«Давай установим правило», — предложил Алекс, когда мы погрузились в его минивэн и благополучно вырулили на шоссе. Время близилось к полудню, так что час пик еще не начался. Машины резво заполняли полосы, превышая скорость миль на десять в час. «Больше никаких призывов, никогда».

«Отличное правило», — буркнул я в знак согласия. «Но что, если это будет вопрос жизни и смерти?»

«А когда у нас в последний раз вопрос стоял иначе?» — мой блондинистый друг наградил меня косым взглядом. «Давай, вещай, я жду».

«Ну… чисто технически, с Лилит все было не так критично».

«Ты собирался склеить ласты через десять лет. Это считается».

«Ладно, уговорил. Больше никаких призывов».

В салоне повисла долгая пауза, после чего мы одновременно прыснули со смеху. Ни один из нас не верил в это обещание ни на грош. Но, по крайней мере, мы могли над этим поржать.

«Как думаешь, я вдохновил какого-то подражателя?» — спросил я в образовавшейся тишине, озвучив страх, который грыз меня изнутри с той самой секунды, как Уилбур подтвердил, что атам не имеет никакого отношения к Жнецам.

Мой друг промолчал, явно не зная, как реагировать на вопрос, ответ на который мы оба прекрасно знали. Да.

От необходимости врать его спас телефонный звонок. Я выудил мобильник из кармана и с удивлением уставился на номер звонящего. На экране было написано: ДОУН — КОРОЛЕВА ВСЕХ ФЕЙРИ. «Хм, полагаю, Доун вернулась в мир смертных», — заметил я Алексу, прежде чем ответить. Новоиспеченная королева обычно проводила большую часть времени в Стране Фейри, скрываясь в Голдхолле, резиденции своей власти. Но то был другой мир, и сотовая связь там не ловила. Раз уж она смогла мне набрать, значит, зачем-то соизволила явиться в мир смертных.

«Телефон Мэтта, Мэтт на проводе», — бодро выдал я в трубку.

«Твоя сестра только что пыталась убить Мэв. Опять». Тон Доун был ровным и совершенно не предвещал ничего хорошего. «Тебе нужно поговорить с ней».

Я не сдержался и сухо хмыкнул.

«И что, по-твоему, я должен сделать». Меган с энтузиазмом приняла свои новообретенные силы. Ни для кого не стало сюрпризом, что дорогой старый папочка Дэмиен был только рад пригреть ее под своим крылом и обучить всему, что умеет сам. Некоторые вещи никогда не меняются.

«Мэтью, это серьезно. Моя сестра — Леди Зимы. Я не могу оставить это без ответа».

Я закатил глаза, давая королеве выговориться. Мэв была предательницей, связанной и управляемой золотым ошейником. Доун на нее как на личность было глубоко плевать, но ледяная фейри была ей полезна. Королева пообещала моему отцу, что казнит сестру через четыреста лет, когда ее собственная власть станет более стабильной, но Меган разделяла мое нетерпение. Мне не хотелось умирать, не дождавшись справедливости.

«Вообще-то Мэв убила Меган», — напомнил я. «Не говоря уже о моей матери и другой сестре. Так что, как по мне, все абсолютно честно».

«Ну, очевидно, она не слишком хорошо справилась с этой задачей, раз твоя сестра бегает повсюду и доставляет мне головную боль. К тому же, «око за око» ослепит весь мир, Мэтью», — ответила Доун с язвительным вздохом, как будто сама не была самым мелочным существом из всех, что я встречал в жизни.

«Значит, будем сражаться в тени» (историческая справка: «Значит, будем сражаться в тени» — знаменитый лаконичный ответ спартанцев на угрозу персов о том, что их стрелы затмят солнце).

«Тот, кто научил тебя читать, оказал миру медвежью услугу», — фыркнула королева в трубку. «Ты поговоришь с ней до того, как мне придется пойти на крайние меры?»

Впервые в ее голосе прозвучала нотка холода, от которой я вздрогнул.

«Если ты хоть пальцем ее тронешь, я…» — начал было я, сам поражаясь тому, сколько ярости вспыхнуло в моем голосе.

«Мэтью, это именно то, чего я и пытаюсь избежать». Доун звучала раздраженно, будто я в упор не замечал очевидных вещей. Я заставил себя сделать глубокий, успокаивающий вдох и включить мозги.

