Двигаясь как можно быстрее, я лавировал по роскошному складу в поисках какого-нибудь укромного, всеми забытого местечка. Моя невидимость вот-вот должна была рассеяться, и мне требовалось подготовиться к возвращению в мир видимых существ.

Я заметил идеальный проем между стеллажами на первом этаже — свободное место, ожидающее поступления новых покупок для эскроу и оценки. Честно говоря, я до сих пор не до конца догоняю, что такое эскроу. Каждый раз, когда я спрашиваю, все лишь закатывают глаза от моей дремучести, но ничего не объясняют. Начинаю подозревать, что никто этого не знает, просто всем слишком стыдно признаться.

Я скользнул в темноту этой ниши, стараясь не задеть предмет, похожий на большую картину, замотанную в крафтовую бумагу и перевязанную грубой бечевкой. Понятия не имею, чье творение там пряталось, но раз уж оно очутилось здесь, то наверняка стоило дороже, чем я сам.

Классическая музыка продолжала играть, служа беззаботным саундтреком к сцене, которая на самом деле была чертовски напряженной. Из-за звуковых искажений воздушного пузыря, в котором я находился, она воспринималась странно, почти чужеродно. Чем дольше я вслушивался, тем сильнее росла тревога. Буквально через мгновение я останусь один-одинешенек в чужом мире. И я не питал никаких иллюзий насчет того, какой прием мне окажут в случае поимки.

Но я был агентом Кейна — Жнецом, призванным охранять суверенитет Договора о Смерти. Звучит, пожалуй, мрачно. Смерти редко бывают рады, даже мудрейшие из смертных. Но я бывал в местах по ту сторону Завесы и видел альтернативы. Все остальное — в разы, в разы хуже.

Сердце бешено колотилось, пока я подавлял импульс дотянуться до своей темной силы и начинал искать спрятанную здесь Неосмерть. Это сводило меня с ума весь день — сопротивляться искушению хотя бы взглянуть на нее, потому что был уверен, что эту частоту отслеживает какая-то сверхъестественная система наблюдения. Если бы я был врагом Смерти, намеренно создавая поддельную смерть, чтобы украсть у него души, первым же делом выяснил, как засекать использование его Власти поблизости.

В наш прошлый визит я не переживал из-за использования чутья Смерти, потому что Высшие Силы уже знали, что я здесь. Не было смысла быть осторожным. Но поскольку сегодня я пробрался сюда тайком, то не хотел выдать себя, пока не наступит подходящий момент — и это время почти пришло.

Мне оставалось дождаться всего одного момента.

Звуки музыки Бетховена — или кто там играл — внезапно вернулись к норме, когда невидимый воздушный пузырь вокруг меня лопнул. Мне показалось, я услышал тихий хлопок, хотя это могло быть плодом моего драматичного воображения.

Я замер, затаившись в тенях, ожидая, отреагирует ли кто-нибудь на мое внезапное появление. Сердце набатом стучало в груди. Этот грохот отдавался в моих барабанных перепонках в таком темпе, с которым старинная музыка никогда не могла бы сравниться.

Я заставил себя выждать десять секунд, затем двадцать, затем минуту. С каждым мгновением напряжение немного отпускало. Меня не обнаружили. По крайней мере, пока, ведь это место наверняка просматривалось всеми мыслимыми способами. Но мне требовалось совсем немного времени, чтобы выполнить свою миссию. Теперь, когда Доун и Алекс ушли, я мог спокойно переходить ко второй фазе.

Видите ли, порядок действий сегодня имел колоссальное значение. Статус Гостя — штука хитрая. Как и во всем остальном сверхъестественном мире, здесь есть тысяча правил, и все они предельно четкие и конкретные.

Хитрость заключалась в том, что если я начну действовать сейчас, когда я один и никому не подчиняюсь, меня нельзя будет обвинить в нарушении правил Гостя — ведь я им никогда не становился. А поскольку Доун уже покинула этот мир, она тоже больше не являлась Гостем и была чиста.

Шито белыми нитками. Построено на куче юридических формальностей. Но, с другой стороны, а что в нашей жизни на них не построено?

Лопнувший пузырь, окружавший меня, означал, что она и Алекс ушли. Это был наш оговоренный сигнал, и я с нетерпением хотел им воспользоваться. Мрачная улыбка расплылась по моему лицу, когда я потянулся к тому сгустку тьмы, который носил в глубине сознания.

