«Почему ты звонишь?» — ответила Эванджелина еще до первого гудка. «Я же говорила, что потребуется время, прежде чем мы будем готовы к следующему шагу».

«У меня новости», — сказал я, закатив глаза так сильно, как только мог, в надежде, что она услышит это по телефону. «Я нашел зацепку, которая тебя точно заинтересует».

Я снова сидел в своей гостиной, на Земле. Мы с Алексом воспользовались подходящей дверью, чтобы выскочить из Рынка Абаддон и вернуться домой, предварительно убедив Эзру дождаться нашего возвращения. Для следующей части плана мне позарез нужна была мобильная связь.

«Я же велела тебе не…»

«Послушайте, леди… э-э, ангел… мэм, нам пора раз и навсегда прояснить этот гребаный вопрос с юрисдикцией. Мне изрядно надоело, что в этом танце мне постоянно наступают на пальцы ног».

«А кто здесь танцует?»

«Проехали. Суть в том, что я не работаю на тебя. Я не подчиняюсь ни тебе, ни твоему боссу, ни, возможно, даже боссу вашего босса. Не цитируйте меня. Я не очень-то понимаю, как у вас там все устроено. Но Неосмерть находится в ведении старой доброй обычной Смерти».

На том конце провода повисло тяжелое, раздраженное молчание.

«Так вот, я более чем рад создать совместную рабочую группу, чтобы остановить это кошмарное безобразие. Однако, если ты не готова играть по правилам, у меня вообще-то тоже есть начальник. Его зовут Смерть, и он чертовски пугающий тип. Так что мы либо координируем наши расследования, либо я иду делать то, что должен, лишь бы Мрачный Жнец на меня не осерчал. Логично?»

«Ладно». Эванджелина звучала почти побежденно. «Что у тебя есть?»

«Мы нашли, где продают Неосмерть».

«Что?» Эванджелина была настолько потрясена, что даже не пыталась это скрыть. «Где?»

«Это место под названием Рынок Абаддон, спрятанное внутри мира, известного как Земля Тьмы».

«Расскажи мне все».

Ну надо же, внезапно я стал полезным. Каким-то чудом я подавил желание съязвить ангелу еще сильнее, чем уже успел. Наверное, это называется зрелостью. Хотя, как по мне, штука довольно скучная.

Я выложил ей все, что нам удалось узнать. Врать ангелу-следователю — идея паршивая. Ложь копам — это уголовное преступление, а вот как классифицируется ложь тому, кто работает в «верхнем офисе», я без понятия. Наверное, грехопадение первой степени.

«Я запрашиваю штурмовую группу», — объявила она. Я удивленно моргнул. Несмотря на свою недавнюю лекцию о юрисдикции, я все-таки ожидал, что она захочет лично взглянуть на улики, прежде чем включать режим тотального божественного карателя.

«Ты уверен, что сможешь снова найти источник?»

«Без проблем», — пообещал я. «Это входит в стандартный пакет способностей Жнеца».

«Жди на линии», — бросила она, и в трубке воцарилась тишина. На мгновение мне показалось, что она просто бросила трубку, но затем заиграла музыка. Хор голосов грянул в идеальной гармонии «Радость миру», хотя для рождественских гимнов был вообще не сезон, ну да ладно.

«Ну как там?» — спросил Алекс, заходя в гостиную. Изо рта у него торчала палочка моцареллы, а в руках он держал еще две, пока не распечатанные. Я даже не удосужился перекусить, перед тем как набрать Эванджелину.

«Меня поставили на удержание». Я поднял руку, и он со вздохом швырнул мне одну из сырных палочек. «Но она сказала, что собирает штурмовой отряд».

«Черт, я бы дорого отдал, чтобы посмотреть на оперативников Воинства Небесного в деле», — пробормотал Алекс с набитым сыром ртом. Он не стал чистить его на волокна, а просто откусывал гигантские куски, как дикарь. «Сам Орион говорил, что эти парни — настоящие профи».

«Похоже, мы поедем с ними», — с ухмылкой сообщил я ему. «Так что шанс тебе, возможно, представится».

«Быть твоим лучшим другом — это работа на полную ставку», — заметил Алекс, проглатывая остатки сыра в один присест, словно аллигатор. «Но свои плюсы в этом определенно есть».

«Мэтью». Голос Эванджелины резко и бесцеремонно оборвал праздничные песнопения.

