Как и следовало ожидать, это оказалась вовсе не зияющая дыра в Завесе.

Это было бы слишком просто, так что, естественно, все пошло совсем по другому сценарию. Когда это пятно приблизилось настолько, чтобы я смог разглядеть отдельных членов группы, оказалось, что это искаженные тела Легиона. Единственной хорошей новостью было то, что их присутствие, вероятно, означало, что мы не зря бродили по этой равнине.

Должно быть, Старейшины отправили свои войска охранять точку проникновения. Я был совсем не против прорубиться сквозь орду этих похитителей душ на своем пути. Из всего, что я когда-либо убивал, именно их уничтожение приносило мне наибольшее удовлетворение. Их смерть не омрачена никакими моральными сомнениями. И это не вопрос самообороны. Это чудовища самого безнадежного сорта. Убивать их не только правильно — это необходимо.

Мне нравилась прямолинейность этих отношений.

«Держимся вместе!» — крикнул я сквозь тишину, что бурлила вокруг нас, когда наша стая рванулась вперед. Мы с Уилбуром больше не бежали впереди остальной группы — теперь мы вели плотный строй, будучи самым острием копья. Я призвал свою косу и приветствовал холод, хлынувший сквозь меня. Он был таким же голодным, как и Ничто, но почему-то казался более реальным, словно был единственной истиной.

Наш клин устремился навстречу приближающейся орде, и я почувствовал, как во мне нарастает азарт, когда смог разглядеть постоянно меняющиеся лица наших врагов. Их было больше, чем я мог сосчитать, но мне не было страшно. Я ведь грохнул Рыцаря Ужаса. Что эти слабые тени могли нам сделать?

Большинство аспектов Легиона выглядели точь-в-точь как самый первый, с которым я столкнулся на поляне, защищая тело Мейсона. Они были крупными, раздутыми и усыпанными опухолями, превращавшими их тела в сущий кошмар.

Их лица менялись в такт биению их черных сердец, переключаясь между душами, которые они поглотили. Ничто в их телах не соответствовало разным головам, что делало их еще более отвратительными. На мгновение один из них принял измученный облик бледной блондинки, другой — старого чернокожего мужчины; затем они изменились. Первый теперь стал молодым индийцем, а второй обзавелся головой младенца.

Их лики наполняли меня экзистенциальным ужасом, однако я не замедлил своего стремительного бега им навстречу. Вместо этого я потянулся к темноте, таившейся во мне — холодному дару Смерти, — позволяя ей унять мой страх.

Я был частью Неизбежного, пришедшим исполнить Его волю.

Даже сверхъестественные ужасы Заблудших не могли противостоять мне и моему отряду. Я почувствовал, как несколько Жнецов позади меня начали паниковать, когда расстояние между нами сократилось до размеров футбольного поля.

«Не бойтесь тьмы, друзья мои», — рявкнул я, полагаясь на то, что Ничто донесет мои слова до тех, кто следовал за мной. Я вспомнил то, что Кейн однажды сказал Бессмертным, сидевшим в Совете Смерти, и присвоил эти слова для собственного использования. «Сегодня вы — слуги Смерти, а все сущее умирает».

«Все умирает!» — взревел Уилбур рядом со мной, зажигая что-то в остальных.

«Все умирает!» — прокричали они в ответ.

Я был кровоточащим острием нашей стрелы и рубил без разбора, пользуясь открытым пространством перед собой, когда наши ряды столкнулись. Первый аспект Легиона развалился пополам, разрезанный моей Властью, будто был бумажным. Я ощутил знакомое тепло, когда его украденные души хлынули в меня, вырванные из трупа в ту секунду, когда я его уничтожил.

Затем мы оказались среди Заблудших, и вокруг царил лишь хаос.

Что-то массивное врезалось мне в плечо, выбивая из равновесия. Я крутанулся, шатнувшись в сторону, чтобы удержаться на ногах, пока гасил инерцию удара. Мимо меня пронесся Жнец, полоснув косой Легионера, который меня остановил.

