Мы с Алексом почти не разговаривали по дороге домой. За последние два года у нас сложился свой ритуал «разгрузки», которого мы оба строго придерживаемся. Если кто-то пытается нас убить, нам обоим нужно передохнуть, прежде чем начинать разбираться в случившемся.

Это может показаться зрелой и разумной реакцией на травму, но я подозреваю, что все наоборот. Ни один из нас просто не способен вести серьезные разговоры, когда эмоции зашкаливают, так что мы их и не ведем.

Правило простое, и оно действует до тех пор, пока мы не вылезем из машины на нашей подъездной дорожке. Вот тогда любые ограничения снимаются. Так что я ни капли не удивился, когда Алекс нарушил молчание в ту же секунду, как захлопнул свою дверь.

«Да уж, дела-а».

«И не говори», — согласился я, нащупывая ключи в кармане. Что-то в его тоне заставило меня развить тему. «Ты-то как сам после всего этого?»

«После чего именно?»

«Ну, после ангельской части, я полагаю». Я открыл входную дверь. «Трудно было не заметить, что ты там сидел тише воды, ниже травы». Алекс ответил не сразу. Мы прошли в гостиную и синхронно плюхнулись на свои кресло и диван.

«Это перебор», — признался он.

«Из-за твоих нефилимских штучек?»

«Из-за них самых».

«Хочешь поговорить об этом?»

«Думаю, я все еще пытаюсь собрать картинку воедино», — со стоном ответил он, окончательно принимая горизонтальное положение. «Наверное, дело в том, что наша родословная по своей природе демоническая».

«Кстати, никогда этого толком не понимал. Почему не существует каких-нибудь… ангельских потомков?»

«Потому что перепихон с человеком — это преступление, сравнимое с Падением». Я удивленно вскинул брови, глядя на неподвижное тело друга. «Похоть — один из семи смертных грехов», — напомнил он мне.

«Пожалуй, мне стоило самому догадаться».

«Нефилимы первого поколения рождаются без свободы воли. У них нет выбора, они с рождения считаются падшими. Просто такие, какие есть, и все».

Я кивнул, вспомнив, как Орион объяснял мне что-то подобное. Казалось, это было целую вечность назад.

«Эванджелина была с тобой достаточно добра», — заметил я. «Чем больше человеческой ДНК подмешивается в родословную, тем больше у вас появляется свободы воли. Если уж я это знаю, то она и подавно в курсе».

«Ну да, только тогда я для них автоматически становлюсь слишком слабым, чтобы представлять хоть какой-то интерес», — утомленно махнул рукой Алекс со своего дивана. «Для ангелов нефилим — это либо враг, либо пустое место, не стоящее их драгоценного времени. Даю одну попытку угадать, к какой категории они отнесли меня». Я изо всех сил постарался не поморщиться, понимая, что с разбегу наступил на самую больную мозоль во всем разговоре.

«Никакой ты не слабый», — отрезал я, подаваясь вперед и выразительно буравя взглядом его лежащую фигуру. Он даже не повернул головы в мою сторону, продолжая гипнотизировать потолок с таким видом, словно пытался прожечь в моей крыше дыру.

«Мы с тобой, между прочим, с драконами махались…»

«Технически мы погибли, делая это». Его тон был мрачным и тяжелым. Я неуютно заерзал, пока воспоминания из альтернативной временной шкалы — той самой, где нас образцово-показательно поджарили, — отчаянно пытались вырваться из ментальной коробки, куда я их запер.

«Но во второй-то раз нет», — парировал я.

Алекс раздраженно хмыкнул, признавая поражение. То, что Созвездие Песочных Часов было вынуждено вмешаться, не означало, что это не считается.

«А еще мы выжили в резне, которую устроил Народ Фейри».

«Ладно, вот это было действительно мощно», — признал Алекс, тихонько рассмеявшись.

«Ты навалял Стрельцу».

«Знаешь, Ника ведь тоже была Стрельцом по гороскопу. Задним умом понимаю, что это, пожалуй, был жирный такой намек».

«Ты слишком долго прожил в Лос-Анджелесе, чувак», — хмыкнул я. «Иди вон, заряди свои целебные кристаллы».

«Не забудь про тот раз, когда я взял в заложники всю лабораторию Лазаря, чтобы они вернули тебя к жизни».

«А, так вот как эта история отложилась в твоей памяти?»

«Ты вообще-то мертв был! Чего ты можешь знать о том, как все прошло? Я вот отчетливо помню, что мне пришлось расстрелять их круг из автомата, чтобы ты соизволил начать дышать». Алекс резко сел и уставился на меня с веселым вызовом на лице. «Даже не думай лишать меня этого триумфа».

«Окей, финальная часть действительно имела место». На душе у меня ощутимо полегчало, когда к моему другу вернулось хорошее настроение. Вообще тяжело идти по жизни в тени людей, за которыми мы следуем. А уж делать это на протяжении двухсот лет, как Алекс, — я даже представить себе не могу такой прессинг. Раз уж мы вернулись к спорам о какой-то ерунде, значит, в мире снова все на своих местах.

