Я спал. Впервые за несколько месяцев я погрузился в совершенный, бесформенный сон. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной тьмы, которая бережно укутывала меня, словно младенца. Эта бездна отличалась от Ничто, хоть внешне и была на него похожа. В ней не чувствовалось всепоглощающего голода. Напротив, здесь царило почти умиротворение. Если сон и вправду — это маленькая смерть, то главное, что их объединяет, — это покой.

Я смутно осознавал, что вижу сон. Мое сознание шевелилось прямо под толщей воды, не нарушая поверхностного натяжения, но заставляя его изгибаться при движении. Я не управлял сновидением, а лишь медленно начинал видеть то, что скрывалось за фасадом, удерживающим мой разум.

Что-то беспокоило меня, но это была неуловимая мысль. Чем больше я пытался ее ухватить, тем быстрее она выскальзывала, уходя вперед. Я преследовал ее, продираясь сквозь бесформенную пустоту сна, но, как бы ни старался, она оставалась недосягаемой.

«Я же тебе говорил», — прошептал голос во тьме.

Я замер, прервав свои поиски. Видеть было нечего, и все же я начал просыпаться. Я был один в этой бесконечности сна, но точно знал: здесь есть кто-то еще. Это вторжение ощущалось как заноза в мозгу.

«ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ!» — прогремело вокруг.

От этой ярости вся тьма содрогнулась. Мой разум мгновенно сбросил оковы паутины, потрясенный неистовством существа, ворвавшегося в мои грезы.

«ТЕПЕРЬ ПОЛУЧАЙ СВОЮ НАГРАДУ!» — громыхнуло в ответ, и пустота буквально взорвалась. Снизу выросла пасть, превосходящая размерами любого кита, готовая сожрать меня целиком. Я закричал, но у меня не было ни тела, ни голоса, чтобы издать хоть звук.

Бог каким-то образом прознал, что я отказался воровать для него душу. Это казалось невозможным. Я находился в другом мире, далеко за пределами его досягаемости. Возможно, ему удалось заглянуть в мои мысли, когда он прокрался в мой сон. Я не имел ни малейшего представления о реальных масштабах его возможностей.

Но так или иначе — он все знал.

Ужас парализовал мой разум, когда меня проглотили целиком, прямо как того парня Иону. Со всех сторон хлынул ослепительный свет. Я почувствовал, как меня скручивает и расплющивает невидимая сила. Боль была мучительной: внутри меня трещало что-то, совсем не похожее на обычные кости.

«Пожалуйста!» — хрипло выдохнул я. Каким-то образом это чудовищное давление спрессовало мое сознание обратно в телесную форму. У меня снова появились конечности и легкие, и я поспешил пустить их в дело. «Я не предавал тебя. Я все еще могу помочь тебе достичь твоей цели!»

Исполинские челюсти замерли, словно заинтригованные моим обещанием.

«Как?» — потребовал ответа голос, прозвучавший без малейшего движения пасти. Я был искренне благодарен ему за эти навыки чревовещания, учитывая, что застрял аккурат между парой его коренных зубов. Понятия не имею, сколько бы я еще выдержал под этим прессом.

«Против тебя играют другие», — тяжело дыша, выдавил я. И зачем мне вообще нужно было дышать в этом месте?

«Какие еще другие?» — в его голосе промелькнула нотка, которая мгновенно привлекла мое внимание. Это было похоже на панику или паранойю. Впрочем, они близкие родственники, точь-в-точь как сон и смерть. Я замялся, намеренно растягивая натянувшееся молчание на пару секунд, пока пытался сопоставить все, что увидел.

Сомнус спал и видел повышение по службе. Он страстно желал занять пустующее кресло бога смерти в своем пантеоне. А это значило, что он не собирался переворачивать все вверх дном. Если я выполню его задание, он примет посильное участие в восстановлении Аида и примется наполнять его душами. Без понятия, сколько смертных до сих пор чтят именно эти древние традиции, но это вполне укладывалось в рамки нормы. С точки зрения Кейна, все это вполне подпадало под действие Договора о Смерти.

Это говорило мне о том, что он, вероятно, не был вовлечен в заговор Неосмерти. Играть на два фронта для него не имело никакого смысла. Воровство душ, лишающее их законного распределения, шло вразрез с его личными шкурными интересами. Но тот факт, что на грузовых контейнерах красовалось имя его условного родственника, говорил о многом. С какой стати греческой версии бога океанов мешать его возвышению? Если его самого в свое время вытеснил Нептун, может, он просто решил, что это его идеальный шанс вернуться на сцену, играя на новом инструменте?

