Леонель Скорпиус поднёс чашку к губам и сделал неторопливый глоток.

— Прекрасный чай. Его привозят мне из Сабаса. Собирают в высокогорье, сушат особым способом.

Всё это он произнёс ровным-ровным голосом, будто ничего для него с утра не поменялось, а потом ещё и добавил:

— Не хотите и вы попробовать, мой принц?

Я смерил мужчину равнодушным взглядом (хотя внутри нехило так напрягся).

— С чего вы взяли, что я Теодор Ринг?

Патриций ответил, не меняя тона:

— Наверное, с того, что, в отличие от своего помощника Бруно, я читаю лэнсомские газеты. А в них настолько часто печатают вашу фотографию, что вам, молодой человек, теперь сложно пройти незамеченным.

Он склонил голову набок, уставившись на меня, но я даже глазом не моргнул, будто речь велась вовсе не обо мне.

Не дождавшись от меня реакции, патриций продолжил:

— Чего про вас только не пишут, Теодор… Поначалу говорили, что вы изгой имперской семьи, нелюбимый сын. Что вы пытались отравить вашего двоюродного брата Георга, наследника престола. Говорили, что вы овеумный наркоман, насильник, сексуальный извращенец, алкоголик и даже психически больной. И этому находилось множество свидетелей… Но с недавнего времени «Лэнсомское око» вдруг поменяло к вам отношение. Теперь нашлись свидетели тому, что вы, оказывается, сильный лидер, добрейшей души человек, а также настолько справедливы и умны, что можете вполне сойти за нашего императора. Высокородные столичные невесты уже в очередь выстраиваются, чтобы записаться в дебютантки на церемонию объявления вас патрицием рода Рингов… Похоже, вы очень незаурядная личность, господин Теодор.

Леонель говорил умиротворяюще и благожелательно, но вот глазами сверлил так, будто топором счёсывал с меня моральную броню.

Я опять не ответил.

А что тут ответишь?

Отнекиваться было бессмысленно, я только подтвержу этим его догадки. Хотя выглядел патриций Скорпиус так, будто и не нуждался в доказательствах.

Он точно знал, с кем разговаривает.

А вот я пока не имел понятия, что за человек передо мной сидит.

— Так что вы хотели мне рассказать, патриций?

— Сначала признайте, что вы Теодор Ринг, а потом все разговоры, — без промедления предложил Леонель. — Так будет справедливо, не находите? Ведь не сам же я вас сюда позвал. И, скажу честно, я крайне удивлён вашему появлению. Поначалу даже не сразу поверил. Знаете, у меня везде глаза и уши. Я точно знаю, что происходит на моих винодельнях, даже на самых дальних плантациях. И точно знаю, кто ко мне наведывается. И у меня есть три доказательства тому, что вы — это вы, Теодор. Сказать, какие?

Он смолк, снова ожидая от меня реакции, и мне пришлось ответить:

— Ну скажите.

Патриций кивнул.

— Первое. Ваша внешность. Как я уже говорил, фотографии из газет. Но этого, конечно, мало. Есть ещё одна деталь вашей внешности, о которой знают не все. Подарок, что вам оставил ваш двоюродный брат Георг, когда узнал, что именно вы подсыпали ему отраву.

В мыслях я попытался разобраться, на что намекает патриций.

Проблема была в том, что я не знал подробностей отношений Теодора Ринга и Георга, сына дяди Фердинанда.

Именно этот Фердинанд, кстати, приезжал в Ронстад на опознание моего якобы мёртвого тела больше месяца назад. И этот самый Фердинанд натравил харпагов на город — вот это мне было известно точно. Но больше об имперской семье я не знал ничего.

— Итак, — продолжал Леонель, — в тот момент, когда вы подходили к парадным дверям моего замка, мне уже описывали вашу внешность и, конечно, ваш значок волка. Сначала я подумал, что ничего особенного. Агенты как агенты. Но когда мне сказали, что у вас на шее длинный шрам… вот тут, с левой стороны… — патриций показал на собственную шею, черкнув большим пальцем от уха до ключицы, — …хм… мне сразу же захотелось лично на вас взглянуть. Ну а когда я вас увидел, то почти все сомнения отпали. Почти. Мне пришлось вынудить вас драться. Извините, Теодор. Я хотел увидеть ваш знаменитый кроваво-красный щит. И увидел. Это второе доказательство.

