«ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ «ОМЕГА», — снова прогремел голос, и запись эхом разнеслась над оглушающим звуком сирены.

«ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, НЕ ЗАНЯТОМУ В ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ, НЕМЕДЛЕННО ПРОЙТИ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ».

«Да слышу я, слышу», — проворчал я, одним мысленным усилием развеяв косу. Если понадобится, призвать ее обратно — секундное дело. «Я-то как раз, считай, часть этой самой чрезвычайной ситуации, но намек понял».

Я не спеша зашагал через опустевший склад, выбрав то же направление, куда умотал Беллерофон. Четкого плана у меня не было. Я вполне мог прямо сейчас сделать ноги — для этого требовалось всего лишь отыскать любую дверь, и мой первоначальный замысел сработал бы как миленький. Оказавшись снаружи, я бы воссоединился с Алексом и Доун, прежде чем отчитаться перед Эванджелиной.

Это казалось самым разумным ходом. Я уже узнал так много. Лазарь жив-здоров и по уши увяз в производстве Неосмерти. А главное — он не является полноценным смертным. С такими козырями на руках мы без проблем получили бы ордер — или как там у них на Небесах называется эта бумага — и обрушили бы на его голову все Небесное Воинство, словно кузнечный молот.

Ну а если «хорошие парни» по какой-то причине откажутся впрягаться, я был более чем уверен, что Кейн с превеликим удовольствием отправит сюда собственную штурмовую группу. Пускай они и не ангелы, но бригада Жнецов в деле зачистки тоже чертовски эффективна.

Вопрос был в том, что мне делать дальше? Внутренний голос подсказывал, что делать ноги прямо сейчас — тактическая ошибка. Я остался один, без присмотра и в самом тылу врага. Ну да, Беллерофон наложил в штаны от этой сирены и сбежал, но ведь он так поступает… ну, примерно всегда. На этом этапе я уже просто перестал воспринимать его побеги всерьез. Твердо пообещав себе держать ухо востро и присматривать дверь, через которую можно юркнуть в Междумирье, я двинулся по следам Лазаря и Беллерофона обратно к основной части склада.

Сигнализация все еще ревела, но теперь ее звук стал глуше, превратившись в монотонную, предупреждающую пульсацию. Я проскользнул в одну из дверей, на всякий случай запомнив ее расположение, и вернулся в ту часть здания эскроу, куда обычно приводили клиентов. Я бесшумно ступал по ковролину, искренне жалея, что ворс здесь недостаточно мягкий, чтобы Лазарь оставил на нем отчетливые следы при побеге.

Я и сам толком не понимал, что ищу. Это место было личной вотчиной Лазаря. В его распоряжении находилась маленькая армия сотрудников и тонны опасных игрушек, которые он мог пустить против меня. Он мог оказаться где угодно, в окружении сил, значительно превосходящих меня по численности.

Но я был обязан довести это дело до конца ради Марии. Когда я вернусь с отчетом к Эванджелине, у меня на руках должно быть все необходимое, чтобы Лазаря гарантированно вздернули.

Склад вымер, и я уверенно зашагал прямо по центру главного прохода. Пускай их больше, но они меня боятся. Маленький скромный Мэтью Карвер превратился в того, кого стоит опасаться. Я и был той самой угрозой уровня «Омега». В груди у меня зародилось озорное удовольствие, рожденное изнурением и возбуждением, и я принялся безмятежно насвистывать, словно у меня вообще не было забот в этой жизни.

Проход вильнул в сторону, я повернул за угол и застыл как вкопанный от удивления при виде того, что меня там поджидало. Посреди дороги высилась каменная статуя. Это была женщина, застывшая в позе крайнего испуга. Фигура показалась мне знакомой, но это явно был не Давид — единственное изваяние, которое с ходу пришло мне на ум.

Я замер на мгновение, пораженный филигранной детализацией работы. Я мог различить каждую складочку на ее одежде. Какой бы скульптор ни вытесал это чудо, он был истинным гением. Может, это какая-то утерянная работа Микеланджело? Да нет, вряд ли. Я не великий знаток искусств, но мне казалось, что он ваял из мрамора. Эта же статуя была сделана из обычного серого камня, больше похожего на гранит.

