В наступившей тишине Северная Звезда поднялся на подиум и окинул взглядом собравшихся обитателей ночного неба, его лицо вновь стало спокойным.

"Прошло почти двести пятьдесят лет с момента последней Конгрегации Созвездий, - начал он, голос звучал уверенно, но при этом не создавалось впечатления, что он кричит. "За это время многое изменилось - мир смертных вступил в новую эру, а вместе с ним и мы".

Словно в подтверждение его слов, в аудитории зазвонил чей-то телефон. По залу пронесся тихий шепот веселья. Поларис слегка улыбнулся, но эта улыбка не достигла его глаз, когда нарушитель-нефилим поспешил заглушить звонок.

"Наша повестка дня для этой Конгрегации весьма насыщенна. Начиная с завтрашнего дня мы будем двигаться в быстром темпе. Однако сегодня я считаю важным обратить внимание всех вас на два вопроса". Он положил обе руки на трибуну и ухватился за ее края. "Первое - мы с Коронами сочли нужным пригласить в Конгрегацию две внешние суверенные нации".

На этот раз по залу прокатился гул удивления.

"Мы приветствуем Доун, новую Королеву Всех Фейри, и Двор Одуванчиков как кандидатов на восстановление членства". Как только он заговорил, двери за его спиной распахнулись, и в зал вошла Доун в окружении своих сестер.

Всех четырех. Похоже, Таня все-таки не умерла.

Доун шествовала во главе их маленького отряда, а Мэв и Эш - по обе стороны от нее. Таня шла в нескольких шагах позади них с гордо поднятой головой. Доун, должно быть, совершила набег на гардероб своей матери, потому что в ее волосах поблескивала корона одуванчиков. Удивленный ропот перерос в открытые разговоры: люди комментировали прибытие Двора Фейри своим соседям.

"О, конечно, впустите фейри, у них же есть родословная", - усмехнулся мужчина, сидевший рядом со мной. Он привлёк моё внимание. Мне пришло в голову, что его имени не было в списке Ариадны. Теперь, когда я присмотрелся повнимательнее, стало ясно, что он не нефилим - или, по крайней мере, в нем не было достаточно демонической ДНК, чтобы сделать глаза черными или заострить уши. На самом деле, радужная оболочка его глаз, похожих на человеческие, имела множество цветов. В водительских правах в графе "цвет глаз" было бы просто написано "да". Длинноногий, как бегун, с узким, озлобленным лицом, он посмотрел на меня и сделал разочарованный жест в сторону происходящего внизу.

"Вы можете поверить в это дерьмо?" - прошипел он нам, давая мне возможность заметить, что все его зубы были острыми, как кинжалы. "Вы же не собираетесь просто сидеть и позволять фейри снова вальсировать здесь?"

Охотник был безмолвен, как камень.

Доун подвела свою свиту к возвышению и оставила их стоять рядом с ним, после чего присоединилась к Поларису на подиуме. И снова я почувствовал, как внимание молчаливого зала сосредоточилось на Орионе. Все прекрасно понимали, что война фейри с Охотой привела к их изгнанию. Созвездия напряглись, ожидая взрыва гнева со стороны Ориона. Поларис и Доун открыто смотрели на него снизу.

Я взглянул на него и почувствовал легкий укол страха. Орион Всесокрушающий заключил сделку и дал свое слово, но я мог сказать, что за его каменной внешностью бушевала борьба. Я затаил дыхание, внутренне умоляя его выполнить обещание. Это было эгоистично, но я ничего не мог с собой поделать. Мне хотелось вернуть свою душу.

Поларис уставился на Ориона, как собака, призывающая белку спуститься с дерева, но Охотник не клюнул на приманку. Какая бы битва ни велась в глубине его черных глаз, она закончилась, и он выпятил челюсть, по-прежнему безмолвный, как могила.

Северная Звезда сверкнул еще одной из тех едва заметных улыбок, которые не изменили ничего, кроме формы его губ. "Вторая делегация прибыла к нам от Драконьих Донов, которые передают Конгрегации петицию. Мы приветствуем дона Дойла как их представителя".

Двери за его спиной снова открылись. Дойл шагнул внутрь, его рыжие волосы выделяли его на фоне трех драгун тусклого цвета, которые шли за ним.

Тишина стала абсолютной.

Все взгляды были устремлены на Ориона, и никто даже не пытался скрыть этого. Все знали, почему. Во время Конгрегации Орион должен был предстать перед судом за реорганизацию Охоты без разрешения. Тем не менее это был своего рода конгресс, а не диктатура - насколько я понял. Поларис не мог просто махнуть рукой и объявить Ориона виновным. Ему нужна была поддержка коллег.

Выставлять напоказ всех врагов Ориона и провоцировать его на истерику было блестяще с политической точки зрения. Если Орион взорвется и опозорит себя перед всем собранием, многие, возможно, будут склонны осудить его.