Доун была фейри, а это означало, что у нее не было души — и не было свободы воли в нашем понимании. Ее сила шла в комплекте со сводом правил и ограничений. Как Королева всех фейри, она несла ответственность за свой народ на фундаментальном, первоначальном уровне. Если Меган прибьет Мэв без ее благословения, Доун не просто разозлится — она будет обязана принять меры. Это было заложено в ее ДНК.

Вот почему она мне звонила. Дело не в том, что она была помешана на контроле и хотела и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Она пыталась предотвратить ситуацию, из которой уже не будет возврата. Это была своего рода забота, просто завернутая в фирменное эгоистичное буррито. Спецпредложение от Доун.

«Окей», — только и сказал я, когда до меня наконец дошел истинный смысл нашего разговора. «Я поговорю с ней. Но, может, придержишь пока свою Леди Зимы на коротком поводке?»

«Она в надежном месте. Но скоро она мне понадобится». Я сдержал желание вздрогнуть от мрачности в ее голосе. Мэв была самым смертоносным орудием Доун. Путь льда опасен, а Леди Зимы — хладнокровная убийца. Если королева планирует задействовать таланты своей сестрицы, это могло означать только неприятности.

«Я займусь этим», — пообещал я.

«Вот и славно. Как ты сам?»

Я удивленно моргнул, услышав этот непринужденный вопрос. Мы с Доун вообще-то не друзья. Она моя королева, технически я член ее двора и обручен с ее сестрой. Но мы не тусуемся вместе. И она уж точно не из тех, кто звонит просто поболтать.

«Не фонтан», — признался я. «Разгребаю тут пару проблем».

«Нужна помощь с какой-нибудь из них?» На этот раз в ее голосе не было и тени сарказма. Я была настолько ошеломлен, что чуть не уронил телефон.

«Э-э, даже не знаю… Тут объявилась поддельная смерть… с тобой все в порядке?» Весь этот разговор заставлял мою внутреннюю сигнализацию орать дурным голосом на тему «что-то здесь не так с Доун», но я понятия не имел, что все это значит.

«Кто, я? Лучше не бывает, дорогуша. Если что-то понадобится — просто набери меня. Я какое-то время побуду в мире смертных».

«Договорились», — медленно выдавил я, не в силах скрыть озадаченность. Алекс за рулем так и косился на меня, у него на лице прямо-таки горело любопытство.

«Ну ладно, мне как раз принесли мимозу. Чмоки!» — и она повесила трубку, не дождавшись моего ответа. Я с минуту тупо пялился на экран, после чего медленно убрал мобильник в карман, лихорадочно пытаясь проанализировать эту волну странностей. Доун не пустая, но она может надеть маску тусовщицы, как доспехи.

Игра началась. Я просто не знал, в какая именно.

«Чего она хотела?» — спросил Алекс, выводя меня из ступора.

«О, ты знаешь. Как обычно».

«Меган снова пыталась убить Мэв?»

«Ага».

«Типичная Меган. Надо отдать ей должное за последовательность. Тебе стоило бы поучиться у нее».

Я пропустил подколку мимо ушей. «Потом Доун поинтересовалась, как у меня дела».

«Что?» Удивление Алекса было зеркальным отражением моего собственного.

«Вот и я о том же».

«Она странная», — задумчиво протянул он. «Но миленькая».

«Алекс, фу! Не сметь!» — я изобразил, будто брызгаю на него из пульверизатора, как на нашкодившего кота. «Даже не думай».

«Ну а ты прикинь, мы могли бы стать свояками». Я аж застонал. Сна мне, может, и не видать, но кошмары определенно преследовали меня в мире бодрствующих.

Мы с Алексом единогласно решили, что ситуация с поддельной смертью слишком горит, чтобы откладывать ее в долгий ящик. Отцу Джеральду я еще не звонил, и когда соберусь — хотелось бы прийти к нему с какими-то хорошими вестями, а не просто подрабатывать мрачным вестником.

Марию уже не вернуть, но, если за ее убийство отомстят — пардон, «привлекут виновных к ответственности», выражаясь более близким святому отцу языком — я смогу хотя бы сказать, что мы попытались помочь. Я смертельно устал вечно приносить плохие новости. Хотя бы раз мне хотелось быть добрым предзнаменованием, а не злым. Но пока этот день не настал, я мог хотя бы приструнить то зло, в эпицентре которого умудрился оказаться.

