Искажающаяся тварь, пожирающая души, оказалась на редкость упитанной. Куда крупнее любого воплощения Легиона, с которым мне доводилось махаться раньше. Ну, за одним исключением. По крайней мере, до масштабов Рыцаря Страха она не дотягивала, за что я был искренне благодарен. Встречаться с подобной махиной еще раз у меня не было никакого желания.

У этого существа было человеческое туловище, сплошь покрытое массивными опухолями, которое покоилось на суетливо семенящем панцире. Конструкция отдаленно напоминала краба — если бы этот краб провел пару тысяч лет внутри ядерного реактора. Ног у него было явно с избытком, и штук шесть из них по длине и жесткости вполне могли сойти за копья.

Его лицо мерцало в такт биению сердца, переключаясь между сожранными им душами. Перед моими глазами сменяли друг друга тысячи лиц, застывших в бесконечной агонии. Старая знакомая злость снова заворочалась у меня внутри при виде этого разрушителя и его страшных преступлений. Я, может, и был снова жив, но по-прежнему оставался Жнецом.

Легион был порождением Ничто — сущностью, которую когда-то выбросили во Внешнюю Тьму, где она деформировалась под воздействием среды, в которой обитала. У этого коллективного разума была тысяча обличий, но все они служили ужасным вещам, о которых лучше не говорить и которых лучше не видеть.

Просто поверьте мне на слово.

Постоянно меняющаяся голова Легиона медленно повернулась, оценивая новую обстановку. По прошлому опыту я знал, что эта тварь способна перебираться на нашу сторону Завесы, но сам Кейн как-то говорил мне, что это редкость. Обычно ради такого визита чудовищу приходилось жертвовать частью своей мощи. Сдается мне, портал, открытый техномагами, позволил Легиону обойти эти ограничения.

Тварь развернулась и при виде меня издала злобное шипение. На его сменяющих друг друга лицах вспыхнула ненависть, и оно бодро посеменило в мою сторону, повернувшись к Беллерофону спиной.

От такой бурной ярости я даже слегка опешил. Оно что, меня помнит? Я, конечно, уничтожил немало его других воплощений. Неужели они делятся воспоминаниями в каком-то общем синаптическом сознании? Но стоило мне двинуться, как монстр с яростью среагировал строго на горящий меч в моей руке.

О.

Да плевать ему было на меня. Оно просто ненавидело свет, который исходил от моего заимствованного клинка. Ну, если быть точнее, оно, скорее всего, ненавидело Свет — с большой буквы «С» — учитывая, кому это оружие принадлежало изначально.

«О, на самом деле он не мой», — сказал я Легиону с легкой улыбкой, делая шаг назад. «Мне его просто одолжили». Чудище поползло вперед, и острые концы его ног защелкали по цементу.

«Эй, помощь не помешала бы!» — крикнул я нефилиму. Шрамолицый меня проигнорировал, его взгляд был прикован к Легиону с полной, завороженной сосредоточенностью. Я наблюдал, как он медленно сделал шаг назад, проверяя, отреагирует ли тварь на его движение.

«У того парня тоже странный меч!» — крикнул я монстру, указывая на отступающего Беллерофона. Легион пропустил мои комментарии мимо ушей, сохраняя свое убийственное намерение в отношении Света, который я нес с собой. Я тяжело вздохнул, заставляя себя перестать пятиться. Первое правило при встрече с хищником — не вести себя как добыча.

Да и вообще, о чем я переживал? Я же уничтожил Рыцаря Страха — кошмар, сожравший более ста тысяч украденных душ. Как бы ни называлась эта конкретная модификация, мне нечего бояться. Что такое щенок, если ты уже завалил волка? Но тут из темноты позади него выскочила вторая пара ног, и я всерьез усомнился в силе позитивного мышления.

«Нам нужно заделать эту дыру!» — взмолился я, обращаясь к Беллерофону, но он продолжал пятиться, не сводя глаз с выползающих существ. Из-за подобной трусости он, видимо, и близко не попал в списки «Топ-5 величайших убийц всех времен», которые я читал в интернете. Персей бы мне точно помог.

Приободренный прибытием подкрепления в лице самого себя, первый раздражительный Легион бросился вперед, вытянув два своих шампура, чтобы проткнуть меня. Я сработал на автомате: нырнул под левый, одновременно полоснув огненным клинком по правому.