«Ну вот, и как бы у меня в руках оказался ствол, чтобы расстрелять кольцо, если бы они все не сидели у меня в заложниках?» — Алекс уверенно скрестил руки на груди, откинулся на спинку дивана и наградил меня максимально самодовольной улыбкой.

«Ладно, хрен с тобой. Лабораторию Лазаря я тебе засчитываю».

«И почти уверен, что крыс в коллекторе я настрелял побольше твоего».

«Мы не говорим о крысах». Я подавил судорожный вздох при одной только мысли о той грызущей орде, которую натравила на нас Крысолов. Я до сих пор отчетливо видел перед глазами их бусинки-глазки, зловеще мерцающие в темноте.

«Я просто говорю, что мои достижения говорят сами за себя», — фыркнул Алекс, настаивая.

«Все-все, ты у нас герой, а я так, просто мимо проходил», — согласился я, вскидывая обе руки в знак капитуляции. В глубине души я был дико доволен собой: у меня так технично получилось вытащить его из пучины жалости к себе. За последние месяцы я в этом деле знатно поднаторел. Может, мне стоит начать брать с него плату за психотерапию вдобавок к аренде.

Катастрофа была успешно предотвращена, так что мы какое-то время тупо втыкали в телевизор, пока усталость не накатила окончательно, и бритвенно-острые пальцы изнеможения принялись тянуть мои веки вниз. Адреналин перестал бурлить в крови еще пару часов назад, и теперь меня накрывал жесткий откат. Я прекрасно понимал, что уснуть нормально не выйдет, но тело отчаянно жаждало урвать хоть какую-то кроху отдыха — вылитый умирающий от жажды путник в пустыне.

Кое-как поднявшись на второй этаж, я заполз в свою огромную пустую кровать. Врубил кондиционер на полную мощность, чтобы сбить температуру на ночь — отличный повод зарыться под толстенное пуховое одеяло даже в разгар мягкой калифорнийской весны.

Попытки уснуть, когда твои сны фактически находятся под арестом, заставляли чувствовать себя полным идиотом. Сам ритуал подготовки ко сну казался каким-то нелепым и глупым. Из нормального человеческого опыта меня давно вышвырнули, и пока я лежал в темноте, гипнотизируя потолок, меня едва не сожрало чувство удушающего отчаяния. Стресс накапливался, словно напор воды за трещащей по швам дамбой.

А затем — внезапно и милосердно — тьма все-таки поглотила меня, и я отключился.

Я успел лишь краем сознания зафиксировать сам факт того, что мне снится сон, как тут же вспомнил: вообще-то для меня это ни разу не хорошая новость. Мне здесь были не рады. В пустом, выжженном небе с треском полыхнула молния, а у меня изо рта бесконечным потоком начали вываливаться зубы — настоящий водопад из костной ткани.

За мной гнались тысячи пауков всех калибров и расцветок, загоняя меня, как стая волков. Я бежал от преследующих меня кошмаров, забираясь все глубже в королевство Сомнуса, бога сна. Очертания мира постепенно растворились, пока я не оказался на зеркально-гладком стеклянном полу, в котором отражались пустые небеса над головой.

Вдалеке зловещим темным силуэтом высилась гора Олимп — точно такая же мрачная, какой я видел ее в Подземном мире.

Миллионы паучьих лапок отчетливо щелкали по стеклу, преследуя меня по пятам. А на пустом горизонте показалось смутное черное пятно. Пока я мчался к нему, оно увеличивалось в размерах, двигаясь навстречу мне.

Приблизившись, я сумел разглядеть целую армию мертвецов — фактически скелетов, на которых сиротливо болтались лоскуты сгнившей плоти и шмотья. Они маршировали в унисон, таща на своих сгорбленных спинах огромный помост. А на нем величественно покоился исполинский трон, собранный из черепов, на вершине которого вальяжно развалился сам Сомнус.

Внутри у меня все похолодело, я дернулся было назад, но со всех сторон меня уже обступила его паучья орда. Единственным выходом было идти на рандеву с богом сна. Скрепя сердце, я продолжил движение к нему — настолько медленно, насколько вообще осмеливался. Членистоногие не отставали, конвоируя меня, как овцу на заклание.

Его костяные носильщики замерли, когда мы наконец поравнялись, но на колени они не пали, позволив божеству парить прямо надо мной. Сомнус принялся брезгливо разглядывать мою персону с высоты своего императорского носа. Одет он был во все черное — явный оммаж его покойному родственнику Плутону. Говорят, нужно одеваться для той работы, которую ты хочешь получить, и этот тип каждой ниточкой своего гардероба соответствовал образу бога смерти.

«Смертный», — поприветствовал он меня громоподобным тоном.

