Бал по случаю дня рождения Мэтью Карвера начался за час до полуночи. Смертные назвали бы это одиннадцатью часами вечера, но в кругах старой школы такое новомодное времяисчисление не прижилось.

Официальное приглашение было доставлено на свитке с указанием прибыть до наступления колдовского часа, что было ох как некстати. И вообще, что это за день рождения, который начинается за час до его окончания? К счастью, Алекс был рядом, чтобы перевести для меня приглашение на современный язык, иначе я мог бы пропустить свой собственный день рождения-помолвку-разоблачение злодея.

Два моих друга были одеты в смокинги, похожие на мой. Робин подарила мне ярко-красный карманный платок, который показался мне немного не к месту, но я согласился. Орион и Алекс теперь размахивали похожими красными флагами, которые, как я полагаю, были эквивалентом майки для этой социальной схватки. Я был рад, что мы получили платки, вместо скинов; мне не хотелось появляться на своем дне рождения в чём мать родила.

Робин вел нас к большому бальному залу королевы, и по мере приближения к нему мои нервы напрягались. Казалось, что бабочки в моем животе были одержимы идеей создать торнадо внутри меня, обрушить меня на самого себя и образовать черную дыру тревоги, которая поглотит весь Голдхолл. Я знал, что Доун и Эш поддерживают план по уничтожению Мэв, но было много возможностей для того, чтобы все пошло не так.

Алекс скользнул рядом со мной, пока мы шли за слугой королевы по коридорам. Его светлые волосы были зачесаны назад, а костюм он носил с естественным комфортом, которому я завидовал. Я же чувствовал себя как кусок шпаклевки, засунутый в пару модных брюк.

"Как дела, босс?" - спросил он низким голосом.

"Ты ведь знаешь, что на самом деле ты не мой слуга?" Я ответил таким же тихим тоном.

"Ты выглядишь нервным, и я решил погладить твое самолюбие, прежде чем ты отправишься купаться в аквариум с акулами".

"Не думаю, что это сработает, если ты говопишь мне, что лжешь, чтобы я почувствовал себя лучше", - проворчал я.

"Ты уже принял решение?"

"О чем?"

"Какое блюдо ты хочешь на ужин. Давай, дурачок, включайся в игру". Мой друг бросил на меня свирепый взгляд. "Мэтт, это серьезно".

"Я знаю, знаю." Я вздохнул. Мои ладони вспотели. Я вытер их о рукава, пока мы шли. Это не помогло. Из какой бы ужасной ткани ни были сделаны костюмы, они не впитывают влагу. "Я все время отвлекаюсь на сюжетную линию "предателя" и забываю сосредоточиться на второй фазе".

Алекс весело фыркнул.

"Кого, по-твоему, я должен выбрать?" спросил я.

"Они все меня пугают". Он пожал плечами и на мгновение задумался. "Определенно не Мэв".

Я усмехнулся. "Спасибо за анализ убийц. Сам бы не догадался".

"Послушай, чувак, все, что я хочу сказать, это... ты уверен, что предпочел бы жениться, чем попасть в ад? Насколько там может быть плохо?"

Я засмеялся. Он засмеялся. Мы оба посмотрели на Ориона, который шествовал позади нас, как слияние Джеймса Бонда и Мрачного Жнеца в спортивной куртке. Он не смеялся. Его черные глаза были темными и ужасными.

"Это ловушка", - сказал он.

"Да, очевидно", - прошипел я на него. "Ты был там, когда мы планировали это как ловушку. Если мы планируем принести с собой ловушку, я уверен, что все, твою мать, тоже принесут ее. Это BYOT (глобальная стратегия и концепция в рабочем процессе - прим.пер). Я открыт для лучших идей. У меня осталось 9 лет. Я знаю, что ты бессмертен, поэтому время для тебя ничего не значит, но это не так уж много по человеческим меркам, и это я иду в горелое местечко".

"Это твой выбор", - сказал он. "Я не могу отказать тебе в твоей свободной воле".