Я почувствовал ощутимую отдачу, когда мое оружие вгрызлось в его хитиновый панцирь. Легион исторг вопль — тысячи голосов переплелись в ужасающей симфонии. Я отскочил в сторону, заставляя его развернуться, пока сам оценивал масштаб нанесенного ущерба.

На ноге твари выгорела глубокая черная полоса, оставив после себя потрескавшуюся и обугленную броню. На моем лице расползлась улыбка: монстр отпрянул, бережно прижимая к себе раненую конечность и изучая меня.

Позади него через разлом уже начал пролезать второй. Мне было жутко даже представить, сколько их там ждет на той стороне, барахтаясь, словно голодные рыбы, в попытках пробиться в Реальность. Это было самое настоящее вторжение извне. Все равно что оставить дверь на веранду открытой при зажженном свете в самый разгар комариной летней ночи. На кого бы я ни работал, я не мог позволить этому продолжаться.

Понимая, что время на исходе, я пошел в атаку, с криком взмахнув мечом. Легион попятился, отступая перед огненным клинком. Беллерофона и след простыл — трусливый нефилим воспользовался тем, что я отвлек монстра, и оперативно сделал ноги. Я потратил немного драгоценного кислорода на то, чтобы проклясть блондинистого убийцу, бросившего меня расхлебывать его кашу в одиночку.

Сейчас было бы самое время для Алекса эффектно появиться и спасти мою шкуру. Но доносившиеся издалека глухие звуки выстрелов напоминали, что у друга полно своих проблем. Никто не собирался спасать Мэтью Карвера, так что придется справляться самому.

«Вы тут за бесплатными душами явились?» — крикнул я обгоревшему крабу, продолжая наступать. «Ну давай, забери мою, демон. Ты мне только услугу окажешь!»

Существо озадаченно склонило голову набок. Другие аспекты Легиона говорили по-английски, но этот, похоже, не владел языком.

Я бросился вперед, пытаясь заставить его блокировать мои удары. Казалось понятно, почему оно не решалось на это. Каждый раз, когда оно соприкасалось с мечом, ему прилетало на орехи. А это означало, что единственный способ избежать травм — отступить. Я оттеснил его обратно за центр разрушенного круга, что открыло мне доступ к следующей твари, лезущей наружу.

С кряхтением я увернулся от первого Легиона и наотмашь рубанул мечом по одной из опорных ног монстра, все еще находившегося за пределами нашего мира. Конечность разлетелась вдребезги — клинок прошел сквозь нее как сквозь масло.

Что-то с другой стороны издало ужасный крик, и остальные его ноги судорожно дернулись в унисон. Я кувырком ушел в сторону, когда одна из конечностей с бессильной яростью взмахнула над моей головой. А затем они с тихим свистом исчезли — существо буквально утянуло обратно во Тьму. От этого маневра внутри у меня все похолодело. Это не было стремительным бегством испуганного насекомого; что-то утащило эту тварь с другой стороны.

Ладно, проблемы будем решать по мере поступления.

Оставшись в одиночестве и будучи загнанным в угол, первый Легион не мог больше бежать. Со злобным шипением он рванул вперед, извернувшись так, чтобы подсечь меня слева одной из своих самых длинных ног. От неожиданности я крякнул и перепрыгнул через этот низкий подкат, как раз вовремя, чтобы увидеть, как вторая нога выстрелила вперед, пытаясь пронзить меня, пока мои ноги были в воздухе.

Я взмахнул мечом, едва успев отбить удар в паническом парировании, которое заставило бы Ориона кричать в ярости, если бы он это увидел. Но его здесь не было, со мной осталась только его наука. А со всем остальным придется разбираться лично.

Я неуклюже приземлился, покачнувшись в сторону, пока гасил инерцию от удара Легиона. И как я только умудрился поймать эту детскую разводку? Вдохновленный своим локальным успехом, монстр попер буром, его ноги так и мелькали, пока он пытался развить преимущество. Я отступал под этим шквалом ударов, отчаянно пытаясь поймать прежний ритм. Год назад я бы тут и остался.

