Как я уже говорил, мои ожидания от дня рождения были довольно низкими, но даже я не был готов к публичной казни. Пораженный ее заявлением, я дернулся, мысленно готовясь вскочить на ноги и сразиться со всей расой фейри в смокинге в стиле Джеймса Бонда.

"Не дергайся, - прошипел Робин, каким-то образом уловив мою панику.

Я взглянул на Алекса, который непонимающе посмотрел на меня. Может быть, я что-то упустил.

"Сегодня вечером ему исполняется двадцать пять лет. В нашем роду четверть века считается совершеннолетием ребенка. После этой ночи, сквайр Карвер, ты перестанешь быть ребенком, ты станешь мужчиной".

О. Что ж, это было приятно. Я уже много лет мог голосовать, покупать сигареты и алкоголь. Мне и в голову не приходило, что эта вечеринка - сверхъестественный эквивалент пробежки в двадцать один, но когда я оглядел собравшихся вокруг нас явно пьяных фейри, это вдруг показалось очевидным.

"Встань, Мэтью, - обратилась ко мне королева. Я медленно встал, и на мои плечи упала тяжесть нескольких сотен пар сверхъестественных глаз. "Присоединяйся ко мне", - сказала она, и я рысью направился к лестнице и поднялся на помост. Собравшиеся фейри выглядели голодными, уставившись на меня, как собаки, ожидающие своей миски с едой. Они чего-то хотели, и я пока только догадывался, чего именно.

"По традиции в этот знаменательный день родитель или опекун должен преподнести подарок, - обратилась к собравшимся Глориана. "Но поскольку у тебя нет ни того, ни другого, это должна сделать я, твой покровитель".

Поляна была совершенно неподвижна, застыв в этой бессмертной, нечеловеческой манере. Стоя на возвышении и глядя на огромное количество присутствующих фейри, я был немного ошеломлен. Большинство из тех, кто столпился вокруг нас, выглядели так, словно могли быть двоюродными братьями смертных людей, таких я привык видеть во дворце. Но по краям я увидел очертания нечеловеческих существ, которых не узнал. Я почувствовал себя тяжелее, как будто огромное количество внимания, сосредоточенного на Королеве и, по доверенности, на мне, увеличило гравитацию на поляне на порядок.

"Ты человек, застрявший между двумя мирами", - сказала королева, повернувшись ко мне и одарив улыбкой, ярче которой не было на поляне. "Ты оруженосец Охоты и наш вернувшийся Владыка Огня. Несмотря на то, что ты нашел путь к своему народу, ты также принадлежишь к царству смертных. Будет вполне уместно, если, заняв свое место среди нас, ты получишь ключ от своего дома".

Она протянула руку, и одетый в белое с золотом слуга вложил в ее ожидающую ладонь идеально упакованную черную коробочку с таким же идеальным золотым бантом. Лучшие эльфы Санта-Клауса не смогли бы сделать это лучше. Глориана сделала шаг ко мне и протянула коробку, ее теплая улыбка отразилась в сияющих золотых глазах.

Сердце заколотилось, когда я принял ее. Когда я сказала Робин, что хочу получить на свой день рождения, я не ожидал, что получу именно это. Медленно развязав бант, я поднял чёрную крышку, и она упала на пол. На бархатной подушечке лежал старый латунный ключ. В верхней части были выгравированы две маски: улыбающаяся и хмурая, обращенные в разные стороны. Я протянул руку, чтобы прикоснуться к ключу, и задохнулся, когда мои пальцы коснулись металла. Он был холоден как лед и гудел от силы, как будто собирался ударить меня током.

"Это Ключ Портунуса, забытого мастера дверей. Если ты хочешь путешествовать между миром смертных и моим домом, вставь ключ в любую дверь, и он приведет тебя сюда или туда".

У меня отпала челюсть, когда я уставился на ключ. Это было лучше, чем то, о чем я просил. Я взял ключ и сунул его в карман, боясь, что как-нибудь уроню и потеряю и глубоко поклонился Глориане. Даже я понимал, что это великий подарок. Меня чествовали на глазах у всех фейри, и я должен был убедиться, что она знает, как я благодарен.

"Ваше Величество слишком щедры", - сказал я негромко, так, чтобы слышали только те, кто находился рядом, даже с их сверхъестественным слухом.

