Я не совсем уверен, сколько именно человек может просуществовать в открытом космосе без герметичного скафандра и кислорода. Явно недолго. Почти уверен, что при контакте с космической пустотой с легкими происходят какие-то сложные процессы, которые приводят либо к имплозии, либо к взрыву, в зависимости от того, задерживаете ли вы дыхание или нет. Еще я слышал, что глазные яблоки замерзают?

Не знаю. Я не ученый. Я даже колледж толком не окончил.

Насколько я могу судить, Ничто — это не космос. Космос реален. Ничто — нет. Но это, вероятно, самая близкая аналогия, которая есть в нашем мире, к тому, в какой ситуации я оказался, когда мой якорь приказал долго жить.

Опыт был не из приятных. Если бы не тот факт, что меня сопровождал настоящий ангел, я, возможно, не выжил бы. Все горело холодом, который был горячее любого огня. Кончики пальцев на руках и ногах немного почернели, как будто их покусало обморожение. Уилбур сказал, что с моим носом случилось то же самое, но я не стал смотреться в зеркало. Слишком сильно боялся того, что там увижу.

Мы собрались в кабинете Смерти, чтобы подвести итоги. Пара светящихся оранжевых душ, которые я вытащил из «Бюро находок», лежала на рабочем столе Кейна. Вообще-то я оставлял их не там, но расценил это как знак: он по крайней мере готов поговорить о том, что я задумал.

«Ты прорезал Завесу. Снова», — констатировал Кейн, уставившись на меня тяжелым, не выражающим эмоций взглядом.

«Мы сразу же все исправили», — запротестовал я, кивая на Азраила и Уилбура рядом со мной. Мне хотелось выглядеть поувереннее, но я был закутан в толстое термоодеяло, пытаясь вернуть чувствительность телу после прогулки по Ничто. Это не придавало мне внушительного вида, но было удобно. «Не понимаю, почему вы так на меня наезжаете. Миссия выполнена. Больше Неосмерть не будет производиться. Айте и Старейшины не успели сожрать чертового ангела. Всегда пожалуйста».

«Все могло быть намного хуже», — согласился Уилбур, что не совсем соответствовало той воодушевляющей поддержке, на которую я надеялся, но выбирать не приходилось.

«Похоже, наши враги становятся смелее», — наконец ответил Кейн, откинувшись на спинку кресла. Вид у него был многострадальный. В уголках его темных глаз залегли морщины от напряжения и изнурения. На мгновение на лице полностью проступили все его долгие, долгие годы.

«Поддельное производство, может, и разгромлено, но это не значит, что запасы исчерпаны», — мрачно продолжил он. «Предстоит еще немало работы, чтобы вычистить эту заразу из мира смертных, а ее создатели не должны остаться безнаказанными». Его тяжелый взор снова остановился на мне.

«Дайте угадаю, это в моем списке дел?» — пробурчал я. Смерть не удостоил меня ответа. Если не считать самого Смерти, я был единственным полностью живым смертным в этой комнате. Других кандидатов на такую работенку вокруг особо не наблюдалось. Я просто тихо пожал плечами. У меня был более важный вопрос, требующий ответа.

«Что насчет душ, которые они забрали? Что насчет Марии?» Все это началось из-за одной единственной женщины, и даже если мы помешали Лазарю штамповать Неосмерть дальше, это не означало, что дело сделано.

«Ничто бесконечно, а Жнецов — конечное число», — с ноткой грусти произнес Кейн. «Мы никогда не прекратим ее поиски, но на это потребуется время».

«А как насчет вас, ребята?» — спросил я, бросив вызывающий взгляд на Азраила. «Почему бы вам просто не найти их или хотя бы не сказать нам, где они?»

Ангел Смерти нахмурился и поджал губы, качнув головой. «Я сделаю, что смогу, но… правила».

«Да какое еще правило может, черт возьми…»

«Свобода воли, Мэтью», — мягко перебил Смерть, и его голос прозвучал куда мягче, чем я ожидал. «Решать эту проблему приходится мне, смертному».