Но я, на минуточку, учился у самого Охотника. Монстр не знал ни одной уловки, которую мой учитель не применил бы ко мне. Я переждал натиск твари, пока постепенно не смог создать пространство, чтобы перегруппироваться. На мгновение я даже подумал призвать свою косу в свободную руку, чтобы получить второй аргумент против этого избытка конечностей, но вовремя передумал. Коса была слишком огромной и громоздкой, чтобы махать двумя орудиями одновременно — я бы просто отрубил себе что-нибудь важное.

Теперь, когда я вернул контроль над ситуацией, пришел мой черед атаковать. Я начал обманное движение вперед, производя финт вверх, после чего резко присел и сделал выпад, целясь в центр туши крабовидной части монстра.

БАХ.

Казалось, весь мир содрогнулся под моими ногами. Мы с Легионом синхронно отпрянули друг от друга, одинаково ошарашенные этой звуковой волной.

Какое «удачное» время для землетрясения. Вот что бывает, когда устраиваешь дуэли в опасной близости от разлома Сан-Андреас. Рано или поздно это должно было случиться, спасибо моей карме.

БАХ.

Все снова задрожало. Я с нарастающим ужасом медленно повернул голову к пролому, когда до меня дошло. Это было не землетрясение; кто-то с той стороны целенаправленно долбил по дыре между Реальностью и Ничто.

О нет.

Я переходил Радужный мост между Подземными мирами. Я убегал от неописуемых ужасов древних существ, которые таятся за Завесой. Я прекрасно знаю, что прячется во Тьме. И если кто-то из тех ребят сейчас пытается прорваться сюда… что ж, слово «хреново» тут даже близко не отражало масштаб катастрофы. Для такого просто нет подходящих слов в английском языке.

Я понятия не имел, как должен выглядеть КОНЕЦ СВЕТА — Кейн мне так и не рассказал. Думаю, он и сам не знал. Но Старейшина, проламывающий себе путь в Реальность, определенно подходил на роль главного спонсора апокалипсиса.

К моему удивлению, Легион вдруг издал панический писк и уставился мимо моего плеча на пролом. Он сделал несколько торопливых шагов назад, явно напуганный тем, кто пытается лезть следом, ничуть не меньше моего. Грех было не воспользоваться моментом: я нырнул вперед, проскочив под его длинными ходулями, и сократил дистанцию до упора.

К тому времени, когда оно заметило меня, было уже слишком поздно.

Сияющий клинок Ориона со свистом вонзился в человеческую часть груди монстра, уйдя под углом вверх — прямиком к сердцу. Многоликое существо запрокинуло голову и закричало от агонии, когда его плоть загорелась. Воздух тут же завонял тухлым мясом, а Свет вокруг меня вспыхнул настолько ослепительно, что мне пришлось зажмуриться.

Затем существо рухнуло — все его ноги подкосились одновременно, будто жизнь просто выдернули из розетки. Крабий панцирь с хрустом впечатался в бетон. Свет вернулся к своей нормальной яркости, а когда я открыл глаза, калейдоскоп лиц на его башке наконец замер.

И куда делись все эти души? Когда я убил Рыцаря Страха своей косой, то впитал их в себя, поработав временным контейнером, пока не дотащил до Завесы. Оставалось надеяться, что у меча Азраила встроен аналогичный функционал.

БАХ.

Мир снова содрогнулся. С металлических стеллажей вокруг меня градом посыпались ящики. Я покачнулся, разворачиваясь к искореженному кольцу и его порталу в бездну. Времени переживать за потерянные души не было — перво-наперво нужно было спасти Реальность.

На поверхности тьмы зашевелилось нечто, напоминающее гигантское щупальце мучимого осьминога. Оно было фиолетово-черным, сплошь покрытым опухолями, наростами и... глазами. Мой разум содрогнулся, стоило мне пересечься взглядом с одним из них.

«Сдайся. Исказись. Смирись. Прогнись. Повинуйся». Тысячи голосов зашептали у меня в голове, пока злобная тварь изо всех сил пыталась протиснуть свою тушу сквозь расщелину. Единственная причина, по которой нас всех еще не размазало по стенкам, заключалась в том, что монстр застрял в узком горлышке — представьте синего кита, который пытается втиснуться в горлышко молочного кувшина. Вот это оно самое.