"Конечно, нет", - ответила королева. "Ты заслужил этот дар, сохранив веру в мой народ и в меня. Смотри, чтобы у меня не было повода забрать его обратно". От ее угрозы у меня по позвоночнику пробежали мурашки, но я только кивнул.

"Я держу свое слово, Ваше Величество".

"Меньшего я и не ожидала", - пробормотала она почти разочарованным тоном.

Она повернулась обратно к толпе и улыбнулась им. В толпе послышался возбужденный ропот. Все мои бабочки замерли, когда нервы превратились в камень страха на дне моего желудка.

"Когда часы пробьют полночь и закончится день его рождения, сквайр Карвер станет взрослым по нашим меркам. Но он не только станет взрослым, сегодня мы приветствуем его возвращение к нам как того, кто был потерян. Сегодня наш вернувшийся Владыка Огня присоединится к моему дому и будет обручен с одной из моих дочерей".

"Матушка, позвольте прервать вас на минуту", - сказала Доун, поднимаясь с кресла. "Оруженосец должен получить еще один подарок - справедливость, и если ты позволишь, я сделаю его сегодня вечером".

Глориана окинула Доун долгим взглядом, ее золотые глаза на мгновение сузились, а затем она отошла в сторону, махнув рукой, чтобы Леди Лето вышла вперед. "Да, это так", - согласилась она.

Мое сердце начало отбивать свое хорошо отработанное барабанное соло страха. Это было оно. Первый шаг хет-трика (В футболе и хоккее ортодоксальный хет-трик - все три мяча футболист забивает подряд; классический хет-трик - все три мяча футболист забивает подряд и в течение одного тайма; идеальный хет-трик - футболист забивает три мяча; правой, левой ногой и головой. - прим.пер) на вечеринке по случаю дня рождения. Здесь, перед всем двором, я собирался доказать королеве свою ценность и разоблачить предателя. Я надеялся, что Роган наблюдает за нами; возможно, он будет следующим. Паника в последнюю минуту подорвала мою уверенность, как будто я вернулся в колледж и сдавал вступительные экзамены. Неужели я что-то напутал? Доун, Эш, Алекс и даже Орион были согласны с моими предположениями. Неужели нас всех одурачили? Если так, то у меня было ощущение, что взрослый человек Мэтью Карвер может умереть и на собственном дне рождения.

"Как вы, наверное, слышали, - сказала Доун, с непринужденной грацией принимая бразды правления праздником, - моя мать назначила меня своим душеприказчиком в поисках справедливости. Сквайр Карвер и Охота - наши гости, и все же, когда они находились под крышей Голдхолла, на них напали убийцы".

У нее могли быть некоторые... агрессивные мнения о классе и воспитании, но нельзя было отрицать, что Леди Лето рождена для того, чтобы править.

По толпе пробежал негромкий ропот - гул недовольства, намекающий на лавину возмущения. Доун подняла руки, как маэстро, заставляя их замолчать.

"Как душеприказчик моей матери, мое слово - ее слово, моя воля - ее воля. Охоте была дана клятва, и она должна быть исполнена. Мы - фейри. Мы никогда не нарушали клятвы, мы никогда не предавали доверие, и мы не начнем сейчас".

Толпа восторженно закричала, словно правда и верность были их любимыми футбольными командами.

"Надеюсь, ты знаешь, что делаешь", - тихо прошептала Глориана мне на ухо. Ее голос был спокойным, но я не доверял ему.

"Вы сказали, чтобы я доказал свою состоятельность", - ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы мои губы не шевелились во время разговора. "Я нашел источник ваших крыс, и теперь мы наводим порядок в доме".

"Как душеприказчик, я должна предстать перед Железным Столом с обвинением. Сегодня от имени королевы я представлю вам предателя".

Я рискнула бросить нервный взгляд на дальнюю сторону трона, где сидел Мэв. Лицо Повелительницы Зимы было бесстрастным, застывшим в нейтральной маске. Ее наряд для вечеринки по случаю дня рождения выглядел так, словно начинал свою жизнь как запасное боевое снаряжение. На ней были изодранные в клочья камуфляжные брюки-карго arctic camo и топ в тон под сеткой с длинными рукавами. Ее устрашающий обсидиановый меч лежал у стула, в пределах досягаемости.

