Расчеты GPS оказались несколько заниженными, и мы прибыли в церковь на десять минут позже, чем я обещал отцу Пайку. Но по стандартам Лос-Анджелеса опоздание менее чем на пятнадцать минут - это вовремя, так что все было в порядке.

Церковь Святого Себастьяна совсем не похожа на то, что сразу приходит мне на ум, когда я слышу словосочетание "католическая церковь". Обычно я думаю о шпилях и колокольнях. Вместо этого церковь представляла собой приземистое одноэтажное здание с куполообразной белой крышей, которая, вероятно, начала облупляться еще до моего рождения. Она напоминала мне мой район: немного потрепанный по краям и нуждающийся в покраске, но никуда не девающийся. Она выглядела прочной, как пень. Любой, кто попытался бы ее выкорчевать или вытащить, потрудился бы на славу.

Парковка была почти пуста; несмотря на предсказание Алекса, мы, очевидно, пропустили пятничную мессу. Это меня вполне устраивало. Я бы чувствовал себя немного не в своей тарелке. С другой стороны, я был единственным членом группы, в жилах которого не текла демоническая кровь, когда зашел в церковь. Я подумал, нет ли в этом каких-либо потенциальных проблем.

Никто из них не выглядел обеспокоенным, поэтому я решил не думать об этом. У меня было более чем достаточно стресса для молодого человека, спасибо. Вдвоем они несли Аскалон, все еще лежавший в черной спортивной сумке.

"Не люблю церкви", - признался мне Алекс, пока мы шли к зданию.

"Плохие детские впечатления?"- спросил я.

"Нет, мне просто не нравится проводить время в руинах, независимо от того, сколько людей внутри".

Я шел впереди, открывая массивную входную дверь церкви, чтобы Алекс и Орион могли аккуратно пронести копье через проем, ничего не задев. Никто не вспыхнул, что я воспринял как хороший знак. Массивные двери, ведущие в святилище, были закрыты, но коридор по обе стороны вел в остальные административные помещения. Мы прошли через притвор - это причудливое слово означает что-то вроде "вестибюль" - и направились к кабинету отца Пайка.

Когда мы пересекали пустую комнату, нас встретило неодобрительное сопение. Обернувшись, я увидел, что мой старый друг отец Брайант с неприязнью смотрит на нас троих из дальнего коридора. В первый раз придя в Святой Себастьян, я рассказал ему историю о своей украденной душе, и он осудил меня как человека, заслуживающего попасть прямиком в преисподнюю. Его до глубины души раздражало, что мы с отцом Пайком общаемся. "Это церковь, - усмехнулся он, - а не цирк, несмотря на то, во что ты, похоже, веришь, Мэтью Карвер".

"Это вообще-то для меня, отец Брайант, - вкрадчиво вмешался голос Джеральда, прервав мои планы спросить его, почему, если это правда, они позволили такому клоуну, как он, работать здесь, хотя я достаточно взрослый, чтобы признать, что, возможно, это было к лучшему.

Отец Брайант еще раз фыркнул, но не стал протестовать, а повернулся и зашагал по коридору, в котором скрывался. Мне никогда не было ясно, кто из двух отцов главный. Было бы удобно, если бы у них были звания вроде сержанта-отца или что-то в этом роде для нас, обывателей. Конечно, я до сих пор не разобрался и в некоторых военных званиях. Если полковник считается там такой высокой должностью, то почему в самом знаменитом ресторане подают только жареную курицу?

"Сюда, пожалуйста". Джеральд жестом указал в противоположный коридор. Два нефилимских носильщика молча последовали его указаниям, каждый держась за одну ручку длинной вещевой сумки и осторожно лавируя ей, чтобы избежать препятствий, когда входили в коридор.

Отец Пайк протянул мне руку для пожатия и широко улыбнулся. "Рад видеть тебя, Мэтью", - сказал он, и его белоснежные зубы сверкнули на фоне смуглой кожи. Джеральд - уроженец Уганды, который приехал в Штаты, чтобы помочь людям, которые, как он чувствовал, нуждались в нем. Поэтому в его английском слышен легкий британский акцент, и он любит чай. Он всегда одевается в традиционный черный костюм, из-под которого выглядывает белый воротничок его офиса. Свет верхних ламп ярко отражался на его вощеной лысине.

