Когда демоны либо погибли, либо исчезли, мы втроем занялись помощью пострадавшим. Алекс нес на руках двух рыдающих детей, на его лице отражался праведный гнев. Когда я впервые встретил Алекса, он хотел стать репортером, современным рассказчиком мифов и легенд. Теперь он шел по более темному пути.

Я вел их мать за руку. Вместе мы извлекли их на свет божий. Демоны - это не вампиры. Они не подгорают до хрустящей корочки под солнечными лучами. Но в дневном свете есть что-то врожденно защитное. Золотой глаз в небе всегда как будто сжигает прикосновения нечисти и темных вещей. Может быть, для этого и нужен витамин D. Я не врач. Как бы ни работала наука, через несколько минут пребывания на улице все трое начали успокаиваться. Мать взяла обоих детей на руки и укачивала их, сидя на бордюре.

Орион оставался внутри и проверял состояние отца. Созвездие на несколько мгновений исчез, а затем вернулся с мрачным хмурым лицом. Мать разрыдалась, и ее дети, слишком невинные, чтобы понять причину, присоединились к ней.

Список моих врагов длинный. Я действительно несносный и не знаю, когда нужно заткнуться. Но я был более чем счастлив освободить место на самом верху для демонической модели Загана. Судя по выражению лица Ориона, я подозревал, что мне придется встать в очередь.

Мы сделали для них все, что могли.

Это было меньше, чем мне хотелось бы.

Благодаря статусу Ориона, Охота имеет большой вес в мире сверхъестественного. Знающие люди и существа оказывают Охотнику и его оруженосцам определенное уважение. В мире смертных мы в лучшем случае три нелегально действующих линчевателя. Хуже того, я примерно в двух шагах от того, чтобы стать фигурантом дела о похищении моей сестры. Если бы меня застукали на подобном месте, мои друзья из полиции Лос-Анджелеса, детективы Джонс и Роджерс, постучались бы в мою дверь прежде, чем я успел бы глазом моргнуть.

Мы дали семье воды а матери телефон человека по фамилии Дрисколл, адвоката-нефилима, который помог бы ей объяснить полицейским, что произошло, так, чтобы ее не отправили в психиатрическую клинику. Она, конечно, не могла рассказать правду смертным полицейским. Слишком много разговоров о том, что мужа убили демоны, и государство может попытаться отобрать у нее детей.

Мы посидели с ней, пока она звонила адвокату, а потом в полицию.

Потом мы ушли.

Я чувствовал себя ужасно. Мы слишком поздно узнали о плане демонов, чтобы спасти отца. Мы не собирались сидеть сложа руки, чтобы позволить ему умереть, и все же... он умер, и его дети будут расти без него. Этого уже само по себе было достаточно, чтобы разорвать мое сердце. Но оставить мать и детей сидеть на тротуаре грозило разбить его окончательно. Я понимал, почему мы должны были это сделать, но все равно было ощущение, что мы их бросаем.

С точки зрения математики, мы спасли трех человек. В соотношении три к одному мы защитили больше жизней, чем не смогли. И все же одна потерянная жизнь тяготила меня, как бесконечность.

Орион запрыгнул на свой мотоцикл. Мы с Алексом забрались в его всегда верный белый минивэн. Вместе наш маленький караван въехал в пробку, молчание было тяжелым и оглушительным.

"Ты знаешь, он хорош, очень даже хорош, но даже супергерой из комиксов не смог бы так быстро добраться до нас через час пик в Лос-Анджелесе", - сказал Алекс через несколько минут.

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, что он мог появиться так быстро после того, как ты включил сигнал Охотника, только если был уже поблизости".

"Ты думаешь, он наблюдал за нами?" - спросил я, осознавая, что, конечно, так оно и было. Стиль преподавания Ориона часто напоминал погружение на глубину, чтобы поплавать с акулами, но спасатель всегда был на дежурстве. Я не уверен, стало ли мне от этого лучше или хуже. С одной стороны, если Орион тоже был там, то это была не только наша вина. Но то, что я с облегчением переложил вину на него, заставило меня снова почувствовать себя виноватым.

"Орион знал этого демона Загана", - сказал я, меняя тему.

"Ну, а демон, похоже, знал тебя", - со вздохом ответил Алекс.

"Да, я это заметил". Меня посетила неприятная мысль. Я предполагал, что демон здесь для своих целей, а то, что он наткнулся на меня, было неожиданным бонусом. Но что, если это было не так? "Ты же не думаешь, что он пришел за мной?"

"Давай посмотрим, в Лос-Анджелес был вызван демон высшего уровня, которого узнал Орион и который был нацелен на то, чтобы заполучить твою душу. Я уверен, что это просто совпадение".