— Ну и что? — пожал я плечом. — То, что я адепт со шрамом на шее, ещё не доказывает, что я Теодор Ринг. Я могу быть просто на него похож. А щит… он иногда меняет цвет.

Я откровенно врал. Щитовой эрг не меняет цвета.

Патриций сразу меня подловил.

— Вы лукавите, дорогой друг. То, что я сам не являюсь адептом кодо, не означает, что мне неизвестно, как всё устроено. Не держите меня за дурака. К тому же есть третье доказательство. Самое главное. Против него у вас не найдётся аргументов.

Я вскинул брови и усмехнулся (а сам напрягся ещё больше).

— Кажется, вы видите то, что хотите видеть, патриций.

— Нет, я вижу то, что есть, — возразил Леонель. — Хотя понимаю ваше нежелание признаваться. Это правильно. Ведь вы не знаете, кто я такой, поэтому предпочитаете быть просто Рэймондом. Я и сам пока не знаю, что вы задумали и зачем ко мне пришли. Мы на равных… Итак, молодой человек. А теперь проведите пальцами по задней стороне шеи, сразу за воротником рубашки.

Вот теперь я не стал скрывать своего напряжения и нахмурился.

— Какого чёрта?..

— Прошу вас, Теодор. После этого лгать вам уже не придётся.

От нехорошего предчувствия я сжал ладонь в кулак. Потом медленно разжал его и, не сводя глаз с Леонеля, дотронулся пальцами до задней стороны шеи.

Сначала ничего не обнаружил, но уже через пару секунд моя рука нащупала что-то холодное и тонкое, вроде эластичного прута, как обод, обхватившего шею сзади.

Я мгновенно сдёрнул это с себя и уставился на предмет.

Это был металлический прут-полуошейник с острыми и цепкими краями. Видимо, в пылу боя я даже не заметил, как на меня эту штуку нацепили. Скорее всего, нацепил мастер призыва — он единственный подходил ко мне близко.

Видя, что я багровею от злости, патриций поспешил пояснить:

— Это не моя придумка, Теодор. Такие полуошейники использовались ещё в Великую родовую битву для усмирения адептов. Как и наручники, колодки, цепи и путы. На внутренней стороне нить из дериллия. Один из моих телохранителей надел на вас эту вещь почти в самом начале схватки, когда вы спрыгнули с лестницы. Дериллий лишил бы кодо любого адепта, даже чёрные волхвы его боятся. Но только не вы, Теодор Ринг. Я наслышан, как вы стену Ронстада разрушили, а ведь она содержала в себе дериллий. С такими данными вы единственный в своём роде… Теперь у вас есть, что на это сказать, дорогой друг?

Я положил полуошейник на стол.

Сказать мне было нечего — патриций провернул всё, как надо.

Последний аргумент был неоспорим.

— Хорошо. Я Теодор Ринг. Что дальше?

Мужчина сыто улыбнулся.

— А дальше откровенность за откровенность, мой принц. Задавайте свои вопросы первым. Уверяю, наш разговор останется между нами. Да и на моих работников можете положиться, какими бы олухами они ни выглядели. Всё, что будет произнесено в этом замке, останется в этом замке. Даю вам клятву патриция клана Скорпиусов, а это не пустой звук.

* * *

Пока патриций не передумал, я озвучил свой первый вопрос без предисловий.

— Что за портреты висят в рабочем кабинете Джакомо Бруно?

Эффект получился тот же, что и с самим Бруно.

Патриций был настолько удивлён, что его глаза распахнулись, а брови взлетели вверх.

— Портреты?..

— Да. Портреты.

Леонель поставил чашку с чаем на стол и неожиданно рассмеялся.

— Простите, но вы действительно незаурядный человек!.. Я думал, мы будем говорить о войне. Но… портреты двухсотлетней давности?.. Бог мой!

Я подождал, пока приступ его удивлённого смеха пройдёт, и добавил хмуро:

— Рад, что вас повеселил. О войне поговорим позже. Сначала мне надо знать всё об этих портретах.

Лицо патриция вновь обрело серьёзность. Он поднялся с кресла.

— Что ж, Теодор. Тогда пройдёмте в кабинет.

Я кивнул и тоже поднялся.

Правда, сделал это не так живо и легко, как патриций. Всё же мне недурно досталось от его телохранителей.

Леонель заметил, что я морщусь от боли, и на его безучастном лице вдруг отразилась вина.