Власть Смерти мгновенно отозвалась на мой зов, словно рвущаяся на охоту гончая. Я позволил ее леденящему холоду затопить меня изнутри, выметая остатки страха и волнения. На мгновение я застыл в этой тишине, поражаясь тому, насколько собранным себя чувствую. Неужели Орион ощущает себя так постоянно?

А затем я направил свое чутье вовне, выискивая маслянистую скверну Неосмерти. В ту же секунду я запустил в голове ментальный таймер. Я не мог знать наверняка, но был уверен, что они каким-то образом засекут мои действия.

Мои враги были слишком изобретательны, чтобы я мог надеяться на их халатность. Мне крупно повезло подобраться так близко, но это не значило, что удача будет сопутствовать мне вечно. Приходилось действовать так, словно прямо сейчас в какой-нибудь операторской вовсю ревет сирена, предупреждая охрану: Смерть пришла.

К счастью, далеко искать зло, за которым я явился, не пришлось. Оно находилось прямо здесь, в этом же здании. Мои чувства мгновенно на него нацелились — из дальнего угла склада разило словно от тухлой помойки. А это означало, что мне придется пересечь весь склад, чтобы добраться до цели.

Теперь, четко понимая маршрут, я распахнул глаза и подался вперед, сканируя проход на предмет патрулирующих охранников. Но мой сектор был абсолютно пуст, так что я выскользнул из теней и уверенно двинулся вперед.

Я держал силу Мрачного Жнеца наготове. Достаточно было легкого движения запястья, чтобы призвать косу. И это оружие казалось самым правильным для текущей миссии. Эванджелине было строго-настрого запрещено идти со мной, и я расценил это как намек, что для меча Азраила сейчас неподходящее время, так что я оставил его дома в своей оружейной в безопасности. М-да, теперь я окончательно перестал быть типичным калифорнийцем, верно? И всего-то нужно — лишиться души.

Добравшись до развилки, я снова осторожно высунулся, высматривая отряд вооруженной охраны, объявивший на меня охоту. Вместо этого я заметил двоих патрульных: они шли в мою сторону, расслабленно опустив плечи. Спецназовской бдительности в них не угадывалось — обычный плановый обход территории.

Медленно, словно уходящий под воду аллигатор, я отступил обратно в свой проход, втиснулся между двумя огромными ящиками на одной из полок и буквально зарылся в темноту. Я был почти уверен, что большие лужи теней, ложившиеся между конусами свисающих с потолка светильников, задумывались для создания интимной и роскошной атмосферы, но мне они чертовски облегчали задачу по незаметному перемещению.

Я затаил дыхание, пока мужчины не спеша проходили мимо. Они лениво крутили головами, оглядывая взглядом помещение, но их негромкий разговор не прерывался ни на секунду. Профессионалы — спору нет, но глубоко скучающие профессионалы. Только сумасшедший осмелился бы напасть здесь.

Мой взгляд буквально сверлил их спины, пока они продолжали патрулирование, минуя мой ряд и уходя вглубь комплекса. Я заставил себя медленно досчитать до ста. Все еще переживая, что они могут оказаться слишком близко, я накинул сверху еще тридцать секунд и лишь после этого вынырнул из своего убежища, чтобы проверить обстановку. Вокруг не было ничего, кроме поджидавшей меня темноты.

Я пулей пересек перекресток и рванул по следующему длинному ряду, краем глаза разглядывая бескрайнее море заколоченных ящиков с неведомыми чудесами. Что бы я здесь обнаружил, будь у меня время порыться в этих запасах? Подозреваю, что многие «навеки утерянные» артефакты истории покоились прямо сейчас вокруг меня.

О том, что я приближаюсь к сектору с запредельно ценными вещами, стало понятно по резко изменившейся планировке. Путь мне преградила массивная сетка-рабица, натянутая от пола до самого потолка. В нее была вмонтирована металлическая калитка со считывателем магнитных карт, закрывавшая проход.

Я с досадой поглядел на замок, после чего пожал плечами и призвал косу. Материальная тень соткалась в моей руке в то же мгновение, обдав ладонь леденящим онемением. Я перехватил оружие поудобнее и трижды коротко полоснул по стальной сетке.

