Антракт был слишком коротким. Час кажется вечностью, когда это последний час рабочей смены или лекция особенно скучного профессора. Но правда в том, что шестьдесят минут - это всего лишь три тысячи шестьсот секунд, и они пролетают быстро.

С тяжелым чувством страха мы вернулись в зал стадиона и заняли свои места. Грегор уже сидел на своем. Он одарил меня натянутой улыбкой, в которой было слишком много острых зубов, чтобы чувствовать себя комфортно. Я не уверен, что он вообще пытался меня утешить. Он какой-то странный.

"Может быть, скоро ты узнаешь, каково это - быть снаружи", - произнес он вежливым тоном, хотя суть была грубой. Я показал ему большой палец и тяжело опустился на соседнее кресло.

Алекс сел рядом со мной с мрачным видом, который говорил: "Ну вот, опять началось". Я поднял кулак. Он ударил костяшками пальцев по моему и откинулся в кресле, крепко сжав подлокотники.

Напротив, Орион, которому было что терять, казался невозмутимым, как огурчик. Я видел больше беспокойства на гладком камне, который вот-вот понесется по поверхности озера. Он молча наблюдал за нефилимами, проходившими мимо нас по пути к своим местам.

Большинство из них избегали смотреть на него.

Стрелец же смотрела смело, не боясь встретиться с ним взглядом. Нужно быть особым трусом, чтобы набрасываться на других на их пути вниз.

В помещении царила нервозная атмосфера, как будто в него ворвался холодный ветер. Разговоров не было слышно, только голодная тишина, ожидающая, когда ее заполнят. Прозвенел звонок, призывающий к сессии, но в этом не было необходимости. Все и так балансировали на острие ножа.

"Следующий вопрос, стоящий перед Конгрегацией, - это вопрос о порицании Охотника", - просто сказал Поларис. Он непринужденно облокотился на подиум, его темные глаза осматривали зал. "На него подана жалоба в Конгрегацию Созвездий".

Северная Звезда снова сделал паузу, словно ожидая какой-то вспышки гнева, но единственным ответом была абсолютная неподвижность добычи, избегающей внимания хищников.

"Это просьба о вынесении порицания с тремя обвинениями: Охотник не имел права восстанавливать Охоту после ее роспуска, он запятнал создание Охоты полукровками и смертными и, наконец, использовал эту несанкционированную Охоту в безрассудных начинаниях, которые вызвали вражду с другими членами и нашими праотцами, в ущерб всем нам".

Я нахмурился в замешательстве. Мне думалось, что речь пойдет о драконах. Но эти обвинения касались совсем других вещей. На самом деле казалось, что все они связаны с... мной.

Знаю, знаю, не все из-за меня.

Но в этот раз, возможно, так оно и было - немного. Орион возобновил Охоту после того, как узнал о краже моей души. Он сделал это, чтобы защитить нас с Алексом и взять под свое крыло. Тогда я этого не понимал - слишком уж недавно познакомился со сверхъестественным миром. Но теперь, когда я заглянул за занавес более чем на пять минут, то понял, что это был за ход.

Что касается наполнения Охоты полукровками и смертными, то, полагаю, виновен по всем пунктам обвинения. Но именно третье обвинение стало для меня решающим. Не хотелось бы предполагать слишком многого, но, учитывая, что нефилимы - потомки смертных и демонов, готов поспорить, что они считают обитателей Ада своими праотцами.

Я всего лишь убил подружку Дьявола, Лилит, стал личным врагом его финансового директора и обручился с его раздельно проживающей дочерью. Не понимаю, из-за чего Ад должен так расстроиться.

Все эти кусочки складывались вместе, как пазл, и я внезапно понял, почему драконы и демоны были бы только рады работать вместе. Обе стороны могли получить то, чего отчаянно желали: драконы вернуть своего вождя и отомстить Ориону, а Ад лишить меня еще одного слоя защиты.

Если Орион проиграет Охоту, это произойдет из-за меня. По какой-то причине я не мог смириться с такой жертвой. Мои друзья безропотно рисковали жизнью и здоровьем ради меня. Но видеть Охотника без Охоты... Мой разум не мог этого переварить.