На верхней части туловища существа появилась темная полоса, но не растворилась. Этот экземпляр был крупнее большинства других на передовой и явно знатно отъелся на краденых душах. Его постоянно меняющаяся голова повернулась, чтобы отследить моего союзника, и я воспользовался этим по полной: крутанул свое оружие по кругу и снизу вверх, обрушив его сокрушительным рубящим ударом. Острие моего лезвия жадно впилось в его грудь.

«Умри», — приказал я сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовал сопротивление — какая бы мерзкая тварь ни владела этим телом, она пыталась упереться, противопоставить свою Волю моей. Я больше не был наследником, не говорил голосом Смерти, но носил его метку достаточно долго. Моя Воля смяла его, как бумажный пакет, и я довольно зарычал, ощутив, как краденые души вырываются на свободу. Они влетели в меня с восхитительным свистом.

Над головой раскинулась тень, и вопреки своему недавнему предостережению, я в страхе глянул вверх, но обнаружил лишь Уилбура, парящего над моей головой на паре черных крыльев, подобных крыльям летучей мыши. Его лицо исказилось в реве чистой ненависти, и прямо на моих глазах его коса рванула вширь, увеличившись в пять раз против обычного размера.

Одним взмахом он скосил четверть поля, с легкостью прорубив заднюю линию Легиона. Оранжевые огоньки вспыхнули на добрых двух десятках трупов, устремляясь к нему, словно светляки. У меня аж челюсть отвисла, когда он приземлился рядом со мной. Поверхность Завесы, казалось, пошла рябью, как вода, реагируя на силу его удара.

«Что?» — спросил он, удивленно глядя на меня. «Ты же сам был наследником. Ты тоже творил подобные штуки».

«О да», — соврал я, поворачиваясь, чтобы снова броситься в схватку. «Постоянно».

«Иди ко мне, маленький Жнец», — пропел проклятый голос, когда на моем пути вырос поджарый аспект Легиона. Его пальцы заканчивались длинными, острыми когтями. «Я устрою пир из душ, которые ты у меня украл, и перерожусь!»

«Хрен тебе», — пообещал я ему, с радостью принимая вызов. «Ты присоединишься к своим павшим товарищам в темноте».

Я рванул вперед, позволив косе волочиться за мной, точно лисьему хвосту. Резким шагом я ушел в сторону, используя инерцию движения, чтобы нанести этому тощему уроду диагональный рубящий удар.

Тварь легко выскочила из зоны поражения, двигаясь гораздо быстрее своих более массивных собратьев, с которыми я уже успел столкнуться. Одна из ее длинных, похожих на сучья рук выстрелила вперед, пытаясь проткнуть меня, пока мое оружие было уведено в сторону. Я пригнулся под ее ударом, достаточно быстро собравшись, чтобы нанести ответный удар по ее конечности. Но она отдернула руку назад так быстро, что уклонилась от удара.

Темная бездна! Эта тварь быстра.

Она прыгнула вперед, размахивая руками, как ветряная мельница, пока я пытался поспевать за ее безумным темпом. Мы на бешеной скорости обменялись десятком ударов — на такой скорости времени на размышления просто не остается, работает чистая реакция. Если бы у меня нашлись свободные ресурсы мозга, я бы в очередной раз мысленно поблагодарил наставника, который намертво вбил эти спасительные — вернее, смертоносные — навыки в мои мышцы.

Смутно я осознавал, что вокруг нас в рукопашной образовалось свободное пространство, как будто остальные бойцы намеренно дают нам место, чтобы мы закончили то, чем занимались. В воздухе вокруг нас мерцали оранжевые огоньки — души, которые каким-то образом еще не успели перекочевать в новые сосуды.

Их присутствие наполнило меня страхом. Мы не могли надолго оставлять их без защиты посреди пустого Ничто. На личном опыте я знал, что они приманивают скрывающихся во тьме тварей вроде Легиона. Это все равно что бросать в воду прикормку для акул.