«Это Посейдон», — выложил я наконец богу сновидений. «Он заодно с теми, кто пытается обвести саму Смерть вокруг пальца. Думаю, он нацелился на твое место». Напряжение внутри сна резко подскочило. Мои слова попали точно в цель.

Мир содрогнулся, меня хорошенько швырнуло из стороны в сторону внутри этой пасти, но зубы больше не возобновили свое жуткое пережевывание. По лицу полоснуло резкое жгучее ощущение, но я проигнорировал его, полностью сфокусировавшись на текущем моменте.

«ПОСЕЙДОН?» — удивленно прошипел вездесущий голос Сомнуса. «Ты выследил этого списанного в утиль неудачника?» Вот так: Мэтью Карвер, случайный гений.

Мир качнулся еще раз, и жжение на лице стало невыносимо острым. Я вскрикнул от боли. Ощущение было такое, словно меня только что со всей дури отхлестали по щекам.

«Мы могли бы работать вместе», — предложил я безмолвному богу. «Смерть хочет того же, что и ты. Посейдон и эти другие нарушают договор и угрожают его миру».

«Возможно. Вместе мы могли бы… Нет!»

Все вокруг содрогнулось в третий раз, и сновидение разлетелось на куски, буквально вышвырнув меня наружу.

Мое тело дернулось, стоило мне в него вернуться. Я услышал собственный хрип от шока и боли. Голова была резко повернута набок, а щеки горели огнем от полученного удара. Я попытался вскинуть руки, чтобы занять оборонительную позицию, но они оказались намертво связаны за спиной.

«Я проснулся!» — закричал я, тяжело дыша, пока адреналин и паника наперегонки неслись по моим венам. «Я проснулся!»

Я повел головой из стороны в сторону, оценивая обстановку. И все, что предстало моему взору, лишь добавило мне леденящего ужаса.

Я находился в пустой бетонной комнате, залитой сверху одиноким светом прожектора. Место походило на какую-то пустующую, изолированную часть склада — подальше от тех зон, куда обычно приводили клиентов для осмотра покупок.

Мои руки и ноги были намертво привязаны к металлическому стулу. Я дернул конечностями, но ни одна из них не смогла сдвинуться даже на дюйм. На полу вокруг меня был начерчен черный круг.

Трое охранников в серой форме и сам Смотритель буравили меня холодными взглядами. Двое из них были незнакомыми мне смертными, но третьего я знал слишком хорошо. Беллерофон. Покрытый шрамами нефилим злобно смотрел на меня, стоя у двери.

Человек, который только что закончил избивать меня, сделал шаг назад, перешагнув черный круг на полу. Это больше всего наполнило меня холодом. У меня в рукаве припрятано несколько трюков, но здесь они не сработают. Огонь Уиллоу не сможет пересечь границы этого круга, чтобы выжечь их дотла, а Власть Кейна попросту не дотянется до меня внутри этих застенков. Мои похитители знали свое дело и не собирались рисковать. Пока я привыкал к новому окружению, то начал понимать, что, должно быть, произошло.

Прежде чем я успел убраться через дверь, Сомнус снял арест с моего изнеможения и утащил меня в царство снов. Для обычного человека ненормально бодрствовать так долго, как бодрствовал я. Оставалось лишь предположить, что его проклятие каким-то образом подпирало меня, позволяя существовать за гранью возможного — точь-в-точь как шлакоблок под осью машины вместо отсутствующего колеса. Но стоило ему убрать эту опору, и я рухнул. Мой долг перед сном был настолько колоссальным, что никакой кофеин или смертельная опасность не удержали бы меня на ногах. С этим трюком могло совладать только божественное заклятие.

«Прошу прощения, кажется, я отключился на секунду», — произнес я, добавив зевок, который задумывался как фальшивый, но стал вполне реальным, стоило мне открыть рот. «Надеюсь, я не пропустил ничего важного».

Смотритель долго смотрел на меня, нахмурив брови. Его квадратные очки в роговой оправе тускло поблескивали под резким светом допросной. В нем по-прежнему было что-то жуткое, чего я так и не смог разгадать. Он выглядел разочарованным во мне при каждой нашей встрече. Может, он один из моих школьных учителей математики? Я прищурился, изучая его лицо, но он явно ни капли не походил на миссис Боуман, а как выглядели остальные, я, честно говоря, хоть убей не помнил. Так что, может, дело в этом.

