Порой ткнув пальцем в небо, можно случайно угодить в чей-то зад.

Именно об этом я подумал, когда выслушивал угрозы от Джакомо Бруно.

Ну кто бы мог знать, что управляющий винодельнями Скорпиусов действительно связан с повстанческими отрядами.

Отлично, Рэй.

Везёт тебе, как утопленнику.

Однако если вдуматься, то выходило, что я и Бруно были сейчас на одной стороне, то есть — против Лэнсома. Только Бруно об этом пока не догадывался, и вряд ли со значком волка на груди я смогу его переубедить.

Управляющий так и остался сидеть за столом, откинувшись на спинку кресла. Расслабленный, без страха и паники — для него я и Дарт были уже мертвы.

— Ну так кто меня слил, господа агенты? — повторил он свой вопрос. — Говорить-то будете? — Бруно посмотрел на меня и прищурил чёрные глаза. — Как вы только что выразились, агент Питон?.. «Отвечать на вопросы быстро и чётко. На все вопросы, которые я задам». Ну так чего вы ждёте? Отвечайте. Пока я был крайне любезен и задал лишь один вопрос. Ну а теперь только от вас зависит, насколько болезненным будет наш дальнейший разговор.

Я продолжал стоять, уперев ладони в стол, а Дарт сидел в кресле справа от меня.

Он весь напрягся, готовый вскочить в любую секунду, но пока оставался на месте — ждал от меня реакции.

Бруно тоже ждал моей реакции и на самом деле опасался её.

Он зорко следил за каждым моим движением, потому что, как только я собрался убрать ладони со стола, он тут же гаркнул:

— Р-р-руки не убирать! Чтобы я их видел! Дёрнешь хоть пальцем — станешь трупом, столичный ублюдок!

От его любезности не осталось и следа.

Но, по большому счёту, мне его угрозы были до одного места, однако не хотелось бы устраивать тут слишком много шума. Куда удобнее и быстрее решить все вопросы тихо и по возможности мирно.

Только была одна проблема.

Я не знал наверняка, известна ли Бруно хоть какая-то информация о Святом отце Ригли. То, что его портрет висел в этом кабинете, ещё не давало мне никаких гарантий, а значит, делать ставки только на Джакомо Бруно было ещё рановато.

— Послушайте, мистер Бруно, — сказал я негромко, но отчётливо, — давайте не будем нервничать. Можно ведь всегда договориться, правда?.. Сделаем так: мы ответим на ваши вопросы, вы ответите на наши… и разойдёмся.

Бруно усмехнулся.

— Ну конечно, молодой человек. Разойдёмся миром. А назавтра ты со своей лэнсомской сворой сюда явишься… Нет, ты меня не убедил, агент. Чему вас только в вашей академии учат? Как значки правильно на пиджак пристёгивать и вовремя зад подставлять, чтобы вас в этот зад имели все, кто мимо проходил?

Лучше б он этого не говорил.

Понятно, что слова Бруно были обращены к военным агентам, которыми мы не являлись.

Но Дарт всё равно взорвался.

Кресло под ним со скрипом сдвинулось, и он вскочил с рычаньем:

— Тва-а-а-р-рь! Я твои слова тебе же в глотку вобью, говнюк!

Одновременно с этим я и Бруно выхватили оружие.

Я — из кобуры, Бруно — из-под стола.

Два револьверных ствола уставились друг на друга, а нас самих разделял только массивный стол.

И в ту же секунду из двух неприметных боковых дверей в кабинет ворвались с десяток охранников. От взведённых курков затрещало дробное эхо.

* * *

Всё случилось быстро, но не так тихо, как хотелось бы.

Дарт сразу взял на себя пятерых справа.

Мне же досталась вторая группа охраны и сам Джакомо Бруно.

Стрелять в него я не стал — он был ещё нужен. А вот сам мистер Бруно во мне не особо нуждался и поспешил пустить в меня порцию свинца.

В том, что так и будет, я, конечно, не сомневался, поэтому успел пригнуться. Бросил револьвер себе под ноги, на устланный коврами пол, и широко расставил руки.

Одна моя ладонь взметнулась вперёд и отправила в сторону Бруно кинетический эрг. Мужчину мгновенно придавило к стене его же рабочим столом.

Вторая ладонь уже работала с гравитационным эргом. Пятерых охранников, что стояли слева, отшибло назад, к двери.

Я и сам удивился.

