"Ни в коем случае", - рявкнула на меня Доун с другого конца стола. "Ты что, с ума сошел?"

"Очевидно", - простонал я, откидываясь на спинку стула. Я снова был в Землях Фейри, хотя на этот раз поехал по Шоссе Одуванчиков. Мой обычный способ передвижения сейчас был небезопасен. Но я должен был приехать. Поскольку не мог подписаться на смерть без королевского разрешения. "Лазарь уверил, что они провели всесторонние испытания".

"На крысах", - прошипела Эш со стороны сестры, и ее рыжие волосы отразили ее гнев. Две королевских фейри сидели за столом и допрашивали меня. "Ты, обрученный, по крайней мере немного сложнее крысы".

"Спасибо, дорогая".

Мой план сработал примерно так, как я и предполагал. Я знал, что Эш не будет в восторге от этой идеи: обрученные обычно должны быть живыми. Это часть сделки. Но помимо этого, я был одним из трех последних Повелителей Огня. Если бы я ушел в отставку, огневая мощь фейри значительно снизилась. Для обеих сестер это была запретная для полетов зона.

"Робин согласен с тем, что, согласно условиям контракта, Ад не сможет претендовать на мою душу до конца срока, даже если он истечет раньше". Я жестом указал на своего адвоката, который сидел между нами за столом переговоров, как неудобная нейтральная сторона. "Хотя, если подумать, значит ли это, что я должен быть неуязвим или что-то в этом роде, пока не истечет срок действия контракта?" Я взглянул на Робина. "Могут ли Лазарь и его безумные ученые вообще убить меня?"

"О да", - съязвил он. "Десять лет - это максимум, гарантия того, что Ад не сможет тебя забрать. Но ничто не мешает тебе быть идиотом и убить себя раньше срока".

"И что тогда будет?"

"Кто знает?" Робин высокомерно фыркнул, как будто подобные вопросы мироздания были ниже его достоинства. "Может, они отложат тебя на полку до дня сбора пожертвований".

"Звучит не очень-то заманчиво."

"Тебе будет сложно выйти из сделки, если ты будешь сидеть в тайм-ауте до конца ее срока", - заметил Робин. Я кивнул в знак понимания. Даже если бы мне не удалось попасть в Ад раньше времени, смерть по-настоящему, скорее всего, уничтожила бы все мои шансы на возвращение души.

"Я запрещаю это", - объявила Доун, откинувшись на стуле с пренебрежительным выражением лица. На ее светлых волосах не было короны, но в голосе слышалась каждая унция королевской власти. "Хватит этой чепухи. Лазарю придется найти другую морскую свинку, чтобы отправить ее на задание. Обитель Смерти - не место для туристов".

Реакция Доун была именно такой, как я и ожидал. К ее чести, не думаю, что она вела себя неразумно. Это была глупая идея. Нет, не так. Все было намного хуже; назвать это глупой идеей на самом деле было своего рода странным комплиментом.

"Ну, вообще-то...", - медленно произнес я, взглянув на Робина в поисках подтверждения. Он неохотно кивнул. Он был так же против этого, как и Доун, но еще был моим адвокатом. Ему пришлось рассказать мне кое-что. "Ты не можешь меня остановить".

"Конечно, могу", - недоверчиво ответила Доун. "Я твоя королева. Это прилагается к короне, дорогой".

"Ты не можешь запретить гражданину Фейри заключить сделку ради помощи члену его рода", - с неохотной улыбкой сказал ей Робин.

"О чем ты говоришь?"- потребовала Доун, глаза на мгновение сменили цвет с голубого на золотой, когда ее раздражение возросло. Взгляд Эш метнулся ко мне. Казалось, что ее зеленые глаза пытаются пронзить мой череп. Я не взглянул в глаза своей суженой, а продолжал смотреть на королеву.

"Это древний закон, с тех времен, когда люди оставляли ловушки для нашего вида, а потом заставляли выкупать их за выгодные сделки".

"Шекспир". Королева с отвращением прорычала его имя. Я удивленно приподнял бровь, но спрашивать не стал. Сейчас было не время. "Давай послушаем". Она жестом указала на меня с усталой неохотой.

"Душа моей сестры расколота. Часть ее здесь, а другая часть - по ту сторону Завесы. Она ещё называется тенью".

"Я знакома с этим термином", - проворчала Доун.

"Команда Лазаря считает, что пока я нахожусь в подземном мире, они могут использовать меня как якорь, чтобы извлечь другую часть ее души и вернуть ее к нормальной жизни".

