Туман Аида клубился вокруг меня. Я шел вперед, как никогда скучая по утешительному пламени Уиллоу. Тусклая мгла грозила поглотить меня, но я опустил голову и продолжал двигаться. Я зашел слишком далеко, чтобы поворачивать назад.

Как раз в тот момент, когда мое мужество было на исходе, туман рассеялся, и до моих ушей донесся звук льющейся воды. Я вышел на поляну леса, в котором осень переходила в зиму. Деревья были голыми, скелетообразные ветви вздымались к небу.

Трава была зеленой, но болезненно-зеленой, растения были на последнем издыхании. Вся местность висела на грани гибели. Мне казалось, что весь мир покрылся серым слоем, истощающим краски.

Мимо с ревом проносилась широкая темная река с сильным течением. Я не увидел паромщика, но инстинкт подсказал мне, что передо мной река Стикс. Казалось, я уже на правильном берегу, и это было хорошо, потому что у меня не было денег, чтобы оплатить проезд. Наблюдая за бурлящей водой, я заметил тропинку, петляющую среди голых деревьев. Рядом со входом висела табличка: "НЕ ХОДИТЬ ПО ТРАВЕ".

Мысленно проклиная себя за глупость, я отправился по тропинке. Через двадцать ярдов она начала подниматься под небольшим уклоном. Я попытался разглядеть, куда она ведет, но мертвые деревья были достаточно густыми, чтобы закрывать мне обзор. Ничего не оставалось делать, как продолжать идти.

Зачем я здесь? Что я действительно думал получить, пробираясь во владения повелителя смерти? Моей задачей было ограбить самого Кейна, а расколотая душа моей сестры хранилась не здесь. Это место ничего для меня не значило.

Но чутье подсказывало мне, что именно потому, что оно находилось на границе превращения в руины, это было идеальное место для начала. Вору нужна практика, прежде чем он будет готов ограбить банк. Я был здесь, чтобы научиться игре, прежде чем начать играть по-настоящему.

Пройдя несколько поворотов, я вышел на открытое пространство, вырубленное в лесу. Оно начиналось у подножия холма, на который я взбирался, и тянулось до самого верха. На ровном участке земли у подножия лежал массивный валун. Земля за ним была изрыта колеями, как будто камень много раз катали вверх-вниз.

У подножия валуна кучкой лежал скелет. Я на мгновение замер, глядя на останки мифа, который знал даже я. И задался вопросом, была ли выполнена его вечная задача или он наконец-то сдался.

Почувствовав себя по-новому неуютно, я продолжил свой путь. Холм поднимался все круче и круче, не отставая от пути Сизифа, который неустанно петлял взад-вперед. Дыхание участилось, но я продолжал идти. Почему-то я знал, что на вершине найду ответы на некоторые свои вопросы.

Время здесь не имело никакого значения. Более того, я подозревал, что в этом месте его вообще не существует. Плотина Завесы перекрыла движение часов и превратила это место в пустыню. Я шел целую вечность, но лишь мгновение. Внезапно я выбрался из мертвого леса, чувствуя себя так, словно прожил тысячу жизней, но так ничему и не научился.

Деревья заканчивались перед вершиной, обозначив четко очерченный круг вокруг низкого темного здания из камня. Туман клубился вокруг крепости, словно придатки живого существа, вышедшего на охоту. Я сглотнул, чувствуя, как в груди нарастает страх. Именно сюда я решил прийти.

Вздохнув от ненависти к себе, я продолжил путь, стараясь не сходить с тропинки. Что-то подсказывало мне, что на это есть причина. Если Плутон хотел, чтобы люди держались подальше от его умирающей травы, я был только рад услужить.

Могучие ворота крепости были распахнуты настежь, а стены - безлюдны. Я шагнул во внутренний двор, медленно поворачиваясь, чтобы рассмотреть открывшуюся передо мной картину. Здание вовсе не было военным сооружением, понял я, изучая его. Оно напоминало мне заброшенный торговый центр. На трех открытых этажах располагались небольшие квадратные комнаты, вырезанные в темных стенах, как магазины, и все они были соединены балконами.

В большинстве из них были выбиты стекла. Из любопытства я подошел к первой и заглянул внутрь. Все, что я увидел, - это медленно вращающееся колесо, к которому всё еще был привязан тощий скелет.

Оторвав взгляд от вращающегося трупа, я направился дальше в торговый центр наказаний. В другой комнате были только яблоня и бассейн с водой. Не знаю, что там было. На втором этаже было все то же самое, полно пустых магазинов, или что-то вроде их аидского эквивалента.

Я отвернулся от одного особенно жуткого и замер. Что-то заскрежетало по земле подо мной. Я присел на корточки за перилами балкона и посмотрел вниз, на первый этаж.

По земле, прихрамывая, тащилось огромное чудовище. Когда-то его шерсть была темной, но теперь она побелела и была изъедена чесоткой. Мне показалось, что я слышу, как вокруг него вьется рой мух. Послышалось глубокое сопение, когда оно исследовало место, куда я забрел.