«Свобода воли», — презрительно усмехнулся я, с отвращением глядя на двух могущественных существ. «Какое значение имеет свобода воли, когда такие люди, как Мария, страдают и лишаются ее? Какая от этого польза?»

«Боюсь, в этом-то и суть», — загадочно ответил ангел. Лицо его стало абсолютно нейтральным — это выражение я уже научился распознавать у Бессмертных, когда они осторожно балансировали на грани того, что им дозволено делать. Возможно, он и хотел бы рассказать мне больше, но физически не мог.

«Мы никогда не перестанем искать», — снова пообещал мне Кейн. «У нас вечность, чтобы ее вернуть. Однажды мы доставим ее домой. Я клянусь тебе в этом своим собственным именем. Я — Смерть, и я ее доставлю». Я удивленно склонил голову, услышав, как его слова в точности повторили обещание Эванджелины. Комната словно завибрировала от мощи его клятвы. Даже я, ничтожный смертный, кожей почувствовал узы, которые только что здесь зародились. Я с секунду глазел на Мрачного Жнеца, а затем понимающе кивнул.

«А пока мы сделаем все, что в наших силах, чтобы это больше не повторилось», — подхватил Азраил. Это было не совсем обещание, но почти. Но теперь у меня появилась еще одна загадка, которую нужно было разгадать.

«Почему?» — спросил я, глядя то на Кейна, то на ангела. «Почему это происходит?»

«Я назвал тебя Предвестником», — мрачно напомнил мне Смерть.

«И что это, блин, конкретно значит?» — издевательский смех Айте все еще звенел у меня в ушах.

«Это значит, что ты — дестабилизирующий фактор», — тихо вздохнул Азраил. «Канарейка в угольной шахте, которая предупреждает о грядущей катастрофе. Напряжение зрело тысячелетиями, но наконец-то котел закипает».

Я замолчал, пытаясь разложить по полочкам то, что уже знал. С той самой секунды, как мою душу украли, люди предупреждали меня, что у моей правдивой истории будут последствия. И во многом именно поэтому Алекс и Орион вообще согласились мне помочь.

«Это ведь Ад за всем этим стоит, верно?» — я посмотрел на Азраила в поисках поддержки. Его коллега Заган всегда с огромной радостью вставлял палки в колеса всему, что пытались сделать Небеса; оставалось только надеяться, что эта братская вражда взаимна. «Ну то есть, если называть вещи своими именами, они ведь плохие парни, разве нет? Или, по крайней мере, часть из них? Кража душ — это же их затея?»

«Люцифер не осмелился бы», - угрюмо покачал головой Ангел Смерти. Вид у него был озабоченный, но убежденный. «Ему незачем красть их, Мэтью. У него и так процветающий Подземный мир. Ему нет никакой выгоды нарушать законы, которые управляют…»

«Серьезно?» — бесстрастно перебил я, каким-то чудом осмелившись заткнуть ангела. «То есть вы собираетесь смотреть мне прямо в глаза и утверждать, будто Дьявол не ворует души?»

Азраил вздохнул, признавая мою правоту, и пожал плечами. «Это другое дело, даже по сравнению с тем, что, как утверждается, случилось с тобой». Его выражение лица говорило мне, что это оговорка скорее юридического характера, чем то, что он на самом деле думал — или даже знал. Это немного согрело мое сердце — осознание того, что он мне верил… вероятно.

«Кража души из другого Подземного мира — серьезное преступление, — торжественно подтвердил Кейн с мрачным видом. «Но такое уже случалось и с этим разбирались в прошлые эпохи. А вот красть у меня — это совершенно иное дело».

«Но за этим железно стоит Ад!» — я с отчаянным упорством переводил взгляд с одного на другого, пытаясь заставить их мне поверить. Кто еще мог быть настолько дерзким и хитрым? Разве Дьявол — не Принц Лжи?»