Я поразглядывал ее еще секунду, восхищаясь мастерством и пытаясь разгадать тайну ее происхождения. Она выглядела как живая; каждая черточка ее лица была передана безупречно. И только присмотревшись внимательнее, я понял, что автор определенно наш современник. Женщина на статуе была одета в современную одежду.

Кто бы ни перевозил ее, он, должно быть, бросил ее в тот момент, когда сработала сигнализация. Жаль; если бы они не пытались меня убить, я бы с удовольствием расспросил об этом. Еще одна загадка, которая останется неразгаданной. Может, Доун знает.

Я уже начал отворачиваться от каменного лица, как внезапный звук заставил меня прирасти к месту.

Сзади донеслось пощелкивание, напоминающее неспешный треск гремучей змеи. Леденящий ужас затопил сознание, и его кристальная ясность мгновенно подсказала, почему статуя показалась мне знакомой. Это была не скульптура. Передо мной стояла идеальная каменная копия доктора Куинн — третьего эксперта, проверявшего Копье Луга.

Ее превратили в камень.

Щелчки раздались снова — кто-то целенаправленно выслеживал меня. Волоски на затылке встали дыбом, а инстинкты взбесились, умоляя развернуться и посмотреть в глаза тому, кто за мной охотится. И если бы я только что не осознал, с какой именно тварью имею дело, я бы так и поступил.

И был бы уже мертв.

Одна вещь, которую я узнал с тех пор, как начала учиться, — это то, что удивительно много существ могут превращать свою добычу в камень одним взглядом. Конечно, есть Медуза. Я встречался с одной из ее сестер, и если Лазарь каким-то образом завербовал одну из Горгон, у меня не было ни единого шанса. Помимо знаменитой дамы с змеиными волосами, двумя главными являются василиск, которого не нужно представлять, и нечто под названием кокатрис, которое гораздо страшнее, чем звучит.

Щелк, щелк, щелк — продолжало цокать существо, выслеживающее меня. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Рискуя жизнью, я повернулся на четверть оборота, стараясь смотреть строго в противоположную от монстра сторону. И замер, заметив краем глаза едва различимый силуэт.

Я заставил себя продолжать дышать, отчаянно подавляя панику. Я вообще еще могу двигаться? Глаз начало немилосердно жечь. Это оттого, что его уже разъедает взгляд твари, или просто потому, что я забыл, как моргать? Если я моргну, а это чудовище окажется прямо передо мной, я труп?

«Соберись!» — приказал я себе, выпрямив плечи и приняв боевую стойку, хотя враг и не стоял передо мной.

«ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ «ОМЕГА», — отрешенно напомнила мне автоматическая система где-то вдалеке.

«Да уж, я заметил», — буркнул я. Похоже, сирена все-таки выла не из-за меня.

Словно среагировав на мой голос, монстр зашипел и рванул в мою сторону, прижав голову к полу где-то на уровне моей талии. Значит, все-таки кокатрис. Пискнув от страха, я зажмурил глаза и со всей дури врубил ладонями в пол, провоцируя взрыв пламени Уиллоу.

Взрывная волна подбросила меня в воздух, позволив перемахнуть через несущуюся на меня тварь. Вслепую я в уме просчитывал траекторию своего вращения в кувырке, мысленно благодаря сестру за то, что она заставляла меня отрабатывать эти движения с повязкой на глазах. Тогда это казалось полным бредом, но она уверяла, что наш дражайший папочка души не чаял в этой методике.

Не хотелось бы этого признавать, но он был прав. Конкретно в этом одном-единственном случае.

Я распахнул глаза аккурат в тот момент, когда завершил разворот в противоположную от траектории кокатриса сторону. Четко скоординировал приземление и ушел в кувырок, чтобы погасить избыток инерции. Существо издало яростное шипение у меня за спиной, что послужило для меня отличным стимулом сорваться на спринт по длинному коридору.

Тварь взвизгнула от чего-то, подозрительно напоминавшего восторг, и кинулась в погоню. Пока я бежал, каждый инстинкт, развитый за последние два года, костерил меня на чем свет стоит за непроходимую тупость. Один из фундаментальных законов сверхъестественного мира работает и в дикой природе: никогда не поворачивайся спиной к хищнику. Не беги от них, как добыча. Есть, конечно, и второе правило: «Делай ноги, пока можешь», но у меня всегда были проблемы с его запоминанием.