Никогда не отправлял два разных эрга сразу в обе руки и не произносил мысленно два разных ключа.

Я даже не совсем понял, с чего решил, что это возможно. Необычный навык будто уже сидел во мне, давно отработанный навык, но я о нём забыл, а сейчас вдруг вспомнил…

От взрывной силы двух различных эргов меня слегка передёрнуло.

Тело охватили жаркие волны кодо.

Дарт в это время вовсю одаривал яростью пятерых охранников справа. Ему хватило мозгов не применять любимую стихию — огонь. Как-никак стены были обиты деревом.

Он использовал воздух и воду.

Причём умело объединил сразу две стихии, в пару секунд сплавив частокол такого размера и силы, что я бы бедным парням не позавидовал.

От атаки стихий по кабинету прокатился грохот, затрещали стены, обвалилась пара портретов, пошатнулась и зазвенела люстра. Воздух зашипел, и к потолку устремились белёсые клубы пара.

Охранников снесло ледяным тараном Дарта, как котят.

Четверых из них вырубило ударом, но вот один всё же успел отскочить в угол и уже оттуда метнул в Дарта нож. Профессиональным броском, почти без замаха.

Клинок блеснул в воздухе и бесшумно вошёл Дарту в правое бедро. От неожиданной боли тот вздрогнул, хрипнул что-то себе под нос и посмотрел вниз, на ногу. Обхватил рукоять ножа, заходясь ругательствами.

Охранник молниеносно вынул из кобуры револьвер и взял Дарта на мушку.

Я успел выстрелить первым.

Почти не целясь, упав на одно колено, чтобы успеть поднять с пола свой револьвер.

Первая пуля угодила телохранителю в живот. А вот вторая, пущенная уже прицельно — точно в лоб.

Мужчина мешком завалился в углу.

— Кто ещё? Кто, мать вашу, ещё хочет?! — рявкнул я на весь кабинет, оглядывая охранников слева и наводя на них ствол.

Некоторые из них уже пришли в себя после столкновения с моим гравитационным эргом и приподнимались с пола.

— Ничего не предпринимать… не предпринимать… всем выйти… — отрывистым шёпотом приказал им Бруно.

Управляющий всё так же стоял, прижатый массивным деревянным столом к стене.

Он был настолько ошеломлён, что даже забыл о собственном оружии. Его рука подрагивала вместе с револьвером.

Стрелять в меня он больше не решался. Даже брать на прицел. Просто стоял, опустив обе руки, как плети, и смотрел на меня.

Дарт вытащил нож из бедра.

— Ублюдки… козлы паршивые… — ругнулся он, морщась от боли. — Только костюм новый купил… скоты…

— Мы… мы купим вам новый, агент Моррис… — прошептал Бруно.

У него будто отказали голосовые связки.

Уцелевшие охранники уже сгребали себя с пола и спешили убраться отсюда подальше. Никто из них на нас даже не оглянулся — всё и так было понятно: наведались адепты с приличным кодо, и лучше унести ноги, пока их не переломали.

Кабинет опустел. Двери закрылись.

Только один телохранитель остался лежать мёртвым в углу.

— Теперь поговорим, мистер Бруно? — спросил я.

Тот не сводил с меня глаз.

— Я… я не понимаю… господа… — опять шёпотом произнёс он. — Кто вы такие?.. Я не понимаю… С каких пор в Лэнсоме вдруг стали брать адептов на службу? Не понимаю… агент Питон…

Пока он шептал, я положил руку на стол и отодвинул его от стены, применив слабосильный кинетический эрг.

Бруно с хрипом выдохнул и дрожащей рукой схватился за низ живота и пах — именно эти части тела побывали под прессом деревянной махины.

Возможно, на месяцок-другой мистеру Джакомо Бруно придётся воздержаться от оргий с официантками.

Он доковылял до своего кресла и грузно в него опустился. Снова выдохнул, будто невыносимо устал. Дарт тоже уселся в кресло и с тихим стоном боли вытянул раненую ногу.

— Агент Питон, послушайте… давайте не будем нервничать и проясним всё же, что происходит, — предложил Бруно.

Он наконец перестал шептать и перешёл на более-менее уверенную речь. Видимо, понял, что ни убивать, ни арестовывать мы его не планируем.

— Я не агент, мистер Бруно. И я вас первым просил не нервничать. Мы вам не враги.

Мужчина сглотнул и покосился на мой значок.