«Должен признать, Мэтью, я действительно ожидал большего», — произнес он наконец, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз. «Нарушить права Гостя?»

«Эй, эй, эй», — перебил я, дергая руками в путах, в попытках помахать ими перед его лицом. «Вынужден остановить тебя прямо здесь, приятель. Вот этого я абсолютно точно не делал».

«Ты проник…»

«Тайком. Охрана на твоих же границах четко заявляет, что ты становишься Гостем только после того, как твой пропуск отсканируют на входе». Смотритель долго смотрел на меня, словно искренне удивленный наличием такой юридической лазейки.

«Тогда нам придется это исправить», — тихо пробормотал он. Мне чертовски не понравился этот ответ. Он прозвучал слишком хладнокровно и опасно. Мой самый нелюбимый тип врагов — это те, кто умеет держать себя в руках.

«Ну, раз уж ты сам подтвердил, что не являешься Гостем, — продолжил он с таким видом, будто этот вопрос его больше не волновал, — это значит, что у нас есть определенная свобода в том, как именно проводить данные переговоры». Я приложил все усилия, чтобы не сглотнуть слишком громко при виде мрачно-довольных ухмылок, расплывшихся на лицах троих маячивших за его спиной охранников.

«Ты уверен, что хочешь пойти по этому пути?» — спросил я, выпрямляясь на стуле и пытаясь напустить на себя максимально безразличный вид. Я все еще не был до конца уверен, замешаны ли люди Рынка Абаддон во всем этом или это просто инфраструктура, которой пользовались Беллерофон, Беатрис и остальные. «Ты знаешь некоторых из тех, кого я представляю, но, возможно, далеко не всех», — продолжил я. «Кое-кто из твоих клиентов сует нос в дела, которые навлекут на вас кару. Я бы крайне не рекомендовал наживать себе врагов в лице…»

«Давай я сэкономлю нам немного времени. Охотник сейчас в Тартаре, а Смерти здесь не рады». Смотритель перечислил моих союзников с тоскующим видом человека, который и так знает абсолютно все. «Мы уже дошли до конца твоего списка?»

Ну, зашибись. К счастью, у меня в рукаве оставался последний туз.

«Вообще-то я подумывал призвать кого-нибудь из категории карающих инстанций», — ответил я, многозначительно поиграв бровями, чтобы он в полной мере уловил контекст угрозы. Я никогда лично не видел, как Небесное Воинство штурмует бункеры зла, но вряд ли это веселое зрелище.

«Ангелов?» Смотритель рассмеялся с искренним веселым отвращением. «Я ни капли не боюсь, что они снизойдут со своих заоблачных высот ради погони за тенями и слухами. Их вполне устраивает, что мы изолируем этот хаос и держим его под контролем». Вот почему Эванджелине запретили приходить сюда. Это место было приманкой, достаточно гнилой, чтобы быть полезной для всех сторон.

«Но Неосм…» — начал было я, но меня снова бесцеремонно перебили.

«Должен признать, Мэтью, после всего, что я о тебе слышал — всех этих историй, головной боли и проблем, — я действительно ожидал от тебя более яростного сопротивления».

«Ты продолжаешь говорить со мной так, будто мы сто лет знакомы. Но, приятель, мы никогда в жизни не встречались». На его лице промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось восторгом. От этого зрелища у меня внутри все так и перевернулось.

«Поразительно», — задумчиво протянул он, склонив голову набок и вглядываясь в меня пристальнее, словно пытался разглядеть ложь, отпечатанную на моем лице. «А ведь я был прав, не так ли?» Он выглядел облегченным, будто до этой секунды сильно в себе сомневался.

«Прав в чем?»

«Ты действительно меня не узнаешь, хотя когда-то мы знали друг друга чертовски хорошо?»

Я в замешательстве покачал головой.

«Я-то наивно полагал, что убив меня, меня будет трудно забыть». Уголки его губ поползли вверх в коварной улыбке. Я абсолютно не понимал, о чем он лопочет. Казалось, у нашего дорогого Смотрителя в голове не хватает пары винтиков для полной комплектации. Я видел его впервые в жизни.

«Если я тебя убил, значит, сработал из рук вон плохо», — заметил я, выгнув бровь, стараясь, чтобы он выглядел еще большим сумасшедшим, чем уже выглядел. «Учитывая, что ты стоишь тут живой и здоровый».

«Ну же, Мэтью. Все ведь прямо перед тобой. Тебе нужно просто протянуть руку и ухватить суть», — пожурил меня Смотритель, снова наклонив голову, будто его искренне поражала моя неспособность связать дважды два.

