Лазарь. Даже умерев и упокоившись, этот тип, зацикленный на победе над Смертью, умудрялся обеспечивать меня головной болью. Миллиардер заправлял тайным обществом, переросшим в корпорацию, которая запустила свои пальцы абсолютно во все сферы.

С тех пор как Кейн приказал мне убить старика, стоящего во главе этой организации, мы с Алексом не слышали от них ни звука. Собственно, насколько мы могли судить, организация развалилась, лишившись лидера, который держал ее на плаву. Мы даже наведались в несколько их конспиративных квартир, но обнаружили их абсолютно пустыми и заброшенными. Вполне разумная реакция на то, что ты навлек на себя гнев самого Мрачного Жнеца. Работай я там, я бы тоже бочком-бочком попятился к выходу и сменил профессию от греха подальше. Но кое-кто из его бывших коллег, видимо, решил остаться в бизнесе. Похоже, до гениев памятка об увольнении так и не дошла.

Меня пробрал озноб, стоило подумать о том, что именно Беатрис отвечала за мою отправку за Завесу и возвращение обратно. Она и Лазарь хотели, чтобы я украл Венец Бессмертия, но я провалился. Это вовсе не означало, что ее ученые не получили ничего ценного, отслеживая мое путешествие между мирами живых и мертвых. Например, способ синтезировать силу самой Смерти. Теперь, когда их босс сгинул, они направили свои таланты в другое русло.

Темная Бездна, действительно.

Кейн меня убьет. Ну… то есть сильнее, чем уже собирался. Технически он и так убивает вообще всех — и одновременно не убивает. Там все сложно, не спрашивайте. Но сейчас я говорю именно об убийстве. Он пропустит всю эту официальную часть со «смертью» и просто лично прикончит меня. А потом, скорее всего, аннигилирует.

«М-да, дело дрянь», — шепнул я Алексу.

«Не то слово», — процедил он, и в его тихом тоне эхом отозвался мой собственный страх.

«Хочешь подойти поближе и осмотреться?»

«Нет».

Но, вопреки своим словам, он возобновил медленное продвижение вперед, пытаясь поймать ракурс получше на то богомерзкое художество, что творилось внизу. По мере того, как из-за стеллажей открывался более четкий вид, мой страх только усилился.

Дальнюю часть склада расчистили под просторную рабочую зону. Компьютеры соседствовали с до боли знакомым кругом, выгравированным на полу из металла. Главное отличие этого круга от того, в котором меня убили, заключалось в том, что внутреннее кольцо было выдолблено и тоже облицовано металлом. А чуть дальше, добавляя картине «уюта», докрасна полыхала какая-то плавильная печь.

Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, и на наших глазах рабочий в костюме химзащиты с помощью погрузчика выудил из самого пекла здоровенный контейнер в форме пули. Тени пустились в пляс, пока он маневрировал, заставляя раскаленную «пулю» зависнуть точно над центром круга. Голос снова крикнул, вилы погрузчика наклонились, и из контейнера прямо в напольную чашу хлынул поток жидкого металла.

Появились Беатрис и еще два ее техномага. Они выстроились по трем вершинам воображаемого треугольника вокруг круга и в унисон завели какой-то речитатив — прямо так, не снимая белых лабораторных халатов и защитных очков. И тут внешняя граница кольца буквально взорвалась тьмой, превратившись в полыхающий маяк из теней, который мгновенно сожрал весь свет вокруг.

Даже на таком расстоянии я почувствовал, как температура в помещении резко упала, ребята явно призвали частичку чего-то, что явно не имело местной прописки. Я уже говорил, что круги — это способ соединить два мира, но та голодная жуть, которую они пытались удержать, рвалась наружу, как тигр из бумажного пакета. Или как Лилит из круга красной краски.

Это очень напоминало Ничто.

Прямо у нас на глазах жидкий металл начал остывать, меняя цвет с вулканического алого на серый, а затем стремительно чернея, подпитываемый живущей в круге тенью.

«Сейчас!» — крикнула Беатрис торопливым голосом. «Живее, пока не пришлось его закрыть!»

С края площадки появился длинноволосый блондин, тащивший за собой человека, который отчаянно вырывался. Я смотрел на это в оцепенении, просто не успевая осознать происходящее до того, как все закончилось. Одним резким рывком мужчина швырнул пленника прямо в центр кольца, сам при этом не переступая черту.

Вспыхнул черный нож.

Пролилась кровь.