Вот оно что. Глориана намекнула на это, когда показывала мне Ничто. Власть и бессмертие находятся в какой-то обратной зависимости от свободы воли. Чем больше у вас одного, тем меньше у вас другого. Жизнь - это игровая площадка, и, по-видимому, мы все сидим на качелях. Я был смертным. У меня была... Ну, предполагалось, что у меня должна была быть душа. На самом деле, я думаю, что технически моя душа все еще принадлежала мне, но она была в каком-то депонированном состоянии. Дело в том, что у меня была полная свобода воли. У Алекса было немного меньше, а у Ориона намного меньше. По той же причине фейри не могут лгать. У них не было на это свободной воли, даже если бы они захотели.

Орион мог сколько угодно ненавидеть мой выбор, но, несмотря на то что он был большим боссом Охоты, он не мог отнять его у меня. Все, что он мог делать, - это быть большой сердитой дождевой тучей.

"Серьезно, ребята". Я остановился, и они оба повернулись и уставились на меня. Я мог видеть большие двойные двери, которые вели в бальный зал в конце коридора. Это был последний пит-стоп перед началом шоу. "Говорите сейчас или замолчите навсегда. Если у вас есть идея получше, я готов выслушать ее, но я не могу просто ничего не делать, пока они не приедут за мной через девять лет".

Мои друзья молчали. Я свирепо посмотрел на них обоих, давая им шанс пустить под откос весь этот проект. Часть меня надеялась, что они придумают лучшую альтернативу. Я не был в восторге от своих шансов пройти этот путь, но, насколько я мог судить, он был единственным до меня.

"Я же не собираюсь идти на это с закрытыми глазами", - сказал я после паузы. "Я знаю, что фейри хитры и опасны. Но если меня затащат в Яму, не испробовав ни одной возможности, которые мне представятся, она будет гореть еще жарче".

Орион в конце концов хмыкнул, что было самым большим согласием, на какое я мог надеяться, и мы возобновили поход к моему будущему. Алекс начал напевать под нос "Here Comes the Bride", и я позволил ему это сделать. Это была хорошая шутка.

Трое слуг ждали нас у двери. У входа был расстелен яркий золотистый ковер, и я наблюдал, как впереди нас впустили какого-то причудливо одетого фейри. Робин заговорил с кем-то, кто, по-видимому, был камергером, мужчиной в белом напудренном парике и с хмурым выражением лица. В руках он держал богато украшенный деревянный посох с золотым шаром сверху и снизу.

"Сквайр Карвер и Охота", - сказал Робин, представляясь.

Камердинер достал золотые карманные часы на цепочке, на мгновение нахмурился, а затем с агрессивным щелчком закрыл их.

"Вы рано", - посетовал он.

"Это его день рождения", - с очаровательной улыбкой выдавил Робин. "Объяви о них".

"Может быть, ты и фаворит Ее Величества, но твой отец...", - начал было надменный камергер, но Робин его перебил. Он подошел вплотную, оказавшись в пределах досягаемости тяжелого на вид посоха и вытащил золотой нож из одного из своих белых рукавов так быстро, что я едва успел его разглядеть, но камергер точно почувствовал, как к нему прижалось холодное лезвие. Его жалобы оборвались, и яростные золотистые глаза уставились на моего адвоката с ледяным обещанием.

"Я ее фаворит, - промурлыкал Робин, крепко прижимая нож к почке камергера. Ну, я полагаю. У фейри есть почки? Понятия не имею. "Вот почему она доверяет мне выполнять ее поручения и почему ты будешь выполнять мои. Объяви о них".

Двое бессмертных долго смотрели друг на друга, споря глазами или телепатией. Камергер ничего не сказал, но Робин, казалось, почувствовал, что тот капитулирует. Нож исчез обратно в рукаве, сверкнув золотом, и он отступил назад, ухмыляясь еще шире, чем раньше.

Камергер сердито посмотрел на нас, но повернулся и кивнул паре слуг, охранявших двери. Они распахнули их, и на нас обрушилась волна звука.

Мне показалось, что большой зал был переполнен, когда меня впервые привели на встречу с королевой, но то было пустяком. Само помещение изменилось. Вместо большого зала для приемов оно теперь напоминало футбольное поле. Потолок был открыт для обзора ночного неба, где на нас светили яркие звезды, которым не мешало никакое световое загрязнение. Я подумал, сколько же душ потребовалось, чтобы заставить Ничто отступить настолько, чтобы вернуть звезды.

