Что-то изменилось. Я проследил за взглядом Полариса, когда его голова крутанулась, словно бумеранг. С моего ракурса я смог разглядеть ужас, проступивший на его древних чертах. При виде отсутствовавшего Созвездия среди собравшихся раздался негромкий ропот удивления.

Как и Поларис, Октант была в возрасте. Она была облачена в длинное пурпурное платье, которое шлейфом стелилось за ней по земле. Повязка, сделанная из ткани, словно оторванной от ее платья, и завязанная вокруг глаз, выглядела еще более эффектно. Несмотря на то, что ее глаза были закрыты, она оглядела комнату, как будто могла видеть. Она мне кого-то напомнила, но я никак не мог понять, кого именно.

"Неужели ты думал, что я буду сидеть сложа руки и позволю тебе все разрушить?" - пробормотала она, проходя мимо Полариса. От ее слов в моей груди затеплилась слабая искра надежды. Любой, кто не состоял в команде "Северной Звезды", был желанным гостем на вечеринке, независимо от того, насколько поздно решил появиться.

Он не стал утруждать себя ответом, вместо этого повернулся и поднялся на трибуну, готовясь обратиться к собравшимся. Как бы ему ни не хотелось видеть здесь Октант, похоже, с этим ничего нельзя было поделать.

"В этот заключительный день Конвенции Созвездий нам предстоит обсудить одно важное предложение", - оживленно обратился Поларис к присутствующим. "Драконьи Доны хотят обратиться к Конгрегации с просьбой освободить их хозяина, Созвездие Дракона. Полюса и Короны согласились позволить им изложить свои доводы..."

Октант с отвращением фыркнула. Мне все больше и больше начинала нравиться Южная Звезда. Если бы только она была здесь вчера, возможно, я все еще был бы членом Охоты. Поларис одарил ее язвительным взглядом, но продолжил свое вступительное слово.

"С момента вынесения приговора Драко многое изменилось. В связи с этим мы решили предоставить слово Донам". За спиной Полариса появился Дон Дойл в итальянском костюме. Октант с завязанными глазами следила за движениями дракона с безошибочной точностью, как ястреб за мышью.

У меня возникло ощущение, что она видит не меньше, а может и больше меня.

Дойл поднялся на трибуну, принимая место, предложенное ему Поларисом. Рыжеволосый дракон улыбнулся, обнажив острые зубы, скрытые за губами, похожими на человеческие. Если этот жест должен был быть дружеским, то он не удался. Он был лишь угрожающим.

"Почти пятьсот лет назад вы все проголосовали за то, чтобы посадить Драко за решетку из-за его неприязни к Охотнику, - сказал он без предисловий. Думаю, нет нужды в цветистых речах, когда ты уже лично угрожал всем избирателям.

"В тот черный день вы не наказали Охотника за его проступки, а предпочли бросить нашего хозяина во тьму. Сегодня я здесь, чтобы попросить вас освободить его и поставить Охотника на место. Драко отбыл свой срок, это так, но где же наказание для истребителя драконов? Какому правосудию он подвергся за свои действия?"

Что бы еще ни планировал Драконий Дон сообщить в своей речи, все это было потеряно в ужасных вздохах, эхом прокатившихся по возвышенной чаше Конгрегации. Мне показалось, что на лице Полариса отразился слабый отголосок шока зала, словно он тоже не ожидал такого.

Это было намного хуже, чем просто возвращение их большого злого босса. Я вытянул шею влево, чтобы посмотреть на Охотника, который сидел в центре зала и смотрел на дракона сверху вниз. Лицо Охотника было бесстрастным, словно высеченное из камня. Требования Дойла с таким же успехом могли быть ветром, проносящимся мимо, казалось, они его совершенно не беспокоили.

Я попытался поймать взгляд Кассиопеи через аудиторию, но королева не смотрела в мою сторону. Вот что бывает, когда говоришь хищникам, что ты слаб. Если мышь не удовлетворяется одним печеньем, почему кто-то думал, что драконы остановятся на освобождении Драко?

Я понял, что это была страховка драконов. Они заманивали Охотника, чтобы попытаться убить его. Но если бы он на это не клюнул, то запереть его в тюремной камере на столетия было бы вполне достаточно.