Но в свое оправдание скажу: этот совет хреново работает, когда тварь может обратить тебя в камень, если ты посмотришь ей в глаза. Трудно смотреть в глаза тому, на кого нельзя смотреть. Я тут, вообще-то, действовал в экстремальных обстоятельствах.

Пока я мчался во весь опор, то судорожно перерывал мозги, пытаясь вспомнить все, что знал о кокатрисах. Эта штука была эдаким франкенштейновским уродцем, слепленным из курицы и змеи. Кажется, там пробегал еще и лев, точно не помню. На деле же они больше всего походили на анатомически правильного велоцираптора. Ну, знаете, из тех пернатых динозавров, которые выглядят куда менее круто, чем в «Парке Юрского периода». И мне плевать, что они были птицами — правда жизни всегда уныла.

Но суть была в следующем: совершенно неважно, как этот монстр выглядел, поскольку шанса на него поглазеть мне все равно не светило. Придется поверить на слово иллюстраторам из бестиариев. Еще я смутно припоминал, что этих тварей чертовски трудно убить. Кажется, там было что-то связано с использованием петухов для их ликвидации, но у меня под рукой как-то наблюдался дефицит домашней птицы, так что эта инфа была малополезной.

Моя коса, возможно, обладала достаточной убойной силой, чтобы завалить гадину. Без понятия, считался ли этот монстр обычным бессмертным или Бессмертным с большой буквы. У чудовищ вполне могла быть своя шкала могущества, о которой я и не подозревал. Впрочем, все эти правила все равно больше смахивали на рекомендации.

Куда более безопасным вариантом казалось найти дверь. Тогда я смог бы просто влететь в Междумирье и надеяться, что мне хватит времени захлопнуть ее за собой. Оставить монстра Лазарю, который, вероятно, и выпустил эту тварь изначально.

Эта идея мне понравилась больше всего. Я действительно не хотел с ним сражаться. Я ведь идиот. Я забывчив, и меня легко выбить из колеи. Сейчас-то помнить о том, что нельзя смотреть на кокатриса, было легко, но ввяжись мы в реальную драку — и я прямо жопой чуял, что забудусь и уставлюсь твари аккурат в зрачки. И глазом моргнуть не успею, как уже буду стоять в качестве элемента декора в кабинете Люцифера, работая произведением Мэтт-ериального искусства, и это почему-то звучало даже паршивее, чем перспектива получить свой собственный персональный круг в Аду.

«Скри-и-и-и!» — тварь снова издала сзади охотничий клич, жутко похожий на истошный вопль какого-то орла-мутанта. Я и без гляделок понимал, что она стремительно приближается. Какое бы кошмарное существо ни наградило эту фигню своими ногами, они были сильными. Сбежать от нее по прямой у меня точно не выйдет.

Ну конечно же.

Мне никогда ничего не дается легко.

Никаких намеков на дверь поблизости так и не наблюдалось. И даже найди я ее прямо в эту секунду, мне банально не хватит дистанции, чтобы разыграть свою карту «выход из тюрьмы бесплатно» до того, как кокатрис настигнет меня и отомстит за каждую куриную ножку, съеденную мною в жизни.

А это значило, что, если я планирую прожить дольше ближайших тридцати секунд, мне придется выкинуть какую-нибудь глупость. Забавно, как это работает. По идее, монументальная тупость — это как раз то, от чего люди обычно погибают. Но на моем личном опыте, именно идиотизм оставался единственной вещью, которая удерживала меня на этом свете.

Заприметив впереди развилку, я вытянул правую руку чуть в сторону, проверяя, хватает ли мне пространства для призыва косы. Затем медленно повернул голову, пытаясь краем глаза уловить хотя бы мимолетный силуэт преследующего меня монстра.

Как только в поле зрения мазнуло резкое движение, я тут же отвернулся, примерно прикинув дистанцию. Рассчитать тайминг нужно было с аптекарской точностью.

Ладно, поздно размусоливать. Погнали.

На перекрестке я резко заложил вправо, уходя за угол, чтобы на пару ударов сердца разорвать с монстром линию прямой видимости. Стоило мне оказаться под прикрытием стеллажа, как я тут же призвал косу, выставив ее вбок. Едва левая нога коснулась пола, я крутанулся на ней вокруг своей оси, вкладывая всю инерцию бега в яростный, слепой замах назад.

