После того как мне удалось убедить Эванджелину не устраивать мне Суд прямо на месте, мы организовали финальную зачистку склада. Втроем, в режиме весьма шаткого партнерства, мы прочесывали все, что успели оставить после себя Беатрис и ее банда техномагов. Я вернул клинок Ориона в ножны, полностью положившись на радары своей косы: ее сила отлично помогала вынюхивать ту тухлую, поддельную смерть, которую эти гении здесь заварили.

Эванджелина, кажется, немного умерила пыл, глядя на мои поисковые таланты, а я был только рад поддерживать мстительного ангела в максимально благодушном настроении. Финансовый директор Ада как-то едва не раздавил меня как букашку, и у меня не было ни малейшего желания проверять, насколько ее сила сопоставима с силой Загана.

Пройдя глубже в складские помещения, мы наткнулись на промышленный литейный цех, где сырой металл переплавляли в слитки. Рядом ровными стопками лежало больше пятидесяти брусков из черного металла, дожидаясь своего часа. Несмотря на то, что большая часть команды сбежала, я испытал огромное удовольствие, увидев, сколько зараженного металла мы захватили. Правда, радость мгновенно улетучилась, стоило мне вспомнить, что каждый слиток требовал человеческой жертвы.

«Мы считаем, что они штампуют оружие из этого бракованного материала», — объяснил я ангелу, изо всех сил пытаясь казаться полезным, пусть даже она и сама все прекрасно знала.

«Это называется Неосмерть», — рассеянно бросила Эванджелина, протягивая открытую ладонь к одному из слитков. Я аж сжался изнутри от одной мысли о том, чтобы физически потрогать такую кучу этой гадости.

«Души, убитые этим материалом, вырываются из мира смертных и уносятся по путям, которые не контролируются «Корпорацией Смерти», — продолжил я, как будто она меня и не перебивала. И тут из ее рук рванул слепящий свет — похожий на тот, которым она прогнала Старейшину, но куда более сфокусированный.

Я отшатнулся на шаг назад, совершенно не готовый к такому перформансу. Пока я вскидывал руки, чтобы защитить глаза от этого ядерного сияния, все уже закончилось. Яростно моргая, я успел заметить, как Неосмерть раскрошилась на тысячи мелких осколков, прямо на глазах превращаясь из металла в серый пепел.

Еще одна веская причина оставаться с ней в хороших отношениях.

«Предупреждать надо, прежде чем врубать тут силу солнца на полную мощность», — пожаловался я, протирая ноющие глаза. «У меня, между прочим, медицинской страховки нет». Хотя, возможно, это как раз тот пункт, который можно выбить из моей конторы. Надо будет не забыть уточнить у Робина.

Эванджелина неопределенно хмыкнула, перебирая пепел и лично проверяя, что все до последнего кусочка уничтожено.

«Ну, по крайней мере, мы убрали приличную партию этой дряни с улиц?» — спросил я, выгнув бровь ей в спину. «Это же прогресс».

«Я все еще не понимаю, как они ее производят», — мрачно отозвалась Эванджелина. «Они просто уйдут в подполье, обустроят новую лабораторию, и нам придется начинать все сначала».

«Ну, судя по увиденному, они заключили какое-то соглашение или пакт с Ничто и Старейшинами», — я пожал плечами с таким видом, будто в этом не было ничего жуткого. «Если Легион может красть души, я не вижу причин, почему у их хозяина не может быть других способов».

«Что ты вообще знаешь о том, что скрывается в Тьме?» — прошипела она, резко развернувшись и с подозрением уставившись на меня.

Я красноречиво скосил глаза на черную косу, которая возвышалась над нами, а затем снова посмотрел на ангела с абсолютно невозмутимым лицом. Часть ее напряжения спала, но подозрительность никуда не делась.

«Это должно быть невозможно», — пробормотала она, протискиваясь мимо меня, чтобы продолжить обыск склада. «Завеса обязана блокировать любые подобные контакты».

«Но Легион-то как-то умудряется сюда приходить», — заметил я, семеня следом, чтобы не отставать от нее. «Так что система явно не идеальна».

«Легион извращен и искажен почти до неузнаваемости, но корни этой сущности все еще из нашего мира. Именно это делает их полезным инструментом для Старейшин и Ничто». По моему позвоночнику пробежал неприятный холодок, когда до меня дошел смысл ее слов.

Если это правда, то что-то было серьезно не так, и у меня было стойкое ощущение, что это напрямую связано с заданием, которое Кейн выдал мне, пока я числился его наследником. Все, чем там занимались Плутон и продажные Жнецы под предводительством Джека, было лишь верхушкой айсберга.