Надо кончать с этим прямо сейчас.

Страх подтолкнул меня пойти на риск. Крутанувшись в бедрах, я сымитировал выпад, а затем бросился вперед с яростным замахом, и моя коса описала в воздухе зловещую дугу. Этот финт оставил меня абсолютно открытым для удара, но, к моему удивлению, Легион на него повелся.

«Проваливай во тьму!» — завопил я, когда мое лезвие рассекло его грудь. Искаженная, покрытая опухолями тварь пошатнулась, уставившись на черную полосу, прочерченную по ее торсу. На секунду на ее постоянно меняющемся лице застыло выражение шока. Но затем его сменила вспышка зловещего коварства, и у меня внутри все похолодело от страха, когда монстр посмотрел на меня с торжествующим огоньком в украденных глазах.

«Глупый смертный, я был рожден во тьме!»

Из чудовища вырвался направленный внутрь взрыв — будто черная дыра начала засасывать все вокруг. Я покачнулся вперед, упираясь ногами в надежную поверхность Завесы и пытаясь удержаться на месте. Оглядевшись, я увидел, что остальные Жнецы делают то же самое. Силы этого притяжения, исходившего от тощего аспекта Легиона, было недостаточно, чтобы преодолеть наше сопротивление.

Но ее с лихвой хватило, чтобы поглотить парящие вокруг нас светящиеся крупицы душ. Я ахнул, когда прямо у моего уха пронеслась оранжевая полоса и нырнула в черную рану на его животе, словно пчела, возвращающаяся в улей.

Через мгновение последовала еще дюжина, невесомая и свободная. Ужас расцвел во мне, когда я увидел, как все больше и больше душ откликаются на его мрачный зов. Я понятия не имел, сколько именно душ нужно Легиону, чтобы эволюционировать в следующую стадию. Кейн как-то говорил, что Рыцарь Ужаса, которого я прикончил, нес в себе больше ста тысяч. Сомневаюсь, что этот тип был близок к такому порогу, но я также не имел ни малейшего представления, сколько вообще душ валялось на нашем поле боя. У меня не было ни малейшего желания на самом деле выяснять, во что этот монстр превратится.

«Нет! — закричал я и рванул вперед, позволяя черной гравитации этой твари тащить меня к ней быстрее, чем я смог бы разогнаться сам. На застывшем лице Легиона снова отразился шок, когда я подлетел к нему, занеся косу для обезглавливающего удара.

Но прежде, чем я успел снести его башку с плеч, ритуал завершился.

Беззвучно ударила черная молния. Сила ее удара отправила меня кувырком лететь в условиях местной низкой гравитации, стоило искаженному притяжению монстра исчезнуть. Я извернулся в воздухе, пока опускался на Завесу, едва успев встать на ноги перед приземлением.

Сердце бешено заколотилось в груди, когда я выпрямился, чтобы посмотреть на новый облик Легиона, который стоял предо мной, упиваясь своей трансформацией. Он остался все таким же высоким и тощим — если уж на то пошло, он прибавил в росте еще добрый фут. Но что пугало куда сильнее — у него отросла складка кожи, похожая на мясные крылья, которую он плотно обернул вокруг себя на манер плаща.

Из черепа, будто корона, прорезались костяные шипы, а под первой парой рук выросла вторая. Его лицо больше не было набором краденых личин — теперь оно было его собственным: искаженный ужас, состоящий из острых зубов и чистой ненависти.

«Я перерожден во тьме!» — победоносно проревел он, вскидывая руки и распахивая крылья. «Трепещи, смертный, ибо ты страдаешь в присутствии первого Епископа Ужаса за тысячелетия!»

«Ты, должно быть, шутишь. У вас что, все вариации названы в честь шахматных фигур?»

Епископ на мой животрепещущий вопрос отвечать не стал. Вместо этого он метнулся вперед, резко и целенаправленно перебирая конечностями, как гигантский богомол. Мой страх мгновенно сменился отвращением. Терпеть не могу насекомых.