Лезвие косы прошло сквозь металл, словно сквозь дым. Сетчатый треугольник, достаточно крупный, чтобы я мог пролезть на четвереньках, отвалился и с тихим шлепком рухнул на плотный ковролин. На обычном бетонном полу грохот стоял бы на весь склад. В очередной раз роскошь этого места сыграла против его безопасности.

Я развеял оружие, пролез в дыру и прибавил ходу, углубляясь в зону строгого контроля. Оставалось лишь предполагать, что экспонаты по эту сторону были куда ценнее — или опаснее. На одном исполинском ящике, превосходившем меня размерами раза в два, красовалась наклейка: «ЖИВОЕ СУЩЕСТВО — НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ — ПРОТОКОЛ ОМЕГА». Стоило мне приблизиться, как весь короб зашипел и заходил ходуном — что-то внутри с силой впечаталось в стенку, среагировав на звук моих шагов.

Я почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом, пока рассматривал этот контейнер. Вообще я парень упертый. Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать. Но что бы ни было в том ящике, это меня напугало. Я совершенно не хотел приближаться.

Заставив себя сфокусироваться, я активировал чутье и позволил ему вести меня к Неосмерти. Я был совсем рядом. Буквально соседний ряд и чуть дальше по проходу. Темнота впереди пульсировала какой-то неправильной, извращенной аурой, буквально призывая меня к себе. Я свернул на следующем перекрестке и застыл как вкопанный от удивления при виде того, что меня там ждало.

Исчезла тихая роскошь эскроу-склада Рынка Абаддон, сменившись суровой эффективностью. Ковер обрывался внезапно, переходя в грязный бетон. Передо мной тянулся ряд из полудюжины морских контейнеров — точь-в-точь таких, какими забивают грузовые лайнеры. Все они были обращены к проходу, зияя раскрытыми металлическими пастями.

«МОРСКИЕ ПЕРЕВОЗКИ «ПОСЕЙДОН» — гласила крупная наклейка на одном из них, изрядно выцветшая от долгих лет в море. Прямо под надписью красовался горизонтально нарисованный красный трезубец. От этого зрелища меня пробрала дрожь. Я уже не верю в совпадения. Не после всего того, что пережил. Я слишком часто сталкивался с олимпийцами, чтобы видеть в этом что-то, кроме жирнейшей подсказки.

Технически Плутон и Сомнус относились к римскому пантеону, тогда как Посейдон был греком. И хотя часть оригинального актерского состава вернулась во второй сезон, я без понятия, исполнял ли тот же самый парень роль Нептуна в сиквеле или ушел в сольную карьеру.

Но какой бы бог океана это ни был, сам факт присутствия имени Посейдона на грузе казался чертовски важным. Аид был сломлен. Плутон обратился в прах. Место бога Смерти в римском пантеоне оставалось вакантным, и один из старших богов этого мира помогал возить контрабандой Неосмерть. Может, совпадение. Может, он не в курсе.

Или же это заговор против Сомнуса.

Осторожно сделав несколько шагов вперед, я заглянул в открытую дверь первого контейнера. У меня сжалось сердце, когда я обнаружил именно то, чего и ожидал. Ящик за ящиком, полные слитков темного металла, сложенные в штабеля и готовые к отправке. Их было даже больше, чем я ожидал.

Когда мы с Алексом помогали Эванджелине зачищать техномагов, производивших эту дрянь в Лонг-Бич, на том складе нашлось всего несколько слитков. Мне и в голову не приходило, что их производство развернулось в таких масштабах. Нескольких орудий, подобных атаму, которым убили Марию, было достаточно, чтобы совершать зверства. Убийство — это ужасно, одно из худших злодеяний на свете.

Но это? Этого объема хватило бы совершить геноцид, а затем присвоить его плоды.

Во рту пересохло, а сердце бешено заколотилось, пока я перебегал к следующему контейнеру, заглядывая внутрь для подтверждения — там было то же самое. Третий и четвертый тоже оказались забиты под завязку. К моему облегчению, пятый был заполнен лишь наполовину, а шестой и вовсе стоял пустым, напоминая голодного кита, замершего в ожидании корабля. Понятия не имею, глотают ли киты корабли, но под местный бренд метафора подходила идеально.