В самую последнюю долю секунды я крепко зажмурился, пытаясь наощупь направить лезвие на ту высоту, где должна была находиться голова этой твари. В темноте под сомкнутыми веками я услышал, как кокатрис издал ошарашенный вопль ярости — а может, и страха? — когда мое оружие со свистом рассекло воздух. Но у меня внутри все оборвалось, стоило мне завершить пируэт: я не почувствовал абсолютно никакого сопротивления.

Промах.

На мгновение я застыл, словно меня уже превратили в камень. Это был мой единственный план, и он с треском провалился. Какую-то секунду я всерьез разрывался, стоит ли открывать глаза. Если я гляну сейчас, мне, возможно, посчастливится превратиться в камень, прежде чем эта тварь разорвет меня на куски. Но, несмотря на холодную логику этой идеи, я не смог заставить себя это сделать. Поэтому они остались плотно закрытыми, защищая меня от минерализующего взгляда этой твари. Все мое тело натянулось как струна, готовое к удару раздирающих когтей.

Но атаки не последовало.

Осторожно, сморщив лицо, я приоткрыл правый глаз — буквально на волосок, словно ресницы могли каким-то чудом спасти меня от превращения в кусок гранита. Картинка была темной и смазанной, но никаких признаков кокатриса я не увидел.

Перекресток передо мной был пуст.

Медленно, с колоссальным скепсисом, я распахнул оба глаза, высматривая тварь, которая просто обязана была где-то притаиться. Но монстр словно испарился.

«Ладно-о…» — протянул я, чувствуя скорее панику, чем облегчение.

Куда она делась? С чего вдруг ушла? Собирается вернуться? У меня было стойкое паршивое предчувствие, что ответы на эти вопросы мне очень не понравятся.

Я уставился на темный силуэт своей косы, гадая: может, я все-таки зацепил эту тварь, просто не почувствовал сопротивления? Какое еще могло быть объяснение? Призрачное лезвие казалось чистым, хотя я даже не знал, течет ли в кокатрисах вообще хоть какая-то кровь.

«ЭТО ОМЕГА-УРОВЕНЬ…»

«Был!» — крикнул я, заглушая предупреждение автоматической сигнализации. «Был уровень «Омега». Расслабься, я уже все за вас порешал». В ответ тишина. «Да не стоит благодарности, не все сразу», — проворчал я, делая шаг к перекрестку.

«Скри-и-и-и!» — где-то вдалеке, как раз со стороны моего намеченного маршрута, истошно взвизгнул кокатрис.

Моя голова сама собой дернулась на звук, прежде чем я успел вспомнить про главное правило.

Темная Бездна, мне действительно нельзя доверять. К счастью, его еще не было видно, иначе я бы навсегда превратился в камень — и не в калифорнийском смысле.

Каким-то образом эта тварь опередила меня. Может, у нее со зрением не очень, и она просто прозевала мой резкий поворот за угол? В принципе, логично. Не будь у ее взора хоть каких-то ограничений, она бы жила в абсолютно каменном мире. Примерно это и случилось с моим приятелем Мидасом. У его золотой силы не было ограничений, и это было чертовски раздражающе.

Я предположил, что кокатрис пролетел мимо и сообразил развернуться только тогда, когда я был достаточно глуп, чтобы заговорить вслух. Ладно, пустяки, с этим можно работать. Теперь главное — помнить две вещи: не шуметь и не смотреть твари в глаза. Всего два пункта. С этим-то я точно справлюсь. Наверное.

Шансы на выживание уже не казались такими призрачными. У твари нашлась слабость, которую можно использовать.

«Скри-и-и-и!» — донеслось слева. Я замер как вкопанный, и вся моя надежда испарилась, словно кто-то резко выключил свет.

«Скри-и-и-и!» — отозвалось сзади.

«Скри-и-и-и! Скри-и-и-и!» — еще два голоса подхватили хор справа.

На свободе был не один кокатрис, а несколько. По-видимому, они бегали стаями. Вот об этом неплохо было бы разузнать заранее. Первая тварь меня не потеряла — она просто пошла за подмогой. Даже монстры соображают, когда им угрожает сама Смерть.

«ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ «ОМЕГА».

Я побежал.