— А кто вы тогда?

— Неважно, кто мы. Главное, что мы с вами на одной стороне. Я не против повстанческих отрядов. Финансируйте, бога ради. Мне плевать. У меня есть пара вопросов, которые никак не связаны с вашей подпольной деятельностью.

Он нахмурился и будто даже обиделся.

— Какого ж хрена вы сразу не спросили?

— А вы бы ответили? — уточнил я с напором.

Бруно снова потёр пах.

— Чёрт знает что, господа… — поморщился он. Потом посмотрел на меня и вздохнул: — Задавайте свои вопросы, мистер Питон. По вашей физиономии вижу, что не отвяжетесь. Отвечу, на что смогу. Но если чего не знаю, того не знаю.

* * *

Я глянул на Дарта, потом — на его правую ногу. Штанина пропиталась кровью до самого колена.

На мой немой вопрос он среагировал слабой улыбкой.

— Жить буду, но желательно поторопиться.

Я бы мог обезболить его рану на время, применив рунное искусство. Однако не стал ничего делать.

Не очень хотелось бы демонстрировать свои навыки мистеру Бруно. Он знал, что я адепт, и этого было достаточно. Какой конкретно я адепт — не его ума дело, а Дарт может и потерпеть.

Я повернулся к Бруно и указал рукой себе за спину.

— Те портреты на стене. Кто эти люди?

Бруно ожидал любого вопроса, но только не такого.

От удивления он приоткрыл рот. Показалось даже, что его тёмные кудри немного распрямились, щетина поредела, да и загар сошёл.

Управляющий на портреты даже не взглянул. Он продолжал пялиться на меня, а в его глазах читалось: «Ты идиот, малец? Ты б ещё про погоду спросил…».

— Не понял… портреты? — вскинул он брови.

— Да, портреты, — повторил я. — Откуда у вас эти портреты? Что за люди на них изображены?

Мужчина прокашлялся в кулак и покосился на картины позади меня. Сначала на те, что висели на стене, потом на те, что упали на пол после ледяной атаки Дарта.

— Э-э… они тут уже были, когда господин Леонель меня нанял. Я… я не знаю, что это за портреты…

Видимо, на моей физиономии отразилось слишком большое разочарование, потому что Бруно тут же поспешил дополнить:

— Но я знаю, что эти картины висели ещё в кабинете Дина Скорпиуса, основателя виноделен. Могу точно утверждать, что эти люди — не его родственники. Они не из рода Скорпиусов. Возможно, друзья или коллеги по бизнесу.

— А кто точно знает?

— Точно знает? — Мужчина опустил плечи. — Точно знает только сам господин Леонель. Но я бы посоветовал к нему с такими вопросами не обращаться. Он не любит, когда его беспокоят по пустякам. Уж если господин Леонель на что-то обращает своё внимание, значит, пиши пропало… значит, это не пустяк. Так что я вас с подобными идиотскими вопросами к нему не допущу. Даже не надейтесь, агент… или кто вы там.

Я задумался на пару секунд.

— Хорошо. Что вы знаете о «Меланхоличной Деве»?

Вот теперь Бруно, наоборот, приободрился. Устроился в кресле удобнее, положил ногу на ногу.

— Приобрести хотите? Одобряю ваш выбор. Это одно из редких и самых дорогих наших вин.

— А кто его ещё покупает?

Искры азарта в глазах торгаша Бруно погасли.

— Много кто покупает, — туманно и очень нехотя ответил он. — В основном частные лица.

— Адреса дадите?

Мужчина поднялся с кресла и покачал головой.

— Как бы лоялен я к вам не был, мистер Питон, вы должны понимать, что есть границы. — Его голос стал жёстким и звенящим, а тон холодным. — Вот если бы вы были из полиции, тогда другое дело. А так… у вас нет ни санкции суда на проверку виноделен, ни даже полномочий вести со мной беседы в столь дерзкой манере. Поэтому я бы попросил…

Наверняка, он собирался попросить, чтобы я убрался из его кабинета, и поскорее, но не успел.

Дверь распахнулась.

Влетела официантка. Опять та самая, в зелёном бальном платье.

— Джакомо… — выдохнула она, не обращая внимания ни на меня, ни на Дарта. — Джакомо, готовность номер один! Господин Леонель внизу… никто не ожидал… Френсис в панике, а Григорио…

Бруно сделал короткий жест рукой, и девушка смолкла.