Поларис сложил руки на груди и оглядел притихшую аудиторию, прежде чем остановить свой взгляд на Орионе. Взгляд древнего нефилима был тверд, как у хирурга, пока он оценивал реакцию Охотника. "Ты не хотел бы ответить, Орион?" - мягко спросил он.

Охотник поднялся, выражение его лица было нейтральным. Казалось, что зал замер в ожидании, как будто сотня пар легких вдохнула одновременно. Орион долго смотрел на нас с Алексом, и в уголках его губ заиграла тень улыбки.

Подняв голову, он расправил плечи и уставился на Полариса. "Наверное,нет", - сказал он, пожав плечами. "Похоже, в этом нет особого смысла, когда драконы уже запугали всех прихожан в этом зале, заставив их подчиниться".

По комнате пронесся ропот, похожий на далекую волну.

"Значит, ты признаешь, что вновь организовал Охоту, хотя не имел на то полномочий?" Поларис продолжал настаивать, игнорируя колкость.

"Я - Охотник. Какие еще полномочия мне нужны?"

"Ты получил особое разрешение на создание группы во время последних волнений", - ответил Поларис, в его голосе зазвучали нотки гнева. "После гибели Охоты..."

"От когтей Драко", - вмешался Орион стальным голосом.

"Охота была официально закрыта на последней Конгрегации, и как таковой ты не имеешь права..."

"Я ОХОТНИК, - прокричал Орион, и его голос эхом отразился от стен с резкостью оползня. Я увидел, как полдюжины Созвездий вздрогнули. "Посмотри на небо сегодня вечером и найди мой пояс. Я заслужил этот титул. Охота - это не то, что ты можешь дать или отнять. Она моя. Какое право ты имел говорить Ясону, что он не может восстановить аргонавтов, или отказывать Ахиллу в мирмидонцах?"

Поларис на мгновение уставился на Ориона, и на его лице появилось стоическое хмурое выражение. Ропот начал нарастать.

"Ты отрицаешь, что в этой новой Охоте ты пополнил ее ряды низшими существами - смертными и нечистыми нефилимами?"

"Я пополнил ее ряды Охотниками, которых посчитал достойными ее имени", - пренебрежительно ответил Орион.

"Ты отрицаешь, что враждовал с другими членами этого благородного сообщества, а также ухудшил наши отношения с праотцами?"

Орион на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Думаю, что знаю почему: из трех преступлений это было самым тяжким. Охота разозлила праотцов, но в основном из-за меня. Орион не был фейри, но я знал, что у него есть честь и гордость. Он не стал бы лгать, но и доносить не стал бы.

Я никогда не принимал сознательного решения заступиться. Но в тот момент, когда понял, что Орион оказался в ловушке между правдой и политикой, я вскочил на ноги. "Технически я убил Лилит до того, как стал членом Охоты",- проецировал я в зал. Обдумывая решение, которое только что принял за меня мой мозг, я изо всех сил старался не дать своим коленям задрожать от ужаса, когда яростный взгляд Северной Звезды обратился на меня.

"О нет", - пробормотал Алекс, поднимаясь, чтобы встать рядом с нами. Я проигнорировал его жалобы. Может, я и не продумал все до конца, но сейчас шел именно по этому пути.

"Молчи, оруженосец", - прошипел Поларис. "Говорят твои старейшины". Его отвращение было настолько сильным, что я едва не упал обратно в кресло. Оно превосходило все, что когда-либо направляла в мою сторону версия Доун-Чирлидерши.

Но даже когда мои ноги подкосились, что-то холодное и железное наполнило мой позвоночник упрямой решимостью. Я взглянул на Ориона, который с любопытством наблюдал за мной. Не чувствуя от него никакого упрека, я решил, что не сяду. Не буду молчать.

Не сегодня. Не теперь, когда на кону стоит наследие моего друга.

"Может вы и лучше, - согласился я, - но я все еще ношу бейдж гостя этой Конгрегации". Глаз Полариса слегка дернулся при слове "гость". Я одарил его ослепительной улыбкой. "Как таковой, я даю показания очевидца и клянусь своим бейджем, что убил Лилит до того, как стал членом Охоты".