— Ещё раз прошу простить меня великодушно, мой принц, — Он направился к лестнице и по пути отдал несколько приказов бармену: — Френсис, вызовите сюда нашего дежурного врача. Заодно подготовьте гостям новые костюмы взамен испорченных. И ещё принесите чай в кабинет мистера Бруно минут через десять. Это всё. Хотя… нет… не совсем…

Он неожиданно остановился и посмотрел на Дарта, который всё ещё сидел на полу, навалившись на стену. Над ним склонилась официантка.

— Отведите мистера Морриса в нашу лучшую гостевую комнату, — велел ей Леонель. — Обслужите по высшему разряду. Всё, что он захочет. В рамках закона, конечно. — Патриций обернулся на меня и добавил непринуждённо: — Как раз в другой гостевой комнате расположились ещё трое ваших друзей.

Я остановился.

Вот это новости. Паршивые новости.

Значит, Хинниган, Джо и Терри попались на разведке. Хреновые из них вышли разведчики.

— Не злитесь, Теодор, — усмехнулся Леонель, заметив недовольство на моём лице. — Дело не в них, а в вас. Ваше появление заставило мою охрану присмотреться ко всем, кто пришёл на винодельни сегодня. Ваши друзья ни словом о вас не обмолвились. Но пришлось надеть на них путы из дериллия и запереть в комнате, уж простите.

— Отпустите их, патриций, — сразу попросил я Леонеля.

Тот покачал головой и продолжил путь к кабинету.

Уже на ступенях лестницы он ответил:

— При всём уважении, мой принц. Пока мы не поговорим о войне, ваши друзья останутся у меня. Мне тоже нужны гарантии.

Я молча переглянулся с Дартом.

Он сразу понял, что я прошу найти остальных, и еле заметно кивнул. Оставалось надеяться, что он сделает всё, как надо.

Официантка помогла ему подняться, после чего он что-то шепнул ей на ухо. Явно какую-то непристойность, потому что девушка вскинула брови и чуть порозовела.

— Вы, правда, именно этого хотите… вместо врача?

— А что? — улыбнулся Дарт. — Кажется, это законом не запрещено.

Больше я на него не смотрел и поспешил за патрицием.

В кабинете Джакомо Бруно всё осталось по-прежнему: сдвинутый рабочий стол, мёртвый охранник в углу, пара упавших картин и ковры, мокрые от растаявшего льда.

Убраться работники ещё не успели, но Леонеля вид кабинета нисколько не смутил, даже мертвец в углу.

Патриций сразу же прошёл к стене с портретами и начал их разглядывать, заведя руки за спину.

— Прекрасные работы художников, не правда ли, мистер Ринг?

— Ничего, — буркнул я.

В работах художников я не разбирался, мне хотелось лишь понять, кого эти художники изображали.

Чувствуя моё нетерпение, патриций обернулся.

— Всё очень просто, Теодор. Никакого секрета. Эти картины висели в кабинете моего предка, Дина Скорпиуса. Именно он основал винодельни. Дин был членом одного закрытого клуба. Ну а люди на портретах — это те, кто тоже в него входил. Ничего криминального, просто клуб по интересам.

Я тоже посмотрел на портреты. Уже более внимательно, чем в первый раз.

Картин было восемь. Теперь я посчитал точно.

Шесть висели, а две свалились на пол. На всех портретах были изображены мужчины разного возраста и, судя по одежде, разного положения и с разным доходом.

Самому старшему из них было примерно лет восемьдесят, а самому младшему лет двадцать пять. Странно, что их связывали хоть какие-то общие интересы.

— А что за клуб такой? — поинтересовался я, не сводя глаз с портретов.

Патриций пожал плечами.

— Я знаю ровно столько, сколько написано в дневнике Дина Скорпиуса. А там немного информации о клубе и, как я понимаю, здесь только часть людей. Только приближённые к Смотрителю. Дин называл его хранителем музейных редкостей. Ну и сам, конечно, пользовался его услугами.

Внутри меня поднялась волна жара — вот теперь, кажется, я подобрался поближе к тайне хранителя Печати. Но всё равно начал расспросы издалека:

— А что хранил в музее сам Дин Скорпиус?

Патриций ответил не сразу, но всё же не стал утаивать то, о чём обещал рассказать откровенно:

— Он хранил первую бутылку «Меланхоличной Девы» — вина, что сделало его знаменитым и очень богатым. По крайней мере, он так писал в своём дневнике. Где эта бутылка сейчас, мне, увы, неизвестно.

— То есть, вы не знаете, где этот музей?