«Идем», — скомандовала Эванджелина, когда мы закончили обыск остальной части объекта. Мы уничтожили их компьютеры, оборудование и каждый инструмент, который смогли найти. Я был на сто процентов уверен, что у них есть резервные копии, но мне хотелось нанести этой конторе максимальный урон.

«Посмотрим, что мне с тобой делать».

«Э-э, и куда мы направляемся?» — спросил я, надеясь, что мой голос не звучит так же жалко, как я себя чувствую.

«Нам нужна святая земля».

«О». Я удивленно моргнул. «Я знаю подходящее место».

Мы повезли ангела в церковь Святого Себастьяна. Она без лишних слов забралась на заднее сиденье минивэна Алекса, хотя выражение ее лица красноречивее всяких слов говорило, что она думает о нашем автопроме. Алекс добрых пять секунд сверлил меня взглядом через капот, давая понять, что он об этом думает.

Я лишь пожал плечами, и через пару ударов сердца он повторил мой жест. А что мне оставалось делать? Бегать от ангела? Я от демонов-то спрятаться не могу, а противоположная команда по части слежки должна быть ничуть не хуже.

Единственным плюсом во всей этой истории с доставкой Эванджелины именно в эту церковь было то, что я мог заодно вычеркнуть один пункт из своего личного списка дел. Пускай после этого меня по всей строгости осудит какой-нибудь жуткий ангельский босс, но я хотя бы смогу показать отцу Джеральду, что мы не просто так штаны протирали.

Я написал священнику, что мы уже в пути, и попросил его встретить нас. У него было достаточно времени, так как нам пришлось возвращаться из Лонг-Бич — путь, который теперь занимал вдвое меньше времени, поскольку было уже достаточно поздно, и пробки рассосались.

Мы ехали в гробовом молчании. Эванджелина на заднем сиденье излучала такую тяжелую, гнетущую ауру, что у меня даже проснулась ностальгия по Ориону. Возможно, в ее жилах течет больше того генетического материала, из которого состоят ангелы и демоны, но никто не выглядит величественнее Охотника.

Спустя час, когда мы заехали на парковку приземистой церквушки, отец Джеральд уже ждал нас. Его очки в тонкой металлической оправе блеснули в свете фар, когда мы проехали мимо. Даже издалека я читал напряжение на его смуглом лице. Я не стал писать ему, кто именно сидит в машине, — просто намекнул, что лучше встретиться на улице, прежде чем заводить гостя внутрь.

Частично потому, что эсэмэски — не самое безопасное место для фраз вроде «Мы везем к тебе ангела». Частично потому, что даже после двух лет всей этой чертовщины я так и не научился писать подобное, не напоминая законченного шизофреника. Так что я просто выскочил из салона и подошел к другу со своей фирменной вымученной миной. Я был без понятия, чем вообще закончится этот вечер.

«Мы нашли Марию», — тихо сказал я, позволяя интонации договорить все остальное. Джеральд печально прикрыл глаза, и я дал ему пару секунд побыть наедине со своим горем. Это меньшее, что я мог сделать.

«Но мы еще кое-кого нашли», — продолжил я, когда эти два карих омута боли снова открылись. Боковая дверь минивэна за моей спиной с тихим звуком отъехала в сторону, и я указал пальцем через плечо. «Это Эванджелина».

Он прошел мимо меня, приближаясь к ангелу с каким-то трепетным восторгом. Я даже испытал странное облегчение от того, что он сразу считал ее сущность без моих подсказок. Будто преподобный прошел некий невидимый тест на профпригодность, который я и сам не смог бы толком объяснить.

«Вестница», — тихо сказал он, слегка склонив голову. «Для меня большая честь принимать вас». К моему удивлению, Эванджелина вдруг почувствовала себя неловко, словно ей было стыдно за то, кем она была.

«Приветствую тебя, пастырь», — тихо ответила она. «Я принесла тебе тяжкие вести о великой скорби».

Джеральд повел нас в свой кабинет через боковую дверь. И надо же — впервые в жизни я искренне расстроился, что по пути нам не попался отец Брайант. Моя мелочная натура очень хотела проверить, сподобится ли этот зануда опознать ангела с первого взгляда. Я не особый любитель азартных игр, но готов был поставить баксов десять на то, что ответ — нет.