Жертва упала на частично остывший металл, и тот стал жадно пить, впитывая жизнь несчастного так, словно умирал от голода. Насыщаясь, центр круга под воздействием ритуала превращался из темно-серого в абсолютно черный. Вот так они и штамповали свою поддельную Смерть. Материя и антиматерия, Все и Ничто сплавленные воедино и замешанные на крови.

Меня замутило. Я пытался сдержать одновременно и тошноту, и подступающую ярость. Это зло было на порядок выше всего, что я мог себе представить. Величайшие монстры в истории человечества лишали свои жертвы лишь земных тел. Но эти твари замахивались на вечность, пытаясь отобрать ее у человеческих душ.

«Этого недостаточно!» — панически прикрикнула Беатрис. «Быстрее, мы теряем контроль!». Длинноволосый палач у круга резко развернулся, и моя ярость раскалилась добела. Этого кадра я тоже прекрасно знал. Один из нефилимов, который спелся с Поларисом ради заговора против Ориона — просто потому, что сам мечтал занять его место. Именно он помог утащить нашего босса в тюрьму Тартара. Я не уверен, кто двинулся первым, Алекс или я, но наши винтовки мгновенно оказались у нас на плечах, и вместе мы обрушили шквал пуль на нашего ненавистного врага.

Беллерофон дернулся, когда в него попали первые выстрелы. Но он был далек от человека, так что я не собирался наивно надеяться, что этого хватит уложить его насовсем. Тогда я перевел прицел на техномагов, которые были куда менее шустрыми. Судя по ДНК, они числились Homo sapiens, пусть даже их души давно покинули чат.

Я прошил очередью одного из них, стоявшего ко мне спиной, мгновенно перекрасив его девственно-белый халат в красный. Алекс срезал третьего, что, к сожалению, позволило Беатрис благополучно сделать ноги. Чему я был даже рад; мне нужно было лично перетереть с ней пару вопросов перед тем, как отправить на свидание с моими новыми коллегами.

Разговор обещал быть долгим и болезненным.

«Надо валить!» — заорал Алекс, четко следуя неустанным наставлениям Ориона. Враг теперь точно знал, где мы сидим. Секунд через десять нас снимут отсюда, как стаю глупых индеек на охоте.

«Пошли!» — я перемахнул через перила нашего мостика и приземлился на верхушку металлических стеллажей чуть ниже. Прыгать сразу на бетонный пол было слишком высоко — даже Алекс при таком раскладе гарантированно сломал бы себе лодыжки.

Я все еще находился выше своих врагов, но на новой позиции укрытий было в разы больше. Наверху высились огромные деревянные ящики, за которыми можно было спокойно пригнуться. Мы с Алексом обменялись короткими взглядами, кивнули друг другу на прощание и рванули в разные стороны. Мы понятия не имели, сколько противников прячется в темноте, а ведь среди них был как минимум один чертовски опасный нефилим. Перекрестный огонь — как раз то, что доктор прописал, чтобы выбраться из этой заварухи живыми.

Я побежал на юг, притормозил на углу и прыгнул на восток, чтобы зайти с фланга к открытой площадке, где был начерчен круг. К моему ужасу, Беллерофон все еще пытался завершить ритуал и уже волок к кольцу связанную женщину.

Металл в центре круга был черным, но все же не настолько душераздирающе черным, как лезвие моей косы. Я колебался, пытаясь найти удобный ракурс для выстрела в нефилима, но не мог найти угол, при котором не рисковал бы поразить и его будущую жертву.

Поэтому я поступил так, как поступил бы любой сумасшедший, и вместо этого выстрелил в круг. Оставалось надеяться, что все, что они там затевали, еще не дошло до конца, и, если я сорву всю операцию, это не приведет к никаким негативным последствиям. От грохота моей винтовки Беллерофон вздрогнул и оглянулся через плечо. Я прямо физически увидел, как округлились его глаза, когда он со своим сверхчеловеческим зрением опознал мою скромную персону.

Игнорируя его испепеляющий взгляд, я присел и поудобнее пристроил винтовку на краю одного из массивных ящиков. Затем прислонился к оружию, поймав в прицел толстую металлическую полосу, которая обрамляла внешнюю сторону круга. От моих выстрелов, терзавших бетон, во все стороны полетели искры.

«Не торопись», — мысленно услышал я суровый голос Ориона. «Правило первое: не промахивайся». Губы сами собой тронула мимолетная улыбка. Ему легко говорить. Но мудрость моего наставника оставалась такой же непреложной истиной, какой была и до того, как его упекли в Тартар.