— Нет, не знаю, — просто ответил Леонель. И, кажется, вполне искренне.

На стене я отыскал глазами портрет Святого отца Ригли и указал на него рукой.

— А что это за человек, вы знаете?

Если честно, я даже замер в ожидании ответа. Ладони вспотели сами собой.

— Это как раз и есть Смотритель, — сообщил патриций. — Его настоящая сабасская фамилия Хамади. Это был влиятельный человек своего времени. Не знаю почему, но его называли Святой отец Ригли.

Внутренне я выдохнул. Уже кое-что. Как минимум есть фамилия.

— А что вы о нём ещё знаете, об этом Святом отце? Возможно, Дин Скорпиус о нём подробнее писал в своём дневнике?

Патриций внимательно на меня посмотрел.

— Хм… Этот человек настолько важен для вас?

— Говорят, он владел тайными знаниями кодо, — соврал я мгновенно.

Леонель, конечно, мне не поверил. Это читалось в его глазах.

Но спорить он не стал.

— Мистер Хамади, как я уже говорил, был весьма влиятельным человеком. Его потомки до сих пор живут в Сабасе. Я знаю об этом, потому что они заказывают у нас «Меланхоличную Деву». Но как писал Дин, сам мистер Хамади в конце жизни переехал в Лэнсом. Уже когда Хэдшир стал колонией Бриттона. Они встречались с Хамади каждый год, навещали одного из членов клуба. Мистера Мора.

Патриций указал на портрет самого старшего, седовласого мужчины с мрачным лицом.

— А где они его навещали, не подскажете? — спросил я.

Вопрос, конечно, прозвучал по-идиотски, но мне нужна была любая зацепка. Возможно, Дин и Хамади встречались в каком-нибудь ресторане или другом знаковом для них месте.

— Подскажу, — тут же ответил Леонель. — На кладбище. Мистер Мор был уже мёртв, и члены клуба каждый год ходили к нему на могилу.

Поднявшаяся во мне волна жара внезапно опустилась вниз и остыла.

— Ясно, — мрачно отозвался я (здравствуй, тупик). — А что вы можете сказать про остальных? — добавил я вопрос без особой надежды.

Патриций начал перечислять имена людей на портретах, указывая рукой слева направо.

— Это мистер Харрис. Кажется, он служил в банке «Дюваль». Это мистер Кларк, коннозаводчик. Это мистер Томпсон, инженер. Ну… мистера Хамади мы уже обсудили. Дальше мистер Холл, газетчик. И мистер Мор, ресторатор. — Патриций перевёл взгляд на пол, на упавшие картины. — Ну а здесь мистер Робинсон, актёр театра, кажется. И мистер Смит из Бриттона, военнослужащий.

Я не сразу сообразил, что конкретно только что услышал.

Внутри пронеслась волна обжигающего холода и высекла на коже мурашки.

Мистер Смит из Бриттона.

Мистер Смит…

* * *

Сначала я уставился на Леонеля, медленно моргнул, потом нахмурился и переспросил:

— Кто, простите?..

— Мистер Смит из Бриттона, военнослужащий, — спокойно повторил патриций. — По крайней мере, так было указано в дневнике Дина… А что, этот мистер Смит вас тоже интересует? Кстати, он тут самый молодой. Но о нём Дин ничего не писал. Только его профессию. Так что простите, Теодор. Ничего не смогу вам рассказать.

Я принялся изучать картину, упавшую на пол и завалившуюся верхним краем на стену.

Кажется, у меня разом вспотел лоб и пересохли губы, да и всё во рту пересохло… ведь я смотрел на того самого человека, которым когда-то был, двести лет назад.

Смотрел на одну из своих людских воплощений.

Похоже, самую жестокую и циничную, самую хитрую, самую порочную и самую кровожадную.

Во мне сохранились лишь крохи от того существа, но всё же сохранились — порой я ощущал это всем естеством, будто в меня вселялся дьявол.

Появлялась беспричинная жажда крови, злость и желание взять силой всё, что хочется.

Причём тёмная жажда появлялась во мне не только, когда я надевал Печать. Меня захлёстывало тьмой и раньше, ещё в школе Сильвер, как только начинало зашкаливать кодо. Однако Печать в разы усиливала это состояние.

Так, значит, вот он какой, мрачный волхв и энормос на начальном пути своих перевоплощений, максимально близкий к демонической и тёмной своей природе.

Возможно, даже первый перерождённый, только что призванный Хозяином для кражи Печатей.