«Послушай, я и так считал тебя психом за то, что ты пошел против Кейна. Но сейчас ты превосходишь сам себя. Я понятия не имею, кто ты такой. И уж точно тебя не убивал. Вы уверены, что хотите, чтобы этот парень руководил всей лавочкой?» — спросил я, глядя мимо него на троих охранников, которые наблюдали за нашей пикировкой с абсолютно пустыми, профессиональными лицами. «У вас тут наверняка предусмотрен какой-нибудь протокол по отстранению менеджера от должности? Вы затеваете драку с Мрачным Жнецом. Живым оттуда еще никто не выходил».

«Я ведь говорил тебе, что мы не равны», — произнес Смотритель. За стеклами очков его взгляд стал каким-то отрешенным и отсутствующим.

«Ты, э-э, что?» — переспросил я, чувствуя, как в горле вмиг пересохло.

«Я говорил, что ты принадлежишь мне». Выражение его лица стало мечтательным, будто он мысленно возвращался к какому-то приятному воспоминанию. Ужас ледяными когтями полоснул меня по спине. Я помнил эти слова. Это были одни из последних слов человека, которого я действительно убил.

«Темная бездна», — выдохнул я в ужасе. Я уставился на стоявшее передо мной чудовище, разинув рот. Он был прав: разгадка все это время находилась у меня под самым носом, но я в упор ее не видел. И теперь, когда пелена спала, казалось поразительным, как вообще можно было так ослепнуть.

«Теперь-то ты понимаешь?» — тихо и самодовольно спросил Смотритель. Он смаковал этот момент, упиваясь тем, как на моем лице проступают осознание и страх. Мы были врагами — он и я. Причем уже очень и очень давно.

«Ты — Лазарь», — произнес я, вглядываясь в его холодные голубые глаза.

Кейн говорил мне, что старик разделил свою душу на две части. Моим Налогом на Смерть было доставить Смерти ровно половину души. Ни больше ни меньше. Я наивно предполагал, будто это означает, что вторая половина уже уничтожена. Что он как-то ее аннигилировал. Но он этого не сделал, вообще ни разу.

Его вторая половина уцелела. А знаком он мне казался по той простейшей причине, что это был тот же самый человек, просто помолодевший на несколько десятков лет. Время еще не успело испещрить его лицо морщинами и согнуть спину. Ему не требовалась трость, чтобы ходить.

Беатрис, Беллерофон и остальные техномаги не были изгоями, пытающимися восстановить свою клику после смерти лидера. Это было запланировано с самого начала. Было вполне вероятно, что два Лазаря… Лазари? Короче, эта парочка вполне могла работать тандемом над совершенно разными проектами. Человек, который так страстно желал победить саму Смерть, в итоге пошел и создал свою собственную.

«Если не можешь победить — возглавь, да?» — спросил я, чувствуя, как мое лицо мрачнеет.

«О, ты имеешь в виду проект «Неосмерть»?» Он рассмеялся и скрестил руки на груди, явно забавляясь моей злостью. «На самом деле, эта разработка появилась исключительно благодаря тебе».

«Что?»

«Когда ты вернулся из-за Завесы, ты кое-что сказал старшему мне перед тем, как прикончить его. Помнишь, что именно?»

Я нахмурился, судорожно пытаясь восстановить в памяти тот разговор. Тогда я отчаянно пытался защитить Меган и убедить его оставить ее в покое.

«Я сказал ему… тебе… что Реальность постоянно расширяется». Слова сами собой вырвались у меня изо рта. Навалилось тупое онемение, стоило мне увидеть, как выстроились костяшки домино после того, как я раскрыл этот секрет. «Я объяснял, что нам всегда будут нужны люди, которые умирают, чтобы все не рухнуло».

«Именно так», — младший Лазарь кивнул, широко разведя руки в стороны и указывая на то, что, как я предположил, было складом позади нас. «И благодаря твоей подсказке мы запустили проект, призванный решить эту дилемму».

Меня едва не вывернуло наизнанку. Убийства, краденые души. Мария. Это ведь я, я сам направил их по этому пути.

Когда я рассказывал оригинальному Лазарю об устройстве Реальности, то надеялся, что это заставит его одуматься, заставит бросить катастрофические планы на человечество. Я судорожно искал повод пощадить его — пойти наперекор Налогу на Смерть, выставленному Кейном.

Он не дал мне такого повода.