"Очень хорошо", - ответил Северная Звезда, ничуть не смутившись. "Если мы предоставляем слово свидетелям, есть ли у кого-нибудь еще какие-нибудь заявления?"

Как по команде, Стрелец прокричала "Есть!" и вскочила на ноги. Что, учитывая огромный ущерб, нанесенный ее ногам менее двадцати четырех часов назад, было невозможно. "Охотник и его свора дворняг пытали меня на улице, рядом с этим залом, ради забавы. Они сломали мне ноги и проигнорировали мои мольбы о пощаде".

"Это правда?" - потребовал Поларис от Ориона в постановке, которая должна была быть номинирована на "Оскар". Как будто сам не знал. Возможно, именно он приказал это сделать.

"Если бы я хотел пытать тебя, Лучница, ты бы до сих пор пыталась отрастить новые ноги", - ответил Орион, глядя на Стрельца. "В следующий раз я с удовольствием продемонстрирую разницу". Лицо Созвездия слегка побледнело от угрозы Охотника.

"Это все, что у тебя есть, Поларис?" Орион продолжил, наклонившись вперед и глядя на него сверху вниз. "Мелкие жалобы и полуправда, чтобы попытаться отнять то, что принадлежит мне? Ты утверждаешь, что я поставил под угрозу отношения с нашими праотцами. Кто докажет это?"

"Я докажу". От входа донесся голос, похожий на порыв ветра. По красной дорожке прошагала одинокая фигура, одетая с головы до ног в черное.

Самаэль.

Отравительница.

Соблазнительница.

Темный Шепот самого Дьявола шла к трибуне, и все взгляды были прикованы к ней. Бледная демоница, казалось, не замечала, что к ней приковано всеобщее внимание. Ее черные глаза были устремлены на меня, словно у сокола, готовящегося спикировать на свою добычу. Первобытный страх пронзил мою грудь.

"Ты оказываешь нам честь своим присутствием, старейшина, - нараспев произнес Поларис, низко кланяясь демонессе. Орион зарычал от отвращения. Я почувствовал, как моя собственная губа скривилась при виде древнего нефилима, подлизывающегося к помощнику Дьявола.

"Да", - согласилась она, по-прежнему не отрывая взгляда от своей цели. "Темная Звезда послал меня засвидетельствовать верность его детей в изгнании".

По залу пронесся голодный ропот. Мне показалось, что на лицах многих Созвездий появилось выражение тоски. Я никогда не думал, что ненависть Ориона к демонам может быть вызвана какими-то нерешенными проблемами с отцом, но когда увидел, как комната, полная полубогов, дернулась при намеке на то, что их могут включить в список семьи Дьявола, увидел в этом смысл. Нефилимы балансировали на грани между двумя мирами, и я знал по личному опыту, что из-за этого трудно чувствовать, что тебе где-то есть место.

"Люцифер прислал меня с посланием для Конгрегации Созвездий, Северная Звезда, - продолжила она, встав рядом с ним. Северная Звезда безропотно отошел от трибуны.

"И чего же Темная Звезда просит от своих потомков?" Спросил Поларис таким тоном, что я понял: он уже знает ответ. Мне стало интересно, кто написал этот сценарий. Его нужно было доработать.

"Он просит передать, что рассматривает возможность изменения Эдикта об Изгнании", - ответила Самаэль, и в ее тоне отчетливо прозвучали заглавные буквы. По залу пронесся еще один шокированный шепот.

"Не может быть", - выдохнул Грегор, не веря своим ушам.

"О чем она?"- пробормотал я, обращаясь к Алексу.

"Нефилимам, которые слишком смертны, не разрешается общаться с Адом", - прошептал он в ответ. "Недостаточно чисты".

Хм, я думаю, эта идея пришла прямо сверху - или снизу.

"Но он обеспокоен, - продолжила Самаэль, не обращая внимания на реакцию на ее слова. "Он жаждет воссоединиться со своей разлученной семьей, но когда посылает своих слуг подготовить путь, что мы обнаруживаем? Что Конгрегация Созвездий кишит теми, кто строит козни против него".

Теперь не было слышно ропота, лишь окаменевшая тишина.