Ужас охватил меня, когда я увидел, как одна голова собаки поднялась с земли и глубоко втянула воздух, в то время как две другие оставались приклеенными к земле. С гнилых зубов собаки капала желтая слизь, а глаза были подернуты голубым туманом глаукомы. Цербер, пес Аида, выглядел неважно, но у меня было чувство, что он достаточно здоров, чтобы разорвать меня в клочья.

Я медленно присел, не решаясь даже взглянуть на собаку. Да, зрение у этой головы было не очень хорошее, но у него было еще много возможностей разглядеть меня. Сопение усилилось, когда чудовищный пес последовал за мной по первому этажу.

Это был только вопрос времени, когда он отследит меня до того места, где я прятался на втором этаже. Я сдвинулся с места, стараясь, чтобы ботинки не скрипели по темному камню. Собака подо мной издала низкий рык, который заставил меня замереть на месте.

Я приподнялся, рискнув заглянуть через перила. Все головы зверя были устремлены вперед, в противоположную от меня сторону, три ряда ужасных зубов оскалены в одинаковом рычании. С ревом пес прыгнул вперед, быстрее, чем я думал, он может двигаться в своем болезненном состоянии. Из его пасти вырвалась серия глухих лаев, когда он, царапая пол, бросился вглубь торгового центра.

Я испустил долгий вздох и рухнул на пол, прислонившись к перилам. Сердце бешено стучало в груди, пытаясь убедить меня в фундаментальном факте: я не должен быть здесь. Я не должен быть здесь. Я не должен быть здесь.

Но я был здесь.

Я мог бы извлечь из этого хоть какую-то пользу.

В конце концов мне удалось подтянуть под себя подкашивающиеся ноги и подняться, опираясь на перила балкона как на опору. На базаре ужасов было тихо и пусто, поэтому я направился к открытой лестнице, ведущей на третий этаж.

Как и на этажах ниже, здесь были квадратные помещения, предназначенные для заключенных, которые уже давно были вскрыты. Но эти были больше, эффектнее. Одно из них было особенно массивным. Если бы это был настоящий торговый центр, магазин, занимавший такое пространство, был бы крупной торговой сетью.

Любопытствуя, я перебрался на узкий балкон, проходящий через середину комнаты, и заглянул через перила, чтобы проверить, не вернулся ли Цербер. Древнего адского пса не было видно, и от этого мне стало немного легче. Но не совсем, ведь я все еще бродил по Аиду без присмотра. Помнится, Геракл и Одиссей не очень-то удачно с этим справились.

Когда я приблизился к витрине мегамагазина, то понял, что она полностью позолочена, от пола до мебели. Фейри, обожающие золото превыше всего, убили бы за то, чтобы Голдхолл был таким же роскошным, как эта тюрьма.

Я остановился на краю огромного помещения. В отличие от других витрин, эта, казалось, никогда не была отгорожена стеклом. Вместо этого с одинаковых столбов свисали золотые веревки, образуя в основном церемониальный барьер. Уставившись на море блестящих предметов, я пытался понять, что это было за наказание. Возможно, это была могила павшего воина, похороненного вместе со своими трофеями.

В центре комнаты что-то зашевелилось. Мой взгляд упал на гигантское золотое кресло, стоящее лицом ко мне. Оно было достаточно большим, чтобы назвать его троном. К тому же, как я понял, оно не было пустым.

"Невежливо пялиться", - скучающим тоном произнес мужской голос.

"Простите, я немного заблудился", - признался я, во рту у меня так пересохло, что мне потребовалось несколько попыток, чтобы вымолвить это.

Мужчина так долго не отвечал, что я начал сомневаться, не привиделся ли мне весь этот разговор. Как раз в тот момент, когда я собирался отвернуться и исследовать менее странную часть торгового центра, он испустил долгий драматический вздох и поднялся.

Я согнул колени, готовясь бежать при первых признаках появления еще одного из монстров Плутона. Все, что мне нужно было сделать, чтобы спастись, - это спуститься по трем лестничным пролетам, добраться до конца извилистой дорожки и выбежать за ворота. По крайней мере, все это было под гору.

Навстречу мне поднялся не монстр, а мужчина. У него были смуглые черты лица, а в черных волосах красовалась большая золотая корона. Даже его одеяния были сделаны из золота; они свинцово шевелились, когда он шел. Его карие человеческие глаза смотрели на меня с непостижимой усталостью, но слегка заострились, когда он рассмотрел мой наряд.

Внезапно я понял, чье это наказание.

"Ты не должен быть здесь", - резко произнес он.

"Я заблудился", - повторил я.

Мужчина уставился на меня недоверчивым взглядом, затем весело фыркнул и опустился на подлокотник своего трона. Одежда из чистого золота выглядела так, словно ее было тяжело носить.

"Какое мне дело?" - пробормотал он, ни к кому не обращаясь. "Вряд ли у тебя возникли какие-то проблемы, чтобы попасть сюда". Я оглядел пустой торговый центр. Он был прав. Входная дверь даже не была закрыта.

"Вы ведь Мидас, верно?" Я подумал, не польстит ли ему то, что его узнали. "О золотых вещицах ходят легенды".