Беллерофон зашевелился быстрее, пытаясь закончить ритуал до того, прежде чем я его сорву. Я не мог этого допустить.

Я медленно выдохнул, выпуская воздух из легких. Руки и глаза сработали как один слаженный механизм, вылавливая цель — стальную полосу шириной не больше моего запястья. Легчайшим движением я плавно нажал на спуск, молясь, чтобы не было слишком поздно.

Мой выстрел попал точно в цель, прорезав внешнюю часть кольца и разорвав его. Брызнули искры.

И наступила кромешная тьма.

Какая бы злобная, теневая и голодная жуть ни была заперта внутри круга, она рванула наружу, мгновенно заполнив весь склад. Я судорожно вздохнул, и изо рта вырвалось облачко пара. Звуки исказились, когда бескрайняя бесконечность обернулась вокруг нас, словно питон, собравшийся заглотить свою добычу целиком.

Тепло моей души ощутимо натянуло свой поводок, пытаясь вырваться на волю под воздействием некой гравитации, которую совершенно не чувствовали мои плоть и кости. Внутри все похолодело от ужаса, когда я четко осознал, что именно натворил.

Я притащил Ничто прямо в Лос-Анджелес.

Я медленно поднялся на ноги, сканируя взглядом раскинувшуюся предо мной бездну. Все еще балансируя на металлическом стеллаже, я щелкнул тактическим фонарем на стволе винтовки, направив луч в эту прожорливую тьму. Толку было ноль — с тем же успехом можно было орать на ураган. Скрепя сердце, я закинул ставшее бесполезным оружие за плечо, оставив его болтаться на ремне за спиной.

Впрочем, у меня с собой было кое-что еще, что, по моим подозрениям, должно было показать себя в темноте куда лучше.

С некоторой нерешительностью я занес правую руку и взялся за рукоять меча Ориона — точнее, Азраила. Оружие отозвалось приятным теплом. Не угрожающим, а скорее приветственным. Меч словно обрадовался нашей встрече.

Несмотря на явное одобрение со стороны клинка, здравый смысл все же взял верх, и я убрал ладонь, так и не вытащив его из ножен. Сейчас было явно не время сиять тут, как маяк в ночи. Для начала нужно было спуститься.

Подойдя к краю платформы, я пересел на корточки, а затем просто сполз вниз, держась на руках, перемахнув на следующий ярус стеллажа. Повторив этот нехитрый трюк еще разок, я оказался уже достаточно близко к поверхности, чтобы приземлиться на поцарапанный бетонный пол.

Я двинулся вперед крадучись, со вздохом облегчения отмечая, что очертания комнаты начинают проступать сквозь мрак. Тени висели надо всем плотным туманом, но, по крайней мере, я мог подтвердить, что все еще нахожусь на складе. А то в какой-то момент я всерьез испугался, что меня заперло в моем собственном карманном кусочке Реальности.

Я заложил вправо, беря курс ближе к кругу. Когда я видел их в последний раз, Беллерофон и его несостоявшаяся жертва находились именно в той стороне, а у меня к этому нефилиму накопились серьезные вопросы.

Стоило мне заглянуть за угол, как меня накрыло уныние: в нескольких шагах от искореженной металлической пластины виднелся темный силуэт. Похоже, как только вторая жертва перестала быть ему нужна, Беллерофон все-таки избавился от нее. Что ж, еще один пункт в его счет, который я предъявлю, когда буду выписывать его из жизни.

Самого нефилима нигде не было видно, так что я двинулся вперед, чтобы проверить женщину.

Одного быстрого взгляда на распростертое тело хватило, чтобы понять: ловить тут нечего. Даже в этой полутьме я отчетливо разглядел растерзанное горло и сочащуюся алую кровь. Где-то вдалеке послышался глухой рокот, похожий на раскаты грома. Похоже, Алекс ввязался в перестрелку, а звук просто исказился из-за присутствия Ничто. Разъяренно рыча, я поднялся на ноги, готовый со всех ног мчаться на выручку другу.

Но мимолетное движение на той стороне круга подсказало, что я здесь не один. Беллерофон, один из величайших убийц в истории человечества, вышел из мрака. Через все его лицо и переносицу тянулся уродливый шрам — сувенир из далекого прошлого, когда его нехило потрепала химера. Ну, или это было напоминание о том, как он угнал Пегаса, хотя лично мне этот след казался скорее подарком от когтя, чем от копыта.