«Значит, Мария мертва?» — переспросил Джеральд, опускаясь в массивное кожаное кресло за столом. Было видно, как к нему возвращаются силы, стоило ему оказаться в своей естественной среде обитания. Мы втроем выстроились напротив, грозно нависая над его сидящей фигурой.

«Да, мертва», — подтвердил я. «Подозреваю, что ваша теория верна».

«Какая теория?» — резко вклинилась Эванджелина, переводя заинтригованный взгляд с меня на священника. В присутствии отца Джеральда лед на ее лице заметно подтаял. Он всегда так влиял на людей.

«Мария приходила ко мне за помощью», — ответил за меня Джеральд, подаваясь вперед, чтобы лучше видеть ангела. «Она была уверена, что за ней охотятся демоны, которые пытаются заставить ее подписать контракт и продать душу». Эванджелина издала звук, сильно похожий на раздраженное хмыканье. Судя по всему, про тему с контрактами она прекрасно знала, была вынуждена мириться с этой бюрократией, но восторга явно не испытывала.

«Она уверяла меня, что ни за что не пойдет на это. Но дико боялась, что ее заставят силой. Она говорила, что они угрожали просто украсть ее душу, если она не отдаст ее добровольно. А еще она называла имена, о которых вообще не должна была знать».

«Как эти двое оказались в этом замешаны?» — спросила Эванджелина, указывая на меня длинным пальцем. «Если все сказанное — правда, с какого перепугу ты доверил дело этим щенкам?»

«Ну, вообще-то, — огрызнулся я, поскольку ее снисходительный тон уже начинал утомлять, — точно такая же хрень случилась со мной».

Эванджелина полностью застыла. Каждая черточка ее существа словно оцепенела, будто на мгновение она оказалась вне пространства и времени. Мне уже доводилось видеть, как сверхъестественные существа выражают шок или удивление подобным образом. Эванджелина не двигалась добрых двенадцать ударов сердца, пока наконец ее голова медленно не повернулась, и она уставилась на меня своими абсолютно белыми глазами.

Я подавил желание вздохнуть. Я уже рассказывал эту историю не одному ангелу, и максимум, чего мне удалось добиться, — это легкое подозрение. Обычно мой рассказ встречали откровенным насмешками и издевательствами. Я ожидал, что Эванджелина отнесется к этому точно так же.

«ЧТО?» Она подалась ко мне с яростной сосредоточенностью. «Расскажи мне».

Я был настолько застигнут врасплох, что даже не знал, с чего начать. «Ты мне веришь?»

Ее глаза сузились. «Я не первый ангел, которому ты это рассказываешь». Это был не вопрос. Я покачал головой, подтверждая ее догадку. На ее лице вспыхнуло что-то темное — гнев, которому у меня просто не было аналогов. Это было что-то в духе Ветхого Завета, в духе «огня и крови», и это напугало меня до глубины души.

«Все началось чуть больше двух лет назад», — заговорил я, не собираясь упускать момент. Меня наконец-то слушал кто-то, кто, возможно, мог на что-то повлиять, и разбрасываться такими шансами я не планировал. «Демон по имени Дэн нашел меня в кинотеатре…»

Я изложил ей все в общих чертах. Опустил ту часть, где я умер и вытаскивал тень своей сестры из Ада. Также я посчитал лишним упоминать, с кем я, вообще-то, обручен. Вместо этого сосредоточился на главном — на себе и своей пропавшей душе. С каждым моим предложением лицо Эванджелины становилось все мрачнее. Я едва успел закончить рассказ об убийстве Лилит, как ангел не выдержала.

«Пастырь, нам нужно одолжить у тебя комнату», — объявила она, поворачиваясь к Джеральду. Она практически вибрировала от хлынувшей через край тревожной энергии.

«Конечно», — сразу ответил отец Пайк. «Мой кабинет подойдет?»

«Боюсь, ты не можешь присутствовать. Есть вещи, которые нельзя видеть». Мы с Алексом обменялись неловкими взглядами за ее спиной. Видимо, для нас это было нормально.

«Понимаю». Джеральд тут же поднялся из-за стола, натянув вежливую улыбку. «Но, пожалуйста, воспользуйтесь моим кабинетом. Я настаиваю. Я буду дежурить снаружи, пока вы не закончите».

«Спасибо, пастырь», — Эванджелина кивнула, и преподобный выскользнул из комнаты, оставив нас с Алексом один на один с ангелом. Она перевела взгляд с меня на друга с очень странным выражением лица.

«Охотник…» — начала она, но вовремя осеклась. «Он знал?»