"Отец Пайк, давненько не виделись", - ответил я, крепко пожимая ему руку. Как бы ни раздражали меня религия и люди вроде отца Брайанта, я всегда чувствовал себя немного легче, когда видел своего друга. Он хороший человек.

Отец Пайк провел нас по длинному коридору к двери своего кабинета, открытой и гостеприимной. Пришлось немного повозиться, но нам удалось пронести Аскалон через дверь, не поцарапав стены и ни на что не натолкнувшись. Если бы вся эта история с Охотой не удалась, мы могли бы сделать карьеру грузчиков. Алекс и Орион оба очень сильные, а я - отличный руководитель.

Кабинет священника не изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз. Книжные полки от стены до стены по обеим сторонам комнаты были переполнены книгами. Еще большие стопки знаний были сложены по всей комнате в некую систему картотеки, которая не имела смысла ни для кого, кроме Джеральда.

Его стол также был завален толстым слоем бумаг и раскрытых книг. Он сгреб несколько из них и жестом велел Алексу и Ориону положить копье на стол, не обращая внимания на оставшиеся бумаги. Мгновение он смотрел на черную сумку, затем протянул руку нефилиму.

"Я отец Джеральд Пайк, - представился он, пожимая им руки. Я видел, как его взгляд блуждал по нечеловеческим чертам лица моих двух друзей, пока он здоровался с ними. Джеральд в какой-то степени был в курсе событий. Он верил в существование демонов и чудовищ, но, к счастью, сталкивался с ними гораздо реже, чем я.

"Два нефилима в моем кабинете", - пробормотал он себе под нос. "Ну и денек".

"О, мы только начинаем", - сказал я ему с ухмылкой. "Ты не поверишь".

"Что вы мне принесли?" Священник посмотрел на сумку на своем столе, затем взял очки в роговой оправе и надел их. На его лице промелькнула едва заметная тень возбуждения. Он хороший человек, но в то же время большой ботаник.

"Мы надеялись, что вы нам расскажете, - ответил Орион, расстегивая длинную молнию и стягивая сумку, чтобы показать оружие.

Это был мой первый настоящий взгляд на копье Святого Георгия, и я наклонился вперед, чтобы как следует его рассмотреть. Я уже знал, что Аскалон длинный — думаю, более восьми футов от края до края. На рукояти была бронзовая накладка и небольшая круглая деталь, похожая на крестовину. По краям круга были выгравированы четыре квадратных красных креста. Корпус был из темного дуба, прекрасно отполированного; он блестел в свете ламп кабинета отца Пайка. Копье заканчивалось шестидюймовым наконечником, закрытым ножнами из кожи. Оно больше походило на произведение искусства, чем на оружие.

И снова на нас снизошло чувство безмерного ужаса. Словно злобный глаз спящего гиганта приоткрылся и осматривал окрестности. Я не шевелился, как это сделал бы с одичавшей собакой, пока нечто смотрело на меня. Когда оно перевело взгляд, я облегченно вздохнул.

Джеральд тоже замер, когда оно повернулось к нему. Мое напряжение росло, когда ярость, казалось, остановилась, сосредоточившись на отце дольше, чем на ком-либо из нас. Затем внезапно давление в комнате ослабло, как будто кто-то глубоко вздохнул, и глаз закрылся.

Отец Пайк надолго замолчал. Он благоговейно протянул дрожащую руку, но остановился в дюйме от того, чтобы коснуться Аскалона. Я заметил, что оружие не зарычало на него так, как это было, когда Орион попытался это сделать. Отдернув руку, он наклонил голову вперед и уставился на нас поверх оправы очков.

"Это то, о чем я думаю?" - спросил он с беспокойством в карих глазах.

"Тот, кто дал мне его, сказал, что это Аскалон, оружие, с помощью которого Святой Георгий убил дракона", - спокойно ответил Орион. "Но мы надеялись, что вы сможете это подтвердить".