"Сегодня вечером мы праздновали возвращение Пламени и ту силу, которую оно для нас означает. Но, народ мой, мы не сможем продвинуться в будущее, пока не разберемся с нашим прошлым! С помощью сквайра Карвера и Охоты я раскрыла заговор, который был ответственен за систематические убийства лордов и леди Огня на протяжении последних четырехсот лет".

Толпа замолчала, на лицах многих фейри, уставившихся на Доун, был написан ужас, они цеплялись за каждое ее слово, как наркоманы.

"Этот заговор стремится погасить пламя Уиллоу, уничтожить Путь Пламени, навсегда подорвав могущество нашего народа.

"Я вызываю мою сестру, Мэв, Леди Зимы, предстать перед Железным Столом и ответить за свои преступления против фейри и смертных!" крикнула Доун кристально чистым голосом.

Я чуть не задохнулся от удивления. Я и не подозревал, что ради этого Доун готова поставить на кон свою жизнь.

Поляна была совершенно неподвижна, застыв в шоке. Ни один человек не смел пошевелиться или дышать слишком сильно. Золотистый взгляд Глорианы повернулся ко мне, ее солнца-близнецы кипели от ярости. У меня пересохло в горле, когда я встретил ее зловещий взгляд. От ее гнева исходил физический жар, заставляя воздух вокруг нее мерцать, как мираж на горизонте пустыни. Не в первый раз мне напомнили, что я понятия не имел, насколько сильна Королева - определенно сильнее меня.

Ярость королевы переместилась мимо меня,чтобы заглянуть через плечо. Медленно, стараясь не делать резких движений, которые могли бы вызвать нападение этой яростной, первобытной королевы, я повернулся, чтобы проверить, как Мэв отреагировала на обвинение. Леди Зима была сильна. Если она решит броситься на Доун, то мне будет не по себе от того, как близко я стою к потенциальной зоне боя.

Но Мэв не бросилась в атаку. Леди Зимы так и застыла в своем кресле. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, когда она смотрела на Доун. Леди Лета взглянула на меня и жестом пригласила присоединиться к ней.

"Ты наняла Золоченых Танцоров для двух покушений на нас, пытаясь убить или нарушить договор между Охотой и Фейри", - произнес я, проецируя свой голос так, чтобы слышала вся поляна. "Ты также послала их убить свою сестру, Леди Осень, и уже несколько веков используешь их для казни Лордов и Леди Огня".

Глориана недоверчиво пробормотала у меня за спиной, что заставило меня немного занервничать. Я вроде как думал, что Доун сообщит новость своей матери до того, как мы начнем рассказывать об этом на глазах у всех.

Несмотря на растущее беспокойство, я продолжал говорить, делая это еще громче, чтобы слышать собственный голос из-за прилива крови к ушам. "Ты подделала защитные чары, которые должны были уведомить Королевскую гвардию о смертях во время нападений как на Охоту, так и на леди Эш."

"Ну?" потребовала Доун, ее голос был жестоким и сильным. "Ты отрицаешь это? Говори, сестра. Опровергнешь ли ты мои обвинения перед всеми и отправишь ли меня на Стол?"

Молчание Мэв было самым громким, что я когда-либо слышал. Мне почти стало жаль королеву. Я не думал, что она была лучшей матерью, которую я когда-либо видел, но, несмотря ни на что, когда твоя дочь предает тебя и пытается убить одну из твоих других дочерей, это должно причинять глубокую боль.

"И наконец", - сказал я, воспользовавшись ее молчанием как возможностью навалить на нее еще больше. "Ты предоставила демонам доступ в Голдхолл, чтобы они помогли тебе в твоем стремлении ослабить Двор Одуванчиков".

Мэв повернулась и посмотрела на меня, в ее серых глазах мерцали эмоции, которые я не мог уловить. Если бы я не знал лучше, то бы сказал, что это триумф.

Глориана двигалась размытым пятном, слишком быстро, чтобы мои глаза могли уследить за ней. Только что она стояла рядом со мной, а в следующее мгновение уже возвышалась над своей дочерью-предательницей. Ее красивое, скульптурно вылепленное лицо было искажено яростной маской гнева.

"Ты признаешься?" - спросила она дочь низким, опасным тоном.

"Я отрицаю это!" дерзко закричала Мэв, уголки ее губ приподнялись в улыбке, похожей на улыбку стервятника. Ропот пробежал по собравшейся толпе подобно набегающему приливу.