А что? Я навел о нем справки после нашей последней встречи.

«Идиот», — прорычал он. «Ты понятия не имеешь, что натворил».

На секунду перед моими глазами вспыхнуло воспоминание о том, как этот тип прижимал к земле избитого и окровавленного Ориона перед тем, как Охотника уволокли. Огня моей злости едва не хватило на то, чтобы в одиночку разогнать эти тени.

«Меня это еще ни разу не останавливало», — пожал я плечами. «Но я рад, что ты здесь. Я как раз собирался тебе кое-что передать». Удерживая его взгляд, я занес руку и обнажил клинок Азраила... клинок Ориона выскользнул из ножен.

Свет расцвел в темноте, оттесняя мрак Ничто, словно причиняя ему физическую боль. Буквально за пару ударов сердца вся рабочая зона вокруг кольца стала светлой, как в погожий денек. И только самый центр круга — там, где ковался этот злосчастный металл — оставался забит плотной, непроницаемой тьмой.

Беллерофон от неожиданности аж отшатнулся на шаг назад, смешно сощурив свои абсолютно черные зенки, пока они пытались привыкнуть к освещению. Понятия не имею, как это у него физически работало, учитывая полное отсутствие радужки как таковой, но в остальном его реакция ничем не отличалась от гримасы обычного смертного.

Когда шок прошел, он уставился на мой меч с такой откровенной жадностью, что его слюни можно было разглядеть без бинокля. Когда-то этот парень числился в шорт-листе кандидатов на звание Охотника, но уступил Ориону. Это был не первый раз, когда он пытался завладеть этим мечом, но, надо признать, лучшего шанса ему еще не выпадало. Я не был таким мастером меча, как мой наставник.

«Я убью тебя», — выдавил он максимально ледяным и пафосным тоном.

«Обещания, одни обещания», — фыркнул я с самой язвительной ухмылкой, на которую был способен.

Беллерофон завел руку за спину и вытащил длинный клинок — прямой, с угловатым кончиком. Этакая катана, которую забыли согнуть на заводе. Что это за форма, я так и не понял. Какая-нибудь очередная сабля, наверное. Впрочем, какая к черту разница? Штука была острой и вполне могла пустить меня на фарш.

Но что гораздо важнее, лезвие было черным, как безлунная ночь. Его выковали из того же самого темного материала, что и ритуальный кинжал, которым прикончили Марию. Из той самой поддельной смерти, которую они пытались создать здесь.

Пока я разглядывал эту мерзкую сталь, остатки моей уверенности в себе окончательно испарились. У меня была некоторая защита благодаря моему адскому контракту. Если бы я умер прямо сейчас, то, вероятно, просто бы загремел обратно в офис Кейна этак на тысячу лет. Я не вернул бы свою душу, но и не проснулся бы в Пердиции. Но если эта штука убьет меня, за финал я бы не поручился. Да и проверять, честно говоря, желания не было никакого.

Беллерофон сделал сердитый шаг ко мне, лицо его скривилось в рычании.

И тут из темноты донесся характерный щелкающий звук.

По позвоночнику пробежал холодок, будто там решила прогуляться тысяченожка. Я этот звук уже где-то слышал. Нефилим мгновенно замер — вылитая дичь, которую хищник застукал на открытой полянке. Медленно я повернул голову вправо, ища источник этого кошмарного звука. В моем светлом пузыре ничего подозрительного не наблюдалось, но я чувствовал его присутствие — пробуждающуюся тьму.

С совершенно нечеловеческой скоростью Беллерофонт отпрянул назад, чудом избежав сомнительного удовольствия быть насаженным на пару острых тонких конечностей, внезапно пробивших пол. Эти костлявые отростки заканчивались острыми наконечниками и выглядели как самые настоящие копья. Цвет у них был как у подгнившего трупа — высохший и какой-то блеклый. Ужас расцвел во мне, когда я узнал эту бледную кожу. Я видел ее раньше на монстрах, скрывающихся за Завесой.

Легион пожаловал на огонек.

Из пролома в кольце вылетели еще две ноги и с размаху вонзились в бетон, словно ледорубы альпиниста, ищущего опору. То самое жуткое щелканье раздалось вновь, скребя по мозгам, как наждачка. В этом звуке буквально физически ощущалось чистейшее безумие.

А затем, одним мощным рывком, порождение ночных кошмаров выдернуло себя из темноты прямо на свет.