Младший Лазарь и я буравили друг друга взглядами, наши глаза сталкивались, словно ножи. Между нами не могло быть ни мира, ни пощады. Выражение «заклятые враги» обычно используют для описания двух людей, чьи души противостоят друг другу на фундаментальном уровне. Оно подразумевает, что обе стороны — обычные смертные. Я не был уверен, применимо ли это к нему теперь, но враждебность ощущал в полной мере. Пока я жив, ему не будет покоя.

Я ненавидел Дэна, Загана и всех остальных сверхъестественных существ, которые перешли мне дорогу. Но все это казалось ничтожным и мелким по сравнению с той яростью, что закипала во мне, пока я буравил взглядом человека, которого уже однажды убил. Тот факт, что я выплатил свой Налог на Смерть, вовсе не означал, что я не могу сработать на опережение по следующему.

Все, что мне требовалось — это сообразить, как выбраться за пределы этого круга. Я облизал губы, пытаясь незаметно пошевелить запястьями и нащупать слабое место в связывавших меня путах. Но как бы ни извивался, они держали меня намертво.

«И что дальше? Каков наш следующий шаг?» — спросил я, обращаясь к Лазарю. Было странно называть Смотрителя этим именем, но теперь, зная правду, я отчетливо видел ее в его чертах. Форма его челюсти была точно такой же, разве что чуть резче — время еще не успело ее сгладить. Это был Лазарь, каким я его никогда не знал.

«Учитывая твои нынешние союзы, я понимал, что наше столкновение неизбежно», — признал он. «Я надеялся, что статус Гостя на рынке отсрочит этот конфликт, но мне следовало догадаться: нет такого покоя, который ты не сумел бы нарушить».

Будь я в меньшей опасности, я бы, наверное, принял это на свой счет.

«Мы могли бы убить тебя», — задумчиво продолжил он, словно формулируя план прямо на ходу. «Но это сопряжено с определенными сложностями». Я прищурился, но тут же догадался, что он имеет в виду. Если я умру и отправлюсь за Завесу, то смогу выложить Кейну абсолютно все, что мне известно. У меня внутри все сжалось от дурного предчувствия, когда я осознал, к чему он клонит.

«Есть некоторые стороны, которые будут крайне расстроены, если твоя душа исчезнет». Он наклонил голову, наблюдая за мной, наслаждаясь тем, как страх растет в моих глазах. «Но они с этим справятся, я думаю. Особенно учитывая обстоятельства».

Неосмерть. Он говорил о том, чтобы применить свой поддельный продукт на мне, дабы удержать меня подальше от Мрачного Жнеца. Это значило, что меня не переправят в Ад. Но почему они с этим справятся? Мария сказала отцу Пайку, что Заган угрожал ей. Именно поэтому Самаэль и другие демоны были здесь?

Как я уж сказал, вещи, способные положить конец миру.

«А ведь я это чувствую, знаешь ли», — буднично заметил он, явно упиваясь моментом.

«Чувствуешь что?»

«Мучения. Моя вторая половина прямо сейчас страдает в самых глубоких безднах Преисподней. Полагаю, ты знаком с этим заведением». Мои глаза округлились: а ведь я мог бы и сам догадаться. Меган страдала точно так же, пока половина ее души томилась в Аду.

«Ну, я заскакивал туда на короткую экскурсию», — признал я, оскалившись в зубастой улыбке. Мне не было жаль его ни капли. «В каком круге тебе выделили место?»

«Предательство».

«О, аж на девятом уровне». Я издал тихий восхищенный свист. «Прохладно там, насколько я помню». Весь этот этаж был скован льдом, а заключенные — заживо в него вморожены. Пожалуй, это было не самое жуткое из того, что я повидал во время своего тура по филиалам «Ад Индастриз», но на веселое времяпрепровождение тоже тянуло слабо.

«Холод там такой, что обжигает». Лазарь больше не улыбался; похоже, упоминание об ужасах, которые переживала половина его существа, подпортило ему триумф. Туда ему и дорога. Надеюсь, они время от времени откапывают его из ледника чисто ради того, чтобы он почувствовал мимолетное тепло, а потом зарывают обратно. Надо будет подкинуть эту идею Загану при следующей встрече.

«Марко». Лазарь вытянул правую руку и щелкнул пальцами, точно дрессировщик, призывающий собаку. Один из охранников тут же извлек из-за спины клинок в ножнах и передал боссу. Мой взгляд упал на нож армейского типа. Я понял, что это такое, еще до того, как Лазарь обнажил лезвие. Выкованный из того самого темного металла, что хранился в контейнерах Посейдона, он был чернее сгустившейся тени. Почти идеальная копия косы, которая сейчас была для меня бесполезна.