БАХ. Пол зловеще задрожал, а бетон вокруг границы пролома в Ничто пошел трещинами, не выдерживая таких физических нагрузок, на которые его явно не рассчитывали при заливке. Если дать этой твари — кем бы ни был этот безумный подземный житель — достаточно времени, она вполне может преуспеть.

Никаких следов Беатрис или других бывших сотрудников Лазаря не наблюдалось, если не считать редких очередей где-то там, в далекой темноте. А значит, я остался единственным идиотом, способным хоть что-то с этим сделать. Я, конечно, дико переживал за здоровье Алекса, но интуиция подсказывала: не дать этой хреновине пролезть сюда — сейчас самая важная задача в моей жизни.

Возможно, вообще за всю историю моего существования.

К тому же именно я сломал круг и создал этот разлом. В свое оправдание скажу: не я пытался варить поддельную смерть из Ничто. Так что вешать на меня всех собак как-то неспортивно. Но моей вины тут хватало, чтобы пришлось разгребать.

Искривленное щупальце снова ткнулось в отверстие, пытаясь протащиться через напряженный бетон. Один взгляд на это заставил мой желудок сделать сальто — пополам от отвращения и ужаса. Наконец мой взор медленно переместился на горящий меч в правой руке. Он по-прежнему казался дружелюбным, но теперь его «настроение» изменилось, словно он пытался мне что-то сказать.

В передней части он казался тяжелее, как будто его тянул другой центр тяжести. У меня возникло ощущение, что, если я отпущу его, он не упадет на землю, а полетит к Старейшине, как брошенное копье. Я почувствовал, как на мои плечи легло тяжелое ярмо ответственности, пока я мысленно выстраивал траекторию от оружия к этой твари.

Я точно знал, что оно велит мне сделать. Оно хотело, чтобы я вошел прямо в центр того разрушенного круга и и со всей дури вонзил лезвие в ближайшую присоску на щупальце. Страх — настоящий Страх, а не какая-то там банальная паника — заскребся внутри, словно грызун, пытающийся выбраться из клетки.

Если этот Старейшина хоть немного похож на того, что гнался за мной по Ничто… Убизекал, как назвал его Кейн. Так вот, тот Убизекал был размером с городской небоскреб. Бежать на такую махину с холодным оружием — это как пытаться зарезать Кинг-Конга столовым ножом. Мой волшебный меч, конечно, был чертовски волшебным, но настолько мал, что эта тварь могла бы использовать его как зубочистку. Трудно кого-то заколоть насмерть, когда пропорции настолько несопоставимы.

Несмотря на мой Страх, тяга клинка только усиливалась, становясь все более требовательной — вылитый пес на поводке, завидевший кошку. Эта ненависть казалась первобытной, фундаментальной. Она существовала еще тогда, когда было только Ничто, и задолго до того, как появилось Все.

Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Нужно было заставить руки перестать трястись. Скрепя сердце, я сделал первый шаг, переступив разрушенную границу круга по направлению к разлому. «Орион поступил бы именно так», — сказал я себе, будто был хоть капельку достоин его наследия. Я изо всех сил старался соответствовать его примеру, но то, что мы оба играли в баскетбол, еще не означало, что я могу забивать сверху так же круто, как он.

Еще два шага — и я оказался на краю разлома, чуть-чуть вне досягаемости движущегося щупальца.

БАХ. Оно снова с силой ударилось о дыру, заставив меня пошатнуться в сторону, пытаясь втиснуться в пространство, которое было слишком мало для его кошмарных объемов. За моей спиной раздался грохот — один из металлических стеллажей рухнул, как гигантское дерево в лесу. Трещины на полу поползли дальше, и у меня екнуло сердце: эта хрень продвигалась вперед. Сейчас или никогда.

С криком, который был нужен мне лишь для того, чтобы придать себе уверенности, я отвел горящий клинок назад, держа его на одной линии с ухом, готовясь к прыжку вперед.

«ДОВОЛЬНО!» — голос громыхнул как будто отовсюду сразу. Его мощь эхом отозвалась у меня в черепушке, сотрясая то свободное пространство, где по идее должен был находиться мозг. Вот вам, скорее всего, научное объяснение, почему я такой идиот.