"Так, так, порядок!"- потребовал Поларис, возвращаясь к трибуне и отгоняя от нее дракона. "Сейчас мы обсудим... просьбу Дона Дракона".

"Это возмутительно!" - рявкнул Канис Майор, большой нефилим, которого я встречал с Орионом, вскакивая на ноги. Его сын тоже встал и выразил свое недовольство просьбой дракона.

По залу пронесся мрачный ропот. В нем слышалось недовольство и зарождающийся гнев. Казалось, люди были совершенно спокойны, наблюдая за тем, как Ориона лишают прав, но теперь, когда поняли, что его может не быть рядом, чтобы присматривать за ними, это зашло слишком далеко. Мне вдруг показалось, что я немного понимаю отвращение Ориона к своим родственникам. Разве есть что-то более жалкое, чем наблюдать, как кто-то, обладающий властью, прячется за спинами других?

"Северная Звезда, я хочу говорить!" - крикнула женщина, перекрикивая гул зала.

"Конгрегация выслушает Лучницу из Созвездия Стрельца", - мгновенно крикнул Поларис, как будто только этого и ждал. "Тишина!" - проревел он, свирепо глядя на два созвездия пса, пока они неохотно не опустились на свои места.

"Дон Дойл говорит правду", - сказала Лучница, как только в зале вновь воцарилась тишина. "Драко с лихвой расплатился за свои преступления..."

Октант разразилась издевательским смехом, который заставил Лучницу замолчать так же эффективно, как гильотина. Я увидел, как руки Полариса напряглись, когда он в ярости вцепился в трибуну.

"Ты хочешь что-то добавить, Южная Звезда?" - спросил он, повернувшись лицом к женщине с завязанными глазами.

"Лучница, кажется, думает, что способна увидеть, когда долг выплачен, и у нее хватает мудрости заявить, когда справедливость восторжествовала. Дерзко с ее стороны утверждать, что она знает, что находится в моих владениях". Ее тон был таким резким, что я почти ожидал, что у Стрельца начнется кровотечение.

В зале воцарилась невыносимая тишина. Угроза Октант не была бы более очевидной, если бы она пересекла комнату и ударила Стрельца по лицу. Внезапно я вспомнил, кого она мне напомнила. Дайте ей весы и меч, и она стала бы точной копией леди Справедливости.

"Я уступаю твоей мудрости, Южная Звезда, - произнесла Лучница после слишком долгой паузы. Стрелец опустилась в кресло, на ее лице появился румянец смущения.

"А мне она нравится", - задумчиво произнесла Доун, ни к кому конкретно не обращаясь. Я был вынужден согласиться.

"Значит, Доны утверждают, что их хозяин расплатился за свои преступления, не так ли?"- спросила Октант, перехватывая управление трибуной у Полариса. Северная Звезда скорчил гримасу, но, похоже, не мог ей отказать.

"Это так", - ответил Дойл из-за ее спины со смущенным выражением лица. Похоже, возвращение Созвездия Справедливости не давало покоя всем.

"Поразительно, неужели я умерла и попала в другой мир, где змеи прославились своей любовью и уважением к закону?"

Никто не отважился ответить ей.

"Я так не думаю", - усмехнулась она. "Но, возможно, я чего-то не знаю. Возможно, я забыла подробности преступлений Драко. Может быть, проверим весы и посмотрим, удовлетворено ли правосудие?"

И снова воцарилась тишина.

"За убийство пяти бессмертных из отряда Охоты Драко был приговорен к двум тысячам лет в Тартаре. Прошло, - ее губы скривились в суровой гримасе, - пятьсот семьдесят восемь лет.".

Все, кто стоял на помосте вместе с Октант, стискивали зубы с такой силой, что мне казалось, я слышу скрежет. Мне потребовалось сверхчеловеческое усилие, чтобы удержаться от смеха. Она и Орион определенно были родственниками.

"Правосудие, похоже, не удовлетворено", - провозгласила она. "Остается только гадать, какая причина, кроме правосудия, может позволить этому фарсу зайти так далеко".

Среди собравшихся Созвездий раздался целый сонм удивленных вздохов. Даже Доун издала негромкий возглас удивления. Южная Звезда не стала ходить вокруг да около, даже немного.

"Ты смеешь обвинять этот Совет в коррупции?"- прогремел Поларис, оправившись от шока.

