос Алекса донесся из моей спальни, вырывая меня из почти умиротворенного транса. В его тоне слышалась неловкая паника, от чего мне захотелось тихонько рассмеяться. Я улыбнулся, почувствовав, как Эш беззвучно рассмеялась в ответ, все еще прижимаясь ко мне.

«Но тут, типа, какие-то агенты из Налоговой службы, и они, похоже, довольно рассержены».

«Скажи им, чтобы встали в очередь!» — крикнула Эш, не выпуская меня из объятий.

«Я сейчас спущусь», — простонал я, аккуратно разжимая ее руки на своей талии.

Мне следовало догадаться, что оставался еще один элемент этой головоломки. Но убейте меня, я понятия не имел, как собираюсь выпутываться из этой ситуации. Надо было украсть парочку бесценных картин, пока торчал в эскроу-хранилище Рынка Абаддон.

Через несколько минут мы с Эш спустились по лестнице. Одно из преимуществ связи с духом огня является то, что обсыхать после душа получается моментально. Ни один из нас двоих не выглядел так, будто провел в ванной добрую половину часа. Поверх свежих повязок я натянул джемпер с круглым вырезом и джинсы. Одежду я выбрал темно-серого цвета — на случай, если раны снова начнут кровоточить. Мне совсем не улыбалось объяснять правительству, почему я истекаю кровью.

Агенты Питерс и Вонг стояли в углу моей гостиной, чувствуя себя явно не в своей тарелке и косясь на моих изможденных товарищей. Их строгие деловые костюмы резко контрастировали с видом моих друзей, которые выглядели так, словно их протащили через… ну, в общем, через зону боевых действий. Все были перемазаны грязью и гарью. Доун буравила чиновников взглядом, полным такого острого отвращения, которое не заметил бы разве что слепой.

«Мистер Карвер», — прохладно поприветствовала меня агент Вонг. «Мне казалось, мы ясно дали понять, что вам запрещено покидать город».

«Я и не покидал город», — соврал я.

После всего, через что мне пришлось пройти сегодня, я почему-то совершенно разучился бояться эту женщину. Да, я знал, что у налоговой огромная власть и она вполне может упечь меня за решетку, но мне было плевать. Я просто сбегу. Благодаря Ключу Портунуса ни одна тюрьма в мире не сможет меня удержать.

«Ваш телефон долгое время отсутствовал в сети…»

«Да, он постоянно вырубается», — я небрежно взмахнул кистью. «Не знаю, в курсе ли вы, но вообще-то я сейчас слегка в долгах, так что пытаюсь экономить и не покупать новый прямо сейчас».

«Мы знаем, что вас не было», — огрызнулся Питерс, мгновенно врубая режим «плохого копа» и делая шаг в мою сторону.

Я закатил глаза и жестом показал Робину, чтобы тот вмешался.

«Докажите», — подал голос Робин.

«Что?» — переспросил Питерс, застигнутый врасплох.

«Я его адвокат. Покажите мне полетные листы, чеки за оплату дорожных пошлин. У вас наверняка есть какие-то весомые улики того, что он был где-то конкретно, а не просто абстрактное «его здесь не было», — Робин издевательски изобразил пальцами воздушные кавычки.

«Вы пропустили крайний срок», — вмешалась Вонг, обрывая Питерса прежде, чем тот ввяжется в словесную перепалку, которую заведомо проиграет. «Поскольку план выплат так и не был предоставлен, мы будем вынуждены—»

«Но видите ли, дорогуша, именно поэтому мы здесь и собрались», — подала голос Доун со своего дивана, и по ее лицу расползлась улыбка, слишком уж сильно напоминающая акулью. Меня тут же прошиб внезапный приступ тревоги.

«Что?» — Вонг казалась совершенно сбита с толку.

«Я инвестирую в фирму мистера Карвера», — сообщила женщине Доун. Ее улыбка становилась все шире, в то время как засосавшая под ложечкой пустота в моем желудке росла прямо пропорционально. «Мы как раз дорабатываем документы, собственно, ради этого мы здесь и сидим. Если вы любезно согласитесь подождать до конца сегодняшнего рабочего дня, приток наличных от покупки мной акций с лихвой покроет всю просроченную задолженность».

«Это правда?» — потребовал ответа Питерс, поворачиваясь ко мне и буравя подозрительным взглядом.

За его спиной Доун мило мне улыбнулась, но в ее глазах вспыхнуло опасное обещание. Я медленно перевел взгляд на Эш. Лицо моей невесты было непроницаемым и невозмутимым, как это часто бывало, когда ее сестра затевала свои игры. В конце концов, она была королевой. Кто мог ей отказать?

«Все верно», — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

По какой-то причине согласиться на это было едва ли не труднее, чем принять вызов Драко на дуэль. Я понятия не имел, чем именно жертвую, впуская Доун в свою компанию, но был абсолютно уверен: скоро мы это выясним. «Мы работали круглосуточно, чтобы разрешить этот кризис».

«Мы также подадим иск о хищении средств», — объявил Робин, подаваясь вперед. Он, казалось, не обратил внимания на жест Доун, но, с другой стороны, он был похож на нее больше, чем кто-либо другой здесь. «Наша финансовая команда тщательно изучает отчеты, пытаясь оценить масштабы ущерба».

«Хорошо», — произнесла Вонг после недолгого размышления. «У вас есть время до конца дня, чтобы предоставить мне план выплат, который существенно сократит вашу налоговую задолженность. В противном случае…»

«Я понимаю», — ответил я ей с натянутой улыбкой. «Все будет готово».

«Выше нос, Мэтью», — раздался с дивана голос Доун. Она откинулась на спинку, в ее глазах все еще плясали искорки чистого ехидства.

Это было мое наказание за то, что я согласился на дуэль. Она никогда в этом не признается, но я определенно поплачусь за сделанный выбор. «Теперь, когда ты свободен от долгов, можешь начинать готовиться к оплате свадьбы!»

«Что?!» — в один голос выкрикнули мы с Эш.