Мои глаза жадно принялись изучать портрет.

Молодой светловолосый мужчина с тяжёлым взглядом и широкими, вразлёт, бровями. Между ними — глубокая морщина, слишком глубокая для столь молодого возраста.

Могучие плечи и грудь, бычья шея. И рукояти двух мечей за спиной. Точно такие же, один в один — чёрные, лоснящиеся. Это были те самые мечи, что я выплавил из булыжников совсем недавно.

Мои глаза смотрели и смотрели, безотрывно.

Возможно, это был единственный мой портрет из того времени.

И чем дольше я его изучал, тем сильнее меня будоражило.

Тот человек с портрета не стал бы любезно беседовать с патрицием Скорпиусом. Он бы прижал к его горлу лезвие клинка, а получив информацию, прирезал бы патриция, не задумываясь.

Он бы действовал один, без довесков. Он бы не стал мучиться совестью и помогать каким-то там жалким адептам из Ронстада. Он бы наплевал на врагов и на их угрозы. Он бы наплевал на друзей, потому что их бы у него не было.

Он бы пробил себе путь мечами, залил бы свои следы кровью. Он бы никогда не стал никого спасать, он бы думал лишь о себе, своих желаниях, инстинктах и делах. Он бы…

— …мистер Ринг, с вами всё в порядке? — Тревожный голос патриция выхватил моё сознание из мысленного тумана.

— Да, — хрипло ответил я и еле оторвал взгляд от портрета.

— Если вы так заинтересованы в этом мистере Смите, то могу сказать, что его могилу Дин и мистер Хамади тоже навещали.

После встречи с самим собой, хоть и на портрете, я, кажется, туговато начал соображать.

— Не понял… что?.. Навещали?

— Судя по всему, да, — подтвердил Леонель. — Навещали.

И тут во мне возникла не просто волна жара. Сердце забилось так неистово, что я еле себя успокоил. Хотя внешне почти не проявил эмоций, лишь прищурился.

— Напомните, патриций, где это кладбище?

— В Лэнсоме. У церкви Святой Софии.

— А… ясно.

Моя б воля, я бы сейчас же, сию секунду, сорвался с места и отправился в Лэнсом на всех парах, но вместо этого лишь выдавил улыбку.

— Значит, я всё же помог вам, Теодор? — тоже улыбнулся Леонель.

— В какой-то мере, — уклончиво ответил я.

— Теперь мы можем поговорить о войне?

Чёрт возьми, война…

Паршивый Ронстад, паршивые адепты, паршивые Ринги.

Меньше всего я хотел сейчас разговаривать о войне, но пришлось кивнуть. Меня ещё порядком горячило от новой информации о Святом отце Ригли, Дине Скорпиусе и их тайном клубе.

Вот прямо сейчас бы проверить то кладбище. Я чуял. Как охотничий пёс чуял: Печать совсем близко, осталось протянуть руку…

Стук в дверь заставил меня отвлечься.

Вошёл Френсис с чаем.

На этот раз чашки на подносе стояли на блюдцах, рядом лежали ложки, высилась пиала с красной жижей, вроде джема. Бармен оставил поднос и поспешил удалиться, будто рисковал жизнью, если бы задержался хоть на секунду.

Патриций дождался, когда дверь за Френсисом закроется, взял чашку в руки, сделал глоток и сказал (точно так же, как и я до этого — без предисловий, сразу в лоб):

— Осада Ронстада начнётся не через месяц, как пишут газеты, а через три дня. Лэнсом готовит то же оружие, что позволило им победить в Великую родовую битву. Дериллий и харпагов. Вы знали об этом, мой принц?..

* * *

То, что Ринги будут использовать дериллий и харпагов, несложно было и самому догадаться.

Но вот насчёт времени осады…

— Откуда у вас эта информация? — нахмурился я.

— Информация надёжная, Теодор. Другую бы я вам не озвучил, — заверил меня Леонель. — Клан Скорпиусов давно финансирует подготовку повстанческих отрядов. Но, думаю, вы уже догадались.

Я продолжал хмуриться.

— А вы не боитесь мне об этом говорить, патриций? Я ведь из Рингов, а их весь Хэдшир ненавидит, но вы вдруг признаётесь в том, о чём другие бы на вашем месте молчали.

Патриций спокойно сделал ещё один глоток чая.

Он не торопился.

Чувствовал своё превосходство и старался его подчеркнуть.

