Ключ Портунуса выглядел так, словно его выковали в стародавние времена. Массивный, угловатый, с зубцами, выточенными вручную, а не на точном станке. В головку ключа была вправлена большая улыбающаяся маска, похожая на ту, что носят на старинных маскарадах. По ту сторону Завесы эта улыбка перевернулась бы вниз головой, означая, что ключ отворяет путь не просто между мирами, а Между Подземными Мирами.

Вопреки тому, что он ни капли не походил на замочную скважину в двери конференц-зала, ключ скользнул внутрь без малейшего труда, встав на место с идеальным щелчком. Эш наблюдала за мной прищурившись, пока я отпирал закрытую дверь и распахивал ее, являя взору горчично-желтые стены Междумирья. Ей не нравился мой план, но она его понимала. Как дочь предыдущей Королевы всех Фейри и сестра нынешней, она знала кое-что об обязательствах, а у меня не было особого выбора.

«Разве Эванджелина не просила нас не делать ничего подобного?» — спросил меня Алекс, бросая на стол дорожную сумку, доверху набитую оружием. Нам было неловко открыто таскать его по офису, пусть даже боссом здесь числился я. Меньше всего хотелось, чтобы до Налоговой службы дошли слухи о моих запасах огнестрела. Так тебя передадут в «Бюро по контролю за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием», а это ни для кого не заканчивается хорошо.

«Мы ничего такого и не делаем», — возразил я. «Всего лишь легкая разведка, проверка теории. К тому же, технически я подчиняюсь Кейну, а не ей, и я почти уверен, что это скорее юрисдикция Смерти, нежели Небес. Она просто достаточно пугающая, чтобы мы вели себя вежливо в ее присутствии».

«Ну что, снова в бой», — бросил Алекс, похлопав меня по плечу, и перешагнул порог, скрываясь в Междумирье. Я на мгновение замялся, поймав взгляд зеленых глаз Эш. В моем изможденном мозгу роилась тысяча невысказанных мыслей.

Я не питал иллюзий насчет того, что из меня вышел идеальный партнер, или хотя бы просто хороший. Большую часть времени я только и делал, что тушил пожары, в которые мне вообще не следовало совать свой нос. Эш тоже себе на уме — в конце концов, она возглавляла Дом Двора Одуванчиков. В личной жизни мы были более чем независимы.

Однако, несмотря на эту дистанцию, каждый шаг, казалось, делал нас чуточку ближе. Когда я только выбрал ее, мной двигало отчаяние. Она казалась наименее ужасным вариантом из всех. Но теперь я выбирал ее осознанно, а она выбирала меня. В этом крылась огромная разница, и это пугало, но в то же время пьянило.

Мне жаль. Я вернусь. Постарайся не слишком скучать по мне. И посмотри на ситуацию с другой стороны: если я умру, тебе не придется выходить за меня замуж. Я спрессовал всю эту лавину мыслей в одну усталую улыбку, которую Эш мгновение спустя вернула мне в ответ.

«Скоро увидимся», — произнесла она, и в ее тоне проскользнула отчетливая угроза.

«Скоро увидимся», — пообещал я. Удовлетворенная ответом, она наконец отпустила меня своим взглядом, позволив последовать за Алексом в блеклый коридор, выстроенный канувшими в небытие богами. Я не стал оборачиваться, чтобы проверить, смотрит ли она мне вслед, когда закрывал за собой дверь. Предстоящий путь требовал предельной концентрации.

На первый взгляд Междумирье казалось обманчиво простым. Оно выглядело как бесконечный офисный коридор, тянущийся в обе стороны до бесконечности. Старые люминесцентные лампы под потолком натужно гудели, добавляя всему происходящему низкочастотный фоновый шум. Некоторые из них мерцали, отчаянно цепляясь за последние мгновения своего существования, точно умирающие светляки. Стены были оклеены облупившимися горчично-желтыми обоями. По обе стороны на равном расстоянии друг от друга располагались белые деревянные двери с матовым остеклением.