"Коррупция" - слишком слабое слово для того зла, которое ты допустил в наши залы, Северная Звезда". Ей каким-то образом удалось превратить его имя в ругательство, полное яда и злобы.

"Тебе не мешало бы быть поосторожнее, старая карга", - прошипел Дойл, делая шаг к Октант и разминая чешуйчатые когти.

Единственное кресло заскрипело, когда Охотник поднялся на ноги. Рубин, вставленный в эфес его меча, яростно сверкал из-за плеча.

Дойл застыл на месте, его кошачьи зрачки следили за движениями Ориона так же, как ныряльщик следит за акулами, плавающими вокруг него. На мгновение оба противника уставились друг на друга, практически дрожа.

"Похоже, почтенный Поларис, - протянула Южная Звезда, - что Охотник желает высказаться".

Тот с хмурым видом переводил взгляд с одного существа на другое. "Конгрегация выслушает Охотника из Созвездия Ориона", - нехотя сказал он.

Внимание всех Созвездий было приковано к тому месту, где неподвижно и непреклонно стоял Орион. Его черные глаза смотрели на дракона внизу, как сокол на мышь. На секунду я подумал, что он может плюнуть на политику, выхватить меч и наброситься на Дойла. Сделав над собой неимоверное усилие, Орион оторвал взгляд от дракона и оглядел звездное море своих коллег.

"Все доны предупредили вас о том, что произойдет, если они не добьются своего. Они угрожали вам древними ужасами огня и крови, подобных которым не видели тысячелетиями".

Октант издала сердитое шипение на слова Ориона, но не перебила его.

"Но змеи всегда были лжецами. Они говорят, что сняли проклятие, но это не вся правда. Они лишь исказили его, но не сняли. Может, и правда, что драконы нашли способ вернуться в свой прежний облик, но не факт, что все они смогут это сделать. Они могут наделить этой силой только одного дракона. Как вы думаете, почему они не продемонстрировали это до сих пор? Они хотят освободить своего старейшину и использовать его в качестве оружия".

По залу пронесся смущенный ропот. Похоже, Кассиопея и ее муж были не единственными представителями Созвездий, живущими под страхом того, что на них обрушится целое крыло полностью освобожденных драконов.

Лицо Дойла пылало от ярости, что лишь придавало его оранжевой чешуе и рыжим волосам еще более огненный оттенок. Он был похож на драконий чайник, которому осталось несколько секунд до свистка. Я ухмыльнулся, надеясь, что дракон посмотрит в мою сторону, чтобы нанести ему еще одно оскорбление.

Какое-то шестое чувство пронзило меня, подсказывая, что за мной наблюдают. Я повернулся направо и обнаружил, что Доун пристально смотрит на меня, выгнув светлую бровь. У меня возникло ощущение, что, на вкус королевы, я слишком хорошо себя вел. Обычно я не очень хорошо выполняю приказы, но это была команда, которую я мог бы выполнить.

Я поднялся на ноги, сцепив руки за спиной и изо всех сил стараясь изобразить на лице теплую, приятную улыбку, которую направил на Северную Звезду. Полярис проигнорировал меня, его взгляд был сосредоточен на Охотнике, нависшем над ним. Я слегка пошевелился, стараясь сделать достаточное движение, чтобы привлечь его внимание. Я решил, что должен следовать правилам, пока не наступит подходящий момент. Мне не хотелось, чтобы он отшил меня, пока не станет слишком поздно.

После нескольких секунд напряженного молчания я поднес кулак ко рту и вежливо кашлянул. Поларис повернул голову, и его черные глаза сузились, когда он увидел меня, стоящего рядом с Королевой Всех Фейри.

"Двор Одуванчиков еще не стал членом Конгрегации", - прорычал он в мою сторону. "Конгрегация не выслушает Мэтью Карвера".

"Пусть говорит". Голос Октант пронесся над Поларисом, как удар хлыста. Он не дрогнул, старый нефилим был слишком силен для этого, но было очевидно, что он не хотел встречаться с ней взглядом. Возможно, реакция Ориона на последнего человека, который угрожал Южной Звезде, заставляла его нервничать.

"Ладно, говори свое слово, смертный". Поларис с отвращением развел руками, словно это мы разрушили святость этой священной организации.