"Среди вас есть те, кто замышляет низвержение Владыки Ада. Мало того, что несколько здешних Созвездий были причастны к жестокому убийству его возлюбленной Лилит, так еще Охотник и его маленькие щенки продолжают распространять опасную ложь о происхождении притязаний Ада на смертную душу".

Лицо Самаэль было гладким, как лед, когда она смотрела на меня, и каждое ее слово забивало очередной гвоздь в крышку гроба Охоты. Я знал, что она собирается сказать, еще до того, как она начала произносить свою угрозу. Пряник был уже в руках: шанс для нежеланных и забытых обрести свое место. Стоит ей немного подтолкнуть их, и они будут принадлежать ей.

"Мой хозяин жаждет воссоединиться со своими детьми, но беспокоится, что, пока вы укрываете таких опасных и коварных людей и идеи, мы никогда не сможем стать единым целым."

"Кто сказал, что мы хотим быть единым целым?" - потребовал голос с другого конца зала. Кассиопея поднялась на ноги, чтобы бросить демонице вызов. "Ад не хотел нас, когда мы были детьми, а теперь, когда мы стали взрослыми, он вдруг нашел в нас ценность? Зачем нам служить хозяину, когда мы сами себе принадлежим?"

Послышался тихий одобрительный ропот, вселивший в меня надежду. Похоже, не все сошли с ума. Принадлежность - это хорошо, но некоторые вещи того не стоят.

"Да, ты очень хорошо устроилась", - сухо ответила Самаэль, оглядываясь по сторонам. "Аренда зала Б в конференц-центре Лос-Анджелеса намного лучше, чем все, что мы можем предложить".

Не могу поверить, что однажды я ел с ней тако на вечеринке у бассейна. Никогда больше, пообещал я себе. Какими бы вкусными ни были тако, я был принципиальным человеком.

"Лучше конференц-зал, чем цепь на шее", - выплюнула Кассиопея. Ее слова были встречены еще одним одобрительным ропотом, на этот раз более громким.

"Серьезное обвинение от того, кто причастен к убийству Лилит", - невозмутимо ответила Самаэль. "Интересно, может, у тебя более эгоистичная причина для несогласия?"

"Это правда?" Стрелец с трудом поднялась на ноги, обращаясь к демонессе. "Нас примут дома?"

"Со временем, я полагаю", - ответила Самаэль. "Без сомнения, нам предстоит проделать определенную работу, прежде чем наступит счастливое возвращение домой. Но ведь именно для этого и нужна терапия, не так ли? Решайте с Охотником, как хотите. Я передам новость о решении Конгрегации своему господину".

Еще один ропот поднялся, когда нефилимы выразили свой интерес. Грегор с отвращением покосился на мой левый локоть. Я предположил, что это больше, чем просто повод для недовольства.

"Может, объявим голосование?"- спросил Поларис, встав рядом с Самаэль. "Кто за то, чтобы осудить Охотника и исключить его из Конгрегации?"

В ужасе я посмотрел на своих друзей. "Что нам делать?" Между угрозами Драконьего Дона и обещаниями Ада я не думал, что голосование пройдет в нашу пользу. Вокруг нас воцарилась тишина.

"Андромеда!" - воззвала Корона Бореалис, разворачивая свой свиток.

"Мы страдаем так, как должны", - ответил Орион срывающимся от волнения голосом.

Андромеда медленно поднялась на ноги, нахмурившись. Ее взгляд метался от трибуны к Ориону и обратно к трибуне. На секунду мне показалось, что она может стать той самой спичкой, с которой что-то начнется, но она не была Атласом и не могла выдержать такой нагрузки.

Ее плечи опустились, а голос звучал подавленно, когда она высказала свое мнение, опускаясь обратно на место. "Да".

Итак, голосование продолжилось, решение было принято еще до его начала. Мне стало интересно, как часто так происходит в смертном Сенате или Палате Представителей. Что-то подсказывало, что мне не понравится ответ.

Кассиопея проголосовала "за", как и ее муж Цефей.

Братья Канис, старший и младший, проголосовали "за".

Кроме Ориона, только трое других нефилимов проголосовали "против".

"Только не это", - прокричала Карина. "Однажды ты уже сделал это с Ясоном, и мы поддержали тебя. Больше такое не повторится. Я голосую против".