Отец Пайк тяжело опустился в кресло, поднял руки, чтобы сдвинуть очки на макушку и вытереть лицо. Он сделал паузу, чтобы снова взглянуть на копье, и опять опустил очки на глаза. "Это, несомненно, знак Святого Георгия", - задумчиво произнес он, внимательно изучая его. "Где, черт возьми, вы это взяли?"

Орион вопросительно взглянул на меня своими черными глазами. Я пожал плечами и кивнул, чтобы он продолжал. Отец Пайк может выслушать правду.

"От королевы фейри".

Джеральд издал вздох, в котором звучали одновременно ужас и восторг. Его взгляд не переставал блуждать по копью, как будто он пытался впитать его глазами. "Оно прекрасно", - пробормотал он. Я мог только согласиться. Несмотря на то, что Аскалону почти тысяча лет, он выглядел так, словно был изготовлен только на прошлой неделе. "Это, безусловно, оружие, достойное Святого Георгия Победоносца", - добавил он, вставая и глядя на нас. "Но не уверен, как именно я могу подтвердить, что это реликвия. Я мог бы отправить его епископу нашей епархии, но подозреваю, что это не совсем то, на что вы рассчитывали".

"Вы не можете просто... сказать?" спросил Алекс с ноткой разочарования в голосе.

"Вы надеялись, что я почувствую покалывание в воротничке и ощущу его святость?"- ответил Джеральд ироничным тоном. "Я священник, а не волшебник, Нефилим".

"Значит, вы не можете подтвердить его истинность?"- разочарованно спросил Орион.

"Я могу сказать вам то, что вы уже знаете", - сказал Джеральд, расхаживая вокруг копья и оценивающе его разглядывая. "Истории о Святом Георгии и драконе были записаны в одиннадцатом веке, но часто считается, что на самом деле он жил в пятом веке. Я видел древнее дерево того же времени - оно не похоже на это".

"Вы думаете, это подделка?" Настаивал Алекс, и его лицо, как и лицо Ориона, нахмурилось.

"Я этого не говорил", - заявил отец Пайк, подняв палец, чтобы пресечь вопросы. "Я сказал, что никогда не видел древнего дерева в таком хорошем состоянии. Это заставляет меня подозревать, что оно либо поддельное, либо именно такое, каким вы его считаете. Если ему действительно более тысячи лет, то я не знаю, как еще объяснить его состояние".

"Конечно, вся эта история со злой силой имеет значение", - настаивал я. Это казалось мне более очевидной частью головоломки.

"В мире существует множество сил, которые являются злыми, Мэтт", - тихо ответил Джеральд, его глаза были отрешенными. Медленно он протянул руку к рукояти Аскалона. Я напрягся, ожидая, что копьё вот-вот огрызнётся, но оно не шелохнулось, когда отец осторожно положил руку на оружие. Мы все четверо молчали, глядя на предполагаемую реликвию, лежащую на столе перед нами, не зная, что делать дальше. Хотя оно выглядело впечатляюще, я понимал его нерешительность назвать его чем-то иным, кроме как хорошо сделанным копьем в стиле Святого Георгия.

После долгого раздумья отец Пайк протянул руку к клинку в ножнах на передней части копья. "Можно?" - спросил он, бросив взгляд на Ориона. Охотник пожал плечами, по-прежнему скрестив руки.

С громким щелчком он расстегнул застежку, и клинок выскользнул на свободу. Мы вчетвером изумленно уставились на то, как сталь мгновенно охватило знакомое пламя. Присутствие оружия стало очевидным, заполнив комнату, словно густой туман, как будто мы, наконец, полностью завладели вниманием Аскалона. От веселого яркого огня по комнате заплясали блики. Джеральд поспешил отодвинуть от огня несколько своих разбросанных бумаг, но ему не о чем было беспокоиться - бумагам ничто не угрожало.

Это был не такой огонь.

Отец Пайк сделал шаг назад и перекрестился. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на нас троих. "Что ж, думаю, что могу с большой уверенностью утверждать, что это подлинная реликвия", - благоговейно выдохнул он.