— Что он сказал? — спросил у неё мужчина.

Официантка прикусила пухлую губу.

— Ничего. Он зашёл молча… мо-олча, Джако-омо…

С загорелого лица Бруно слетели все краски.

— Чёрт возьми, Люси. Молча он заходил сюда в прошлом году. Помнишь, чем всё закончилось?.. — Он перевёл тревожный взгляд на меня. — Ни в коем случае не выходите из кабинета. К нам наведался сущий дьявол, а с дьяволом вы вряд ли способны договориться. Только настроение ему испортите. И мою карьеру заодно похороните.

Бруно одёрнул свой клетчатый пиджак, пригладил кудри и быстрым шагом покинул кабинет. Он напрягся так, будто готовился к четвертованию.

Я сразу же отправился за ним, но путь мне неожиданно преградила официантка.

Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

— Мистер, вас ведь просили оставаться в кабинете! Вот и оставайтесь!

Моего значка никто теперь не боялся — страх перед господином Леонелем затмил для работников виноделен любые угрозы извне.

Что ж, пора и мне с патрицием клана Скорпиусов познакомиться.

— Уйдите, — буркнул я и указал на Дарта, что оставался в кресле. — Лучше окажите помощь моему напарнику.

Девушка наконец обратила внимание на то, что в углу лежит мёртвый телохранитель, а в кресле сидит раненый.

— Да в порядке я, — отозвался Дарт. Попытался встать, но тут же плюхнулся обратно. — Чёрт… ну как так… паршивая нога…

Я бесцеремонно ухватил девушку за плечо и подтолкнул к креслу, на котором ёрзал Дарт в попытках подняться.

— Помогите ему. Перевяжите. Он останется тут.

Сам же быстро распахнул дверь и вышел в коридор.

* * *

С площадки второго этажа открывался отличный вид на зал внизу.

В замке воцарилась гробовая тишина. Кажется, даже фонтан приглушил собственный звук. Бармен замер у своей стойки с каменной улыбкой, а Григорио в бархатной ливрее вытянулся в струну у порога, лишь его ладони в белых перчатках чуть заметно подрагивали.

Зона отдыха опустела.

И если бы у работников зала была такая же возможность, они бы в два счёта отсюда слиняли.

Я остановился у перил, но пока не спешил спускаться. Для начала надо было хотя бы понять, с кем я имею дело.

Леонель Скорпиус стоял ровно посередине зала.

Он будто специально высчитал, где остановиться.

Это был высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. С заметными следами усталости на лице: тени под глазами, припухшие веки, впалые щеки и кожа какая-то бесцветная, будто выбеленная и прозрачная.

В придачу бледность его кожи оттеняла седина в чёрных волосах, собранных в длинный хвост на затылке. Возможно, он их красил, потому что волосы не седеют ровными прядями, как у него — образуя полосы, будто отмеренные по линейке.

Необычно, но при всей видимой усталости, на лице Леонеля ярко выделялись глаза — цепкие, ястребиные, с пугающей желтизной и живостью.

Он стоял, сунув руки в карманы брюк. Между распахнутыми полами его чёрного пальто виднелся костюм с металлическим отблеском. Наверняка, стоила его одежда как половина Хэдшира.

Патриций разговаривал с Бруно.

Но лучше сказать не разговаривал, а тихим и властным голосом отдавал приказы.

В ответ Бруно решался произносить только «Да, патриций», «Как скажете, патриций», «Вы бесконечно правы, патриций».

Леонель пришёл со своей охраной.

Трое в чёрной униформе. Да, их было всего трое, но что-то подсказывало мне, что эти трое стоят взвода солдат.

Вскоре патриций почувствовал мой взгляд.

Он смолк и посмотрел наверх, в сторону лестницы. Изучал он меня не меньше полминуты и всё это время молчал, лишь его глаза угрожающе блестели.

Сообразив, что я вышел из кабинета и отвлёк внимание начальника на себя, Бруно откровенно разозлился. Его ноздри раздулись от гнева.

— Кто это? — негромко спросил у него Леонель.

— Патриций, он уже уходит, — ответил Бруно.

— Я не спрашивал, когда он уходит. Кто это, Джакомо?

Я не дал управляющему ответить, а высказался сам, причем довольно громко:

— Я бы хотел поговорить с вами, патриций Скорпиус!

Эхо от моего голоса пронеслось под высокими потолками зала.