Я решительно не знал, что делать. У меня не было ангельской способности выжигать темный металл дотла, поэтому мой изначальный план строился на том, чтобы украсть всю Неосмерть и отнести Эванджелине. Лишить их припасов и выяснить финальную точку маршрута — это была бы грандиозная победа. Но этого добра оказалось слишком много. Я никогда не смог бы даже нанести этому ущерб.

Накатила паника, но я жестко ее подавил, глубже погружаясь в леденящую силу Смерти, чтобы сохранить ясность ума. Задача оказалась несопоставимо больше меня. Эта штука тянула на полноценный конец света. Звучит излишне драматично, но, думается, так оно и было.

Когда я на короткое мгновение «умер» и попал в небесный ДУС, мне выдали талончик с номером и велели встать в очередь. Мой номер был запредельно огромным. Он отличался от номеров остальных бедолаг в очереди на миллиарды. Тогда я счел это добрым знаком — намеком на то, что я выпутаюсь из передряги, верну свою душу и не умру в ближайшие семь лет, а проживу долгую жизнь.

Теперь я уже не был так уверен, что номер на талончике означал именно это.

Кончай паниковать и ищи зацепки, — зазвучали в голове уроки, причем внутренний монолог велся подозрительно знакомым голосом Ориона. Вполне справедливо, ведь именно он вколачивал в меня эти правила.

Я не мог украсть все это добро, но вполне мог попытаться выяснить, куда оно направляется и кому предназначается. В отличие от большинства ситуаций, в которых мне приходилось действовать, здесь вовсе не обязательно было расхлебывать все в одиночку. У меня было несколько крупных и устрашающих друзей, которых можно подрядить на раздачу карающих тумаков. Это будет знатная гонка между Ангелом Правосудия и Мрачным Жнецом за право первыми добраться до этих идиотов.

Получив от самого себя заслуженный нагоняй, я метнулся обратно в первый контейнер в поисках накладной или отгрузочного ярлыка. Хоть чего-то, что могло бы подсказать, кто скупает всю эту Неосмерть. Выудив телефон из кармана, я принялся вовсю фотографировать ящики и контейнеры. На всякий случай не забыл сделать и снимок этикетки с надписью «ПОСЕЙДОН».

Кое-где на коробках виднелись остатки сорванных наклеек — кто-то явно пытался скрыть личности получателей. Я перебежал ко второму контейнеру, лихорадочно ощупывая ящики. Сердце все так же набатом стучало в ушах, и я слишком отчетливо понимал, что мое время стремительно утекает утекает.

Ни во втором контейнере, ни в третьем ничего полезного не нашлось. Лишь бесконечные штабеля слитков поддельной смерти, дожидающиеся своего часа, чтобы превратиться в оружие, крадущее людские души. От этих мыслей мое раздражение разрасталось подобно грозовой туче.

Кто осмелился?

Серьезно. Кто осмелился?

Я довольно невысокого мнения о человечестве в целом. И мне можно, я имею полное право — у меня у самого в кармане лежит членский билет этого биологического вида. Мы высокомерны и эгоистичны. Мы горим ярко, превращая все вокруг в пепел. Мы вырубаем леса и бросаем слабых умирать от голода.

Но это далеко не все, что мы из себя представляем, а лишь список наших крупнейших провалов. Мы также умеем любить, сочинять музыку, рожать детей и исцелять. Мы заботимся о больных и строим такие чудеса, на которые сверхъестественные твари, шныряющие вокруг, могут лишь смотреть и разинув рот изумляться.

Души есть именно у нас. И эта реальность создана для нас, а не для них.

Кто осмелился?

Эти монстры на собственной шкуре узнают истинную цену подобного высокомерия. Я лично позабочусь о том, чтобы их стерли с лица земли, уничтожили, низвергли во тьму и предали забвению. За такое злодеяние пощады не будет. Я только надеялся, что Кейн позволит мне посмотреть, как их уничтожат.

«Внимание, нарушитель! Говорит Служба безопасности «Абаддон». Ты окружен!» Гулкий голос из мегафона бесцеремонно оборвал мой яростный монолог. Я удивленно уставился на потолок четвертого контейнера. Надо же, подобрались незаметно.