«У тебя есть какие-нибудь доказательства?» — мягко спросил Кейн, давая мне шанс.

«Мария говорила, что сам Заган пришел угрожать ей, чтобы она подписала контракт».

Губы Азраила раздраженно дернулись.

«Если кто-то назвался Заганом, это еще не значит, что это действительно был он», — отрезал он. «Это слухи, а не улики».

«Самаэль!» — выдохнул я, щелкнув пальцами, вспомнив еще один момент. «Она была там».

«Ты видел Темный Шепот рядом с Неосмертью?» Голос Азраила стал резким, словно я наконец заинтересовал его.

«Ну, не совсем», — неохотно признал я. «Но она была на Рынке Абаддон, где они его хранили».

«Как и все остальное под этим солнцем», — заметил Кейн.

«Но…»

«Этого даже близко не достаточно, Мэтью», — мягко осадил меня Азраил. Я вздохнул, признавая поражение. Меньше верить в свою правоту я не стал, но доказать то, что знал сердцем, не мог.

«Однако есть один персонаж, чье участие нам доподлинно известно, — зловеще прорычал Кейн, — и тут уж никаких сомнений».

«Вы думаете, что все это — просто Лазарь и его банда пытаются нажиться на хаосе?» — удивился я. Все это казалось масштабом куда крупнее. «А как во все это вписываются Старейшины и Заблудшие?»

«Их жажда безразлична». Кейн пренебрежительно махнул рукой, словно эти твари только что едва не уничтожили целый отряд его Жнецов. «Энтропия всегда стремится сожрать то, что существует, таков уж порядок вещей».

«Вы реально думаете, что кучка смертных состряпала все это своими силами?» — я позволил доле своего раздражения просочиться наружу. Оба стоявших передо мной Бессмертных казались свято уверенными, что понимают ситуацию, но чем больше я узнавал, тем больше мне казалось, что все выходит из-под контроля.

«Лазарь даже понятия не имел, как функционирует Завеса, пока не отправил меня сюда шпионить», — высказал я Кейну. «И меньше чем за шесть смертных месяцев он пронюхал про Заблудших, захапал их силу и сварганил с ее помощью новый вид Смерти? Вам не кажется, что для такого графика тут слишком все спрессовано?»

Кейн издал согласное хмыканье, но комментировать не стал.

«Я имею в виду, считайте меня психом, но все это выглядело довольно осмысленно и организованно», — пробормотал я, поглядывая то на Кейна, то на Азраила. «И вся эта схема явно затачивалась под то, чтобы грохнуть ангела». Смерть на мгновение замолчал, обдумывая мои слова. «Когда я был здесь в прошлый раз, Айте как раз умудрилась прикончить еще одного вашего союзника. Я просто хочу сказать, что это не Заган чуть не лишился крыльев там, в темноте».

Между нами повисло долгое молчание. Кейн и Азраил обменялись многозначительными взглядами. О чем думали эти двое Бессмертных? Как выглядела эта метафорическая шахматная доска с высоты их древнего опыта? Я был уверен, что за некоторыми игроками, кружащими вокруг нас, стоит тяжелая рука, но чья? Действительно ли Лазарь был вершиной пирамиды, или же существовали и другие империи, пытающиеся устранить своих противников под покровом хаоса?

«Простите, но я не улавливаю, о чем идет речь», — вставил Уилбур, поднимая руку. Бедняга; ему предстояло наверстать многое. Каким-то образом даже больше, чем мне.

«Босс считает, что кто-то собирается сделать крупный ход. Разделить пирог по-новому», — принялся объяснять я, глядя на Кейна. «Но он также считает, что это не кто-то из привычных тяжеловесов. Это кто-то новенький, калибром поменьше. Он не хочет светиться в драке и привлекать к себе всеобщее внимание. Поэтому он действует в стороне, пока народ отвлечен».

