Мы оставили Стрельца лежать там, избитую и истекающую кровью. Милосердие не входит в число черт характера Ориона. Лучница напала на Охоту и теперь расплачивалась за это. По его мнению, именно этого требовали весы правосудия.

Я чувствовал себя немного жестоким, но нефилимы - не смертные. Человеку потребовались бы металлические стержни и годы физиотерапии, чтобы хотя бы мечтать снова ходить после того, как ему так раздробило обе ноги. При условии, что он не истек кровью на тротуаре через пятнадцать минут.

Лучница будет жить и ходить в другой день.

Позади завыли сирены, когда мы выбежали из переулка и направились обратно к парковке. Я был только рад поторопиться. Меньше всего на свете хотелось, чтобы меня застукали на месте еще одной перестрелки на этой неделе. Детективы Джонс и Роджерс были бы в полном восторге.

"Что дальше?"- затаив дыхание, спросила Ника, глядя на Ориона.

"Ты возвращаешься домой", - ответил Охотник, его глаза мрачно блеснули.

"Домой? Почему? Созвездие только что похитило меня!"

"Вот именно", - отрезал Орион. "Это место не для тебя. Ты не готова".

"А они готовы?" Она указала на нас с Алексом, яростно взмахнув руками. "Я лучший боец, чем любой из них".

"И все же именно ты была связана на земле", - мягко заметил Орион.

Ника смерила нас обоих свирепым взглядом. Я слегка пожал плечами. Знаю, что лучше не пытаться убедить босса, когда он в таком состоянии. Гораздо эффективнее спорить со шлакоблоком. Не понимаю, почему Ника так стремилась попасть в самую гущу событий. Мне не хотелось быть здесь, но пришлось. Разъяренная, она бросилась прочь с места преступления, чтобы вызвать машину. Алекс смотрел ей вслед с сокрушенным выражением лица.

Фургон стоял там, где мы его оставили, все двери и окна были целы. Маленькое чудо для центра Лос-Анджелеса. Какая-то часть меня почти ожидала, что, вернувшись, мы увидим разбитые окна и пропажу Аскалона, а потом обнаружим, что он в каком-то ломбарде в нескольких кварталах от нас.

Но копье Святого Георгия все еще лежало в багажнике, так что мы втроем забрались внутрь. Орион настоял, чтобы мы оставили его мотоцикл там на ночь. Мне показалось это еще одним смелым решением, но он не хотел расставаться с копьем ни на секунду.

Везя наш священный груз, мы влились в медленно движущуюся реку транспорта, выезжающего из центра города в пятницу вечером. По оценкам GPS, нам потребовалось бы больше часа, чтобы вернуться в Нортридж, что меня вполне устраивало. Мне нужно было по крайней мере столько времени, чтобы морально подготовиться, прежде чем переступить порог церкви. Я отправил отцу Пайку еще одно сообщение, чтобы известить его, что мы уже в пути, а затем откинулся на спинку кожаного сиденья, позволив ему ласкать мое покрытое синяками тело. Фургон Алекса был далек от роскоши, но был намного лучше, чем асфальт, по которому меня только что гоняли, как баскетбольный мяч.

Я уже чувствовал, как тупая боль проникает в кости, когда адреналин начал спадать. Я пообещал себе, что сегодня перед сном поставлю на прикроватную тумбочку большой стакан воды и целую бутылку ибупрофена. У меня было предчувствие, что они мне понадобятся.

Первые пятнадцать минут езды мы провели в молчании, которое можно было бы назвать напряженным, хотя мне больше нравится термин "неловкая". Напряжение было вполне обоснованным: один из нас выбил все дерьмо из другого. Конечно, не обошлось без чрезвычайных обстоятельств, но это не значит, что все просто так закончилось.

"В общем, это было весело", - сказал я, больше не в силах выносить тишину. Когда становится слишком тихо, мне иногда кажется, что я слышу, как гниют мозги в моей голове, пожирая изнутри. По крайней мере, когда я говорю, это перекрывает звук жевания.

"Одно и тоже", - простонал Алекс.

"Тебе не помешала бы новая коронная фраза, - согласился Орион.