«Да, я все еще здесь», — ответил я ей, замерев с занесенным куском. «Быстро вы. Что, пора выдвигаться?» Ангел молчала подозрительно долго. Эта ее заминка вызвала у меня дурное предчувствие.

«Мне отказали».

«Что?» «Почему?» На диване в другом конце комнаты Алекс аж выпрямился с крайне обеспокоенным видом.

«Потому что Рынок Абаддон принадлежит смертному».

«И какая разница… а-а. Опять эта хрень со свободой воли, да?»

«Да». Раздражение в ее голосе можно было бы использовать вместо наждачной бумаги. Свобода воли — щекотливая тема для бессмертных и им подобных. Дело обстоит примерно так: у людей есть души, и как таковые они имеют право на свободу воли. Мы можем делать свой выбор и жить с его последствиями. Ангелы и демоны не могут вмешиваться в дела людей, которые не дают им на то разрешения. В этом, собственно, и заключалась вся заваруха с махинациями вокруг душ. Я имел полное юридическое право отписать свою душу Дьяволу. А они не имели права забрать ее без моего согласия.

Если владельцем Рынка Абаддон являлся смертный, это сильно запутывало дело. Даже если там вовсю торговали Неосмертью, это не давало ангелам права прийти и разнести там все по кирпичику. Это было бы вторжением на территорию, куда им ход заказан. Весьма любопытное ограничение для обладавшей невероятным могуществом силы. Могу лишь предположить, как это бесит — быть способным на все, но быть вынужденным делать так мало.

Говорят, Люцифер как раз из-за этого в свое время и слетел с катушек.

«Ты доложила об этом на самый верх, Рагуил?»

«Это она сказала мне, что Рынок Абаддон — запретная зона».

«Для тебя это нормально, когда тебе так отказывают? По-моему, дело слишком серьезное, чтобы спускать его на тормозах из-за юридической формальности».

Молчание длилось дольше, чем раньше.

«Такое случается», — ответила она наконец. «Есть правила, которые нельзя игнорировать».

Я нахмурился, пытаясь заставить работать свой вялый, лишенный сна мозг. Ощущение было такое, словно шестеренки намертво залепило смолой, и они с пудовой тяжестью сопротивлялись моей воле. Прошла целая вечность, прежде чем они, скрипя, все же начали вращаться.

«А в этих приказах есть хоть какое-то пространство для маневра?» — спросил я, когда мне пришла в голову одна мысль.

«Что ты имеешь в виду?»

«Если Рынком Абаддон владеет человек, это ведь не должно иметь значения, пока нашей целью остается исключительно Неосмерть, верно? Кто-то в клочья рвет Договор о Смерти. Как далеко все должно зайти, прежде чем Небеса получат право вмешаться?»

«Разве я не хотела бы, чтобы все было иначе? Я сделала все, что могла. Но решать не мне. Я обязана уважать субординацию».

В голосе Эванджелины отчетливо сквозило уязвленное эго. Я верил, что она искренне хочет помочь. Но вместе с тем я слышал и ее железную решимость подчиниться. Это была угрюмая злость примерного подростка, который бесится из-за родительских запретов, но все равно их соблюдает. «Однако на существ несмертной природы запрет не распространяется. На них охота открыта».

«То есть, если я, находясь внутри Рынка Абаддон, смогу вычислить, кто из не-людей замешан в деле с Неосмертью, вы сможете их прижать?»

На другом конце линии снова наступила долгая пауза. «Да», — произнесла она наконец, и в ее голосе внезапно зазвучали задумчивые нотки.

«Вот видишь! Именно поэтому мы с самого начала были тебе нужны».

«Что ты имеешь в виду?»

«Мне никто не запрещает разносить этот рынок к чертям собачьим. Я могу войти туда и выяснить, куда уходят партии товара. Вы накроете их на месте, я разберусь с причастными к этому смертными, и мы вместе используем их, чтобы уничтожить сам источник».

«Ты разберешься со смертными…?» В ее тоне прорезалась отчетливая нотка колебания. Слишком поздно я вспомнил, что одна из Десяти заповедей гласит: «Не убий». Пожалуй, мне следовало аккуратнее подбирать выражения в разговоре с сотрудником Небесного Департамента правосудия.

«Я — официально лицензированный помощник Смерти», — напомнил я ей. «Смертные — это наш профиль». Эванджелина какое-то время молчала. Я стоял посреди гостиной как вкопанный, напрочь забыв про палочку моцареллы в левой руке.