Пол исчез, его заменила густая зеленая трава, усыпанная одуванчиками. По всему залу росли молодые деревца. В листьях деревьев висели яркие огоньки, не имеющие ни формы, ни содержания. Огоньки поменьше проносились в воздухе, как гигантские жуки-молнии. Когда один из них промелькнул прямо перед нами, я с удивлением понял, что это пикси.

Поляна, а это была именно поляна, была заполнена фейри, которые смеялись, пили и танцевали в зале, превращенном в поле. Музыка доносилась со всех сторон: разные группы исполняли свои песни, не имеющие ничего общего друг с другом. Но участники вечеринки танцевали только сильнее и быстрее, их движения были странно точными, напоминая мне замирающие манеры богомолов.

Посох камергера с грохотом упал на кусок старого мраморного пола, сохранившегося у двери. Золотой колпачок на посохе зазвенел, как колокольчик. Музыка резко оборвалась, как будто маэстро застрелил своего первого скрипача в середине выступления. Танцоры остановились и повернулись лицом к двери. За мгновение поляна превратилась из шумной студенческой вечеринки в тишину похорон. Сотни бессмертных глаз смотрели на нас со всех концов леса.

"Представляем вам, - холодный и чистый голос камергера пронесся по всей поляне, словно талый ручей, - Орион Всеубийца, Охотник; Алекс Джонсон, оруженосец Охоты; и Мэтью Карвер, оруженосец Охоты".

Я слабо улыбнулся собравшимся. Волоски на моем затылке встали дыбом, как у новобранцев в учебном лагере. Это было хуже, чем если бы меня знакомили с новым классом после переезда в середине учебного года.

Робин резко кашлянул в мою сторону в наступившей тишине. Я оглянулся на него, но он метал кинжалы в камергера. Рука адвоката вытянулась и схватила мой правый кулак, выставив его вперед так, что рубин на моем пальце засверкал в волшебном свете.

"...и Владыка Огня", - произнес камергер сквозь стиснутые зубы.

По поляне, словно лесной пожар, пронесся ропот удивления. Похоже, кота официально вынули из мешка.

Где-то в море гостей одна из групп возобновила свою песню именно с того места, на котором остановилась, под нестройный вой струнных инструментов. Не выдержав, участник группы с другой стороны начал играть соло на трубе в другом ключе и темпе.

Один за другим гости переставали пялиться на меня и моих друзей, втянутые обратно в ритмы вечеринки чем-то, что казалось вроде притяжения. Подобно стае рыб, они были неспособны противостоять своей природе. Дюжина разных танцев кружилась в одном и том же пространстве, но каким-то образом никогда не сталкивалась. Еда и питье текли рекой, а смех заполнял промежутки между каждым листочком и травинкой.

Вглядываясь в море бесчеловечности, бурлящее вокруг меня, я понял, что в их безумии есть свой смысл, в их беспорядке - свой порядок. Фейри носили одежду самых разных цветов, но стоило мне задуматься о том, на что я смотрю, как в ней появлялись закономерности. Члены Дома Зимы носили одежду глубокого арктического синего цвета. Последователи Тани носили зеленый цвет Весны, а Дом Лета одевался в ярко-желтый, цвет спелой пшеницы. Большинство нарядов были облегающими, шелковыми, которые скорее подошли бы для рейва, чем для официального бала. В смокинге я чувствовал себя очень дискомфортно, как будто я - финансовый воротила, пришедший на день рождения своего друга-художника.

Время от времени я видел кого-то в ярко-оранжевом платье Дома Осени. Я понятия не имел, сколько сотен людей теснилось на этой поляне, но оранжевый цвет был редкой находкой.

"Нет времени бездельничать", - сказал Робин, когда вечеринка возобновила свой бешеный темп. "Королева ждет".

Адреналин бурлил во мне, обостряя внимание и страхи. Сегодня вечером мы играли не на жизнь, а на смерть. Если все пойдет наперекосяк, я, возможно, никогда не верну душу и умру. С днем рождения, меня!

Я последовал за ним, пока он вел нас все глубже в темный лес фейри. Повсюду вокруг нас завсегдатаи вечеринок кружились, как едва сдерживаемые волны разврата, застигнутые приливом или разбивающиеся о скалы. Я чувствовал себя немного польщенным. Не думаю, что кто-то еще так веселился на моем дне рождения. Даже когда мне было тринадцать, и мои родители арендовали площадку для лазертага. Робин вел нас, как восторженный Моисей, море вечеринки расступалось перед нами, и мы ступали по трезвой земле.