Доун и Эш долго смотрели на меня в яростном молчании. Робин опустил взгляд на стол, демонстрируя редкий для него уровень дискомфорта. Я не виню его. Я и сам чувствовал себя немного куриным шашлыком, поджаривающимся на вертеле между пламенем моей суженой и яростью моей королевы.

Наконец Доун повернулась к Робину с чем-то похожим на разочарованное признание на лице. "Полагаю, этот закон нерушим?"

"Вполне", - заверил он ее.

"Ты ведь понимаешь, что твоя сестра, скорее всего, безумна?" Доун окинула меня тяжелым взглядом. "Ее душа уже больше года расколота, а часть ее находится в Аду. Какой урон это может нанести психике..."

"Я знаю, - тихо ответил я ей. Возможно, уже слишком поздно, чтобы сделать ее по-настоящему целой, но я должен хотя бы попытаться ради Меган.

"Ты уверен, что хочешь это сделать?" - спросила королева. Выражение ее лица изменилось... Гнев сменился чем-то другим, чего я не мог определить. "Ты хочешь заявить о своих правах гражданина фейри?" Пока она говорила, ее глаза стали золотистыми. Лицо Эш напряглось, но она ничего не сказала.

Я на мгновение взгдянул на них троих, и у меня засосало под ложечкой. Робин не предупредил меня, что это еще не все. Но было очевидно, что я соглашаюсь на что-то новое, а не требую права, которое принадлежит мне.

"Разве я уже не гражданин?"- спросил я в жуткой тишине.

"Это сложно", - признала Доун, расправляя плечи и снова откидываясь на спинку кресла. От нее исходила аура голода, которая мне определенно не понравилась. Я думал, что в этом разговоре у меня на руках все козыри. Я бросил на своего адвоката сердитый взгляд. Очевидно, он что-то упустил.

Робин виновато пожал плечами. У него тоже были правила, которым нужно было следовать. "С юридической точки зрения ты являешься членом Двора Одуванчиков", - уточнил он, взглянув на ухмыляющуюся королеву. "Но формально фейри - граждане".

"Я как бы наполовину фейри", - запротестовал я.

"Ну, математически, немного меньше". Одна из жестоких улыбок Доун заиграла в уголках ее губ. Я расстроил ее, попытавшись отменить приказ, и она наслаждалась тем, как меня за это наказывала. "Дэмиен должен был быть на сто процентов чистым фейри, чтобы ты мог получить от него пятьдесят процентов. Поверь мне, если бы ты был наполовину фейри, то знал бы это".

"Так что же, я недостаточно чист, чтобы стать гражданином?"

"Напротив, ты достаточно смертен, чтобы иметь право выбирать. В старые времена мы называли таких подменышами". От ее слов по моему телу побежали мурашки. Все, что я пытался сделать, это ненадолго умереть, чтобы спасти душу сестры из Подземного мира. Каким-то образом это стало серьезным.

"Что за выбор?"- настороженно спросил я.

"Просто трижды объяви о своем желании больше не быть смертным и стать Фейри, и так и будет". Золотые глаза снова вспыхнули, когда она внимательно наблюдала за мной, как опытный шахматист, ожидающий следующего хода противника.

"И какие, э-э, последствия этого?" Выдавил я из себя, несмотря на сухость во рту.

"Ты становишься бессмертным, больше никакой надоедливой души". Акулья ухмылка Доун стала шире.

Твою смертность можно исправить, прошептал мне на ухо призрак Глорианы. Я пожал плечами, чтобы избавиться от дрожи, которая играла на моем позвоночнике, как на ксилофоне.

"Я должен заметить, что твой контракт все равно требует передачи души, хотя ты не будешь обладать ею, чтобы отдать Аду", - вклинился Робин, бросив на Доун обеспокоенный взгляд.

"Я думал, в контракте сказано что-то о форс-майоре..."

"Мажоре", - рассеянно поправил он меня.

"Ну примерно. В контракте было что-то про мое Вознесение, чтобы аннулировать его". Почему-то я думал, что для меня сложнее стать бессмертным. Наверное, кумовство работает во всех сферах жизни.

"Стать бессмертным - это далеко не Вознесение". Ее акцент был очевиден. "Не думаю, что у тебя есть планы стать аватаром или богом в ближайшее время, не так ли?"

"Не знаю, звучит забавно".

Эш усмехнулась. Ладно, бог, может, и преувеличение, но я подумал, что у меня есть шанс стать, по крайней мере, легендой. Мои руки воспламенялись. Это должно привести, по крайней мере, к фантастическим слухам.