«Хорошо», — согласилась она наконец. «Мы сделаем это вместе».

«Я буду на связи», — пообещал я.

«Ну?» — Алекс приподнял бровь, сидя на диване с крайне понимающей миной. «Насколько все окажется хреновее, чем мы рассчитывали?»

«Посмотрим», — сказал я с вздохом. «Зависит от того, в каком настроении будет Доун». Я набрал номер Королевы всех Фейри и нажал «ВЫЗОВ». Пришло время потребовать ответную услугу.

«Мэтью, дорогой, наконец-то». Доун лениво помахала мне рукой из-за стола, стоило нам с Алексом подойти ближе.

«Чем ты вообще занимался? Выглядишь абсолютно изможденным».

Мы находились в роскошном итальянском ресторане в самом сердце Беверли-Хиллз. Из тех пафосных заведений, где чувствуешь себя неопрятным оборванцем, во что бы ни был одет. Весь обслуживающий персонал щеголял в безупречно подогнанной одинаковой униформе — наполовину костюм, наполовину фартук. Моя кожаная куртка и джинсы выглядели стильно, но до этого уровня явно не дотягивали.

Зал сиял идеальной чистотой и был отделан мрамором, привезенным прямиком со старой родины. Звуки фортепиано плавно переплетались с журчанием воды из комнатного фонтана. На столах красовалось такое количество столовых приборов и бокалов, какое один человек физически не смог бы использовать за раз. Менеджер в костюме-тройке неторопливо расхаживал по залу, оценивая происходящее критическим взглядом.

Конечно, это было именно то место, где Доун настояла на встрече. Королева всех Фейри ни за что на свете не потащилась бы в какой-нибудь Нортридж. Если мне нужна была аудиенция, мне приходилось самому являться на поклон, какой бы милой она ни казалась по телефону. При этом сама она выглядела дико неуместно в своем ярко-синем дизайнерском спортивном костюме; ее светлые волосы были стянуты в тугой пучок, который казался одновременно и небрежным, и безумно сложным. И все же от нее за версту разило такими деньгами, что перед ней гарантированно распахивались любые двери.

«Прости», — сказал я, выдвигая стул и усаживаясь напротив нее. «У нас была долгая дорога».

«Александр, безумно рада тебя видеть», — пропела Доун, полностью проигнорировав мои оправдания. Она подалась вперед и обхватила одну из ладоней моего друга обеими руками. «Где ты пропадал? Ты сто лет не украшал своим присутствием мой двор».

«В мой последний визит туда ты назвала меня «прислугой», — со скептическим видом напомнил Алекс.

«Это только потому, что ты такой полезный», — Доун легкомысленным жестом отмахнулась от собственных слов. «Если подумать, это был комплимент».

«Я прямо-таки чувствую себя польщенным», — умудрился выдать Алекс с абсолютно каменным лицом. Доун хихикнула, обнажая крупицы своей истинной натуры, после чего отпустила его руку и откинулась на спинку стула. Я намеренно не смотрел на Алекса. Последнее, что мне сейчас хотелось видеть, — это как он шепчет слова «свояки», пока Доун изливает на него комплименты.

«В любом случае, я в восторге от того, что ты здесь. Ты гораздо веселее, чем Мэтью, и нам просто нужен сопровождающий, чтобы моя бедная сестрица не дай бог не подумала, будто между нами происходит что-то предосудительное». Она озорно подмигнула мне, отчего легче мне ни капли не стало. Я был процентов на семьдесят пять уверен, что она делает это без всякого умысла. Ей просто нравилось видеть, как я мучаюсь. Я изо всех сил старался не доставлять ей этого удовольствия, но держаться было трудно.

«Так, мне уже не терпится услышать, что вы двое там замышляете, но сначала мы сделаем заказ». Она подняла руку, подзывая официанта. «Королеве срочно требуется карбонара».

Я заказал курицу с пармезаном — ну, или, если быть точнее, pollo alla parmigiana. Стабильность — мой конек. Доун настояла на том, чтобы мы все взяли по бокалу красного вина:

«Осквернять итальянскую кухню отсутствием vino — это преступление, дорогуша».

Когда официант наконец испарился, Королева всех Фейри подняла свой бокал, предлагая нам чокнуться.

«За моего самого верного и полезного подданного и его лучшего, незаменимого друга».

Я демонстративно закатил глаза, но тост принял.