«И что именно мы ищем?» — спросил Алекс, когда мы двинулись по коридору, по привычке повернув направо. Я не был уверен, действительно ли это место бесконечно или в конечном итоге замыкается в кольцо. Двери здесь, судя по всему, располагались хаотично; логика, по которой они распределялись, совершенно ускользала от моего понимания.

Я резко замер — меня внезапно прошибло непреодолимое ощущение, что за мной наблюдают. Медленно обернувшись, я осмотрел коридор позади нас. Он был пуст и безжизненен, как и всегда, но гнетущее чувство только усиливалось. Мои глаза округлились, когда лампы у нас за спиной начали тускнеть, угасая одна за другой, пока пространство не погрузилось в кромешную тьму. В воздухе, словно слабый ветерок, прошелестел тихий издевательский смех, щекоча мне уши. Дюжина пар светящихся белых глаз уставилась на меня из тени. Я покосился на Алекса, но тот ничего не заметил. Это было не по-настоящему. Влияние Сомнуса снова одолевало меня. Усилием воли я встряхнулся и повернулся спиной к собственным галлюцинациям.

«Честно говоря, понятия не имею. Наверное, я просто надеюсь, что мы узнаем нужное место, как только увидим его», — признался я, изучая дверь справа от себя и стараясь не поворачиваться полностью, чтобы проверить, преследует ли нас этот кошмар. Толстая черная цепь намертво приковывала дверь к стене, не позволяя ей распахнуться полностью. Табличка рядом гласила: БЕНБЕН (ПОГЛОЩЕН). По спине пробежал холодок, когда я вспомнил, как Айте появилась из точно такой же двери, чья цепь была сорвана.

«Так мы просто импровизируем?» Голос Алекса был нечитаем.

Я притормозил и повернулся к лучшему другу с самым унылым выражением лица. «А когда мы в последний раз не действовали наобум?»

«В позапрошлый вторник».

«Да неужели».

«Это был «Тако-Вторник», и я приготовил тако, про которые ты сам сказал, что они лучшие в твоей жизни».

Я лишь хмыкнул и пошагал дальше. Тако действительно были недурны, но я не собирался доставлять ему удовольствие своим признанием. К тому же, свою мысль я, кажется, донес.

Правда заключалась в том, что подсказка Горологиума дала нам лишь общее направление, но ни капли не сузила зону поисков. Междумирье связывало сотни миров. И даже пользуясь этим местом на протяжении последних двух лет, я сомневался, что прошел хотя бы мимо половины из них.

Созвездие Времени могло с таким же успехом сказать нам искать конкретную песчинку и посоветовать отправиться на пляж. Конечно, теперь мы хотя бы не искали ее в снегу, но задача от этого легче не становилась.

Если бы только мой мозг не был окутан этим чертовым туманом.

«Горологиум предположил, что они могут использовать какой-нибудь забытый или умирающий мир», — пустился я в рассуждения вслух, надеясь использовать мыслительные ресурсы Алекса взамен моих собственных. «Насколько мне известно, двери с пометкой ПОГЛОЩЕН — это те, которым пришел окончательный и бесповоротный конец. Так что их мы, пожалуй, можем исключить. Нам нужно что-то вроде Земель Фейри — мир, который буквально висит на волоске. Ищи двери, которые выглядят более потрепанными и грязными, чем остальные».

«Если новый мир поглощают, кто вешает табличку и цепи? Есть ли какой-то обслуживающий персонал, ответственный за поддержание порядка в этом месте?» Алекс смерил взглядом участок стены, где обои лоскутами отваливались от сырости. «Потому что, если есть, тебе стоит их уволить».

«Мне? С какой стати им работать на меня?» Мой протест прозвучал глупо, учитывая, что именно я таскал в кармане ключ от этой карманной вселенной. Но мне как-то не приходило в голову, что технически я могу являться владельцем этого места. Я относился к нему скорее как к арендованному жилью.