«Выходи с поднятыми руками».

Я тихонько хмыкнул. Видать, даже в другом мире некоторые вещи остаются неизменными.

«Извините, не могу», — пробормотал я, скорее себе, чем им.

Мне не хотелось, чтобы меня застрелила кучка нервных охранников, поэтому я решил уйти сам. Одним мысленным усилием я призвал косу и полоснул по задней стенке стального грузового контейнера, словно по маслу. Металл истошно заскрежетал, но расступился без малейшего сопротивления.

Отрезанный кусок с оглушительным грохотом рухнул на землю, но я не стал дожидаться, пока охрана сообразит, что к чему. Я выпрыгнул через пролом наружу и рванул за контейнеры, пробираясь все глубже в зону строгого контроля.

Сам факт моего обнаружения меня не особо пугал. Мне нужно было лишь найти дверь, а Ключ Портунуса сделает всю остальную работу. Я испарюсь отсюда быстрее, чем они вообще поймут, что у меня был путь к отступлению.

«Вот он!» — выкрикнул чей-то голос. Сзади громыхнули выстрелы, заставив меня инстинктивно пригнуть голову: пара пуль с рикошетом звякнула о стоящий рядом ящик. Не думал, что они откроют пальбу прямо здесь. На этом складе слишком много бесценных вещей, которые невозможно заменить в случае попадания шальной пули.

Видимо, к вопросам безопасности они относились ну очень серьезно. Впрочем, на их месте я бы тоже не церемонился, прячь такие секреты. Нагнувшись как можно ниже, я рванул обратно к передней части контейнера, используя его как щит, и припустил к следующему перекрестку.

Несмотря на их грозные заявления о том, что я окружен, меня скорее просто загоняли. И логику охраны я понимал. Зачем мешать мне бежать вглубь комплекса? Это лишь давало им больше времени, чтобы зажать меня в угол.

Я резко свернул направо, припустив по одному из параллельных проходов и лихорадочно сканируя взглядом стены в поисках двери. В остальной части склада всегда полно офисов и переговорных. Я был уверен, что и здесь найдется что-то подобное. Мне нужно было просто оторваться от этих ребят совсем чуть-чуть, и я испарюсь...

Я затормозил так резко, что едва не растянулся, завороженный отблеском, который поймал боковым зрением. Сзади доносились угрожающие крики охранников, но их слова казались далекими и приглушенными. У меня буквально отвисла челюсть, когда я развернулся и уставился на оранжевое сияние.

Десять знакомых на вид ящиков, предназначенных для хранения гигантских сфер размером с теннисный мяч, были сложены на металлических полках. В большинстве из них лежало как минимум по паре штук. Некоторые были забиты под завязку. И каждая сфера светилась изнутри мягким оранжевым светом.

Это были души. Сосуды, используемые для транспортировки и перемещения смертных по ту сторону Завесы. И они совершенно точно не должны были находиться здесь, на живой стороне Реальности.

На одно безумное мгновение во мне разыгралась дикая дилемма: а не утащить ли одну? Это ведь именно то, что требовал Сомнус в обмен на снятие ареста с моего сна. Все, что мне нужно было сделать — это отдать ему одну сферу, и он навсегда перестанет быть моей проблемой.

Но это было бы неправильно. Эти души украдены, изъяты из места, куда им надлежало отправиться. Не я их воровал, но я стал бы ничем не лучше здешних тварей, используй я их в собственных эгоистичных целях.

«Вот он!» — выкрикнул женский голос, бесцеремонно выдернув меня из глубин моральной дилеммы. Понятия не имею, как бы я поступил, постой там еще немного. Искушение — это гниль, способная разъесть даже самый прочный фундамент. Но времени на ее темную работу у меня больше не оставалось.

Я силой оторвал взгляд от краденых душ и припустил к концу ряда, чувствуя колоссальное облегчение: в дальней стене красовалась именно та вещь, которую я искал — дверь. Смеясь от адреналина, я засунул руку в карман, вытаскивая Ключ Портунуса.

«Извините, ребята, мне нужно быть в другом месте», — крикнул я через плечо, тормозя перед дверью. «Рад бы поболтать, да пора бежать. Но не переживайте, я еще вернусь».

Я потянулся к ручке, и мой мир внезапно погрузился в темноту.