Я почувствовал внезапное давление на свою руку, когда кто-то просунул свою в мою. Я повернулся, едва сумев подавить удивленный возглас, и увидела Доун, Повелительницу Лета, идущую рядом со мной.

На ней было ярко-желтое боди, которое облегало ее со всем отчаянием человека, цепляющегося за пустую флягу в пустыне. Нечто, что я бы описал как полуплатье, похожее на накидку, но только вокруг бедер, ниспадало до щиколоток. Ее руки были украшены золотыми браслетами с драгоценными камнями. На лбу красовалась черная диадема с бриллиантом размером с ноготь моего большого пальца. Она ослепила меня одной из своих блестящих улыбок, но теперь я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что мне предстоит еще одна зажигательная перестрелка с Леди Лета, а не Доун.

"Владыка Огня?" - промурлыкала она страстным тоном. "Боюсь, сколько ни наряжай осла, он все равно останется лишь ослом". Доун с восторгом смотрела на некоторых фейри, танцующих вокруг нас, как хороший политик, позирующий для фотографий.

"Это, наверное, самый подлый способ, которым меня когда-либо называли ослом", - сказал я, повторив ее улыбку соседним тусовщикам, которые заметили, что я иду рука об руку с одной из принцесс. "Может, я и задница, но если ты идешь под руку со мной, то, по-моему, это делает нас парой щечек".

"Я знаю, что это твой день рождения, но мне не терпится увидеть, в какую ловушку ты попадешь", - сказала Доун с презрительным смешком. "Съест ли тебя одна из моих сестер или сожжет заживо? Такая интрига!"

"Откуда ты знаешь, что я не выберу тебя? Может быть, блондинки в моем вкусе", - выпалил я в ответ, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Когда мы приблизились к центру поляны, я увидел, что нас ждет возвышение, где сама Глориана, одетая в ослепительно белое, восседала на деревянном троне, наблюдая за праздником.

"Ты недостаточно умен для такого шага", - ответила Доун со звенящим смехом.

"Возможно, это и так, - согласился я, - но тебе, как и всем остальным, придется подождать и посмотреть".

Искренняя улыбка Доун промелькнула на ее лице и исчезла. Она сжала мою руку ладонью и прошептала: "Мы готовы". Затем с громким смешком она отвернулась от меня и бросилась в гущу вечеринки.

"Похоже, было весело", - пробормотал Алекс, когда она уходила.

"Сегодня я чувствую себя немного Скруджем. Сегодня меня уже посетили два фейри. Еще одна, и я выиграю бинго."

"Я надеюсь, она была "Призраком Рождества, Я Не Собираюсь Этого Делать"".

Я нахмурился, не так уверенный, как Алекс. Я знал, почему она ему не нравилась. Из всех фейри, с которыми мы встречались, она больше всего пренебрежительно отзывалась о нем из-за состава его крови. Это был тревожный сигнал, но был ли он худшим? К сожалению, в этом реестре одиноких дам, возможно, и нет.

Если Фейри не умеют лгать, значит, она говорила правду, когда сказала, что я недостаточно умен, чтобы выбрать ее, верно? Но значит ли это, что это была правда или только ее правда? Была ли правда фейри относительной или абсолютной? Моя изжога точно не была относительной. Мне казалось, что меня сейчас вырвет.

Сцена в центре становилась все ближе, надвигаясь, как айсберг, готовый разрезать ничего не подозревающий "Титаник". Время тонуть или плыть. Мне стало холодно, как будто я уже ступал по воде в ледяном океане. Наступило время принятия решения. Таня, Эш или Доун? Эш или Доун? Доун? Эш? Эш. Доун. Таня?

"Ты паникуешь. Дыши", - пробормотал Орион у меня за спиной. "Я слышу, как колотится твое сердце, и половина существ на этой поляне тоже".

"Может быть, я просто радуюсь, что у меня наконец-то появится девушка", - процедил я сквозь зубы, делая глубокий выдох. Но я следовал указаниям своего учителя, пытаясь найти свой центр.

"Я не думаю, что даже у очень взволнованных людей зрачки размером с обеденную тарелку", - сухо ответил Алекс.