«Хотя, возможно, кто-то и есть», — признался я секунду спустя. «Мне как-то до этого момента не пришло в голову составить полный каталог всех дверей. Я даже не знаю, был ли поглощен хоть один мир с тех пор, как мы начали сюда приходить». Теперь это казалось таким очевидным, но было уже слишком поздно возвращаться.

«Значит, будем ориентироваться на ощущения». В голосе Алекса прозвучало едва ли не облегчение.

«Ты смотришь налево, а я — направо. Если что-то заметишь — сразу говори».

Мы пошли дальше в тишине, каждый внимательно осматривал свою половину коридора. Я читал названия на табличках, но большинство из них мне ни о чем не говорили. В такие моменты я чувствовал, что все мое образование — лишь крошечная щепка в бескрайнем океане чужих знаний. ЭЛЬФХЕЙМ. ГАВАИКИ (Hawiki / Avaiki — в полинезийской мифологии прародина и подземный мир, куда уходят души умерших). УРДВАЛОКА (Urdhvaloka — в джайнской космологии высшие небесные миры, обитель богов). КСАНАДУ (ПОГЛОЩЕНО). АЛАТЫРЬ. Некоторые названия казались знакомыми, но большинство — это места, о которых я даже не слышал.

«Это сложнее, чем я думал», — признался я через несколько минут. Любое из них могло быть тем местом, где прятались создатели Неосмерти. Мы прошли всего с десяток, но уже могли пропустить нужную, а быть может, мир, в котором они затаились, находился на сотню дверей дальше по коридору.

«Не сдавайся раньше времени», — осадил меня Алекс, не замедляя шага. «Мы ведь еще даже круга не сделали. Надо хотя бы провести разведку местности».

«Может, это Квенланд», — предположил я, указывая на вывеску с чувством полного поражения. Мест было слишком много. Эта подсказка казалась просто новым изощренным способом впустую потратить наше время.

«Думаю, Муспельхейм — более вероятный вариант», — отозвался Алекс, указывая на дверь парой проемов дальше.

«Ты знаешь, что это такое?» — удивленно спросил я. Я же просто шутил.

«Что-то из скандинавских мифов, я почти уверен».

Я внимательно изучил дверь, которую он выбрал. Что ж, она определенно соответствовала архетипу того, что мы искали. Белая краска на ней потрескалась и шелушилась, а по углам расползались пятна черной плесени. Сквозь матовое стекло не было видно никакого движения, ни малейшего намека на то, что на той стороне кто-то ждет.

«Ладно», — пожал я плечами. «Надо же с чего-то начинать». Я вытащил Ключ Портунуса из кармана и вставил в замочную скважину. Громкий щелчок эхом разнесся по бесконечному коридору, прозвучав подобно выстрелу. Мысленно я попытался представить тайное, уединенное место. Из тех, куда приходят торговать вещами, которые вообще-то продавать нельзя. Магия Междумирья не была высшей математикой — она тоже во многом работала на интуиции и чистых ассоциациях, но это было все, чем я располагал.

«Ну, была не была». Я с усилием толкнул дверь и заглянул в новый мир.

На меня обрушилась волна удушающего жара. Казалось, им дышало абсолютно все вокруг. От этой гнетущей, первобытной мощи я даже пошатнулся. В воздухе стойко пахло серой и гарью. Перед нами простирались бескрайние пустоши из вулканической породы, изрезанные руслами рек, в которых бурлила настоящая магма. Редкие обугленные деревья чернели на фоне пейзажа, причем вместо листьев на их ветвях тлели живые угли. В каком-то смысле это место выглядело куда больше похожим на Ад, чем сам Ад.

«Отличный выбор», — резюмировал я, пока мы с Алексом в немом ужасе созерцали открывшуюся панораму сквозь распахнутый дверной проем.

«То есть мы говорим этому месту «нет»?»