— Ты бы хотел?.. — вскинул брови патриций.

— Он уже уходит, господин Леонель, — опять встрял Бруно. — Олух неотёсанный… никакого уважения…

— Как его зовут?

Управляющий зло покосился на меня.

— Рэймонд Питон. Говорит, что он агент из Лэнсома, но это, конечно, не так. Парень слишком много о себе возомнил и уже получил от меня по носу…

— Напомни мне, Джакомо, — вдруг перебил его Леонель, — за что я тебе плачу? Разве за то, чтобы ты делал поспешные выводы? Или за то, чтобы ты тащил в постель всех работниц моих виноделен? Может быть, за то, чтобы ты прекрасно жил под защитой моего клана?.. Нет, Джакомо. Я плачу тебе лишь потому, что ты, как никто другой в Хэдшире, умеешь делать деньги. Только и всего. Но, прошу, не бери на себя слишком много, дорогой друг. Ты рискуешь надорваться.

— Да, патриций, — выдавил Бруно. — Разрешите идти?

Леонель кивнул, и управляющего как ветром из зала сдуло. Через несколько секунд за ним тихо хлопнула парадная дверь.

Патриций повернулся к бару.

— Френсис, мне чай как обычно. Только на этот раз разогрей воду до «шума ветра в соснах».

Бармен закивал.

— Как скажете, господин Леонель. — И кинулся исполнять приказ, тихо загремев посудой.

— Теперь вы. — Патриций снова посмотрел на меня. — Значит, вы хотели со мной поговорить, молодой человек?

— Да, — ответил я, продолжая глядеть на Леонеля с высоты второго этажа. И добавил на всякий случай: — Желательно прямо сейчас, раз уж вы всё равно здесь.

Патриций не ответил.

Он развернулся и неторопливо проследовал в зону отдыха. Один из трёх телохранителей помог снять ему пальто.

Леонель уселся за угловой столик, откинулся на спинку кресла и опять глянул на меня. В его ястребиных глазах мелькнул интерес.

— Так и быть, я поговорю с вами, — сказал он. Потом махнул рукой через стол, указав на соседнее кресло. — Итак, Рэймонд. Как только вы окажетесь в этом кресле, я с вами поговорю. У вас есть десять минут, пока я пью чай.

Бармен Френсис в это время уже нёсся к его столику с подносом. На нём стояла лишь фарфоровая чашка с желтоватой дымящейся жидкостью. Ни блюдца, ни ложки, ни салфеток, ни сладостей — ничего такого, что обычно подают в изысканных заведениях, вроде этого.

Только голая чашка чая.

Патриций кивнул бармену, а сам не сводил с меня глаз.

— У вас не так много времени, Рэймонд. Поторопитесь. — Он сделал первый глоток из чашки и приподнял бровь, с любопытством меня разглядывая.

Я нахмурился и начал спускаться по ступеням вниз. Не слишком спешил, но и не медлил, хотя всё это выглядело, как минимум, странным. Сесть в кресло и поговорить с патрицием клана Скорпиусов.

Вот так просто?..

И только когда двое телохранителей патриция покинули пост и встали на моём пути, я всё понял.

Чёрт-те что.

Неужели он собирается смотреть, как я с боем прорываюсь к нему, чтобы сесть в кресло напротив? Развлекается так, что ли?

Совсем охренел от собственного величия, желтоглазая сволочь. В гробу я этого козла видел с его царскими замашками…

Больше я ничего не успел подумать. Даже, как следует, разозлиться.

Один из телохранителей взмахнул руками, и меня откинуло на ступени лестницы, по которой я только что спустился.

Чёрт возьми, он использовал гравитационный эрг!.. И следом сразу же метнул в меня огненную дробь.

Я еле успел увернуться. Перекатился к перилам, вжавшись в мрамор спиной.

Второй охранник в это время уже растворился в вихрях чёрного тумана. Мастер призыва, мать его…

Вот этого я совсем не ожидал.

Оба телохранителя господина Скорпиуса оказались адептами. И, судя по мощи гравитации и огня, один из них был уровнем не ниже фортис.

Во мне же силы имелось всего на медиона-середнячка.

* * *

Третий охранник остался рядом с Леонелем и накрыл его своим щитовым эргом вместе со столом, креслами и грёбанным чаем.

Больше я на них не смотрел.