«Думаю, это имеет смысл», — кивнул Уилбур через мгновение. «Это как игра в наперстки. Я раньше постоянно устраивал такие на углах улиц. Заставь людей следить за стаканчиками — и сможешь тырить шарики сколько душе угодно». Он кивнул на пару светящихся сфер на столе Смерти.

«Должно ли меня беспокоить, что ты взял на себя смелость обчистить мои кладовые, даже не посоветовавшись со мной?» — тихо пробормотал Кейн, обратив ко мне свои темные глаза.

«Так я же советуюсь прямо сейчас», — я выдал ему самую свою располагающую улыбку. «Мне просто нужно было провести небольшое исследование, прежде чем выходить к вам с коммерческим предложением».

«Какое исследование?»

«Мне нужно было знать, что у вас в закромах. Я тут недавно наткнулся на одну крайне перспективную инвестиционную возможность и подумал, что нам имело бы большой смысл зайти туда на этапе стартапа». Моя улыбка стала еще шире. «И если вы снова доверите мне часть нашего драгоценного груза, думаю, я смогу провернуть сделку, которая принесет нам всем именно то, чего мы хотим».

Чтобы уломать Кейна отпустить меня вместе с этими двумя сферами, потребовалось одновременно и больше, и меньше усилий, чем я ожидал. С одной стороны, меня слегка задевало, что он мне настолько не доверяет — подумаешь, проковырял две разные дыры в Завесе. С другой стороны, меня самого бросало в дрожь от того, что он вот так запросто отпускает меня гулять с двумя человеческими душами. Все, что мне пришлось сделать — это расписаться за них в журнале учета, и вуаля — я их официальный хранитель. Все это казалось до абсурда будничным. Налоги я не платил, зато у меня в кармане преспокойно лежали два маленьких кусочка Реальности, будто так и надо.

«Ну, пожалуй, на этом все», — грустно сказал Уилбур, провожая меня обратно на другую сторону Завесы. На этот раз мне не нужно было прорубать себе путь, потому что я был жив. Так что вместо того, чтобы полагаться на свои силы Жнеца, чтобы вернуться домой, я просто собирался остаться на стороне живых и использовать Ключ Портунуса, чтобы выбраться в Междумирье.

«О, я в этом сомневаюсь», - вздохнул я, глядя на приунывшего наследника. «Думаю, мы с тобой еще не раз увидимся».

К моему удивлению, лицо друга мгновенно просветлело. «Правда?»

«Ты реально думаешь, что это последняя катастрофа на нашем веку?» — я выразительно приподнял бровь. «Я почти уверен, что вся эта тема с Предвестником — это что-то вроде прогноза погоды, который обещает сплошные дерьмовые времена».

«Наверное, ты прав», — Уилбур засунул руки в карманы и печально сгорбился. «Просто ты уехал, а Юки… У меня здесь почти не осталось друзей. Народу как-то не по себе тусоваться с наследником».

«Помню», — фыркнул я. Когда это кольцо носил я, он сам до смерти боялся со мной общаться. Быть правой рукой Смерти — одинокий путь, но чтобы пройти его, нужен хороший человек. Я знал, как это тяжело, но верил, что он станет достойным управляющим.

«Здесь должно быть достаточно далеко», — сказал я ему, ориентируясь по своей ментальной карте Завесы. Я порылся в кармане в поисках ключа бога, связанного со мной, чтобы убедиться, что там была смеющаяся маска Портунуса, а не мрачная маска Януса.

«Ну, береги себя», — неловко сказал Уилбур с таким видом, будто не знал, стоит ли лезть обниматься. «Не хотелось бы, чтобы в нашу следующую встречу я пришел к тебе, ну... сам понимаешь, по работе».

«Да уж, давай обойдемся без этого», — рассмеялся я и, удивив его, крепко обнял. На ощупь он показался слишком мягким, словно присутствовал здесь не до конца.