Робин резко остановился и затормозил, когда стена фейри преградила нам путь, словно плотина из тел. Их было тринадцать. Все одеты в облегающие костюмы зеленого цвета Дома Весны. В центре стояло знакомое лицо: Роган. Однажды я уже выставил его в дурацком свете. Похоже, он хотел испытать это дважды.

Вспомнив его стычку с Мэв в коридоре, я задался вопросом, был ли он в курсе этого плана или у него был какой-то свой собственный.

"Вы преграждаете путь почетному гостю королевы", - нараспев произнес Робин мрачным голосом. "Освободите дорогу воле Королевы всех фейри".

"Мы не сдвинемся с места", - сказал Роган.

"Двигайтесь или вас переместят".

"Мы не сдвинемся с места".

"Еще раз прошу вас дать нам пройти". В вопросах, которые задавал Робин, чувствовался некий ритуал, словно они следовали какому-то социальному сценарию, который я не изучал.

"Мы не сдвинемся с места".

Робин повернулся и со вздохом отступил в сторону, протягивая руки к нам троим, как бы говоря: "Ну что ж, приступайте", затем скрестил их на груди с нетерпеливым хмурым видом.

"И это все?" Спросил я его с ошарашенным видом. "Королева не против, что ее волю небрежно проигнорировали?"

"Королева верит в энергичную аристократию", - сказал Робин, пожимая плечами. "Если ты достоин ее защиты, она ожидает, что ты это продемонстрируешь."

Смутно я осознал, что гости вечеринки собрались вокруг нас в свободный круг, как будто вот-вот должна была начаться драка на детской площадке.

Куда бы я ни посмотрел, чужие лица фейри ярко сияли, то ли от выпивки, то ли от феромонов, я не мог сказать. У всех них в глазах горел один и тот же дикий огонек, когда они замерли в ожидании насилия.

"Привет, Ро", -сказал я своим самым жизнерадостным тоном. "Похоже, ты изо всех сил изображаешь стену, а это отличное применение для человека, тупого как камень. Мне просто жаль всех этих лохов, которых ты обманом заставил участвовать в своем групповом представлении. Они заслуживают большего".

"Тебе здесь не место, смертный", - прорычал Роган, игнорируя мой блестящий вступительный выпад. Вероятно, он этого не понял. "Уходи сейчас же или тебя заставят уйти".

"Ладно, во-первых, это самая дурацкая угроза, которую я когда-либо слышал в своей жизни. Серьезно, почитай как-нибудь книгу. Тебе следовало сказать что-то вроде "Ты можешь уйти целым или частями". Это было бы намного лучше. Во-вторых, я никогда не воспринимаю всерьез угрозы от людей в трико. Извини, таковы правила. И номер три." Я поднял правую руку в кулак и показал ему кольцо с рубином. "Похоже, что я принадлежу себе так же, как и ты".

Говоря это, я мысленно шепнул Уиллоу, и по моей команде его пламя вспыхнуло. Теперь, зная, что искать, я увидел похожее кольцо на пальце Рогана с блестящим изумрудом в центре, который, очевидно, был знаком Лорда Земли. Одобрительный ропот пронесся по толпе, собравшейся вокруг нас. Глаза Рогана сузились, когда он услышал это. Еще один кусочек головоломки сложился. Это был еще один способ, которым я выполнял свое обещание королеве, даже не осознавая этого.

Доун и Эш показали мне, что само мое существование усиливает силу фейри. Я только прикоснулся к поверхности силы Уиллоу, но это уже было опасно. С отсутствием Владык Огня другие стихии и другие дворы потеряли конкурента. Они были теми, кто извлекал выгоду из погашения Пламени так же, как и Мэв. Все общество было создано для того, чтобы получать прибыль от захода их собственного солнца. Меня от этого немного затошнило.

Рогану, возможно, даже не было дела до того, что я смертный. Но это была удобная претензия, чтобы скрыть его истинный мотив. Я был возвратом к тому балансу сил, который ему и таким, как он, не нравился, и это мог быть их последний шанс остановить его, прежде чем я стану неприкосновенным.

Мне, честно говоря, было наплевать на их внутриполитическую борьбу, она для меня ничего не значила. Но я не люблю задир и очень хотел вернуть свою душу. Из этих двух ингредиентов получилось мощное зелье вдохновения.