"Стать гражданином Фейри недостаточно, чтобы разорвать контракт", - подтвердил Робин. "От тебя потребовали бы предоставить приемлемую замену души, и ты будешь связан всеми ограничениями, которые накладывает принадлежность к фейри".

"Больше не лгать?"- в ужасе воскликнул я.

"Больше никакой лжи, - подтвердила Эш с мрачными нотками в голосе.

"Больше никакого искусства", - произнес Робин странно грустным тоном. У меня не хватило духу сказать ему, что все, что я когда-либо делал в своей жизни, нельзя считать "искусством", разве что очень импрессионистским.

"Э-э-э", - протянул я, пытаясь сосредоточиться, но у меня ничего не получалось. Было что-то странно притягательное в том, чтобы стать фейри. На самом деле, минусы казались не такими уж плохими. Бессмертная жизнь в роскоши и карта на освобождение от тюрьмы. Казалось, это выход, о котором мой адвокат должен был рассказать раньше. Мне не очень нравилась идея использовать чью-то душу в качестве замены, но, может быть, мы могли бы найти кого-то из камеры смертников или что-то в этом роде. Кого-то, кто в любом случае заслуживал того, чтобы отправиться в тюрьму. Потому что я не заслужил, верно?

Верно?

"Почему ты никогда не упоминал об этом как о возможном выходе?" Спросил я Робина, приподняв бровь.

"Потому что приемлемая душа - это не любая старая душа", - ответил он, кисло скривив рот. "На самом деле, учитывая личный характер вашего конфликта с генеральным директором Ада, я уверен, что он откажется почти от любой души, которую ты предложишь".

"Что произойдет, если мы не сможем договориться о замене?"

"Ты нарушил бы контракт, и Дьявол был бы в своем праве завладеть тобой, разумом и телом".

"Полагаю, это еще хуже?"- спросил я, уже зная ответ.

"Намного хуже", - согласился он. Я не очень понимал, как такое может быть, но понял, что не хочу знать подробности. Мне и так хватало кошмаров.

Я заколебался, пытаясь найти наилучший путь в этой неразберихе решений, которые лежали передо мной. Я чувствовал себя Тесеем, который вроде уже победил своего Минотавра. Казалось несправедливым, что после этого меня бросили в лабиринт. Но в конце концов, это ведь не было решением, не так ли? Меган нужна была моя помощь. Я сделаю все, чтобы спасти ее.

Я открыл было рот, чтобы согласиться, но Доун прервала меня. "Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас", - предложила она. "Я готова предоставить тебе привилегию игнорировать мой приказ, если ты один раз произнесешь эту фразу в знак намерения".

Мои глаза прищурились, когда я смотрел на нее. Она собиралась позволить мне ослушаться ее, а ведь терпеть не могла, когда ей перечат. Но она выглядела слишком самодовольной, что означало, что происходит нечто большее. Я доверял ей, но так же, как доверял бы прирученному льву.

"Полагаю, у фразы нет срока годности?"- поинтересовался я. Трое фейри напротив меня покачали головами. Эш смотрела на меня так, словно я был самым большим идиотом из всех, кого она знала, - возможно, это и правда, ведь она знала не так уж много людей. Но даже если это плохая идея, это всего лишь одно заявление. Оставалось еще два. Насколько сложно удержаться от произнесения этой конкретной фразы?

"Я бы хотел стать фейри", - произнес я настолько ровным тоном, насколько смог, несмотря на бешено бьющееся сердце. Я пристально уставился в золотистые глаза Доун, пока напряжение в комнате постепенно спадало. Губы королевы изогнулись в легкой усмешке, когда она заметила мой вызывающий взгляд.

Резким движением она вскочила на ноги и уставилась на меня сверху вниз. "Постарайся не умереть по-настоящему. Наше соглашение не распространяется на могилу. Если ты застрянешь в Подземном мире, мы и пальцем не пошевелим, чтобы разорвать твой контракт, прежде чем Ад придет за тобой, когда закончится срок". Я приложил все усилия, чтобы не поморщиться от ее обещания.

"Достаточно справедливо", - вздохнул я, когда она направилась к выходу. "Эй, Доун", - позвал я ее, когда она подошла к двери. "Что ты получишь от того, что я стану полноценным фейри? Я ведь уже работаю на тебя".

Королева Всех Фейри секунду смотрела на меня, и холодная внешность, которую она носила как броню, немного отступила. "Это, - ответила она с небольшой ухмылкой, - говорит само за себя".