Что ж, когда он так выразился, это действительно показалось слишком уж случайным.

В прошлом году я все испортил. Во многих отношениях, конечно. Но самым большим было то, что я убил Лилит, когда она пыталась убить меня. Насколько я понимаю, есть разные уровни "бессмертия". У Алекса, например, в жилах течет очень разбавленная кровь нефилимов. Он долгожитель, но не настоящий бессмертный. Орион же, напротив, бессмертен. Отец Время не может наложить свои грязные лапы на Созвездие. Но то, что ты бессмертен, не означает, что тебя нельзя убить, а только то, что твой свет не погаснет сам по себе. Кроме того, есть существа, которые являются Бессмертными - важна заглавная буква. Для убийства Бессмертного требуется что-то более особенное, например, волшебный меч.

Лилит была Бессмертной. Отбиваться от нее было вполне нормально, равносильно мелкому спору. С другой стороны, убить ее было довольно грубо. Все равно что двойной прокол на вечеринке или забыть спустить воду в чужом доме.

Возможно, она мертва, но у нее есть целый ряд влиятельных друзей и... любовников, которые могут захотеть что-то предпринять. Учитывая, что ее сладенький пирожок вроде как управляет всей адской компанией, он мог послать сюда Загана, чтобы сделать что-то конкретно со мной.

"Почему бы Люци не...", - начал я.

"Нет, нет, нет", - перебил Алекс, бросив на меня свирепый взгляд. "Не произноси его имя. Тебе лучше знать".

"Конечно", - сказал я, закатив глаза. "Зачем старому доброму Люци-пу посылать прихвостня, вместо того чтобы прийти самому?"

Алекс издал ехидный смешок. "Ты обижаешься, что самый верх пищевой цепочки не пришел за тобой сам?"

"Наверное, я всегда думал, что он из тех, кто принимает все близко к сердцу", - сказал я, пожав плечами. "Ну, знаешь, например, чтобы голыми руками совершить на мне семь смертных грехов".

"Надеюсь, этого не случится", - мрачно сказал Алекс. "Ты сам не знаешь, о чем просишь".

"Я не говорю, что смог бы справиться с ним", - запротестовал я. "Я просто удивлен, что он посылает приспешника, чтобы сделать свою грязную работу".

"Хочешь верь, хочешь нет, но я подозреваю, что у Принца Лжи есть дела поважнее, чем лично охотиться за Мэтью Карвером - даже если ты убил его девушку и являешься потенциальным разоблачителем, который может начать войну против его компании". Он помолчал секунду. "Хорошо, теперь, когда я говорю это вслух, то понимаю, почему ты можешь немного сомневаться".

"Спасибо", - самодовольно сказал я. "Мне бы хотелось думать, что мое резюме говорит само за себя".

"Если он действительно придет за тобой, это будет все равно, что Америка сбросит ядерную бомбу на муравья. Не муравейник. Один-единственный рабочий муравей. Это ты. Ты - муравей в этой метафоре".

"Да, я понял твой сложный литературный прием, спасибо".

"Сильные мира сего не приходят в мир смертных, чтобы просто зайти в кафе, когда им вздумается. Это расценивается как вторжение".

"Значит, все это делается с помощью доверенных лиц и должным образом назначенных дипломатов?" спросил я.

"Что-то вроде этого. Посылать своих пешек и рыцарей, чтобы они досаждали, принято и терпимо. Проникновение нескольких демонов - это просто часть игры. Заган и его дружки были всего лишь небольшой пограничной стычкой. Но если бы он решил лично напасть на тебя, это было бы полномасштабное вторжение, и другие стороны отреагировали бы".

"Разве Орион не может просто пронзить его своим огненным мечом?" сказал я, совсем не похожий на нытика.

"Только не говори ему, что я это сказал, но я не думаю, что Орион даже близко подойдет к Сам Знаешь Кому".

"Он прекрасно справился с Лилит".

"Лилит была другой. Она была человеком, которого превратили в демона". Я практически слышал, как Алекс мысленно перечисляет пункты на своих пальцах. "К тому же, она была просто демоном. Ты же знаешь, что это не универсальное определение. Он падший архангел. Это похоже на... э-э..." Он сделал паузу, оглядываясь в поисках метафоры.

"Сожалеешь, что уже использовал ядерное оружие в качестве сравнения?" сухо спросил я его.

Он оторвал взгляд от дороги, чтобы бросить на меня свирепый взгляд. "Это разница между солнцем и спичкой", - нашелся он.