"Однажды они написали "Король" перед моим именем". Он, казалось, не обиделся, просто устал.

"Простите, много времени прошло", - ответил я ему.

"Как много?" В его голосе послышались нотки любопытства, и это была самая энергичная интонация с тех пор, как я его нашел.

"Дайте подумать". Я никогда не разбирался в датах, исторических или иных. "Вы были до нашей эры или после нашей эры?"

"Что ты несешь?" Он посмотрел на меня таким же разочарованным взглядом, каким смотрели на меня большинство моих профессоров после того, как обращались ко мне.

"Ладно, точно, до нашей эры. Это одна из тех вещей, которые вы бы поняли, если бы знали. Я думаю, что Греческая империя появилась раньше Римской". Может, это и был греческий Аид, но в этом не было никакого смысла. Римляне называли своих богов в честь планет, из-за чего Плутон стал одной из них.

"Не думаю, чтобы разница стоила упоминания", - проворчал Мидас.

"Три тысячи лет?"- прикинул я. "Плюс-минус несколько сотен, наверное?"

Мидас потрясенно уставился на меня. Затем его лицо осунулось, и он почему-то стал выглядеть еще более усталым, чем раньше.

"Что здесь произошло?"- спросил я, меняя тему.

"То же, что происходит везде, где есть смертные", - тихо посетовал он. "Энтропия".

Дрожь пробежала у меня по спине, когда я понял, что он говорит о душах. Они были тем топливом, которое позволяло существовать Подземным мирам, подобным этому. С падением Греческой и Римской империй все меньше и меньше душ попадали в Аид. Это место держалось на волоске, пока расширение Хаббла разрывало его на части.

"Что сделало вас одним из последних счастливчиков, которые остались на ногах?"

"Других не осталось, только я". Губы Мидаса сжались в ровную линию. "Когда меня не станет, это место превратится в ничто. Один совет, мальчик: не гневи богов. Во всех мирах нет существ более ничтожных".

Неудивительно, что с Плутоном было невесело. Он был на расстоянии одной лампочки от того, чтобы потерять все свое королевство. Можно ли по-прежнему быть богом смерти, если у тебя больше нет Подземного мира? Интуиция подсказывала, что ответ отрицательный. Вся его карьера балансировала на краю пропасти.

"Кстати, о богах", - начал я после минутного раздумья. "Что случилось с Аидом? Я думал, что он управляет этим местом, а не Плутон".

"Одно и то же". Мидас пожал плечами, как будто это был самый скучный вопрос, который я мог ему задать. "Когда пантеон сменился с греческого на римский, некоторые из менее приятных членов были заменены. Другие изменили свои имена. Многие из древних носили более одного лица на протяжении веков".

Все реально, но не все правда, сказал мне однажды Алекс. У меня по спине пробежали мурашки, когда я понял, насколько он был прав. Основная разница между греками и римлянами заключалась только в бренде? Был ли Зевс на самом деле Юпитером? А как насчет Посейдона и Нептуна? Думаю, ответ был очевиден. Когда одна империя впала в немилость, большая часть пантеона собралась и сменила команду. Дикость.

Ошеломленный новым пониманием мира и существ, живущих в его тени, я потряс головой, чтобы прояснить ее. Мидас снова вздохнул, скучая с единственным посетителем за последние пару сотен лет. Моя светская беседа явно не соответствовала ожиданиям придворных.

"Что один из Жнецов Смерти делает в залах Аида?" Он изогнул темную бровь. "Тебе точно нельзя сюда входить".

"Почему?"- спросил я, немного удивленный. Мы приносим души, почему нас не пускают внутрь?

"Вы - прославленные курьеры". Мидас развел руки в стороны, обводя взглядом руины мавзолея вокруг. "Думаешь, Плутон хотел бы, чтобы кто-нибудь увидел разруху, постигшую его залы?"

Понимание хлынуло в мой мозг, и я понял, что знаю тайну, ради сохранения которой бог смерти готов был убить. Мы доставляем души, но не являемся их банкирами. Никто не знал, что Аид держится на волоске. Конечно, Кейн знал, что прошло уже много времени с тех пор, как на реку Стикс привозили новых смертных. Но откуда ему было знать, что за гниль царит внутри?

"Мне пора идти, - пробормотал я, испытывая новое чувство ужаса. Прийти сюда было ошибкой. Я забрел в нечто гораздо более сложное и опасное, чем мог себе представить. Сюрприз, сюрприз.

"Я бы посоветовал это сделать, - ухмыльнулся Мидас, заметив страх на моем лице. "Проклятый пес скоро проберется через руины, и, хотя его лучшие годы позади, я бы на твоем месте не позволил ему поймать себя".

"Спасибо за совет, еще увидимся". Махнув рукой, я сделал один шаг, а затем застыл, моя нога зависла в нескольких дюймах от пола.

Эврика. Иногда я бываю настолько глуп, что становлюсь гениальным.

"Эй, Мидас, - окликнул я, обернувшись, чтобы посмотреть на человека в золоченой клетке. "Ты случайно не Король-колдун?"