«Ну-у…» Я окинул взглядом полыхающую даль, пытаясь разглядеть хоть что-то, напоминающее черный рынок. Все, что мне удалось увидеть — это всепоглощающая, давящая чернота, которая наползала подобно туману, заглатывая землю. За ее пределами не было ни всполохов света, ни звезд на небосводе. Все в точности, как предсказала дверь: Ничто пожирало этот мир.

«Это, безусловно, подходящий мир», — медленно признал я. «Мы могли бы быстро заглянуть туда, просто чтобы окончательно вычеркнуть его из нашего списка».

«Почему бы и нет,» - без особого энтузиазма отозвался Алекс.

«Это. Была. Твоя. Идея», — прошипел я, делая первый шаг на пылающие земли скандинавских мифов. Я, признаться, даже не подозревал, что в их мифологии вообще есть место огню. Я-то думал, у них там сплошной лед и сугробы. Наверное, когда твое общество зарождается в самой холодной точке планеты, ты поневоле грезишь о подобном месте.

Я перешагнул порог деревянной двери на ржавых петлях, которую Междумирье бесцеремонно врезало прямо посреди этой пустоши для наших нужд. Вулканический шлак громко захрустел под моими подошвами.

«Не закрывай ее за нами», — предупредил я Алекса, с недоверием косясь на хлипкую конструкцию. Черт знает, сколько открытий она еще способна пережить. Да и далеко заходить мы в любом случае не собирались.

Вопреки далекому рокоту магмы и общей гнетущей атмосфере, в Муспельхейме царили поразительное спокойствие и тишина. Казалось, этот мир просто погрузился в глубокий сон. Он не был мертв — и в этом крылась принципиальная разница. Я не смог бы объяснить, как именно уловил это отличие, но я его почувствовал.

Я отошел от двери на полдюжины шагов. Алекс послушно следовал за мной, прикрывая тыл. В самой атмосфере этого места ощущался затаенный голод, словно мы забрели в берлогу к медведю, который пока спит, но вот-вот проснется. Мне это показалось слишком очевидным.

«Видишь что-нибудь?» — спросил я своего более зоркого друга.

«Не особо. Похоже, весь мир занимает, может быть, квадратную милю или две, а дальше все обрывается в кромешную тьму».

Я хмыкнул, удовлетворенный тем, что смотреть здесь больше не на что.

«ЭЙ, ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?!» — заорал я, и мой крик эхом отскочил от острых хребтов черных скал. «Тут кто-нибудь ворует души?»

Единственным ответом стал мой собственный голос, вернувшийся обратно. Что бы здесь ни почивало, просыпаться оно пока явно не собиралось.

«Как же я ненавижу, когда ты так делаешь», — проворчал Алекс.

«Зато это дает результаты».

Я развернулся обратно к выходу как раз в тот момент, когда весь мир пришел в движение. Позади каменной развалины, из которой мы только что вышли, зашевелился огромный темный силуэт, поднимаясь ото сна. У меня буквально отвисла челюсть от благоговейного ужаса, когда исполинское существо село, возвышаясь над нами подобно многоэтажному зданию.

Плоть этого гиганта была сплошь покрыта сажей и пеплом. Его борода полыхала ярко-рыжим пламенем, а темные глаза, уставившиеся прямо на нас, блестели неподдельной злобой.

«Я знаю этот взгляд», — произнес Алекс, все еще глядя на меня и совершенно не подозревая о твари, которая шевелилась у него за спиной. «Он прямо за мной, да?»

«Ага. Самое время делать ноги». Мой голос взлетел как минимум на октаву выше обычного. А то и на две. И, кажется, он продолжал стремительно ползти вверх, пока великан выпрямлялся во весь свой исполинский рост, заслоняя небо. Назвать его «высоким» значило бы глубоко оскорбить само это слово. Жирафы — вот они высокие.

А это существо было просто гигантским. Слишком поздно я вспомнил, что одной из ключевых рас в скандинавской мифологии являются великаны.