Пуппис и Вел, два других бывших аргонавта, также проголосовали против, объединившись в общем отвращении, несмотря на то, что никто из них не сидел рядом.

"За" - восемьдесят три голоса против четырех, - доложила Корона Аустралис Северной Звезде. У меня в животе поселилась свинцовая тяжесть, как будто я съел дюжину булыжников. В какой-то момент голоса стали казаться пинками под зад. Мы уже проиграли, какой в этом смысл? Я взглянул на Ориона, но он смотрел куда-то сквозь трибуну отсутствующим взглядом.

"Да будет воля Конгрегации", - провозгласил Поларис, подняв свой маленький деревянный молоточек и резко ударив по подиуму. "Настоящим Охотник лишается права возглавлять Охоту. Охота немедленно распускается". Старший нефилим посмотрел на нас черными, безжалостными глазами.

"В связи с этим, - продолжил он со строгостью судьи, оглашающего смертный приговор, - бейджи всех членов Охоты также аннулируются. Они больше не являются желанными Гостями".

По залу пронесся удивленный ропот. Мы с Алексом старались не дергаться, поскольку комната, полная хищников, смотрела на нас новыми глазами. Мой мозг завибрировал, прослеживая путь паутины, которая была сплетена вокруг нас. Распустив Охоту, Конгрегация фактически лишила Ориона законного права быть нашим защитником.

Когда мы были частью Охоты, если кто-то мешал нам, и Орион ранил его, это было его право. Но теперь, по крайней мере на бумаге, это уже не так. Они также лишили нас защиты Гостя, пока мы стояли в зале с врагами, но не лишили его. Если бы кто-то напал на нас здесь, он ничего не смог бы сделать, чтобы остановить это, не вызвав серьезных последствий.

"Поларис, я вынуждена возразить, - крикнула Кассиопея, вскакивая на ноги. Вот за что я любил созвездие Красоты: она всегда была рядом, чтобы уберечь меня от преждевременной смерти. "Это крайне необычно..."

"Тебя не спрашивают", - рявкнул Поларис, прерывая ее. Свирепая ухмылка исказила его лицо, когда он указал на нас с Алексом. Это был его план с самого начала, этого монстра. "Я - хозяин этого мероприятия, и я не предоставляю им привилегий гостей в их новых ролях". Стрелец практически пускала слюни на своем месте.

"Шутки шутками, - пробормотал я, засовывая руку в карман за своим бейджем Двора Одуванчиков.

"Не надо", - хмыкнул Орион, протягивая руку, чтобы схватить меня за локоть железной хваткой.

"Почему? У меня двойное гражданство, они не смогут меня выгнать", - прошептал я в ответ.

"Ты прав. Но если разыграешь эту карту, Алекс окажется один против того вызова, который они бросили тебе", - мягко ответил он. Орион наконец повернулся ко мне, в его черных глазах блеснул мрачный огонек. "Вы будете нужны друг другу в предстоящем испытании".

Охотник сунул руку под куртку и достал черный пистолет Desert Eagle, из которого стрелял в Лучницу. Он молча протянул его мне на открытой ладони. "Это может тебе пригодиться", - серьезно произнес он.

Дрожь пробежала по спине, но я кивнул и отпустил свой запасной бейдж, чтобы забрать у него пушку. Он был прав, нельзя оставлять Алекса в беде. Я засунул пистолет за пояс рядом с другими кобурами.

Стянув через голову шнурок с бейджем "Охота", я бросил его вниз в зал со всем отвращением, на какое был способен. Через несколько секунд к нему присоединился бейдж Алекса.

Поларис с сардонической улыбкой наблюдал, как наши бейджи порхают на пол, словно пара умирающих бабочек. Он перевел свой надменный, победоносный взгляд и позвал охрану. "Охрана, пожалуйста, выведите этих своенравных щенков из зала. Им здесь больше не рады".

Я увидел, как наш старый друг Беллерофон и горстка нефилимов рысцой выходят из дверей. "Похоже, теперь наш выход", - заметил я, поворачиваясь к Алексу. Он протянул кулак, и мы стукнулись костяшками на удачу.

"Задай им жару, босс", - попросил я Ориона.

"Я устрою им нечто гораздо худшее", - пообещал Охотник.