Никто не ценит мое искусство. "Многовато суждений от парня, который только что сошел с ума от демонической магии и пытался задушить своего так называемого лучшего друга". Я бросил взгляд на Алекса. Он сгорбил плечи за рулем, как будто я его ударил.

"Да, извини за это", - пробормотал он.

"Каково это было?"- спросил я.

"Как будто я ехал на носороге. Он большой и сильный и мог уничтожить все, на что бы я ни направил его, но в какой-то момент он понял, что у меня не хватит массы, чтобы заставить его повиноваться. Чем дольше я на нем ездил, тем меньше он меня слушался".

Я слегка вздрогнул при мысли о демоническом носороге, который затаптывает меня до смерти своими копытами размером с дерево. Это определенно не входило в список способов, которыми, как я надеялся, свет наконец-то погаснет навсегда.

"Что ж, не знаю, как насчет остальных, но я голосую за то, чтобы мы больше не использовали маску неконтролируемой боевой ярости". Я оглядел фургон, надеясь на единодушное одобрение, но все, что я получил, - это напряженное молчание.

Удивленный, я обернулся к Алексу, который смотрел прямо перед собой, вцепившись в руль мертвой хваткой. "Алекс?"- спросил я. "Пожалуйста, скажи мне, что ты избавишься от маски".

"А что я должен делать?" - огрызнулся он, не глядя на меня. "У меня нет ни волшебного меча, ни причудливого духа огня. Когда дело идет к концу и вы, ребята, рассчитываете на меня, я практически бесполезен".

"Ты не бесполезен", - тихо произнес я, слыша отголоски нашего недавнего разговора. Алекс ничего не ответил. Я попытался поставить себя на его место. Хотя и не думаю, что достиг такого уровня, когда мог бы превзойти его, должен признать, что Уиллоу действительно давала мне преимущество.

Правда это или нет, но чувство покинутости, - это раковая опухоль, которая может разъесть человека изнутри. А это означало, что выбор должен был сделать не я, а Алекс.

"Ладно, если ты собираешься оставить ее себе, можем мы хотя бы дождаться безопасного времени, чтобы ты мог попрактиковаться с ней?"- спросил я. "Потому что такое не должно повториться. Может, начнешь медитировать или что-нибудь в этом роде, чтобы твой мозг был достаточно силен, чтобы справиться с энергией?"

"Да, я не буду ее использовать, пока мы не проведем с ней испытания", - пообещал он. Я кивнул. Мне этого было достаточно.

Орион молчал. Но его осуждение Алекса за использование демонической маски было достаточно громким, чтобы мы оба это почувствовали. Он не многословен, этот Охотник, но это не значит, что он не умеет общаться. Я почувствовал холодок в машине, который не смог прогнать даже включенный Алексом обогреватель.

"Должен сказать, политика нефилимов гораздо интереснее, чем я думал", - предложил я, повернувшись, чтобы взглянуть через плечо на задумчивого Ориона. "Не думаю, что человеческие конгрессмены так часто устраивают перестрелки в подворотнях".

"Да, что, черт возьми, это было?"- спросил Алекс. "Кто-то пытается самоутвердиться?"

"Есть много желающих стать Охотником", - холодно ответил Орион. "Но может быть только один."

"Значит, Беллерофон - что-то вроде диванного квотербека", - сказал я, вспомнив, каким надменным он был, когда увидел нас с Алексом. "Он думает, что мог бы сделать это лучше. Я не знаю, кто был тот парень-

"Персей", - мягко пояснил Орион.

"Конечно, это был Персей. Почему бы и нет? Он ведь убил Медузу, верно?"

"Он самый", - согласился Алекс.

"Он тоже хочет стать Охотником?"

"Он долгое время считал, что убийство одной из Горгон должно было принести ему Созвездие, но особой поддержки не было", - ответил Орион.

"Ладно, их двоих я вроде как понимаю. Они оба думают, что если бы ты умер, то освободилось бы место для нового Созвездия, и, возможно, настала бы их очередь?"

"Что-то в этом роде", - согласился Орион.