Я беззвучно шевелил губами, запрокинув голову и созерцая удаленное на добрые сотни футов лицо скандинавского чудовища. Оглушительный свист прорезал сжавшийся мир, когда великан обнажил меч, длина которого превышала большинство футбольных полей. Оружие полыхало яростным багровым сиянием, способным соперничать с солнцем. Винтовка безвольно повисла в моих руках, напрочь забытая в шоке. Учитывая его массу, наши пули были бы для него не более чем укусами пчел.

Великан издал рев, от которого содрогнулась земля, что наконец заставило нас с Алексом сорваться с места, точно парочку лисиц, выкуренных из норы. Мои ботинки яростно стучали по вулканической породе, пока я следовал за нефилимом прямиком к все еще распахнутой двери, обратно в Междумирье. Меня немного утешало то, что даже мизинец гиганта был слишком велик, чтобы пролезть за нами.

Мир у нас за спиной грохотал — монстр в ярости топал из-за нашего побега. Я с трепетом наблюдал, как вся постройка на той стороне разлетелась на куски под весом тяжелой стопы, напрочь оборвав связь между мирами. Дверь все еще была на месте, но, с другой стороны, теперь ничего не было, только широкая полоса знакомой желтой стены. Я медленно притворил ее, не уверенный, смогу ли вообще открыть когда-нибудь снова, или же мы только что уничтожили последнюю ниточку, связывавшую нас с тем умирающим миром.

«Никогда не видел парня, который был бы слишком высок для НБА», — это было все, что смог выдать мой потрясенный мозг.

«Я почти уверен, что это был Суртр», — благодушно просветил меня Алекс, словно это имя должно было мне о чем-то говорить. Я тупо уставился на него, пока он не вспомнил, что мое образование намного хуже его.

«Ну, скандинавский огненный великан, который должен убить одного из богов во время Рагнарека, а потом предать весь мир огню».

«Что ж, под описание он определенно подходит», — язвительно отозвался я. «То есть его имя ты помнишь, а где он живет — благополучно забыл?»

«Упс». У Алекса хватило совести изобразить смущение, и он виновато пожал плечами.

«И надо полагать, до наступления этого самого великого апокалипсиса ему полагается спать?»

Алекс задумчиво прищурился.

«Вот этого я не помню».

«Прекрасно. Я прямо-таки убежден, что его пробуждение не повлечет за собой абсолютно никаких негативных последствий». Мы обменялись долгими, угрюмыми взглядами. Мы оба слишком долго варились во всем этом, чтобы повестись на столь дешевую уловку. Оставалось лишь надеяться, что Суртр станет чьей-то чужой проблемой, а не хитроумно замаскированной ловушкой, приготовленной лично для меня.

«Так, ладно, я официально меняю свое решение и голосую против нашей стратегии «по ощущениям». Кто-то может пострадать», — объявил я. Алекс хмыкнул, но протестовать не стал. С подобной логикой спорить трудно. Пошатываясь, мы возобновили свой путь, косясь на двери по обе стороны коридора с куда большим опасением.

Любопытство, которое обычно полыхало во мне ярким пламенем — то самое, из-за которого кошки мрут как мухи, — окончательно угасло. Понятия не имею, что скрывалось за вывеской «ЛУНМЫНЬ», но у меня не было ни малейшего желания открывать эту дверь и выяснять все на собственной шкуре.

Я чувствовал себя бесполезным, словно накупил кучу инструментов, пользоваться которыми у меня не было квалификации. Какой смысл в том, что тебе доверяют все эти артефакты, если ты не можешь применить их для спасения людей? Будь здесь Орион, он бы точно знал, что делать. Вместо этого мы с Алексом способны лишь двигаться вслепую, пока окончательно все не испортим или не погибнем.

«Твои способности Жнеца здесь работают?» — спросил друг, бесцеремонно прерывая мой вечер жалости к себе.