Все мысли вылетели из головы. Включились чистые инстинкты жертвы, заставив нестись во всю прыть. Крики стаи эхом разносились по пустому складу, кольцо неумолимо сжималось. Время от времени они обменивались короткими пощелкиваниями, словно координируя охоту.

Кажется, живым мне отсюда не выбраться.

Я петлял между стеллажами здания эскроу, используя их вопли как подсказку, в какие проходы лучше соваться не стоит. Но спустя пару минут у меня появилось очень нехорошее предчувствие насчет этой стратегии.

Меня планомерно отжимали от стен обратно к центру. Каждый раз, когда выпадал шанс прорваться к выходу, впереди раздавалось победное «скри-и-и», вынуждая меня менять маршрут. Если бы я не знал, с кем имею дело, то бы сказал, что меня загоняют как скот.

Наверняка кокатрисы не настолько умны.

Наверняка.

Но когда я во второй раз наткнулся на статую несчастного доктора Куинн, все сомнения отпали. Они гнали меня сюда намеренно.

«Скри-и-и-и!» — раздался крик впереди.

«Скри-и-и-и!» — отозвалось сзади.

«Скри-и-и-и!» — разнеслось слева и справа.

Бежать больше было некуда. Меня взяли в кольцо как минимум четыре монстра. И по какой-то причине именно в этот миг паника наконец отступила. Теперь, когда надежды не осталось, я был абсолютно спокоен. Если это мой конец, я встречу его с гордость поднятой головой.

Ну, в переносном смысле. На самом деле я уставился на пол в нескольких шагах от своих ног, решив не превращаться в украшение для газона. Я перехватил косу обеими руками, сжав рукоять до побелевших костяшек в ожидании приближающихся охотников.

Они перещелкивались, медленно подбираясь ко мне. Возможно, это играло мое воображение, но в их общении отчетливо слышались веселые нотки. Словно коллеги у кулера со смехом обсуждали удачную охоту.

«Видал, как у него вытянулась рожа, Дейл, когда он понял, что нас тут целая банда?»

«А я-то думал, Боб, он прямо тебе в глаза сейчас зыркнет!»

Я заставил себя выдохнуть, сбрасывая остатки нервного напряжения. Сейчас их тени появятся в поле моего зрения, и наступит момент истины.

Я гипнотизировал взглядом древко своей косы, отчаянно жалея, что не могу выжать из нее больше возможностей. Когда я носил титул Наследника Смерти, то куда лучше контролировал свойства своего оружия. Я мог увеличивать или уменьшать его по щелчку пальцев, что сейчас чертовски пригодилось бы.

Но нет, единственное, на что эта штука еще была способна — это прорубать окно из мира живых прямиком за Завесу. А эта функция полезна только в качестве...

От осознания собственной тупости я на несколько ударов сердца вообще лишился дара речи. Мне не нужна была дверь. Я мог открыть свою собственную. И пускай Завеса — далеко не самое безопасное место для живого смертного, там точно не может быть хуже, чем здесь. На самом деле, чем больше я об этом думал, тем отчетливее понимал: мне именно туда и надо.

Мне как раз нужно перетереть с Боссом по паре важных вопросов.

Щелк, щелк — отозвался один из кокатрисов сзади. Так близко, словно дышал мне прямо в затылок. Времени на размышления не осталось. Либо сейчас, либо никогда.

Сердце бешено колотилось. Я приготовился к тому, что они вот-вот прыгнут, и одновременно активировал чутье, нащупывая ту тончайшую, как папиросная бумага, грань, что разделяла Реальность и Завесу. Крошечный стык пространств, не более заметный, чем мелкий узелок на ткани окружающего мира.

Опытным движением я замахнулся и подцепил эту незримую грань самым кончиком косы, без малейших усилий распоров пространство бритвенно-острой тенью лезвия. Перед глазами возник темный разрыв в чем-то — возможно, прямо передо мной по швам трещал сам пространственно-временной континуум.

Как только пролом расширился до нужных размеров, я ласточкой нырнул в поджидающую меня темноту, наотмашь швырнув косу назад. Оставалось надеяться, что ее острое лезвие задержит любого, кто сунется следом, на время, достаточное, чтобы я успел запечатать за собой выход.

Второй раз в своей жизни я переступил порог мира живых и шагнул прямиком в Завесу.