Так что, сидя на пассажирском сиденье потрепанного белого минивэна, я закрыл глаза и поприветствовал новую темную силу, дремавшую внутри. Затем спустил ее с поводка, отправляя на охоту. На поверку этот дар ищейки, которым меня наградил Уилбур, оказался жуткой штукой. Я уже знал, что Смерть пронизывает все вокруг нас. В мире смертных правит лишь один король — и имя ему энтропия.

Все имеет свой конец. Любой огонь гаснет. По счетам всегда приходится платить.

Но я даже не предполагал, насколько глубоко пустила корни эта зараза. Мое восприятие волной накрыло Лос-Анджелес, принеся с собой абсолютное знание. Это было похоже на эхо самой Судьбы — знание обо всем мертвом и умирающем.

Вон тот клочок травы, высохший от непрекращающейся калифорнийской засухи, совсем скоро окончательно сгорит под солнцем.

Глубоко под землей колония муравьев медленно умирает от голода, лишившись своей королевы.

Три разные крысы прямо сейчас бьются в конвульсиях, наглотавшись яда из ловушек дезинсектора.

А в трех кварталах от нас доживает свои последние минуты старик по имени Мерв.

Я почувствовал всю их боль, их ужас. Ощутил ту леденящую уверенность, с какой аллигатор нарезает круги по воде вокруг ничего не подозревающей добычи. Все это яркое, бьющее ключом существование на самом деле тщетный крик в пустой комнате, которая со временем становится только пустее.

Мой разум грозил сломаться под тяжестью этого. Это было слишком. Человек просто не создан для таких знаний. Мы — существа, живущие тайнами и эмоциями. Мы яростно бунтуем против угасания света исключительно по собственной глупости. Мы просто не в курсе, что тьма в конечном итоге всегда побеждает.

Но теперь, окутанный этой ужасной уверенностью, я почувствовал, как мой разум трескается, пока все иллюзии разлетаются в прах. Ну еще бы, теперь понятно, почему эту силу обычно выдают только тем, кто уже благополучно отбросил коньки.

«Ааа!» Я распахнул глаза, судорожно отпихивая от себя этот холод и отчаянно цепляясь за жизнь. Ощущение было такое, будто я только что валялся в отключке и уже вовсю топал к пресловутому свету в конце длинного туннеля.

«Ты в порядке?» — взволнованно спросил Алекс с водительского сиденья. «Что ты нашел?»

«Это слишком», — выдохнул я, поглубже вжимаясь в кресло, чтобы почувствовать его спасительные объятия. Я был буквально в шаге от панической атаки, хотя на этот раз для нее имелась вполне конкретная и осязаемая причина. Адреналин шарахнул по венам, заставив меня почувствовать себя максимально живым.

«Матерь божья, Уилбур, походу, ты плеснул мне лишку своего «сока», — пожаловался я. Преемник Смерти уже давно испарился, но я чисто на всякий случай решил оставить официальную жалобу.

«Что, не работает?»

«Я этого не говорил», — ответил я, глубоко выдохнув. Я хотел это сказать. Было бы так легко просто сдаться. Но Мария этого не заслуживала, да и я, если на то пошло. Никто другой не собирался делать эту тяжелую работу. «Мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть пить из пожарного шланга».

«Ты уверен, что справишься?» Алекс одарил меня долгим, оценивающим взглядом. Непосвященному наблюдателю могло показаться, что он за меня искренне переживает, но я-то знал: этот жук просто прикидывает, подходящий ли сейчас момент для очередной подколки.

«Уверен».

«Ну тогда лакай давай, приятель».

Я покачал головой, откинулся на спинку и собрался с духом, чтобы снова окунуться в эти ледяные воды. Мы всего лишь дети, играющие с фундаментальными силами вселенной.

В очередной раз я потянулся к тьме, таившейся внутри меня. Она радостно прыгнула мне в объятия, безумно счастливая меня видеть. Я стиснул зубы, принимая на себя этот сокрушительный поток информации и кошмарных знаний.

В этот раз я был подготовлен лучше, поэтому сразу устремил свой внутренний взор вверх, прочь от асфальта. Ощущение — чистый астральный выход из тела. Казалось, у меня не было физической формы, и все же я мог перемещаться по этому морю информации, как по улице. А еще — я мог летать. И это было чертовски круто.