Казалось, что пол подо мной провалился и я нахожусь в свободном падении на высоте тысячи миль в атмосфере. Как она могла отрицать это? Это должно было быть правдой. Но она не могла лгать. Доун бросила на меня испуганный взгляд, а затем повернулась к сестре.

Я чувствовал, как недовольство королевы растет передо мной подобно грозовой туче. Если я быстро не разберусь с этим, то мы с Доун можем оказаться поджаренными, будь то день рождения или нет. Думай, Мэтт, думай!

Страх окрылял мой разум, когда я снова перебирал подсказки. Мы слишком много знали. Мы не могли ошибиться. Это был единственный вариант. Но она отрицала это. Каким-то образом она отрицала это!

Дикая мысль пришла мне в голову, как один луч света, пробившийся сквозь тучи моего смятения. Если я собирался поймать ее, то должен был быть хитрым, как фейри. "Что именно ты отрицаешь?" спросил я, сузив глаза.

Я увидел, как подбородок Мэв дрогнул, а челюсть сжалась. Мои органы внезапно оказались на твердой почве. Я не во всем ошибался, просто что-то было не так, и она пыталась это отрицать, причем так, как будто отрицала все обвинения.

"Что ты отрицаешь?" Голос королевы был как освященная земля, древний и страшный.

"Я не имела дела с демонами и не приглашала их сюда", - наконец сказала Мэв, жестко подняв подбородок, словно у нее еще оставалась какая-то гордость.

Бинго.

"А остальное?" - снова спросила королева тем же страшным голосом.

"Я сделала это", - сказала Мэв, глядя в глаза своей матери, что, возможно, было одним из самых смелых поступков, которые я когда-либо видел. Если не считать слез, время от времени стекавших по ее щекам, Мэв выглядела холодной как рыба для существа, стоявшего рядом с одной из великих живых Сил.

Я в очередной раз поразился тому, насколько проще было допрашивать людей, которые не умели лгать. Я бы отрицал это до самой смерти. Они могли бы вести меня на виселицу, а я бы ни за что не признался, что имею хоть малейшее представление о том, о чем идет речь.

"Почему?" спросила Глориана более мягким голосом, который не разносился по всей поляне. Впервые мне показалось, что в ее чертах отразилась тень боли, как при затмении. "Как ты могла так поступить со мной, со своим народом?"

Голос Мэв был холодным и жестоким, когда она отвечала своей матери. "Не делай вид, что ты меня любила. Я была лишь твоим оружием. Ты всегда собиралась выбросить меня и заменить ею". Ее серые глаза метнулись к Эш. "Все, чего я хотела, - это чтобы я была тебе нужна, но ты была настолько одержима идеей вернуть свое драгоценное Пламя, что не было ничего и никого, на что бы ты не пошла, чтобы разжечь его, даже заменить меня Охотой".

"О, Мэв, дочь моя, мой свирепый сокол, я всегда нуждалась в тебе. Я бы никогда не бросила тебя". Голос Глорианы был нежным и удивленным, как утешительные слова настоящей матери.

Удивленный переменой в ее голосе, я повернулся, чтобы взглянуть на королеву. Куда делась вся ее ярость? Я заметил, что она не сказала "люблю" - только "нуждаюсь".

"Но теперь ты вынудила меня сделать именно это". Ее тон снова стал жестким. Она подняла голову и резко кивнула Робину, который в свою очередь махнул рукой в сторону помоста. Отряд королевских гвардейцев вышел из-за наших спин, руки на клинках, золотые глаза напряжены. По толпе пробежал ропот, когда они начали отходить от шока.

Несколько пар рук схватили Мэв и стащили ее со стула. Они заставили ее опуститься на колени рядом с королевой, которая повернулась и посмотрела мимо меня на громадную фигуру Ориона.

"Я обещала тебе справедливость, Охотник, и сегодня ты ее получишь". Королева жестом указала на стоящую на коленях дочь. "Если тебе нужна ее голова, приди и возьми ее".

Я повернул голову и посмотрел на Ориона. Обещание королевы было дано Охоте, так что технически это означало, что оно было дано Охотнику. Это была клятва между двумя правителями.

Созвездие двинулся вперед, правой рукой доставая из-за плеча горящий клинок. Свет меча омывал помост, разгоняя естественную тьму, заполнившую поляну, подобно тому, как световое загрязнение города портит природу.