— Нет, не боюсь, Теодор. Я знаю, с кем имею дело. Наслышан о вас. И поверьте, информация у меня не из лэнсомских газет. Вы бы ни за что не повелись на приманку с императорским троном.

Тут он, конечно, был прав. В интуиции ему не откажешь

Мужчина поставил чашку на стол и выдохнул. Судя по всему, готовился к самой важной части нашего разговора.

— Что ж, дорогой друг, — продолжил он. — Статус обязывает меня быть в курсе событий. У нас есть два завербованных чиновника из военного Ордена в Лэнсоме. Так, канцелярские крысы. Они ни на что не влияют. Но при подготовке документов их роль высока. Они всё видят и читают. А значит, вижу и читаю я. Вот откуда у меня информация о времени осады Ронстада. Всеобщая мобилизация и армейские сборы — всего лишь отвлекающий манёвр. У Лэнсома всё готово и скоро он обрушит на Ронстад свою имперскую мощь.

— А вам что с этого? — уставился я на него. — Вы так переживаете за Ронстад? Зачем вы мне всё это говорите?

— Я переживаю за Хэдшир. Мы готовим восстание, хотим независимости. Устали прозябать нищим сельскохозяйственным придатком империи. И поднять восстание мы планируем, когда Лэнсом будет обескровлен войной с Ронстадом. Хотя, уверен, Ронстад всё равно не выдержит. Рано или поздно он будет уничтожен. Уж простите за откровенность, Теодор. Но в любом случае, хотелось бы, чтобы в Ронстаде знали об осаде, были подготовлены и сопротивлялись как можно дольше. Тем самым адепты ослабят военную мощь Лэнсома. Вот тогда и мы ударим с тыла.

Я внимательно посмотрел на патриция, а тот посмотрел на меня.

Мы изучали друг друга глазами не меньше минуты.

Не знаю, что именно сейчас творилось в голове у Леонеля, но вот в моей голове выстраивался план. Использовать то, что само идёт в руки.

Я ещё немного помолчал, чтобы собрать мозаику разрозненной информации в одну большую картину, и наконец ответил:

— Обычно так поступают мелкие стервятники, патриций. Уж и вы простите за откровенность.

Лицо Леонеля вытянулось, глаза яростно блеснули.

— Что?.. Стервятники?

— Ну да. Они ждут, когда два крупных зверя сцепятся в схватке, а сами в это время утягивают их добычу. Так не пойдёт. Раз вы тоже пытаетесь урвать себе кусок, то ввязывайтесь в драку. Помогите Ронстаду выстоять, вот тогда и Ронстад поможет вам обрести независимость. Думаю, так шансов будет больше. И у Ронстада, и у Хэдшира. Лэнсом такого точно не ожидает. А неожиданность — уже половина победы.

Побледневший Леонель отступил от меня на шаг.

— Вы предлагаете нам ввязаться в войну? С нашими мелкими ресурсами? Вы предлагаете нам добровольное и массовое самоубийство?..

Я задумался.

Странно, но, похоже, патриций ещё не знал о порталах Филиаса Рэтвика. Грегг Ордо не сказал начальству о столь необычном оружии. Решил повременить и дождаться результата, а уж потом сказать? Или побоялся светить порталы заранее, чтобы потом не отбивать беднягу Фила от охотников заполучить его рецепты?

Я тоже решил пока ничего не говорить.

— Не такие у вас мелкие ресурсы, не драматизируйте. У вас хорошие ресурсы. Сколько в вашем распоряжении отрядов?

— Двести. По двадцать человек в каждом. Этого мало.

— Четыре тысячи человек. Вполне неплохо.

— Неплохо?.. — распахнул глаза патриций. — Вы хотите, чтобы Хэдшир отправил на смерть четыре тысячи человек ради спасения чужой метрополии?

Я покачал головой.

— Вы говорите так, будто собрались одни в чистом поле драться. Ронстад примет вас за свои стены. Это первое. Ну и второе. Я обеспечу поддержку из ещё одного источника. Ещё одно войско. Думаю, те ребята как раз дадут отпор харпагам, а это самая главная угроза. Лэнсом делает ставку именно на них.

— И что это за войско такое? — напряжённым и скептическим голосом уточнил Леонель.

Теперь он не был ко мне так лоялен, как пару минут назад. Я вызывал у него опасения.

Что ж. Отлично.

Выбив патриция из равновесия, предстояло окончательно его дожать, пока он не опомнился.