Одним прыжком вскочил на ноги и, перемахнув через перила лестницы, спрыгнул вниз. Успел как раз вовремя — мастер стихий снова швырнул в воздух месиво из сгустков огня.

Увернуться-то я увернулся, но вот внизу меня уже принял мастер призыва. Он был уровнем пониже, чем его напарник. Правда, старался так, будто пришибить меня было целью всей его жизни.

Из сизых клубов тумана метнулись его чёрные когти и со свистом резанули воздух у моего лица. Без промедления последовал второй удар.

Моё левое плечо будто окатили кипятком.

Успел задеть, зараза…

Кажется, такой приём Джо называла Тайной. Мастер призыва пропадает и появляется в тумане так быстро, что за ним невозможно уследить. Остаётся только вертеть головой и ждать удара его когтей.

Ждать я не стал. Отдал должок почти сразу.

Чтобы не выискивать засранца в тумане и не тратить время, я моментально нарисовал слепую руну и ударом с локтя отправил в его сторону.

Рунная атака прошла успешно. Послышалось тихое ругательство, и парень отпрянул. Вихри его боевой Тайны померкли — телохранитель ослеп. После чего я легко отправил его в стену ударом гравитационного эрга.

И тут меня атаковал второй охранник. Мастер стихий.

Странный он был, этот мастер. Во-первых, стоял босиком, а во-вторых, зачем-то раззявил рот, будто зевал от скуки.

Через пару секунд я понял, зачем он это сделал.

Из его паршивого зева вырвался пламенный ветер и устремился прямо мне в голову. Я припал к полу, но это меня не спасло…

Казалось, от неистового жара вспыхнули волосы, брови, ресницы, вспыхнула вся спина вместе с одеждой, а кожа не просто загорелась, а уже оплавилась и стекла с костей, как парафин.

Я зажмурился от боли и прокатился по полу, сделав несколько оборотов, чтобы сбить пламя.

Бесполезно.

Извиваясь, как безумный, я сбросил с себя горящий пиджак, отшвырнул его в сторону. И пока из меня не сделали запечённый стейк, приложил ладони к мраморным плитам пола.

Только с мутацией ничего не вышло — мрамор не поддался.

Мастер стихий натравил на меня своего Духа. И это был не элементаль огня.

Атаку мутации остановил Древесный Удав — Дух земли.

Адепт точно так же, как я, приложил ладони к полу. На его руках отразились змеиные рисунки, как и на коже голых ступней. Глаза стали выпуклыми и зелёными, зрачки вытянулись.

Мужчина смотрел на меня, давил тяжёлым взглядом, а его Дух всё больше набирал силу.

И с такой силой я ещё не сталкивался.

Камни под ладонями оставались холодными, как бы я ни старался их покорить. Моё кодо будто наталкивалось на преграду и било меня по собственным рукам. Причём секло больно, как хлыстом.

Я отпрянул от пола.

Похоже, в борьбе с Удавом мутировать камни мне не удастся. Ни стекла, ни металла рядом не оказалось, поэтому я снова воспользовался рунами. Схематично начертил в воздухе ещё один слепой рисунок и отправил мастеру стихий прямо в голову.

Ему пришлось поднять руки, чтобы отмахнуться от руны кинетическим эргом. Но его голые ступни всё равно влияли на мраморные плиты.

Адепт был сильнее меня, зато владел только одним искусством, а я пятью.

Мало ему точно не покажется.

Ну а пока я отправил в охранника гравитационный эрг, чтобы хоть немного его от себя отпихнуть, а заодно дать себе время продумать и спланировать атаку.

Когда-то Дарт и Хинниган читали мне лекцию про стихии. Из неё я помнил, что у каждой из стихий есть противоположная, и они максимально подавляют друг друга. У воды — огонь, у земли — воздух.

И если передо мной стоит парень, владеющий Удавом, то можно воспользоваться Духом эфира, Беркутом.

Хинниган говорил, что телесная Искра воздуха рождается внутри, в самом дыхании. А ещё я видел, как очкарик недурно закручивал Дарта в атаке, когда с ним дрался. И если я подниму охранника над полом, то ослаблю его Духа, а значит, смогу воспользоваться мутациями мрамора без помех.

Оставалось эту телесную Искру в себе создать.

Я глубоко и резко вдохнул носом, выдохнул ртом. Потом ещё раз и ещё раз, как выходит при одышке. Вдох, выдох, вдох, выдох — до головокружения.