«Ты всегда можешь вызвать меня просто так, поболтать». Лицо Уилбура повеселело от этой мысли. «Ты довольно хорошо справляешься с кругами». У меня не хватило духу сказать ему, что Алекс запретил мне больше призывать.

«Посмотрю, что можно сделать», — пообещал я, еще раз хлопнул его по плечу и потянулся к двери с ключом бога в руке. «Ты там тоже поосторожнее», — скомандовал я, ткнув в него обвиняющим пальцем. «Если позволишь себя стереть из бытия, я тебе этого вовек не прощу».

«Договорились!» — крикнул он, когда я перешагнул порог Завесы и вернулся в реальный мир. На этот раз я не отскочил от невидимой стены, а прошел сквозь нее без труда. Я еще раз коротко махнул Уилбуру рукой перед тем, как закрыть дверь и оставить его.

На мгновение я замер в вечном коридоре, хмуро разглядывая дверь в Завесу. Часть меня не одобряла этот следующий шаг. Освободившись горящих дедлайнов, я на мгновение позволил своей напускной браваде растаять, борясь с приступами сомнений. Стоит мне выйти отсюда, и придется принять кучу решений, которые уже невозможно будет отменить.

Правильно ли я поступаю? Я думал, что да. По крайней мере, это было самое правильное, что я мог сделать. Мир не всегда черно-белый. Иногда нет четких границ. Есть только плохое и еще хуже. Я начинал подозревать, что часть взросления заключается в том, чтобы понять, что ты действительно можешь лишь выжать максимум из тех карт, которые тебе сдала жизнь.

Но даже стоя вне времени, я кожей чувствовал, как меня подгоняет какое-то чувство тревоги. Лазарь и его приспешники все еще владели запасами Неосмерти, и мне нужно было что-то с этим решать. Каким-то макаром я умудрился сделать себя незаменимым персонажем в одной из самых ключевых сюжетных линий Реальности. Этот груз, предсказуемо, давил на плечи тяжеленной плитой, будто мешок с сухим цементом.

Я был одним из немногих живых людей, способных понять, через что проходили жертвы Неосмерти Лазаря. Мою душу тоже украли. Ситуация была не совсем такой же. Мой маленький оранжевый шар не направлялся в какую-то новую мрачную тюрьму, созданную этими монстрами, — но и в какое-то приятное место я тоже не отправлялся. Когда я умру, меня не ждет райский курорт.

Только десятый круг ада.

Однако не имело значения, как именно я докатился до такой жизни и насколько тяжело было тащить эту ответственность. Я должен был это сделать. Ради Марии. Ради других душ, у которых отняли право выбора. Я не понаслышке знал, как легко забыть о тех, кто потерялся. Одну-единственную душу среди триллионов тех, что жили и будут жить, потерять из виду проще простого. Но я не спускал с них глаз и не собирался отворачиваться.

Дверь на ТЕРРУ, старую добрую Матушку-Землю, была неподалеку. Я дошел до нее, засунув руки в карманы и проверяя, на месте ли мой драгоценный груз. Я не питал иллюзий насчет того, что со мной сделают, если я их потеряю. Кейн в изысканных деталях расписал мне это жестокое наказание.

Я вставил ключ в замок, осторожно приоткрыл дверь и одновременно включил телефон, позволяя ему переподключиться к сети теперь, когда я вернулся на земную плоскость. Затем шагнул из двери, которая в обычное время была шкафом в моей спальне, внутренне настраиваясь на предстоящую работу.

Телефон буквально взорвался, бешено вибрируя от лавины пропущенных сообщений и звонков, посыпавшихся разом. Я уставился на устройство в руке, глядя на уведомления ото всех, кого знал: Алекса, Робина, Доун и Эш. В списке также красовалось несколько незнакомых номеров. Меня не было всего ничего, но, похоже, время здесь без меня не останавливалось. Для моих вылазок из этого мира дело привычное, но поток сообщений явно говорил о том, что что-то произошло.

«Опаньки», — пробормотал я себе под нос, пытаясь разобраться в ситуации.