— Что это за войско, вы узнаете позже, патриций. Если, конечно, согласитесь помочь Ронстаду. Ну а если не согласитесь, то и не рассчитывайте потом, когда Лэнсом падёт, на благосклонность адептов в вопросах независимости.

Патриций приоткрыл рот.

— Вы… вы меня шантажируете?..

— Нет, не шантажирую. Просто предупреждаю. Но благодарю за информацию об осаде. Я этого действительно не знал.

Тонкая шея патриция напряглась.

— Он меня благодарит!.. Надо же… Его высочество меня благодарит. Сначала ударил наотмашь, приставил остриё к горлу, а теперь любезно благодарит. Отлично, Теодор. Кто вас учил так грубо вести переговоры?..

Я пожал плечами.

— Улица. Но там обычно разговаривают иначе. А с вами я был предельно мягок, поверьте.

Патриций поджал губы, нервно и по-старчески их помусолил и… смолк.

Замер и смолк, напоминая статую.

Даже его жёлтые проницательные глаза перестали шевелиться.

Он простоял так, погрузившись в раздумья, наверное, минут пять. Я терпеливо ждал и старался не выдать волнения.

На самом деле я опасался его отказа, потому что у Ронстада без помощи извне шансов почти не было. Как и не было никаких гарантий, что я смогу подчинить себе то самое неназванное мной войско.

Войско из тьмы.

Армию тварей, подчинить которых крайне сложно. К примеру, Филу не удалось справиться даже с одним из них. С чего я взял, что эти монстры будут слушать мои приказы и их выполнять?..

Но выбора не было.

Если Хэдшир согласится помочь Ронстаду, тогда появится хоть какой-то шанс, что город выстоит. Правда, оставался ещё один вопрос — где взять серебряную крошку, необходимую для создания порталов?

Если атака на Ронстад начнётся через три дня, то ни о каком грабеже поезда не может быть и речи. И эту проблему надо было решить уже сейчас…

Мои мысли опять прервал стук в дверь.

Точно такой же, как в прошлый раз — тихий и вежливый.

Френсис.

Бармен приоткрыл дверь и встал на пороге кабинета. Дальше входить он не решался. На парне не было лица.

— Господин Леонель, прошу простить… — Он громко сглотнул и покосился на меня. — Прошу простить, но ваши гости, патриций… ваши гости…

Леонель разом вышел из своей мысленной комы и перевёл недоумевающий взгляд на бармена.

— Мои гости? Какие гости?

— Те, что были в гостевой комнате. Те трое… Две девушки и молодой человек в очках. И ещё… мистер Моррис. Он тоже.

— Что — тоже, Френсис? — разозлился патриций. — Говори конкретно, чёрт тебя дери!

Френсис прикрылся дверью и выдавил чуть слышно:

— Они исчезли. Они просто исчезли, патриций. Никто не понял, как так вышло. Всё заперто, двери не взломаны. Но гостей нет. Их нигде нет. Мы обыскали весь замок и всю территорию вокруг.

Леонель сжал кулаки.

— Выйди. Живо! — велел он злым голосом.

Френсис мгновенно исчез за дверью.

Патриций пронзил меня острым взглядом. Его костюм с металлическим отблеском будто даже потускнел и вздулся от переполнившей его хозяина ярости. А вот я мысленно поблагодарил Филиаса Юджина Рэтвика за его непревзойдённые — чертовски непревзойдённые — порталы.

— Хм. Вы действительно незаурядная личность, Теодор, — признал Леонель. — Скажу честно, я вас недооценил.

Он прошёл к столу и снова взял чашку с чаем.

Похоже, привычка, выработанная годами, успокаивала его, заодно придавала уверенности. Леонель держал чашку так, будто отгораживался ею от меня, а может, просто собирался разбить её о мой висок.

— Ну так что, патриций? — снова надавил я на него. — Вы ответите мне что-нибудь? Сами ведь просили разговор о войне, а теперь отмалчиваетесь.

Мужчина поморщился.

— По напору вы напоминаете мне мустангов с равнин, мистер Ринг. Никакого изящества. Бьёте прямо в лоб… Но, увы, соглашусь с вами. Перспективы Хэдшира весьма туманны. И неважно, отсидимся мы в стороне или сунем голову в горнило войны. Но если вы обеспечите ту поддержку, которую обещаете, мы обретём мощного союзника. Итак…

Он глянул мне в глаза и уверенным тоном выдал свой вердикт:

— Пусть Ронстад готовится принять наши отряды уже в ближайшие три дня. Вместе с оружием и техникой. Как их доставить, уже моя задача. Мы поможем. Я никогда не был против адептов. Мои телохранители — это парни, которых ещё в детстве должны были сослать в Ронстад. Но я им помог, вырастил, защитил. Им повезло. Но мне известно, что бывает с адептами кодо, будь они менее везучи. Поэтому хэдширские отряды вступятся за адептов. Они вступятся. Вот вам моё слово. Вот вам моя верность, мой принц.