Ослепительный белый свет вспыхнул над разломом, разрастаясь из сферы в столб огня. Он разогнал тьму, словно кто-то легким движением распахнул плотные шторы в солнечный день. Я замер, полностью парализованный властным приказом этого голоса. А тварь исторгла визг такой ярости, что его острые грани едва не распилили мою вменяемость.

«УХОДИ, МЕРЗКОЕ СУЩЕСТВО. ВЕРНИСЬ В НИЧТО, ОТКУДА ТЫ ЯВИЛОСЬ».

По комнате пронеслась такая сила, какой я никогда не ощущал, направленная не на меня, а на пожирателя, пытавшегося пробраться в этот мир. Даже будучи наследником Смерти, я никогда не обладал и сотой долей подобного могущества.

Жар, исходящий от столба пламени, был абсолютным, теплым и полным жизни, но столь же всепоглощающим, как драконий огонь Дойла. Я поднял обе руки в отчаянной попытке защититься от его силы. Старейшина снова зарычал в знак протеста, и на мгновение тьма вернулась, хотя казалась слабее, чем раньше.

«НЕТ», — произнес голос с категоричностью топора палача. Белый огонь вновь запульсировал; его жар обдал меня с ног до головы, но я почему-то не обуглился. С сухим щелчком, похожим на вставший на место сустав, искаженное присутствие испарилось, приговоренное обратно в Ничто.

Свет померк. Я заморгал — отпечаток этой вспышки знатно выжег мне роговицу, оставив перед глазами светящееся пятно. Звуки обрушились на меня лавиной, стоило миру вернуться в нормальный режим. На дальнем конце склада вовсю грохотали выстрелы. Теперь, когда громкость выкрутили обратно на максимум, это буквально оглушало. Когда зрение более-менее прояснилось, я разглядел фигуру, стоявшую на месте бывшего разлома.

Она была высокой и стройной, с смуглой кожей, которая смутно напомнила мне об Эш. Острые контуры подбородка и ушей гордо заявляли о ее происхождении любому, кто понимал, куда смотреть. Длинные черные волосы были стянуты в тугой конский хвост — классическая прическа «я готова чистить вам фейсы».

Ее глаза полыхали до боли знакомым белым светом, буравя меня пристальным взглядом. Даже если бы я заранее не догадался, кто передо мной, огненного меча в ее правой руке — точной копии моего собственного — было бы более чем достаточно.

Похоже, в Городе Ангелов сегодня дежурил как минимум один из них.

«Ангел!» — в наступившей тишине в панике завопил чей-то голос. «Воинство Небесное здесь!» Я услышал, как оружие с грохотом повалилось на пол, а по бетону застучали подошвы — остатки обороны стремительно рассеивались. Моя спасительница рванула с места, преследуя улепетывающих преступников. Я двинулся следом за ней, все еще слегка дезориентированный.

Мы обогнули несколько стеллажей, следуя за охранниками, которые бежали все глубже в темноту. Я перебирал ногами на пределе своих физических возможностей, отчаянно пытаясь не отставать от этого продвинутого сверхъестественного существа. Но куда там — я по-прежнему оставался самым медлительным пацаном в школьной команде по вышибалам.

Тем не менее, я держался достаточно близко, чтобы увидеть, как банда делает ноги. Группа парней столпилась вокруг Беатрис. Среди них я заметил и мерзкую рожу Беллерофона, наблюдающего за нашим приближением с презрительной усмешкой.

Наша ученая-колдунья сделала пас руками, что-то бросая. На фоне теней промелькнул сгусток тьмы, и прямо из воздуха проявилась дверь. По ту сторону этого ожидающего портала не было света, только более глубокая, более бездонная чернота.

На мгновение я испугался, что они открыли какой-то проход прямо в Ничто, но голодная тьма не вернулась. Вместо этого злодеи просто один за другим попрыгали в этот проем, торопясь убраться подальше от преследующего их ангела. Беллерофон прошел последним, остановившись по ту сторону, чтобы наградить меня многообещающим взглядом в стиле «мы еще встретимся».

Затем рамка из теней схлопнулась, и дверь исчезла, оставив меня наедине с капитально разозленным ангелом. Женщина какое-то время не двигалась, просто стояла спиной ко мне и буравила взглядом темноту — будто надеялась выследить врагов исключительно силой воли.