Заорав, я начал отступать под его яростным натиском. Лезвий было слишком много, чтобы я мог их блокировать, оставалось только уворачиваться. «Уилбур!» — воскликнул я.

Наследник откликнулся на мой зов, заходя с фланга и пролетая над полем боя как полноправное воплощение нашего повелителя. Его глаза были черными и холодными. В нем не осталось ни тепла, ни человечности — все это выдавило голодом бездонной ямы, которой и является Смерть.

Епископ издал яростный клич, поймав огромную косу Уилбура своими конечностями. Темное лезвие резко остановилось, не в силах прорубить руки этого кошмара. При виде этой картины по мне пробежала дрожь истинного страха. Даже Рыцарь Ужаса падал на колени перед Властью Мрачного Жнеца, когда я ею пользовался. Какой же силой обладал этот новый кошмар, если он так легко наплевал на силу Уилбура?

«Джоан! Ищи дыру!» — заорал я, оглядываясь через плечо на затихающую битву. Она должна быть где-то здесь. Остальной Легион справлялся паршиво, пачками погибая от кос моей стаи. Я не знал, сможем ли мы убить эту новую тварь, но нам это было и не нужно. Нам нужно было просто помнить о нашей миссии.

Неосмерть должна быть искоренена. Дамба должна быть запечатана. Даже если я умру, и моя душа пропадет в бездне между мирами, я сделаю так, чтобы это было исполнено. Широкоплечая женщина обернулась на мой крик и коротко кивнула, ее лицо было напряжено от усилий.

Быстро развернувшись, она собрала пару Жнецов и потащила тележку туда, где нас поджидали Заблудшие. Я доверился ей и отвернулся от них. В конце концов, я тут не в качестве разнорабочего.

Я был учеником Охотника. Мой мастер учил меня не строить, а убивать. Расправив плечи, я скользнул на позицию рядом с Уилбуром, добавляя свои удары к его выпадам, пока мы вместе пытались зажать в угол этот кошмар, бросавший вызов нашей воле.

«Ты не единственный, у кого есть покровитель, смертный», — пронзительно закричал Епископ Ужаса, его голос звучал как проклятие для моего рассудка. «Хочешь познакомиться с моим? Он не связан ограничениями, в отличие от твоего».

Тварь не стала ждать нашего ответа.

Она отскочила назад на полдюжины шагов, двигаясь быстро и прерывисто, словно насекомое. Двумя своими нижними руками она полоснула себя по груди, вонзая когтеподобные ногти глубоко в плоть, пока из ран не хлынула темная гнилая кровь.

«Явись ко мне, Ночная Блудница!» — взревела она. «Отзовись на мой зов, Жрица Отчаяния!»

Я рванулся вперед, слишком напуганный, чтобы тратить время на слова. Мир вокруг стал медленным, тяжелым, будто какая-то могучая сила исказила саму гравитацию и время. Я понимал: как бы быстро ни двигался, я все равно не успею помешать Заблудшему призвать ее.

«Приди ко мне, Матерь Разрушения!» — прокричал Епископ, в его голосе смешались боль и экстаз.

Над полем боя повисла мертвая тишина. Все Жнецы и Заблудшие застыли на месте, онемев от ужаса.

Епископ воззвал к ночи, и кошмар ответил на его зов. Теперь я понял, почему он отступил — не для того, чтобы спрятаться от нас с Уилбуром, а чтобы уступить главную сцену своей госпоже. Она стояла прямо посреди нашего побоища, облаченная в черную тогу. В ее фиолетовых глазах бурлило безумие, а тяжелый, пристальный взгляд остановился на мне с такой жаждой, которая устроила бы проверку на прочность даже могильному голоду.

Айте, падшая богиня, убийца Плутона, Мать Разрушения, запрокинула голову и рассмеялась. Каждый взрыв смеха был подобен звону зловещего колокола, призывающего неверующих на полуночную мессу.

«Наконец-то», — прокаркала она.