"Я ручаюсь за свидетельство Ориона. Это подействует только на одного дракона, но не на всех".

"Конечно, маленький оруженосец повторяет слова своего господина", - усмехнулась Стрелец сверху.

"Прошу прощения?" Я повернулся, чтобы посмотреть на Лучницу, которая стояла в полудюжине рядов выше меня. "Я не оруженосец Охоты. Ты что, вчера была невнимательна? Если тебе нужно, чтобы кто-то объяснил, что произошло, ничего страшного, никто не станет думать о тебе хуже". По комнате прокатилось несколько мрачных смешков, когда Стрелец вскочила на ноги, ее лицо побагровело от ярости. Я продолжил, не давая ей возможности высказаться.

"Я даю это свидетельство как член Двора Одуванчиков". Я потряс перед ней своим бейджем. "Все знают, что фейри не умеют лгать. Я бы никогда не поставил под угрозу репутацию своей королевы, сказав ложь от ее имени. Так вот в чем ты меня обвиняешь?"

Доун медленно поднялась и встала рядом со мной, на ее лице появилась восхищенная хищная улыбка, когда она уставилась на Лучницу. Она была похожа на ребенка, который всегда хотел ударить школьного хулигана и наконец нашел повод. Лицо Стрельца, напротив, стало очень, очень неподвижным.

"Ну же, Саг, - подбодрила Королева Всех Фейри. "Назови нас лжецами".

Стрелец очень медленно села.

Доун одарила меня довольной улыбкой, после чего вернулась в свое кресло, уступив зал мне. От меня не ускользнуло то, что только что произошло. Ценность моих показаний была поставлена под сомнение перед всей Конгрегацией Созвездий, и Королева Всех Фейри только что дала понять, что я говорю с ее одобрения. Отстранить меня - значит отстранить ее, а это было гораздо опаснее.

Это напомнило мне о том времени, когда Глориана назначила Доун своим душеприказчиком при выслеживании убийц, пытавшихся убить меня и отряд в Голдхолле. Она сказала всем, что Доун говорит ее голосом. По крайней мере следующие несколько минут я делал то же самое. Было даже забавно быть на стороне Доун.

"Созвездия ночного неба", - начал я, поворачиваясь, чтобы окинуть взглядом весь зал. Сердце билось где-то в горле, и я делал все, что мог, чтобы оно не душило меня. "Я пришел сказать, что вам солгали".

По комнате пронесся мрачный ропот.

"Я был свидетелем того, как Дойлу дали устройство, позволяющее дракону вернуть свою первоначальную форму", - произнес я, широко раскинув руки, чтобы жестом охватить стадион вокруг. "Ему сказали, что его хватит только на одного дракона и что трансформацию может успешно провести только тот, кто обладает достаточной силой, иначе она может сорваться".

Рептилоидные глаза Дойла смотрели на меня с убийственным обещанием аллигатора. Я проигнорировал страх в душе и заставил себя улыбнуться ему.

"Кто сказал ему это, мальчик, кто научил его пользоваться этим оружием?"- спросила Октант, подготавливая меня к идеальному удару. Что-то подсказывало мне, что старый нефилим уже знает ответ.

"Самаэль отдала ему приказ и велела следовать велению своего хозяина", - сказал я так громко и уверенно, как только мог. "Она пришла сюда и предложила воссоединение, одновременно дав драконам ту самую палку, которой они нам угрожают". По комнате пронесся испуганный ропот. Я оскалил зубы в довольной ухмылке. Им следовало бы знать, что не стоит доверять Темному Шепоту Дьявола.

"Ты лжешь!"- прорычал Дойл, делая шаг в мою сторону. Путь ему преградила Олицетворение Справедливости, ее пристальный взгляд из-под повязки неотрывно смотрел ему в глаза. Дойл моргнул первым, что было немного несправедливо, поскольку он был единственным участником игры в гляделки, у кого были... глаза.

В аудитории закипало недовольство: все больше и больше напуганных Созвездий становились достаточно разгневанными, чтобы забыть о своем страхе. Семья Канис снова поднималась на ноги, и к ним присоединялись другие Созвездия, о которых я не знал.

Акустика стадиона собрала весь шум в тупой рев и направила его в центр ринга. Мне показалось, что Дойл слегка пошатывается под тяжестью шума. Октант натянуто улыбнулась, что вселило в меня больше надежды, чем что-либо еще. Если леди Справедливость считала, что выход есть, значит, еще не все потеряно.