В теле появилась неожиданная лёгкость, закололо в районе лопаток, будто там пробивались невидимые крылья. Я дёрнул плечами и размял шею — причем так резко и быстро, что она должна была переломиться. Тело стало пластичным. Не ощущалось даже того, что во мне есть кости.

Противник заметил, что я меняюсь. И меняюсь не в лучшую для него сторону.

Он притопнул босой ногой по полу, будто намертво вколачивал туда свои ступни, и меня тут же начало притягивать вниз, с каждой секундой всё сильнее.

Так…

Надо было срочно оборвать влияние Удава, и как можно быстрее. Я не придумал ничего умнее, кроме как подпрыгнуть.

Просто подпрыгнуть.

Это решение пришло интуитивно и оказалось верным. Как только мои ноги оторвались от пола, лёгкость тела стала невероятной. Веса я практически не ощущал.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но изнутри мне понравилось.

От пола я взлетел вверх, преодолевая нехилое расстояние, и уже оттуда отвесил телохранителю гравитационный удар.

Мужчину откинуло к стене. Я тут же метнулся к нему, прямо по воздуху. Это было странно, будто я стал лёгким, как перо, и стремительным, как летящий клинок. Причём летящий точно по нужному направлению.

Наше столкновение вышло эпичным.

Адепт уже успел подняться, широко расставив голые ступни. И в ту же секунду я обрушился на него сверху. Моя нога угодила ему в лицо. Мужчина отшатнулся, но не упал, а вот я завалился перед ним на спину. Причем сделал это специально.

Обхватил его голую ступню одной рукой, вторую сдвинул ударом ноги. А потом вертанул адепта в воздухе. Точно так же, как сделал когда-то Хинниган с Дартом.

Мужчину подбросило вверх метров на пять. Он завертелся вокруг собственной оси, будто его на эту ось задом насадили. И пока он не опустился вниз, я приложил ладони к плитам пола.

Вот теперь мрамор покорился.

Через несколько секунд я выплавил две тонких и длинных пики, мутируя материал по второму варианту, то есть со сменой свойства. Камень превратился в металл.

Ну а потом, не вставая с пола, я развернулся прямо на спине и пинком отправил обе пики в адепта. В удар вложил кинетический эрг, чтобы вышло уж точно прицельно и наверняка.

Телохранителя сшибло в воздухе.

Приземлился он где-то на площадке второго этажа. С грохотом и стоном невыносимой боли.

Отлично…

Я уже хотел подняться, но тут на меня всей своей мощью навалился второй охранник. Чёрт… как не вовремя он отошёл от слепой руны.

Всё вокруг охватило сизым туманом, а следом посыпались удары. В лицо… в правый бок… в левый… по плечу, в поясницу, в бедро, по колену… и снова в правый бок…

Адепт передвигался так быстро, будто меня атаковали человека четыре одновременно и прохаживались по моему телу ударами ног в тяжёлых ботинках.

Мастер призыва почему-то забыл о своих когтях.

Похоже, он по-уличному решил отомстить мне за напарника, собираясь превратить моё лицо в кровавое месиво и уж потом резануть по горлу напоследок, чтоб не мучился. И ведь он даже ни на секунду не останавливался, не давал мне ни единого шанса опомниться.

Переваливаясь с боку на бок, я потянулся к кобуре, но неожиданно удары прекратились.

Перед глазами мелькнуло светлое и жаркое пятно, пронеслось вправо. Тёмные вихри тумана сбило за мгновение, будто на них навалился огненный зверь.

Два объёмных сгустка силы — чёрный и жёлто-оранжевый — схлестнулись. Скомкались в одно целое и обрушились у стены.

Оттуда послышался узнаваемый рык:

— Тва-а-а-р-р-р-р-р-р-р-ри…

Дарт Орриван.

Кто ж ещё мог так рычать.

Полез в драку с порезанной ногой, хотя мог бы отсидеться в кабинете с соблазнительной официанткой. Очень вовремя, кстати, полез — тут я был совсем не против.

Правда, надолго его не хватит. Мастер призыва по уровню был выше, чем Дарт Орриван, и уже скоро он это почувствует.

Я перевалился на живот и, пошатываясь, поднялся. Мутациями пользоваться не стал — рисковал задеть и Дарта. Уж слишком тесно он сцепился с противником.