Патриций Скорпиус протянул мне руку.

Я кивнул и крепко её пожал. Правда, пафосный момент пришлось немного подпортить.

Продолжая пожимать руку Леонеля, я произнёс как бы между прочим:

— Мне нужно примерно три-четыре тонны серебра, патриций. Не поможете?..

* * *

Я покинул замок Скорпиусов только через пару часов, но постарался закончить дела до заката.

И все эти два часа патриций от меня практически не отходил.

Мы долго обговаривали план боя, обдумывали детали, обсуждали возможности лэнсомской армии и её уязвимости. Патриций так увлёкся, что даже пару раз вспомнил некоторые детали из учебников по Великой родовой битве.

Также меня успел осмотреть дежурный врач Скорпиусов.

Правда, его навыки даже рядом не валялись с тем, что умела Хлоя. Никто бы с ней не сравнился. В своём деле она была лучшей. Наверное, пора было в этом признаться не только себе, но и ей.

Патриций выделил мне своего водителя, и ближе к десяти вечера автокэб, на котором мы с Дартом сюда приехали, повёз меня в обратный путь. Ну а позади автокэба ехал грузовик с четырьмя тоннами серебра в слитках.

Когда мы доехали до стелы «Винодельни Скорпиуса», я попросил остановить колонну и оставить меня одного.

Оба водителя без разговоров покинули машины и отправились в замок пешком. Спорить не стали — патриций приказал делать всё, что я скажу. Они и делали.

На улице уже успело стемнеть.

Как только помощники патриция скрылись за ближайшим поворотом серпантина, я повернулся к стеле. Из-за её укрытия бесшумно вышли четыре человека.

Их силуэты мелькнули в свете фар автокэба.

— О-па, тебя снабдили новым костюмом, агент Питон? — хохотнул Дарт. На ходу он показал на себя. — Зацени. У меня не хуже. Тебе бы ещё поближе с Люси познакомиться. Поверь, старик, ты даже не представляешь, что она умеет…

Его откровения громко перебил Хинниган.

— Рэй, а что это за грузовик? Там вино, да?

Отвечать я не спешил.

Ждал, когда все успокоятся. Да и не место было здесь разговоры устраивать.

Ко мне подошла Терри и бесцеремонно вытянула цепочку на моей шее, проверяя, на месте ли Печать. Увидев перстень, она выдохнула и улыбнулась, после чего быстро убрала Печать обратно за воротник.

В это время Джо внезапно принялась оправдываться. Причем за всех. Её звонкий голос после тихого и спокойного голоса Леонеля нехило так резанул по ушам.

— Рэй! Мы такие идиоты! Вообще ничего узнать не успели. Охрана ещё на подходе нас скрутила. Сразу нацепили запретные путы и…

— Всё нормально. По машинам. На ферме вам новости расскажу, — оборвал я её словесный поток. Потом повернулся к Дарту. — Ты грузовик водить умеешь?

Но Дарт был настолько доволен встречей с умелой девушкой Люси, что будто и не сразу меня расслышал. Стоял и лыбился, пребывая в эйфории.

Хинниган подтолкнул его к грузовику.

— Главное, чтобы он по дороге руки с руля не убрал и в штаны не сунул, когда о своей Люси будет вспоминать.

Все засмеялись, но Дарт и на это не среагировал, даже не послал Хиннигана с его шутками, как обычно.

Он молча взобрался на подножку водительской кабины и скрылся в грузовике. Все остальные быстро уселись в автокэбе. Место водителя заняла Терри.

Прежде чем отъехать от обочины, она повернулась ко мне и прошептала:

— Скажи, Рэй, ты что-то узнал про Ронстад?.. Только не думай, я не лезу к тебе в голову, но всё же чувствую, что ты очень напряжён.

Да уж, напряжён — это мягко сказано.

— У нас осталось три дня, чтобы подготовиться к войне, — негромко ответил я и даже во мраке автокэба разглядел, как от лица Терри отхлынули все краски.

— А Печать?

— Да, кстати. И ещё найти Печать…