В небе снова громыхнула молния, а мир на секунду исказился, когда под стеклянным полом у нас под ногами проплыл уродливый многоглазый кит. Штука дико напоминала Старейшин. Я содрогнулся, силой заставляя себя удерживать внимание строго на божестве.

«Ты звал?»

«Я предупреждал, что будет, если ты не выполнишь мои требования», — властно объявил Сомнус,пока его армия покойников безучастно пялилась на меня. Они были ненастоящими — просто порция спецэффектов, сгенерированная им под желаемый готический антураж.

«Ну, вообще-то всего день прошел», — возмутился я, чувствуя прилив праведного гнева, хотя никаких козырей на руках у меня не было и в помине. Я не питал иллюзий насчет своих шансов противостоять богу снов в мире сна. Я едва смог потягаться с Плутоном, а он был слабее. Понятия не имею, откуда черпал силы Сомнус, но судя по всему, люди еще спали, так что я сильно сомневался, что он испытывал дефицит энергии так же остро, как его покойный родственничек.

«И ты провалил задание», — властно процедил он.

«Я был занят. Вообще-то тут мир чуть не накрылся медным тазом. Это было в приоритете. Тебе, кстати, стоило бы сказать мне спасибо. Если бы Реальность схлопнулась, у тебя бы просто не осталось душ, чтобы заселить ими твой Аид, даже если бы ты умудрился его как-то рефинансировать».

«Похоже, ты не воспринимаешь мою угрозу всерьез», — продолжил он, как будто не слышал меня. «Я бог. Ты будешь мне подчиняться».

Почему каждый раз, когда я встречаю кого-то, кто величает себя божеством, этот тип обязательно должен орать об этом каждому встречному-поперечному? Лично мне это кажется банальной компенсацией комплексов. Крупные хищники обычно не видят нужды в бесконечных понтах. Я вот не могу представить Зевса капризным ребенком… хотя, если хорошенько подумать… именно так я его себе и представляю.

«Я воспринимаю вас очень даже всерьез, э-э… сэр», — ответил я, врубая свой лучший тон для общения с проблемными клиентами. «Но вы просите о весьма нетривиальной услуге. На это нужно время. К тому же, вы сами лишаете меня сна, что только замедляет мою работу».

«Хватит оправдываться!» — гаркнул Сомнус, обрывая мою тираду. «Ты сделаешь то, что велено, или будешь страдать». Мир искривился от его слов. Стекло под моими ногами разлетелось вдребезги, и я полетел вниз. Кажется, я закричал, но звука не было — только чистый, концентрированный ужас.

Я оказался в другом сне. По стенам текла кровь, а за мной охотились твари без имени и формы. Когда они меня прикончили, я очнулся в чане с кипящей лавой, сгорая изнутри. Мой пепел унесло в новый кошмар, где я снова и снова смотрел, как тонут моя мать и сестры.

Сомнус, может, и числился богом сна, но часть обязанностей бога смерти, связанную с «мучениями усопших», он явно освоил на твердую пятерку. Даже некоторые круги ада не были такими извращенными, как его сны. Этому вообще учат на каком-то специальном факультете для божеств, или он просто самородок с врожденным талантом к садизму?

Время потеряло всякий смысл. Меня пытали целую вечность. Но когда я с криком проснулся в собственной кровати, выяснилось, что прошло всего двадцать минут. Горло саднило и горело. Тяжело дыша, я отбросил плотное одеяло, позволяя прохладному воздуху обдать мою покрытую липким потом кожу.

«Ладно, ладно», — выдохнул я в пустоту комнаты. «Не надо так психовать. Я придумаю, как раздобыть тебе душу».

Я был почти уверен, что он меня не слышит, но на всякий случай решил продемонстрировать покорность — чисто для галочки.

Лежа там и пытаясь отдышаться, я не собирался доставать ему душу. Я лихорадочно соображал, как, черт возьми, грохнуть бога прямо во сне. Технически я еще ни одного бога лично не пришил. В случае с Плутоном я просто организовал правильные условия для его кончины. В лучшем случае мне принадлежали авторские права на ловушку, в которую он угодил. Я не затыкал этого парня насмерть. Я просто разнес его Подземный мир, попутно натравив на него еще более поехавшую богиню, как бешеную собаку.

Но даже если бы я знал, где находится Айте, мне бы и в кошмаре не привидится снова с ней связываться. Мать Разрушения была вестницей Ничто, а мне этой субстанции за последнее время хватило с лихвой.

Мой взгляд медленно опустился на меч Ориона, прислоненный к стене у двери спальни — всего в паре шагов от кровати. «Эх, если бы я только мог придумать, как протащить тебя с собой в сновидения». На моем лице расползлась слабая улыбка, стоило мне представить выражение самодовольной физиономии Сомнуса, когда я достану против него этот полыхающий тесак.

Это были всего лишь бесплодные фантазии наяву, но их как раз хватило, чтобы хоть как-то отвлечься, пока долгие часы этой бессонной ночи медленно тикали один за другим.