Я взглянул на Доун, которая одарила меня довольной улыбкой и легким одобрительным кивком. Я плохо себя вел, к удовольствию моей королевы. Я сел и подтолкнул Эш левым локтем.

"Как я справился?"

"О, ты что-то делал? Должно быть, я пропустила это".

Я бросил на свою невесту насмешливый взгляд, и она подмигнула мне в ответ, отчего у меня по спине побежали мурашки. Сосредоточься, Мэтт, сейчас не время.

"Если тебе станет легче, я уверена, что ты отлично справился, дорогой".

"Теперь, когда ты упомянула об этом, я чувствую себя немного лучше".

"ПРИЗЫВАЮ К ПОРЯДКУ!" ревел Поларис, стуча по трибуне, пока неистовство собравшихся в конце концов не утихло, как спокойное море после шторма. Созвездия неохотно вернулись на свои места, даже Канисы.

Но только не Охотник.

Поларис долго стоял во главе зала, и раздражение исходило от него такими густыми волнами, что они почти превращались в мираж. Все это мероприятие было организовано и поставлено с точностью до минуты, но финальный номер звучал не в том темпе, в котором он дирижировал. Мне стало интересно, знал ли он, что драконы могут подкрепить свои угрозы только одним драконом, и все же позволил себя шантажировать, или же просто настолько любил власть, что ему и в голову не приходило поступить иначе.

"Это было позорное зрелище..." - начал Северная Звезда.

"Объявите голосование!" - проревел кто-то с вершины чаши.

"Объявите голосование!" - крикнул другой голос с другого конца зала.

"Голосование!"- скандировал я вместе с большей частью толпы, по мере того как все больше Созвездий подхватывали этот клич. Аудитория кипела от гнева Бессмертных. В центре стадиона Орион все еще стоял в море трясущихся кулаков, сердито глядя на возвышение, словно горгулья правосудия.

"Мы не будем объявлять голосование, пока не восстановится разум..." - снова начал Поларис.

"Ариадна, начинай голосование!"- вмешалась Октант. Рев одобрения ночного неба был настолько яростным, что сотряс стадион, и я задумался, что было бы, если бы произошло настоящее землетрясение. Не уверен, что строительство аудитории соответствовало стандартам OSHA.

Аврора Бореалис бросила извиняющийся взгляд на Полярную Звезду, но повиновалась Южной Звезде, развернув свой гигантский свиток. Сердце забилось в груди, когда я оглядел зал, пытаясь подсчитать, сколько голосов мы освободили от запугивания дракона. Многие нефилимы скандировали, но многие и молчали, по их черным глазам ничего нельзя было прочесть, пока они оценивали свои возможности.

"Прежде чем кто-то из вас проголосует, - крикнул Дойл, когда Ариадна открыла рот, чтобы начать, - помните, что даже если у нас будет только один полноценный дракон, пламя будет достаточно жарким, чтобы сжечь всех вас!" На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, но поток гнева вышел из-под контроля. Зал освистывал угрозу Дона до тех пор, пока дракон не отступил на шаг, с сердитым оскалом на перекошенном лице.

"Вопрос об освобождении дракона Драко и наказании Охотника вынесен на рассмотрение Конгрегации", - возвестила Аврора Бореалис. Она опустила взгляд на свой свиток и прочитала первое имя: "Андромеда".

Дочь Кассиопеи медленно поднялась со своего места, и в зале воцарилась жуткая тишина, как замолкают джунгли, когда по ним проходит тигр. Я присел на краешек кресла, пытаясь взглядом внушить принцессе свое собственное упрямство. Но Андромеда не нуждалась в помощи. Она вызывающе подняла подбородок и перекинула свои длинные косы через плечо, глядя Дойлу прямо в лицо.

"Против!" - дерзко выкрикнула она. Половина зала разразилась одобрительными возгласами, другая молчала. Я видел, как лицо Полариса исказилось в гримасе, когда первый голос был подан против них.

"Антлия, - позвала Ариадна.

"Да", - ответил голос откуда-то сзади меня, немного сбив настроение. Думаю, даже угрозы одного дракона достаточно, чтобы напугать некоторых людей. Лицо Полариса немного расслабилось. Мы зашли так далеко! Все, что нам было нужно, - это немного больше веры.