«Да, а что?» Я мгновенно подобрался, резко оборачиваясь через плечо, а мои пальцы рефлекторно сжались, готовые вызвать косу. Неужели что-то выскочило вслед за нами из этого Муспель-как-там-его? То, что мир принадлежал великану, вовсе не исключало присутствия тварей помельче. К тому же ожившие кошмары, терзавшие мой измученный бессонницей разум, по-прежнему преследовали меня, держа в постоянном напряжении.

«Ну, я просто подумал: вдруг твоя суперкрутая способность чуять эту поддельную смерть подскажет, в какую именно дверь нам стоит постучаться».

Я был настолько потрясен собственной глупостью, что замер на месте. «И почему мне это самому в голову не пришло?» Я закрыл глаза, спасаясь от едкого желтого света люминесцентных ламп. Сон мне явно не грозил, но даже в таком состоянии темнота показалась уютной, точно долгожданные объятия. Я постоял так пару секунд, впитывая этот комфорт, пока не почувствовал в себе силы двигаться дальше.

«Ты как, братан, в порядке?» Брови Алекса сошлись на переносице острой буквой «V» от искреннего беспокойства.

«Нет». Я покачал головой, сделав шаг вперед, чтобы не видеть его выражение лица. «И, скорее всего, будет еще хуже. Так что если бы ты мог думать за меня, было бы здорово».

«Я и так каждый день это делаю».

«Я слишком устал, чтобы оспаривать эту очевидную ложь. А теперь помолчи, и давай посмотрим, оплатил ли мистер Мрачный Жнец делюкс-версию этого девайса».

Я глубоко выдохнул и снова прикрыл глаза, погружаясь в совершенно иную тьму.

Холодная сила Смерти пронзила мои вены, словно струя ледяной воды. Энергия наполнила меня, и я с трудом сдержал желание рассмеяться от восторга. Если сон — это маленькая смерть, младший и слабый брат, то с какой стати ему диктовать мне, что я устал? Жнецы не спят. Номинально это потому, что они мертвы, но, возможно, дело не только в этом. Наш босс определенно превосходил по рангу повелителя сновидений.

Я отряхнулся от убаюкивающего, холодного объятия холода и направил свое восприятие вовне, позволяя ему волной пронестись по коридору в обоих направлениях. Мир предстал предо мной в оттенках серого. Здесь не было иных живых существ, кроме нас с Алексом, — а значит, и чуять силе было нечего. Но, к моему удивлению, двери Междумирья оказались не способны удержать в себе абсолютно все. Смерть невозможно запереть на замок: ее присутствие сочилось сквозь щели, точно лучи темного света.

Пустые, поглощенные миры выглядели серыми и безжизненными — Смерти они были так же неинтересны, как и нам. Другие пространства, все еще полные сил и энергии, выделялись жирными черными силуэтами. Но я искал не их. Сделав глубокий вдох, я заставил свои чувства уйти еще дальше вперед, выискивая ту самую гниль, которую нащупал тогда в Лос-Анджелесе. Я кожей чувствовал, какое колоссальное напряжение нарастает внутри, но упрямо заставлял себя копать глубже.

И как раз в тот миг, когда я уже готов был отчаяться, издалека донесся едва уловимый шлейф. Дверь впереди буквально пылала маслянистой, удушливой аурой. Горло перехватило от внезапно подступившей тошноты, едва я зафиксировал это извращенное, поддельное присутствие, сочившееся сквозь дверные зазоры прямо в коридор.

«Есть зацепка», — выдохнул я, отпуская руку Смерти и болезненно зажмурившись от внезапно ударившего по глазам резкого света ламп. «Чуть дальше по коридору».

«Ну, тогда нам туда», — вполголоса отозвался Алекс, качнув головой.

Я лишь кивнул, все еще пытаясь восстановить дыхание после столь жесткого перенапряжения. Сила Смерти была велика, но к живому телу она милосердия не проявляла.