Сердце бешено заколотилось, и, несмотря на все попытки оставаться храбрым, я задергался на стуле, отчаянно пытаясь вырваться. Четверо мужчин наблюдали за мной с холодным, бесстрастным безразличием — так смотрят на загнанного в угол зверька, паникующего в его последние мгновения.

Внезапно в голову пришла идея о побеге, путь, который мне когда-то указала Доун. Не думаю, что она имела в виду именно такой сценарий, когда говорила, что я могу отказаться от своей души и стать бессмертным. Но если это спасет меня от участи быть тайно утащенным во тьму вместе с потерянными душами и их монстрами, оно стоило любой цены.

«Хотел бы я быть Фейри», — тихо произнес я в пустоту комнаты.

Большая часть охраны проигнорировала мои слова, но мне показалось, что Беллерофон подозрительно прищурился. Пожалуй, он был единственным, кто в силу возраста мог догадаться, что я затеял. Доун говорила, что мне нужно произнести это трижды, чтобы заклинание сработало. Это был лишь второй раз. Если мой конец наступит внезапно, я не хотел рисковать, оставив себе лишь одну попытку. Но даже когда эти слова слетели с моих губ, во мне начала зреть твердая решимость. На самом деле я вовсе не хотел становиться Фейри. Я хотел жить! Я хотел оставаться человеком и чувствовать вкус жизни. Отказ от души был чистой водой капитуляцией, а сдаваться я пока не планировал.

Лазарь медленно крутил оружие в руках, разглядывая его черноту в лучах яркого света.

«Какую странную вещь мы создали вместе», — задумчиво протянул он в пространство, его взгляд расфокусировался. «Уверен, ты в курсе, что бессмертные сетуют, будто не способны создавать искусство, поскольку лишены душ».

Мне говорили то же самое. Но я позволил ему продолжить монолог, мысленно готовясь к тому, что должно произойти. Раз уж я не собирался отказываться от своей человечности, оставался ровно один способ выбраться отсюда живым.

«Подозреваю, это правда», — продолжил он, не особо нуждаясь в моих ответах. «Но именно человек создал это оружие, направлял и придавал форму его предназначению. Это не то, что было заложено в качестве константы вселенной. Значит ли это, что перед нами искусство? Думаю, да. Это новая эра Смерти, и она прекрасна и пронзительна, в отличие от той пустой данности, на которую мы вечно пытаемся навести лоск и смысл». Его губы искривились в улыбке, и он снова повернулся ко мне. «Скоро ты сам все поймешь».

Ужас охватил меня, когда он вошел в круг.

Человек с половиной души приглядывался ко мне с опаской, явно гадая, хватит ли моих сил дотянуться до него, даже будучи намертво связанным. Он знал то, что знал Лазарь — а это было немало, но все же недостаточно. Далеко не достаточно.

Круг отрезал меня от моих сил Жнеца. Они были внешним даром, и круг действовал как граница, не давая им дотянуться до меня. Я все еще чувствовал холодную Власть, находящуюся вне моей досягаемости, прямо за чертой, словно за толстым стеклом. Уиллоу была рядом; я носил этот дух внутри себя, куда бы ни шел. Но ее огонь был довольно направленным, что затрудняло его использование, пока я оставался связанным, с руками, устремленными в пол. Навряд ли мы набрали достаточно силенок в наш бак, чтобы превратить весь этот круг в ревущее пекло. Лазарь был абсолютно прав, полагая, что застрахован от сиюминутной атаки. Все мои остальные варианты спасения выглядели один глупее и безрассуднее другого.

К счастью, глупость и безрассудство — это как раз по моей части.

Лазарь сделал еще шаг ко мне, ведя себя так, будто я действительно представлял смертельную угрозу. Я оценил такое уважение, но не настолько, чтобы пощадить его за все содеянное. Я в упор уставился на это чудовище и улыбнулся, отчего он замер на месте. В этот миг я осознал: он боится меня куда больше, чем я его.

Легким движением я вызвал Уиллоу, и дух фейри ворвался в мои руки, горя ярким и теплым пламенем. Лазарь напрягся, но затем слегка расслабился, когда увидел, что мне не удается мгновенно пережечь путы и освободиться.