Я поднял обе горящие руки вверх, чтобы все присутствующие могли их увидеть. Шепот перешел в возбужденный темп.

"Друзья мои, - сказал я, поворачиваясь по кругу, не боясь показать Рогану и его земным дружкам свою спину, потому что Орион стоял рядом со мной, нависая, как секвойя. Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь из них попробует что-то сделать. Охотнику не терпелось выкрасить эту поляну в новые оттенки красного. "Многие из вас никогда не встречались со мной и даже не видели меня. Но вы можете увидеть меня сейчас. Меня зовут Мэтт Карвер, и я несу весть о возвращении пламени. Я - Владыка Огня. Наша королева сказала мне, что я - потерянный сын этого королевства, и сегодня эта вечеринка - не просто мой день рождения, это - ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ!"

Выкрикнув последнее слово, я направил свои мысли к Уиллоу. "Покажи им то, что они не забудут!" сказал я ему.

"ВОЗВРАЩАЮЩЕЕСЯ ПЛАМЯ!" крикнул мне в ответ Уиллоу.

Я удивленно моргнул. Я не ожидал, что моя риторика зажжет что-то и в сердце духа огня.

Огонь вокруг моих рук вспыхнул, как вулканы-близнецы. Пламя взметнулось к небу и заплясало, рассыпая дождем искры, которые могли бы заставить дядю Сэма прослезиться на Четвертое июля. Собравшиеся фейри зааплодировали, некоторые пустились в пляс, а некоторые разбегались, как тараканы, попавшие на свет. Праздник возобновился с бешеной скоростью.

"Постарайся не спалить это место, пожалуйста", - пробормотал я вдогонку Уиллоу.

Уиллоу ничего не ответил, но извержение прекратилось, как пожарный гидрант, у которого кончился напор воды. Я опустил руки и обратил внимание на Рогана и его друзей, которые не вернулись к вечеринке. Его аристократическое лицо исказилось от ярости; внимание сверстников теперь исчезло. Казалось, что весь вид уже перешел к следующей блестящей вещи. На какую бы сцену Роган ни надеялся, она была испорчена. При этих мыслях я почувствовал дикое удовлетворение в груди.

"Ты достаточно опозорился для одной ночи, Роган". Женский голос заполнил пространство между нами, как гора. Таня пришла за мной.

"Ой-ой", - позвал я. "Мама дома".

Лицо Рогана побледнело, и он отступил на шаг, как будто пол под его ногами вдруг превратился в лаву.

"Идите все", - рявкнула она, и заслон из фейри рухнул, как прогнившая стена. Мой путь к центру был свободен.

Робин разочарованно цокнул языком, глядя на удаляющихся весенних фейри, и одарил меня ухмылкой, прежде чем возобновить свое шествие к Королеве. Таня шествовала рядом со мной, но за руку не схватила. Ее наряд был выполнен в насыщенных коричневых и зеленых тонах. Корона, украшавшая ее темные волосы, была сделана из распустившихся цветов. Она выглядела как любимая дочь матери-природы. Ее хмурый взгляд был таким же угрожающим, как грозовые тучи, собирающиеся на горизонте.

"Похоже, ты принял решение", - сказала она, когда мы сделали несколько шагов.

"Похоже?" ответил я со смехом. "Если ты знаешь, какое оно, я бы с удовольствием послушал, потому что я еще даже себе не сказал".

"Значит, ты не с Падением?" - спросила она, удивленно повернувшись ко мне лицом. "Я думала, что..."

"Вообще-то я предпочитаю думать об этом как о "Повороте к осени", - сурово сказал я.

Таня молчала.

"Зачем ты послала ко мне свой отряд идиотов, если все еще хочешь, чтобы я выбрал тебя?"

"Я не посылала его к тебе. Он ревнует".

"Он так переживает из-за истории с Владыкой Огня?"

"Он уже давно пытается убедить мою сестру выйти за него замуж. Он хочет стать членом королевской семьи, и Эш - единственная из моих сестер, кто уступила ему хоть дюйм".

Ага.

Возможно, я забегаю вперед с теорией заговора власти и коррупции. Может быть, то, что я был Владыкой Огня, не имело никакого отношения к тому, почему Роган меня ненавидел. Я просто разговаривал с девушкой, которая ему нравилась. Как удручающе по-юношески. Даже здесь, в Землях Фейри, все сводилось к гормонам и жадности. Оказывается, смертные и фейри не такие уж разные, как им хочется думать, в глубине души ими движут одни и те же рычаги.