«Ты сегодня в ударе», — заметил я поверх ободка своего бокала, сделав глоток.

«Все всегда в каком-то ударе, Мэтью», — пожурила меня Доун, и в ее фальшивых голубых глазах заплясали озорные чертики. «Так уж устроена жизнь. Хотя, зная тебя, я почти уверена, что к концу этого обеда мое настроение радикально изменится».

«Ну, это как посмотреть», — небрежно обронил я, глядя куда-то в сторону и искренне наслаждаясь тем, что козыри на этот раз были у меня на руках. «Тебя случайно не интересует Копье Луга?»

Выражение лица Доун переменилось в ту же секунду. Благодушная светская львица испарилась, уступив место холодному мраморному изваянию Королевы всех Фейри. Я почувствовал, как моя улыбка становится шире, смакуя ее шоковое состояние.

«Надо понимать, это «да»?»

«Мэтью», — произнесла Доун, мое имя сорвалось с ее губ резким, смертельно опасным тоном. «Не играй со мной. Ты мой любимчик, но я сотру тебя в порошок».

Из всех возможных ответов, которые я прокручивал в голове, гнев ожидал увидеть меньше всего.

«Во мне течет кровь фейри», — с легким смешком парировал я, вспомнив фразу, которую Робин выдал мне перед той самой резней на мой день рождения. «Я не играю».

Доун уставилась на меня так, словно каким-то образом расслышала в моих словах интонации адвоката.

«Он говорит правду», — вступился за меня Алекс.

«Ты действительно нашел Копье Луга?»

«Мы нашли Эзру».

Я откинулся на спинку стула, покручивая остатки кьянти в огромном бокале. Это было веселее, чем я предполагал.

«Это еще кто?» — ее лицо омрачилось недоумением.

«Раньше его звали Эсрас», — пояснил Алекс.

На лице королевы промелькнуло понимание, и она жадно подалась вперед. «Сам великий кузнец? Этот воришка и предатель жив?»

«Жив-здоров», — подтвердил я, не зная наверняка, насколько глубока ненависть Доун к фейри. «У него были определенные разногласия с твоей матерью и ее политикой…»

«Добро пожаловать в клуб», — пробормотала Доун, обращаясь в пустоту.

— «…но теперь, при новом режиме, он не прочь вернуться в родную гавань».

«Ну, если он подарит мне Копье Луга, я рассмотрю возможность простить ему его преступления», — великодушно заявила Доун. Я поморщился, ничуть не удивленный столь абсурдным стартовым условием. Если мы хотим чего-то добиться, Доун должна будет пойти на сотрудничество.

«Насчет этого», — медленно произнес я, собираясь с мыслями. «Вообще-то у нас на уме кое-что другое».

«Мэтью, это подозрительно смахивает на то, что мой собственный вассал копает под меня», — голубые глаза Доун сузились от раздражения и подозрительности. «Ты же знаешь, как я отношусь к интригам за моей спиной». И это говорит женщина, которая держала двух своих сестер в золотых ошейниках послушания.

«Я не копаю под тебя, Доун», — заверил я ее, включив свою самую обезоруживающую улыбку. «Но ты ведь сама предложила помочь с одной из моих проблем…»

«Минутная слабость, уверяю тебя».

В ее глазах вспыхнуло раздражение, но развивать тему она не стала. Да и не могла: она ведь Фейри, а их слово нерушимо, даже если брошено невзначай.

«Просто выслушай», — взмолился я. «У нас есть план, который позволит тебе заполучить копье. Просто в нем есть пара дополнительных шагов».

«Почему у меня такое ощущение, что эти дополнительные шаги обойдутся дорого?» На лице Доун по-прежнему читалось подозрение.

«Есть немного», — признал я. «Зато они обставлены с долей чистого театра. А мы оба знаем, как сильно ты любишь играть роли».

«Слушаю».

Я изложил ей свой план. Она отчаянно пыталась сделать вид, будто знать ничего об этом не хочет, но по мере того, как я расписывал ее роль, коварный огонек в ее глазах разгорался все ярче. Поломается для приличия, конечно, но сделает все как надо. Потому что в глубине души мы оба обожали один и тот же сорт извращенной, жестокой справедливости.

«Ну хорошо, Мэтью», — сдалась она наконец, высокомерно фыркнув, словно я потребовал от нее луну с неба. «Я приму участие в твоем маленьком спектакле».

«Примешь участие? Дорогая, я сделаю тебя звездой».