В абсолютном молчании мы двинулись дальше, минуя вереницы запечатанных миров. Я полностью игнорировал их, сфокусировав взгляд на горизонте и пытаясь прикинуть, сколько нам еще идти. В голове снова прояснилось — казалось, проклятие Сна было на время рассеяно его старшим братом.

«Ого». Голос Алекса заставил меня резко затормозить.

Я развернулся, чтобы посмотреть, что он там нашел, но уперся взглядом в пустую стену. Там, где должна была находиться дверь, зияла пустота; отсутствовал даже дверной косяк. Перед нами был лишь голый участок желтой стены, на котором сиротливо висела табличка с надписью: ТАРТАР (НЕДОСТУПНО)».

Какое-то время мы оба молча созерцали этот замурованный проход, без сомнения, думая об одном и том же. Наш учитель, наставник и друг находился по ту сторону стены. В физическом смысле мы не приблизились к нему ни на шаг, и все же расстояние вдруг показалось очень небольшим. Будь у нас с собой кувалды, мы, пожалуй, попытались бы прорубить себе путь сквозь стену.

Если бы дверь была здесь, никакая сила в мире не удержала бы нас от того, чтобы ринуться внутрь. Однако этот мир-тюрьма был намертво отрезан от остальной Реальности своим причудливым циклом. Горологиум пообещал помочь нам пересечь эту границу, так что оставалось только ждать.

«Скоро», — пообещал я голой стене и отвернулся с тяжелым сердцем. «Мы вернемся».

Алекс постоял без движения еще несколько секунд, молча гипнотизируя взглядом пустое пространство. Я оставил его наедине со своими мыслями. Пусть мы и были как братья, его родословная определяла его собственный, особый путь в том, что касалось отношений с Орионом.

Я двинулся дальше, выискивая дверь, от которой разило Неосмертью. Мы прошли мимо МАНУ, АЛТДЖИРЫ, АТЛАНТИДЫ (ПОГЛОЩЕНА) и МЕРОПИДЫ. Скрепя сердце я вновь потянулся к силе Смерти, направляя свои чувства вперед.

Мы были совсем близко: наша цель ждала всего в полудюжине дверей от нас. Я загнал силы Жнеца обратно в темный угол своего разума и осторожно двинулся вперед, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. В жилах запульсировал азарт, пока я крался к закрытой двери.

Она была ничем не примечательна. Обычная грязная белая дверь, абсолютно идентичная той, за которой спал Суртр. Вывеска на ней гласила: ЗЕМЛЯ ТЬМЫ, что лишь подлило масла в огонь моего предвкушения.

«Ну, это как-то уж слишком прямолинейно», — пробормотал Алекс, с недоверием косясь на табличку.

«Знаешь что-нибудь об этом месте?»

«Никогда не слышал». Его подозрительность только усилилась. «И от этого мне как-то еще сильнее не по себе. Мы ведь можем лоб в лоб столкнуться с чем угодно».

«Когда это нас останавливало?» — парировал я, махнув большим пальцем через плечо в сторону двери, которую мы оставили позади.

«Даже Эванджелина не горела желанием преследовать их здесь», — напомнил он мне. «Она сказала, что они опасны».

«Разве нет какого-то стиха про людей, «бросающихся туда, куда ангелы боятся ступить»?» — пошутил я, хрустнув шеей, чтобы снять подступающее напряжение. «По-моему, как раз работенка для смертных. Как там их называли в стихе, героями или вроде того?»

Алекс ответил не сразу. Моя рука легла на круглую ручку, пока я направлял ключ в замочную скважину. Сделав глубокий вдох, я нажал на нее, распахивая дверь в Землю Тьмы.

«Дураками. Их называли дураками». (цитирует Александра Поупа («Fools rush in where angels fear to tread» — «Дураки бросаются туда, куда ангелы боятся ступить». В русской литературной традиции эта идиома звучит как «Дуракам закон не писан» или «Слабоумие и отвага», но для сохранения точности шутки оставлен поэтический перевод)