Я взмыл ввысь, позволяя себе оглядеть город. Ветра не было, лишь пустой могильный холод. Лос-Анджелес раскинулся внизу своим привычным бескрайним ковром. Ночью мой огромный город с высоты птичьего полета выглядит просто потрясающе. Люди вечно ноют, что из-за агрессивного городского освещения не видно звезд, но я еще до личного знакомства с местными небожителями считал, что в этом есть своя особая красота. Если тьма — это естественное состояние мира в отсутствие человечества, то термин «световое загрязнение» названо неверно.

Мы не «загрязняем» тьму. Мы бросаем ей вызов. Пустое ночное небо — это символ того, что человеческая раса успешно дает пинка бесконечной ночи. Наши предки испуганно жались в своих пещерах и хижинах, прячась от хищников и ночных ужасов. А теперь мы спокойно гуляем в этой темноте и в ус не дуем.

В глубине власти Мрачного Жнеца город выглядел похоже, но словно перевернут. Вместо вспышек света он был испещрен линиями тьмы, там, где ступала нога Смерти. Больницы полыхали густейшим мраком, являясь настоящими узловыми станциями для финального исхода.

У меня не было губ, но я все равно физически ощутил, как мой разум пытается сжать их в тонкую линию, пока я в ужасе созерцал этот темный гобелен. На задворках нашей повседневности происходит колоссальное количество смертей. Каждую минуту умирает больше сотни человек. Центурия бесценных человеческих душ угасает. Но, несмотря на это, эти трагедии редко затрагивают нас. Мы сталкиваемся с подобными утратами считаное число раз, пока наконец не наступает наша собственная очередь затеряться во тьме.

Пока я парил в вышине, мое представление о географии города начало перестраиваться и накладываться на эту карту смертности. Голливуд-авеню находилась чуть к западу. Прямо подо мной, разрезая пространство с севера на юг, пролегало 405-е шоссе. Это все еще был мой дом, просто в ином свете.

Я стал медленно расширять радиус своего восприятия, выискивая аномалии. Как бы глупо это ни звучало, «КОНЕЦ» — это не что-то неестественное; это часть истории. Но атам, которым убили Марию, был другим. Это был конец, но украденный. Его тьма была иной, его жажда — оскверненной.

Мои чувства прочесали Западный Лос-Анджелес и устремились к центру мегаполиса. Я почувствовал сотню надвигающихся трагедий, но среди них не было ничего противоестественного. Я полетел дальше, минуя Голливуд и Студио-Сити. Мой пустой взор скользил по Восточному Лос-Анджелесу, и я начал отчаиваться. Чего бы я ни искал, этого нигде не было.

Но сдаваться я категорически отказался и переключил внимание на юг. Когда я бросил взгляд за Эль-Сегундо в сторону Лонг-Бич, где прямо на побережье раскинулся порт Лос-Анджелеса, меня прошила волна удивления. Тьма там, как и во всем остальном городе, стояла плотная, но с ней явно было что-то не так. Я позволил себе спикировать с небес, приближаясь к отдельным человеческим историям, которые грозили поглотить меня.

Там, притаившись в тенях, залегла тень-чужак. У нее был совершенно неправильный оттенок, и падала она в противоположную сторону, словно на нее влиял какой-то другой источник света. Она отчаянно пыталась косить под пантеру, но на деле оказалась леопардом, которому забыли нарисовать пятна.

«Попался!» — выдохнул я, вырываясь из тьмы и возвращаясь в свое тело.

«Твою мать!» — заорал Алекс, уставившись на меня в полном ужасе. «Больше так не делай».

«Прости», — пропыхтел я, судорожно растирая руками плечи, чтобы хоть как-то вернуть телу тепло. «Я просто на радостях. Я знаю, где искать».

«Я имею в виду, вообще не трогай эту силу», — резко сказал Алекс. Он долго смотрел на меня, его зрачки были расширены от страха. «Я подумал, ты копыта отбросил».

«С чего вдруг?»

«Ты перестал дышать и стал ледяным как труп».

«Да ладно, всего-то минут пять прошло».

«Прошло двадцать минут!» — он яростно ткнул пальцем в приборную панель. Часы Алекса не были переведены на летнее время и отставали на семь с половиной минут. Но я все равно почувствовал, как краска отливает от моего лица, когда в уме пересчитал цифры и осознал, как долго был погружен в силу Смерти.

«Все, теперь у нас два правила: никаких призывов и никакой вот этой вот херни!»