А хрен ее знает, может, ангелы так и умеют. Я в возможностях Воинства Небесного не силен. Именно за этим увлекательным занятием — разглядыванием неподвижного ангела — меня и застал Алекс. Когда он подошел, я облегченно улыбнулся. Мы стукнулись кулаками, продолжая изучать игнорирующее нас существо.

«Это то, о чем я думаю?» — спросил он, глядя на нее с чем-то похожим на благоговение.

«Если это то, о чем думаю я».

Внезапно она пошевелилась, резко развернувшись, беря меня на мушку своего взгляда. На мгновение мы стояли, как два стрелка, прицеливающиеся друг в друга. Похоже, она не знала, что обо мне и думать. Я знал, что именно о ней думаю.

Я был в ужасе.

До этого момента я встречал всего трех других ангелов. Двое из них, пришедшие проверить мою партию душ, доставленных в Ад, не произвели на меня никакого впечатления. Азраил же был совсем другим существом.

«Эм, здрасьте», — рискнул подать я голос, когда напряжение стало совсем уж невыносимым. «Уверен, вы задаетесь вопросом, как…»

«Ты только что сорвал мне все прикрытие», — прорычала она, от нее буквально волнами покатилось раздражение. «Ты хоть представляешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы найти эту группировку? А теперь они помахали ручкой и разлетелись кто куда».

«О, упс, извините», — поморщился я.

В уме я лихорадочно перебирал все, что знал об устройстве этого мира, пытаясь сообразить, какого черта она вообще здесь делала. Теоретически любой из Подземных миров — особенно один из крупных — был бы явно заинтересован в том, чтобы души попадали туда, куда им положено.

Согласно Договору о Смерти, Кейн и его Жнецы работали кем-то вроде почтальонов для всех усопших, но это не значило, что остальные ведомства не вели собственную бухгалтерию. Доверяй, но проверяй, все дела.

«Откуда это у тебя?» — ее голос оказался таким же острым, как и черты лица, и без труда перерезал мою фразу. Я даже не стал уточнять, о чем речь. Мы оба прекрасно понимали.

«Ну да, я как раз и пытался объяснить…»

«Известно ли тебе, кому принадлежит сие оружие?»

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза от этого ее высокопарного «кому». Вся эта сверхъестественная публика обожает изъясняться как на приеме у королевы. Обычное «кто» звучит куда бодрее, уж извините. И вообще, раз уж мы заговорили на эту тему: нет ничего криминального в том, чтобы заканчивать предложения предлогами или начинать их со слова «и».

«Азраил в курсе, что я его… одолжил», — ответил я после секундного размышления. «У меча что-то вроде мирового турне». Как ни странно, тот факт, что я лично знаком с Ангелом Смерти, удивил ее куда сильнее, чем то, что я вообще разгуливаю с его мечом.

«А знает ли он, что ты используешь его, чтобы вмешиваться в дела Святой Инквизиции?» — потребовала ответа она, делая шаг в мою сторону. «Я могу прямо сейчас затащить тебя в Преисподнюю за воспрепятствование Правосудию». По тому, как она произнесла это слово, я практически увидел заглавную букву «П».

Паника охватила меня, когда я осознал ее угрозу. Звучало как отличный новый способ загреметь в то самое Очень Плохое Место, которого я так старался избежать. Я даже не знал, что она может это сделать.

«Это территория Охоты», — заявил я, делая ответный шаг навстречу чертовому ангелу с полыхающим клинком в руках. Пожалуй, это было одно из самых тупых телодвижений, которые человек совершал за всю историю. Но отступать я не смел. «У нас тут юрисдикция».

«И где же в таком случае сам Охотник?»

Я приложил все усилия, чтобы не поморщиться от ее ледяного тона. Моя линия защиты трещала по швам. Технически Охота больше не существовала после того, как Поларис распустил ее на Конвенции Созвездий. Но я очень надеялся, что этот конкретный ангел не в курсе последних сплетен о своих племянниках и племянницах.

«У него… э-э, другое дело. Так что он отправил вместо себя нас». Я указал на Алекса, и тот коротко махнул ей рукой, оторвав левую ладонь от цевья штурмовой винтовки.