Лицо Ориона расплылось в злобной ухмылке Смерти, когда он уставился на Аскалон. Я содрогнулся при мысли о том, что творилось в его голове. Охотник благоговейно протянул руку, чтобы коснуться копья, но оружие, казалось, снова предупреждающе зашипело. Пламя на его горящем конце потрескивало по мере того, как увеличивалось в размерах. Казалось, оно доверяет только отцу Пайку.

"Что вы собираетесь с ним делать?"- спросил Джеральд понизив голос почти до шепота.

"Теперь, когда вы знаете, что он настоящий, вы собираетесь предложить нам передать его музею или церкви?"- спросил Алекс, напряженно выпрямляясь.

"Я собираюсь убить дракона", - ответил Орион вместо своего оруженосца.

Отец Пайк долго молчал, рассеянно глядя на пляшущие языки пламени на наконечнике копья. То, что он увидел в огне, заставило его улыбнуться. Он поднял глаза, смело выдержав взгляд Алекса, а затем Ориона.

"Подозреваю, что если оно появилось спустя столько лет, то Святой Георгий счел, что оно находится именно там, где должно быть", - тепло сказал он. Орион уклончиво хмыкнул. Возможно, это было мое воображение, но мне показалось, что огонь на Аскалоне слегка поутих, как у самодовольного кота.

"Позвольте мне благословить его. На всякий случай". Его лицо исказила довольная ухмылка, когда он взглянул на трех некатоликов, стоявших перед ним. "Вы ведь принесли его священнику", - усмехнулся он. Орион пожал плечами и сделал шаг назад, жестом предлагая ему продолжать.

Отец Пайк достал из стола флягу и налил немного воды в ладонь, а затем начертал ею что-то на древке Аскалона. Я знал по личному опыту, что у доброго отца всегда есть святая вода на всякий случай. Рисуя, он закрыл глаза и пробормотал что-то на латыни, которой я до сих пор не понимаю. Закончив, открыл глаза и долго смотрел на Ориона.

"Я не знаю тебя, нефилим, - мрачно сказал он. "Но я знаю, что это орудие создано для ужасных и могущественных деяний. Используй его для защиты слабых, и оно не подведет тебя. Но если ты используешь это оружие для угнетения тех, кого должен защищать, то знай, что это благословение - проклятие. Тот, кто обладает этим копьем, умрет от него".

Орион некоторое время пристально смотрел на священника, прежде чем легкая улыбка тронула уголки его губ. "Не бойтесь, святой отец, - сказал он. "Мне знакома эта ответственность." Джеральд слегка склонил голову в знак согласия. Напряжение в комнате спало, исчезнув в одно мгновение.

Медленно Орион потянулся к рукояти копья. На этот раз Аскалон не стал возражать. Мы вчетвером обменялись взглядами. Думаю, теперь все было в порядке. Может быть, ему просто нужно было подписать разрешение или что-то в этом роде.

"Рад видеть, что со времени нашего последнего разговора ты держался подальше от неприятностей", - заметил мне священник, когда Охотник начал убирать оружие.

Я понял, что не сообщил отцу некоторые важные новости о своей жизни. "Это напомнило мне, - начал я, не удержавшись, - что я вроде как обручился".

Должно быть, что-то поняв по моему голосу, отец Пайк оторвался от разглядывания копья и вперил в меня такой испепеляющий взгляд, на который способен только святой человек. "Продолжай", - настаивал он.

"Она очень милая", - ответил я, чувствуя, как по моим щекам ползет смущенный румянец. "Она... э-э... принцесса фейри".

Глаза отца Пайка сузились, как у опытного следователя, явно чувствующего, что за этой историей кроется что-то еще. Его стальной взгляд напомнил мне детектива Джонса. Наверное, они оба привыкли выслушивать признания. "Почему у меня такое чувство, что мне не понравится то, что ты мне еще не рассказал?" - спросил он.

"Она, э-э, еще и дочь Дьявола", - пробормотал я себе под нос.

Отец Пайк сел, достал из-за стола другую фляжку и, не колеблясь, сделал из нее большой глоток.