Охотник с честью выдержал первое испытание. Но второе испытание было жестоким. Обе его руки сжались в кулаки, когда он уставился на зал с драконами внизу.

"Это ловушка", - пробормотал я себе под нос. "Он хочет, чтобы ты разозлился".

Напряжение покинуло моего друга, когда он в мгновение ока увидел то, на что у меня ушли считанные секунды. Дерзкая улыбка тронула уголки его губ, и он откинулся на спинку кресла, глядя на Дона Дойла так, словно был в восторге от того, что дракон здесь.

Почему-то это было страшнее, чем когда он был мрачен.

Дойл и его драгуны остановились на противоположной стороне возвышения от Двора Одуванчиков, и красный дракон поднялся, чтобы встать по другую сторону от Полариса.

"Благодарю тебя, Северная Звезда, - сказал он со своим ирландским акцентом. "Я передаю привет от Семи Драконьих Донов, которые послали меня передать нашу петицию в этот благородный орган. Мы считаем, что наказание, наложенное на наших сородичей, более чем превосходит преступление. Мы требуем, чтобы приговор Драко был отменен, а наше Созвездие пробудилось ото сна, чтобы быть возвращенным нам - немедленно".

Началось столпотворение. Вокруг нефилимы вскочили на ноги, крича и потрясая кулаками. Я почувствовал, как портативный стадион заскрипел у под ногами от объединенной силы множества движущихся тел. Для такого коренного жителя Анджелино, как я, это было слишком похоже на землетрясение, чтобы чувствовать себя комфортно.

Охотник остался на своем месте, и мы с Алексом последовали его примеру. Ухмылка Ориона стала еще шире, когда он посмотрел на Полариса, который теперь выглядел по-настоящему раздраженным.

Доун встретилась со мной взглядом, стоя рядом с раздраженным Поларисом, и слегка приподняла бровь, как бы говоря: "Я же тебе говорила". Я слегка кивнул ей. Она рассказала нам, и я был ей благодарен. Мудрость хитрой фейри не позволила нам оказаться застигнутыми врасплох. Поларис планировал это собрание как серию сильных ударов по Охотнику, но они отскакивали от него, как вода от утки.

Мне стало интересно, что такого сделал Орион, чтобы Северная Звезда так его возненавидел.

Оглядев комнату, я понял, что не все в ней солнечно и розово. Было множество созвездий, которые спорили, указывая на драконов или на нас. Возможно, идея освобождения Драко оказалась более поляризационной, чем я думал.

"Довольно!"- воскликнул Поларис через несколько мгновений, когда яростные споры не утихали, как маленькие мусорные костры. "Довольно!" В комнате воцарилась неловкая, маслянистая тишина пока Созвездия одно за другим садились и переводили взгляды на Полярную Звезду. "Сейчас мы не обсуждаем просьбу Дона. У нас будет достаточно времени для обсуждения и голосования по их просьбе, а также по восстановлению Двора Одуванчиков в Конгрегации. Однако, прежде чем мы..."

"Северная звезда, я требую, чтобы меня выслушали!" - крикнул незнакомец рядом со мной, вскакивая на ноги. Черные глаза Полариса скользнули вверх и остановились на нем с явным неудовольствием. Его лицо нахмурилось, а седые брови изогнулись книзу, образуя букву V.

"Я требую, чтобы меня выслушали!" - повторил мужчина. Сидя так близко к нему, я мог слышать его взволнованное дыхание между криками. Судя по голосу, он был на расстоянии одного или двух прерывистых вдохов от полной гипервентиляции. "Представительство Забытых снова выдвигает свою кандидатуру на вступление в..."

"Не дави на меня, болван, - прервал его Поларис, свирепо глядя на мужчину. "Повезло, что тебе вообще позволили присутствовать на собрании тех, кто выше тебя по положению".

"Вы заберете фейри обратно и подчинитесь требованиям драконов, но оставите остальных в темноте?" - крикнул он, не обращая внимания на угрожающие лица вокруг. "Почему мы должны страдать и быть исключенными? Что дает вам право отказывать нам?"

Я наблюдал, как ярость сходит с лица Полариса, сменяясь пустотой. "Сядь. На место. Или будешь посажен". В голосе Полярной Звезды не было гнева, только ледяная пустота, такая же непроницаемая, как и в его черных глазах. Даже другие нефилимы замерли, как будто боялись пошевелиться и навлечь на себя его гнев.

Мой сосед некоторое время стоял с вызывающим видом, все еще прерывисто дыша. С такого расстояния было видно, что он дрожит. Я не винил его. Ярость на лице Полариса была ужасна. Но в конце концов он сдался под тяжестью этого взгляда и опустился обратно в кресло.

Полярная Звезда обвел аудиторию злобным взглядом, словно призывая кого-нибудь еще прервать его. Когда никто этого не сделал, он стиснул зубы и заговорил в последний раз.

"Объявляется перерыв до первого общего заседания".