Охотник встал рядом с королевой, его черные глаза были устремлены на коленопреклоненную принцессу. Я видел, что в нем боролись два аспекта его личности. Кровь демонов и Бессмертных, текущая в его жилах, требовала, чтобы он взял то, что ему причитается. Но смертная ДНК шептала, что есть лучший способ.

Наш лидер оглянулся через плечо на нас с Алексом и нахмурился. Фейри были одними из его злейших врагов на протяжении многих лет, и хотя они заключили формальный мир, я мог сказать, что ему не терпелось воспользоваться этой халявой.

Какого бы разрешения он ни искал в наших лицах, похоже, он его не нашел. Разочарованно вздохнув, нефилим сунул пылающий клинок обратно в ножны на плече. "Бросьте ее в свою самую темную темницу и забудьте о ней", - сказал он, отвернувшись от королевы и принцессы и встав рядом с Алексом.

Я вздохнул с облегчением. Не поймите меня неправильно, я ни в коем случае не была фанатом Мэв. В конце концов, это я затеял все это разоблачение. Но я также не был уверен, что готов добавить в список своих травм на день рождения слова "видел, как кого-то обезглавили". У меня их и так было более чем достаточно.

Глориана наклонила голову, как бы удивляясь снисходительности Охотника. Через мгновение она кивнула. Я не мог понять, было ли это согласие или благодарность за его решение. Она щелкнула пальцами, и охранники начали уводить Мэв прочь. Это было уже более неловко, чем большинство моих дней рождения, а мы только начали.

Я оглянулся на двух дочерей, которые все еще сидели. Эш выпрямилась на стуле с непроницаемым лицом, как испуганная ученица, когда наказывают другого члена класса, или, возможно, точнее, как ребенок, когда его брата или сестру только что приговорили к месяцу без телевизора. Или до конца жизни, наверное?

Таня была в полном шоке. Она закрыла рот руками и уставилась на Мэв глазами размером с бейсбольный мяч. Похоже, что по крайней мере одна из дочерей была совершенно не в курсе происходящего.

Напряжение покинуло мои плечи и шею, когда Мэв оттащили в сторону, сменяясь следующим стрессом. Казалось, что каждый ужас имеет свой номер, а я являюсь чем-то вроде автоинспектора страха.

Глориана снова вышла на передний край платформы, вытеснив меня и Дон с легкостью прилива. Она просто втекла в пространство, и нас унесло прочь, как пару лодок. Королева всех фейри смотрела на выжидающие лица своего двора, казалось, ничуть не обеспокоенная предательством старшей дочери. Она была опорой силы; ее можно было бы высечь из самого мрамора ее дворца.

"Да будет известно, - произнесла она непринужденным тоном, как будто обращалась к комнате своих самых близких друзей, а не к сбившейся в кучу массе своих подданных, - что мы, как народ, в неоплатном долгу. И сегодня вечером мы чествуем Мэтью Карвера, ведь он оказал нам огромную услугу".

При этих словах по моему позвоночнику пробежали мурашки. То, что королева объявила, что весь народ фейри у меня в долгу, было чем-то таким, что я не мог уложить в голове.

"Я дала сквайру Карверу задание. Чтобы доказать, что он достоин войти в королевскую семью, я приказала ему вычислить предателей в нашей среде. Он не только послушался моего приказа, но и отрубил голову змее, которую я была слишком слепа, чтобы увидеть".

Я с трудом сглотнул, когда фея за феей в зале медленно переключали свое внимание со своей королевы на меня. Раньше я чувствовал себя немного похожей на выступающую обезьянку в костюме. Все были рады меня видеть, но не воспринимали всерьез, даже с пламенем Уиллоу. Теперь их коллективные взгляды были другими. Я чувствовал себя так, словно меня мерила тысяча портных одновременно, но вместо ширины бедер они измеряли мои слабости. Я был меньше похож на цирковое животное и больше на бифштекс, который протягивают стае волков.

Думаю, мне больше нравилось, когда они видели во мне повод для вечеринки.

"Подойди, Мэтью", - сказала королева, повернувшись ко мне лицом и приветственно раскинув руки. "Ты был хорошим и верным слугой. Пришло время получить обещанную награду. Пора тебе выбрать одну из моих дочерей и влиться в семью".

С колотящимся сердцем я присоединился к Королеве на том, что казалось мне краем высокого трамплина. Теперь все, что мне нужно было сделать, - это не шлепнуться животом вниз.