Мы дошли до центра поляны. Королева Глориана заметила нас с возвышения; она наблюдала за нашим приближением с непроницаемым выражением лица. Мэв и Эш сидели по обе стороны от нее, как можно дальше друг от друга. Несколько слуг внесли еще стулья и поставили их вокруг нее, чтобы предоставить места при нашем подходе.

"Мэтью, - тихо сказала Таня с настойчивыми нотками в голосе. "Пожалуйста".

Я повернулся лицом к принцессе, идущей рядом со мной. Ее карие глаза были умоляющими, когда она смотрела на меня в ответ. Сильное чувство вины кольнуло меня в самое нутро. Разве я не испытывал никакой симпатии к Леди Весны? Была ли моя собственная ситуация действительно другой? Нет, это не так. Мне пришлось предстать перед людьми, более могущественными, чем я, и умолять вернуть мою душу. Мы оба просто хотели быть свободными.

Но только потому, что птицы одного полета слетаются вместе, еще не значит, что это хорошая идея. Это просто облегчает попадание дробинок из дробовика в них обоих. Даже если бы я вернул свою душу сегодня вечером, у самого дьявола все равно были бы ко мне претензии. Если я собирался дожить до тридцати, мне нужна была поддержка, а не апатичный королевский партнер.

"Ты не знаешь, во что ввязываешься", - взмолилась она, ее глаза блестели от едва сдерживаемых слез. "Я не хочу этого делать".

Я подумал, не рассказала ли ей мать о каком-нибудь жутком старом короле, за которого она должна выйти замуж, если я ее не выберу. Я нежно улыбнулся ей. "Я действительно ценю твою честность", - сказал я, стараясь быть осторожным. "Это важный компонент решения, которое я пытаюсь принять". Вот так, я подумал, что это был идеальный ответ фейри, абсолютно правдивый, но ничего не обещающий.

"Ты еще больший дурак, чем я думала, если решил присоединиться к этому падшему двору", - сказала она, когда мы расставались перед помостом. Я отпустил ее, не сказав ни слова - королева ждала меня.

На темных волосах Глорианы красовалась блестящая золотая корона. Казалось, что она светится, как луна, в которой отражается ее солнце. Ее платье выглядело так, словно начинало свою жизнь как свадебное, а потом было отправлено на лесопилку. Передняя половина была оторвана и заменена чем-то, напоминающим цельный купальник, а шлейф все еще свисал сзади, как павлиний хвост.

Оно было одновременно испорченным и идеальным. От него захватывало дух. Оно подходило ей как перчатка, как снежные шапки подходят горе. В тот момент я понял, насколько фейри отличаются от нас. Ни одна звезда голливудской знаменитости не могла сравниться с ее солнцем.

Ее золотистые глаза впились в меня взглядом, и я почувствовал, что она знает обо всем, что только что произошло. От нового кольца на моем пальце до разборки с Роганом - она была в курсе всего, от чего у меня по коже поползли мурашки, а мозг почувствовал, что в его личное пространство вторглись, как в мою квартиру в прошлом году вломились гули.

Пока Робин вел нас прямо к помосту, Таня и Доун сели вместе со своими сестрами, находящимися за спиной матери, как хранители. Четыре времени года Двора Одуванчиков были собраны в одном месте - возможно, в последний раз.

Робин опустился на одно колено. Повинуясь инстинкту, я сделал то же самое. Смертный видит, смертный делает. Алекс опустился на колени рядом со мной. Я едва мог разглядеть Ориона краем глаза, но он все еще стоял - это логично. Он особенный.

Глориана поднялась со своего места и подняла руки. Тишина прокатилась по вечеринке подобно волне. Это было похоже не на резкую остановку, когда камергер объявил о нашем появлении, а на прекрасный финал. Если бы праздник был концертом, композитор выбрал бы этот момент как идеальную паузу для антракта.

"Мой народ!" Голос королевы, наполненный величием и грацией, отразился от верхушек деревьев. "Мы собрались здесь этим вечером, чтобы отпраздновать окончание жизни. Сегодня ночью умрет мальчик Мэтью Карвер".