«Здесь мы используем огнеупорные веревки», — сказал он мне с разочарованным смешком. «У тебя уйдет уйма времени, чтобы…» Я не стал дожидаться, пока он договорит, и вместо этого пустил Уиллоу в дело так, как меня учил отец.

Резко раскрыв обе ладони, я направил их под углом в пол и спровоцировал мощнейший взрывной импульс. Сила этой отдачи катапультировала меня в воздух, запустив вперед живым снарядом. Мой стул закрутило, он перевернулся в воздухе кувырком, и я со всей дури врезался в кого-то с силой, способной расколоть арбуз — ну, или чей-то череп, как выяснилось на практике. Оставалось лишь надеяться, что под раздачу попал Беллерофон. Мы рухнули на пол сплошным переплетенным клубком. Какую-то долю секунды я лежал на спине, оглушенный жестким приземлением. А затем вокруг все начали орать, и я среагировал на чистых инстинктах.

Оказавшись за пределами черного круга, сила Смерти ярким пламенем ожила в моей голове. Я призвал косу, волевым усилием вывернув ее и заставив материализоваться под углом. Изогнутое лезвие с треском соткалось в пространстве, прорастая прямо из меня и рассекая стул, путы, пол и несчастного охранника подо мной так, словно все они были сотканы из дыма. Если бедолага к тому моменту еще не испустил дух, то теперь-то уж точно.

Я был свободен.

Зарычав от ярости, я вскочил на ноги. Разнесенный в щепки стул раскололся ровно посередине, но его передние ножки все еще оставались прикрученными к моим лодыжкам. Они знатно сковывали движения, но встать в полный рост не помешали.

Стоявший рядом охранник уже вскидывал винтовку, но я сделал резкий пас левой рукой, отправляя в него сгусток пламени Уиллоу хлестким броском снизу. Огненный ком впечатался ему прямо в грудь и облепил тело, точно напалм. Мужчина с истошными воплями повалился на землю, пока неистовое пекло пожирало его с аппетитом, не имеющим ничего общего с обычным пожаром.

«Нет! Используйте Неосмерть!» — закричал у меня за спиной Лазарь, спасая от перспективы быть расстрелянным на месте. «Нам нельзя отправлять его за Завесу».

Лицо Беллерофона стало еще более напряженным. Он медленно опустил автомат и потянулся к собственному армейскому ножу, выкованному из черного металла. Я зловеще оскалился в его сторону, наступая с косой наперевес, чтобы не подпустить его к себе. Две половины разломанного стула с грохотом волочились за мной. Я отрезал их обратным ударом косы.

«Теперь не так самонадеян, да?» — спросил я Нефилима ледяным тоном. Сила Смерти изгнала из меня всю теплоту, но мне было все равно. Он сам напросился.

Человек со шрамами промолчал. Он лишь отступил назад, перейдя в круговую стойку профессионального фехтовальщика. Присев пониже к полу, он перехватил свой нож с Неосмертью обратным хватом. Преимущество в дистанции было на моей стороне, но я был бы круглым дураком, забудь, кто стоит передо мной. Тот факт, что ему в свое время не досталась должность Охотника, вовсе не означал, что он не был чертовски, смертельно опасен.

«Я сейчас тобой займусь», — пообещал я Лазарю, бросив взгляд через плечо. «Знаю, у нас есть незавершенные дела, но я должен Скарфейсу». По лицу младшего скользнула тень страха, отчего я лишь шире ухмыльнулся. Похоже, перспектива посмотреть в глаза собственной смерти — опять — знатно его подкосила. Пожалуй, когда ты точно знаешь, что именно ждет тебя на той стороне, это лишь добавляет жути.

Уж мне-то ли не знать.

Я пружинящие присел в боевой стойке фехтовальщика и последовал за нефилимом в его круговом танце. Моя коса замелькала сериями быстрых выпадов, прощупывая его оборону. Беллерофон принимал удары на кромку своего черного ножа, уводя их в сторону, но контратаковать даже не пытался.

Краем глаза я постоянно пас Лазаря, переживая, как бы этот тип не воспользовался моментом и не зашел мне во фланг, пока я открыт. Но волновался я зря. Человек с половиной души растерял былую храбрость. Стоило мне на секунду отвлечься, как он крутанулся и припустил во всю прыть в темноту огромного пустого склада. Его шаги гулким эхом отдавались по бетону.

«Мне же лучше», — прорычал Беллерофон. «Теперь ты целиком и полностью мой».

«Умеешь же ты заставить парня почувствовать себя желанным», — ответил я, кокетливо захлопав ресницами. «Сохрани этот запал, когда дела у тебя пойдут совсем скверно».