«Насколько я знаю, его бросили в бездну Тартара и лишили титула».

Я почувствовал, как желудок провалился куда-то в район пяток. Ангел склонила голову набок и принялась изучать меня холодными глазами, белыми, как разгар лютой зимы. Да уж, надеяться на чудо было глупо.

«Ваша юрисдикция не признается».

Я прищурился, разглядывая ее враждебную мину. Она не отвергала саму идею о том, что у меня может быть право вмешаться в это дело, а лишь то, что Охота еще существует.

Значит, сам по себе аргумент был рабочим, просто я предъявил не те корочки. У меня в запасе имелась еще парочка титулов, которые можно было вытащить на свет божий, просто я слегка колебался — стоит ли сразу выкладывать на стол все козыри.

«Ты сама-то кто такая?» — потребовал ответа я, выигрывая время. «Белые глазки и роскошный меч — отличный трюк, но если ты собираешься меня арестовать, я хочу увидеть значок». Ангел долго и пристально смотрела на меня, а затем выразительно оглядела комнату, как бы безмолвно вопрошая: ты что, дебил, не видел, как я только что изгнала Старейшину?

Я лишь пожал плечами с видом человека, которого вообще сложно чем-то удивить. Только законченный идиот не впечатлился бы таким зрелищем, ну да ладно. Мне не привыкать, что окружающие оценивают мои умственные способности абсолютно верно. Женщина закатила глаза и сделала пас левой рукой. Из ниоткуда появилась бронзовая печать, заполнившая всю ее ладонь. В то же время над ее головой засиял жгучий свет, на который я не осмелился смотреть из страха, что он навсегда лишит меня зрения.

Я видел нечто подобное однажды, но тогда он было потемневшим и грязным.

На печати был оттиск герба, который тоже показался мне знакомым: три стрелы, зажатые в кулаке. Те двое ангелов, что инспектировали мою доставку душ в Ад, щеголяли в доспехах именно с таким логотипом. Что конкретно это означало, я без понятия, но в памяти на всякий случай сохранил.

В верхней части было выгравировано имя — какими-то закорючками, которые я не умел читать. И все же, стоило мне бросить на них взгляд, как в голове само собой родилось четкое знание ее имени. Словно навязчивая посторонняя мысль, которую никак не получается выкинуть из черепушки. Эванджелина. Выглядело все это максимально солидно и легально, хотя экспертом по небесной бюрократии я точно не был. Я покосился на Алекса, проверяя его реакцию. Нефилим просто пожал плечами — мол, давай подыграем дамочке.

«Ладно, убедила», — сказал я, мотнув головой, чтобы разорвать зрительный контакт с ее спецпропуском. «Спасибо, офицер Эванджелина».

«Хватит этих игр», — фыркнула она в ответ, тем же жестом растворяя печать в воздухе. «Ты подлежишь Суду».

«Еще один момент», — настаивал я, поднимая свободную руку, чтобы остановить ее. «Если бы другая Сила послала меня сюда, чтобы выследить эту группу подделывателей смерти, этого было бы достаточно, чтобы снять с меня обвинения?»

«Зависит от того, какая именно».

Я вздохнул. Перспектива объяснять, каким это макаром я умудряюсь быть живым Жнецом, меня вообще не радовала, но это все же лучше, чем отправка экспрессом в Пекло.

Моя коса отозвалась на зов с огромным энтузиазмом, мгновенно заполнив пустую левую ладонь своим фирменным замогильным холодом. Получился отличный противовес теплу от клинка Азраила, который по-прежнему полыхал в правой руке. Внутри меня что-то неуловимо щелкнуло, когда эти две разновидности Смерти потянулись друг к другу — вылитая встреча старых друзей после долгой разлуки.

Я открыл глаза и увидел, что Эванджелина смотрит на меня с открытым ртом, не веря своим глазам. Ее взгляд метался от меча Азраила к косе Жнеца и обратно, словно пытаясь понять, как эти два предмета вообще оказались в одном месте.

«Сам Смерть уполномочил меня выследить тех, кто посмел посягнуть на его законную власть и штамповать подделки. Такой силы вам достаточно?» Эванджелина помолчала еще немного, явно выбитая из колеи.

«Мне нужно обсудить это с начальством», — наконец буркнула она.