Недолго думая, я ринулся на помощь с голыми руками, как есть. Подскочил к мастеру призыва сзади, одной рукой обхватил его за волосы и дёрнул назад, а второй нарисовал на его шее сильную успокаивающую руну.

Парень обмяк и осел на пол, прямо Дарту под ноги.

Тот тяжело перевёл дыхание и навалился на стену спиной, подогнув правую ногу. Он был обессилен и обескровлен.

— Стой смирно, — тихо сказал я ему.

После чего нарисовал ещё две руны, обе лечебные: одну для остановки кровотечения; вторую обезболивающую. Дарт прикрыл глаза и сполз на пол. Вытянул ногу.

Тишину зала неожиданно нарушил тихий хруст на площадке второго этажа.

Не успел я повернуть голову на звук, как оттуда с треском в нас устремилось огненное ядро.

Не знаю, как я среагировал…

Это была реакция на уровне сверхъестественного.

— Асура вайу, — моментально прошептали мои губы.

Красный щитовой эрг вспыхнул вокруг меня и Дарта, заискрился переливами, отделяя нас от внешнего мира. Энергия защитной сферы расслоилась и замерцала чистым сиянием кодо…

Атака огня стихла ещё на подлёте к щиту.

Дарт покосился на сферу, потом на меня и выдавил:

— Неплохо сработано, агент Питон.

Я устало выдохнул — на щит ушла приличная часть моего кодо, а его и так было не очень много. Сфера довольно быстро иссякла в воздухе.

Через утихающее мерцание я разглядел мастера стихий.

Он стоял на ступенях, с окровавленным плечом, и смотрел на меня. Весь его вид, его взгляд, его поза говорили о том, что атаковать он больше не планирует. В его глазах читалось глубокое уважение.

Тут вдруг по ступеням вниз сбежала официантка. Она пронеслась мимо адепта, потом мимо меня и бросилась к Дарту.

— Как вы, агент? Я могу вам ещё чем-то помочь?

Лицо Дарта сразу стало трагичным, будто он вот-вот умрёт и уже лежит на смертном одре.

— Когда вы ко мне прикасались… когда перевязывали, боль уходила, — произнёс он.

Девушка осторожно положила ладони на его правое бедро.

— Вот так?

— Да… так хорошо… — забормотал Дарт. — Можно даже чуть выше… да… ещё немного… вот так… да-да…

Оставив его в нежных руках официантки, я обернулся на зону отдыха.

Патриций Скорпиус по-прежнему сидел за своим столом и пил чай. Его лицо ничего не выражало: будто он смотрел не на бойню, а в окно, на скучный природный пейзаж.

Нет, ну какой всё-таки говнюк.

Чуть прихрамывая, я поковылял в сторону зоны отдыха, на ходу стирая кровь с нижней губы.

— У вас полминуты, Рэймонд, — равнодушным голосом оповестил патриций. — Но что-то подсказывает мне, что вы не успеете, и разговора не состоится.

Я даже шага не прибавил.

Плевать, сколько у нас времени — желтоглазый всё равно ответит на все мои вопросы, никуда не денется.

Но тут от стола патриция отошёл третий его охранник и, сжав кулаки, двинулся на меня. Правда, на драку с ним у меня не было ни времени, ни сил.

Мы остановились в паре метров друг от друга. Я прищурился и перевёл взгляд на вспотевший лоб адепта, а потом сказал ментальным голосом:

— Уйди с дороги. Я тороплюсь.

Мужчина сначала замер и распахнул глаза, потом обхватил ладонями уши и повалился на колени, вжав голову в плечи.

Зашептал:

— Господи… как громко… господи…

Пока он шептал, я обогнул его таким же неторопливым шагом, подошёл к столу Леонеля и медленно уселся в кресло напротив. Откинулся на спинку и глянул на мужчину.

Вот теперь он склонил голову в уважительном кивке.

В руке, кстати, он всё ещё держал кружку с чаем. С недопитым чаем.

— Какого чёрта вы всё это устроили, патриций? — спросил я, поморщившись от неприязни и боли одновременно. — Не жалко ваш прекрасный зал?

Леонель охватил взглядом округу и улыбнулся.

— Мне не жаль своего зала, молодой человек. Ведь надо было убедиться, действительно ли ко мне пожаловал тот самый Теодор Ринг, о котором в последнее время так много говорят. И, похоже, не зря говорят. А теперь и мне есть, что вам рассказать, дорогой друг. Вы будете удивлены…