«Языком ты чесать мастер, щенок», — огрызнулся нефилим, продолжая кружить вокруг меня. «Вот только старшего братика здесь нет, и спасать тебя некому».

«Ошибаешься, он здесь», — оскалился я. «Его уроки всегда со мной, и сейчас я применю их на такой мрази, как ты».

«Молись, чтобы ты оказался прилежным учеником».

Беллерофон резко метнулся вперед, развив скорость, за которой я физически не мог поспеть. Его черный нож со свистом рассек воздух, пройдясь в опасной близости от меня, несмотря на все мое преимущество в дистанции.

У меня внутри все перевернулось, когда я едва успел отпрянуть в сторону. Ну и шустрый же гад! До этого мне приходилось видеть нефилима только убегающим от реальных конфликтов, что, признаю, слегка смазало мое впечатление о нем. Вообще-то ходили слухи, что он когда-то завалил саму химеру — кошмарную тварь, слепленную из льва, козла и змеи. Смотря в каком порядке эти животные были скомпонованы, комбо могло выйти убойным. Нет уж, спасибо.

Теперь настала моя очередь сдавать назад, увеличивая дистанцию. Нефилим неотступно следовал за мной, пытаясь удержаться на расстоянии смертельного удара, но моя коса размашисто резала воздух между нами, возвращая контроль над пространством.

Когда Кейн только сделал меня одним из своих Жнецов, я понятия не имел, как управляться с этим длинным изогнутым орудием. Но с тех пор прошли месяцы, и я практиковался. Получив простор для маневра, я шагнул вперед, вкладываясь в мощный замах, способный перерубить соперника пополам.

Выругавшись, он пригнулся и ушел в сторону. Я тут же скорректировал движение, прерывая выпад и возвращаясь в удобную закрытую стойку, чтобы не подставиться под его встречную агрессию. Его скорость была настолько бешеной, что малейшая ошибка привела бы меня к мгновенному концу.

«Чего-то ты нахватался, щенок, но до Охотника тебе как до луны пешком», — прорычал Беллерофон, приседая еще ниже. «Ну давай, покажи, на что ты реально способен».

Он рванул вперед, смазавшись в темную полосу на фоне бетонного пола. В мозгу вспыхнул первобытный ужас, и я резко развернулся, пытаясь перерезать траекторию его атаки. Сейчас он больше походил на волка, а не на человека, выслеживающего меня точно так же, как его предки выслеживали моих.

Из-за его скорости я упустил шанс порезать его лезвием, поэтому перехватил оружие и взмахнул тяжелым прикладом, чтобы врезать ему в челюсть. Я заметил, как его черные глаза расширились от удивления, прежде чем он резко отскочил в сторону, пролетая мимо меня буквально в пальце от удара.

Я послал за ним струю огня Уиллоу, заставив его отскочить еще дальше, чтобы увернуться от огненного шара, который врезался в пол. Пламя весело заплясало, принимаясь жрать сам бетон.

Я снова опустил косу и поманил его рукой: мол, давай, попробуй еще раз, теперь-то я готов. Беллерофон заскрежетал зубами, буравя меня взглядом, полным неподдельной ненависти. Я не мог не почувствовать, как в груди разливается гордость — я только что выстоял в дуэли против одного из самых опасных убийц в истории. А я ведь и правда оказался неплохим учеником.

«Это все, на что ты способен?» — поддразнил я Нефилима. «А мне говорили, ты страшный».

Беллерофон уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость в ответ, как вдруг его слова заглушил истошный, пронзительный рев сирены, разорвавший тишину склада своим предупреждением.

«ВНИМАНИЕ! НАРУШЕНИЕ ГЕРМЕТИЧНОСТИ КОНТЕЙНЕРА! ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ "ОМЕГА". ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, НЕ ЗАНЯТОМУ В ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ, НЕМЕДЛЕННО ПРОЙТИ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ».

Я поднял глаза к потолку, пытаясь переварить услышанное. Звучало серьезно, но я без понятия, касалось ли это обычных смертных или таких, как мы. Когда я снова посмотрел на Беллерофона, то с удивлением заметил, что он побледнел, а его лицо полно страха. Я наблюдал, как он сделал шаг в сторону от меня, а затем еще один. Увидев, что я не собираюсь его преследовать, он развернулся и без единого слова бросился бежать, улепетывая через пустой склад к дальней стене.

«Ну, это точно не к добру», — пробормотал я себе под нос.