Алекс тихонько хмыкнул, явно развеселенный тем, какую длинную тень отбрасывал наш наставник.

«О, он знал», — заверил ее я. Она кивнула, как будто это полностью объясняло его поведение. Левой рукой Эванджелина прижала два пальца к ключице и заговорила так, будто наговаривала в невидимую полицейскую рацию.

«Говорит Ангел Эванджелина, печать Пять Ноль Девять Семь Шесть Один Один Дельта Ноль, вызываю штаб Небесного Воинства. Прием». Она замолчала, наклонив голову набок, будто прислушиваясь к сигналу, который слышала только она.

«Вас поняла, Штаб. У меня тут нарисовался потенциальный Шесть-Шесть-Шесть. Прошу немедленного внимания начальства». Она снова склонила голову, выслушивая, что там наговаривает ей какой-то ангельский оператор. Мы с Алексом обменялись обалдевшими взглядами через ее плечо. Это было уже слишком, даже для меня.

«Повторите, Штаб?» — удивленно переспросила Эванджелина, и ее белые глаза округлились. Что-то в ее тоне заставило меня почувствовать себя еще неуютнее. Я вообще-то рассчитывал, что хоть она здесь побудет профессионалом. В нашей компании и без того хватало контуженных.

«Вас поняла, Штаб…» — начала она, но так и не закончила фразу. В одну секунду в кабинете Джеральда нас было трое. В следующую — мир на мгновение моргнул.

Перед моими глазами пронеслась тысяча образов, штурмуя мой мозг своими циклопическими масштабами. Формы, которые я не смог бы ни назвать, ни воспроизвести. Существа, сотканные из глаз и тысячи крыльев. Нет, не так! Крылья, сотканные из тысячи глаз. Череда концентрических кругов из глаз и крыльев. Моя психика жалобно затрещала под весом этого великолепия. Это было похоже на видения Старейшин, но все было слишком ярким, а не слишком темным.

Затем все вернулось на круги своя, но теперь в комнате нас стало четверо. В кресле, которое недавно освободил отец Пайк, сидела бледнолицая блондинка с короткими, торчащими волосами. Она была широкоплечей и крепкой. Мощь — как физическая, так и ментальная — исходила от нее осязаемыми волнами жара. Белые глаза полыхали, словно миниатюрные солнца, пока она оценивала нашу троицу. Одета гостья была во все черное — от тактической экипировки до длинного плаща. Единственным цветным пятном были приколотые к обоим лацканам бронзовые печати с изображением зажатого в кулаке тройного пучка стрел. В ней было что-то знакомое, но я не мог понять, что именно. Мне казалось, что я смотрю на отражение, которое видел раньше.

Ее присутствие напомнило ауру Загана, только возведенную в абсолют. В комнате резко похолодало и потяжелело, словно нечто слишком огромное для ткани Реальности бесцеремонно впихнули в это крошечное пространство. Мне показалось, что земля дрожит под ногами от страха.

Каждая клетка моего тела истошно орала, что я нахожусь в смертельной, просто катастрофической опасности. Теперь-то я понял, почему Эванджелина выставила Джеральда за дверь: перед нами сидел мегалодон, порождение невероятной и непостижимой силы. Я заплыл в такие воды, которые ни одному смертному видеть не полагалось по технике безопасности.

«Мэм», — без малейшей запинки отчеканила Эванджелина, вытянувшись в струнку и стукнув кулаком в грудь в каком-то военном приветствии.

«Пять Ноль Девять Семь Шесть Один Один Дельта Ноль, ты доложила о потенциальном «Шесть-Шесть-Шесть»? — спросила женщина, властно выгнув бровь. Она походила на родителя, который снисходительно выслушивает чересчур буйную фантазию малолетнего чада.

«Так точно».

«Ты запрашивала начальство, и я здесь».

Новоприбывший ангел развела руками, очерчивая комнату и опасно улыбаясь. Ее внимание переключилось с подчиненной на нас с Алексом. Этот взгляд ощущался физически — как горячее, властное прикосновение. Она читала меня как открытую книгу, сканируя все мои секреты.

Закончив, она подалась вперед, сокращая дистанцию между нами на пару дюймов. Ее присутствие так искажало пространство, будто дальняя часть комнаты приподнялась, чтобы скатить нас прямо к ее ногам.

«Я Рагуил», —объявила она, впиваясь в мои глаза с пугающей интенсивностью. «Почему ты разгуливаешь с клинком Азраила, Мэтью Карвер?»

Рядом со мной Алекс издал какой-то удушливый, жалобный писк.