Апус (Созвездие Райская Птица) проголосовал "нет", а Водолей - "за". Ара (Созвездие Жертвенник) воздержался под всеобщее освистывание. Овен тоже проголосовал "за". Полагаю, астрологической банде нравится собираться вместе. Созвездие, которое я застукал за угрозами Дойла, Бутс (Созвездие Волопас), проголосовало "против", что было круто. Если мы выиграем, он точно будет приглашен на вечеринку.

Парни из созвездий Канис (Созвездие Большой Пёс и Созвездие Малый Пес) проголосовали "против", а из созвездия Canes Venatici (Гончие Псы) - "за". Не спрашивайте меня, в чем разница - я не знаю. Кассиопея и ее муж Цефей проголосовали "против" в знак солидарности со своей дочерью. Я с трудом вел подсчет голосов и в конце концов сбился. У меня не так много пальцев. Но даже мне было ясно, что счет близок.

Горологиум (Созвездие Часы), нефилим, которого я раньше не замечал, был одним из тех, кто удивил меня. Он поднялся на ноги и провел рукой по подбородку, глядя между Орионом и Дойлом, словно взвешивая двух бойцов. На нем была длинная коричневая мантия, расстегнутая спереди, поверх белой рубашки и черных джинсов. Его каштановая борода и волосы были аккуратно подстрижены. Я понятия не имел, кто такой этот Горологиум, но он выглядел гораздо более комфортно в мире смертных, чем большинство его сверстников.

"Нет", - решил он после некоторого раздумья. Когда он уселся на свое место, по залу пронесся возбужденный шепот. Казалось, что многие звезды были очень заинтересованы в его голосовании.

Гидра и Гидрус, что неудивительно, проголосовали за просьбу дракона. Мы продолжали перепалку, пока наконец лисичка Вульпекула не проголосовала "против", и все было кончено, все голоса были отданы. В зале воцарилась тишина, пока Ариадна подсчитывала результаты. Пока я ждал, мое сердце колотилось о грудную клетку. Это было очень, очень близко.

"Сорок четыре голоса против сорока трех при одном воздержавшемся. Против!" - провозгласила Аврора Бореалис.

Зал взорвался оглушительной какофонией, когда все вскочили на ноги. Мы ликовали и обнимали друг друга. Проигравшие плакали в ужасе от прозвучавших угроз. Теплые губы прижались к моей щеке, когда Эш восторженно поцеловала меня. Я прижал ее к себе так крепко, как только мог, и по спине у меня пробежали мурашки, и не по одной причине.

Драконий бог будет и дальше гнить в темноте.

Когда мы разомкнули объятия, я взглянул на возвышение и Северную Звезду. Лицо Полариса приобрело восхитительный пепельный оттенок. Дойл, напротив, стал пурпурным от негодования. Драконий Дон спрыгнул с возвышения в центр зала и направил чешуйчатый коготь на Ориона.

"Ты будешь гореть за это, Охотник!" - проревел он, высунув от ярости раздвоенный язык. Дракон потянулся к его торсу обеими руками, ухватившись за основание рубашки, словно собираясь сорвать ее. Рука Ориона метнулась к эфесу меча.

"Немедленно прекратите этот идиотизм". Голос Октант прорезал шум, как клинок, одним ударом погасив всю суматоху. Даже разъяренный Дойл застыл на месте под невидящим взглядом Южной Звезды.

"Ты. Пока. Все еще. Гость", - зашипела она на дракона, каждое слово было наполнено силой метеорита, врезающегося в землю. Дон дернулся, словно каждое слово задело его физически. Через мгновение он пришел в себя и выпрямился, на ходу одергивая пиджак.

"Пока", - зловеще согласился он и, развернувшись, направился к выходу со стадиона.

"Сколько еще продлится конвенция?"- спросил я у Доун, которая мрачно наблюдала за драконом.

"Официально площадка закрывается в восемь вечера, но быть Гостем сложнее. Обычно это заканчивается с началом нового дня", - сказала она мне с понимающим видом. Я взглянул на часы: было уже чуть больше двух. У нас оставалось чуть меньше десяти часов, чтобы подготовиться к встрече с драконом.