"Но как насчет Стрельца? Она уже является Созвездием. Зачем ей желать твоей смерти?"

"Возможно, ты не заметил, - весело вставил Алекс, - но наш босс немного отличается от большинства других Созвездий".

"Чем отличается?"

"Обычно, когда становишься Созвездием, то как бы уходишь на покой. Отдыхаешь и почиваешь на лаврах. Что еще тебе остается делать?"

Орион фыркнул от отвращения.

"А ты знаешь, что в "Одиссее" есть упоминания об Орионе и его Созвездии? К тому времени, когда Гомер рассказывал одну из самых ранних историй в истории человечества, Орион уже был легендой. С тех пор он убил нескольких Бессмертных, в том числе дракона. Они не позволяют вам иметь больше одного Созвездия, но кое-кто из них опасно близок к тому, чтобы затмить остальных".

"Кого тебе пришлось убить, чтобы стать Охотником в первую очередь?" спросил я, обернувшись, чтобы посмотреть через плечо на Ориона. "Это был тираннозавр? Ты должен сказать мне, убил ли ты тираннозавра".

"Одного", - мрачно ответил Орион.

"Одного из чего?"

"Одного из всех".

О, ну, это, конечно, было непросто переварить. Я также отметил, что он не отрицал, что убил тирекса. Для меня это было равносильно признанию.

Если отбросить мою одержимость динозаврами, в объяснении Алекса было много смысла, но я был разочарован тем, что для такой ревности и ненависти была такая незначительная причина. Но, с другой стороны, разве такое не часто бывает? "Что там было про то, что ее убийство противоречит правилам?"

"Созвездиям запрещено убивать друг друга", - ответил Орион. "Предполагается, что это помогает поддерживать мир".

"Похоже, это хорошо работает", - усмехнулся я. "Полагаю, это правило не распространяется на тех, кто не является Созвездием?"

"Если другой нефилим сможет уничтожить Охотника, то, возможно, он заслуживал быть Охотником", - согласился Орион ворчливо.

"Значит, эти два лакея были там, чтобы убить Ориона, пока Стрелец заботился обо мне и Алексе?" Я нахмурился, когда произнес это. Что-то было не так, словно я забыл важную часть головоломки. Если я и усвоил какой-то урок за полтора года, проведенных в борьбе с заговорами и планами Бессмертных, так это то, что никогда не бывает что-то одно. "Может, мы слишком много внимания уделяем ревности?"

"Что ты имеешь в виду? Они буквально сказали, что пришли убить Ориона", - запротестовал Алекс.

"Верно", - согласился я. "Я не говорю, что это не имеет отношения к делу. Но мне кажется, что за пятнадцать минут до того, как все произошло, Поларис сказал, что сам бы перерезал мне горло, если бы я не был Гостем".

Наступило напряженное молчание, пока оба нефилима переваривали эту новость.

"Возможно, ты прав", - мрачно размышлял Орион. Он не казался слишком удивленным.

"Но мы же Гости", - рассердился Алекс. "Конечно, Поларис не станет нарушать неприкосновенность мероприятия, которое устраивает".

"Ты слышал Стрельца", - сказал я, покачав головой. "Свидетелей не было, и я готов поспорить, что сверху не стали бы расследовать нашу безвременную кончину".

"Ты думаешь, он так сильно хочет твоей смерти?"

"Такое впечатление у меня сложилось после нашего короткого разговора. Похоже, он знал все обо мне и моей пропавшей душе и сказал что-то о том, что я - смертный, который может "уничтожить все". А потом на нас набросилась куча сумасшедших нефилимов, включая Созвездие".

"Это большая честь для тебя", - усмехнулся Алекс. "Не знаю, сможешь ли ты уничтожить все. Многое, конечно. Но не все - не хотелось бы, чтобы ты начал думать, что ты слишком важен".

"Спасибо... Я думаю?"

"Не за что".

"Ты все еще пытался задушить меня до смерти менее тридцати минут назад".

"Тьфу, мы все еще говорим об этом? Научись отпускать ситуацию, чувак".

"Я просто рад, что ты отпустил мое горло, и я могу дышать".