И этот парень хотел стать современным Гомером. Если отбросить плохое написание, я слушал то, что он пытался мне сказать. Несмотря на то, что я был на сцене сверхъестественного около года, мне все еще было трудно понять, насколько велика сила, которой обладают различные существа. Люди вписываются в очень уютную маленькую диаграмму возможностей. Вершиной нашей шкалы является какой-нибудь олимпиец вроде Майкла Фелпса, который может очень быстро переплыть из точки А в точку Б. Но в космическом смысле мы с ним не так уж далеки друг от друга. Сколько бы мы ни ели капусты, большинство из нас умрет, не дожив до ста лет. Никто из нас не может бегать быстрее скорости звука или перепрыгивать через здания одним махом. Там, в темноте, все гораздо хуже, чем у нас.

"Это один из тех случаев, когда история происхождения правдива?" спросил я. "Что Сам-Знаешь-Кто был ангелом, которого изгнали, и он стал нашим дружелюбным соседом Дьяволом?"

Алекс уклончиво пожал плечами. "Мне нет и двухсот лет", - сказал он. "Зачем ты спрашиваешь меня о великих тайнах Вселенной? Ты знаешь, что я всегда говорю: просто потому, что это реально -"

"Это не значит, что это истинно", - со вздохом закончил я за него.

"Это все маркетинг", - предположил он, пожав плечами. "Самая древняя профессия из всех. Однако из всех историй, которые рассказывают, я слышал, что эта - одна из самых близких к правде".

"Как это?"

"Он действительно был крупной шишкой, крутым архангелом. Возможно, даже самым главным. Его действительно называли Ангелом Света. Там действительно была какая-то разборка, и он действительно пал вместе со всеми своими дружками; вместе они стали первым поколением демонов".

"Это "что" в этой истории, но ни одного "почему"", - заметил я.

"Лучший способ рассказать историю о влиятельных людях", - сухо сказал Алекс. "Никогда не знаешь, кто слушает".

Я почти уверен, что это сверхъестественный эквивалент "стукачам накладывают швы".

Мой урок истории был прерван, когда мы заехали на парковку за "Олимпийским Баром и Гриллем". Грилль - буква "Л" важна, она делает его модным - был популярным местом тусовки людей из сверхъестественного сообщества. По моему опыту, это не имело никакого отношения к качеству еды, а было связано с тем, что это одновременно безопасное и опасное место.

Безопасным оно было потому, что мир смертных его игнорировал. Я не знаю, сколько раз проходил мимо него, когда был обычным парнем, даже не взглянув на него во второй раз. Но для тех, чьи глаза открыты для окружающего мира, Олимпийский Бар сиял, как маяк, зовущий заблудившиеся корабли домой. Может быть, они использовали волшебную краску или что-то в этом роде. Я до сих пор не могу понять, как это работает.

Опасным оно было, потому что каждый входил туда, как стрелок с Дикого Запада. Мир сверхъестественного не так одомашнен, как человеческий. По сравнению с ними мы - хорошо выдрессированные домашние кошки, гадящие в коробки, а они - наши тигриные предки. Их мир более первичен - в смысле "ешь или будешь съеден". Слишком большое количество хищников, поместившихся в небольшом баре, придавало этому месту изюминку. Безопасное острие, но все же острие, как ножницы, которые дают детям в детском саду.

Если Олимпийский Бар и Гриль был Диким Западом, то войти в него вместе с Орионом было сродни тому, как ворваться в салун вслед за Билли Кидом. Вы можете почувствовать, как вся комната коллективно сжимается, когда руки начинают тянуться к пресловутым кобурам. Это мило, но им действительно не стоит беспокоиться. Если Охотник когда-нибудь занесет кого-нибудь из них в свой список, они узнают об этом, когда огненный меч набросит на них свою длинную тень.

Орион, со своей стороны, проигнорировал реакцию обитателей комнаты. Волк не обращает внимания на ворчание грызунов, или что-то в этом роде. Он направился к туалетам в задней части зала, оставив нас с Алексом рассаживаться по местам, как и подобает хорошим маленьким оруженосцам. Алекс показал мне пару пальцев и тоже направился в туалет. Видимо, бессмертная ДНК не увеличивает размер мочевого пузыря.

Я храбро отправился в экспедицию к кабинкам в дальнем углу. Бретт, ворчливый бармен, облокотился на барную стойку, идущую вдоль правой стороны зала, и наблюдал за мной темными глазами. Он не самый большой мой поклонник, но я работаю с Орионом, так что он смирился с этим. Меня терпят, но не принимают. Это снова старшая школа.

"Итак, - сказал Орион, когда мы втроем устроились в нашей обычной кабинке в задней части зала, в его словах чувствовался холодок. Мои внутренности сжались в предвкушении лекции. "Давайте обсудим, почему двое моих оруженосцев затеяли драку с руководителем Ада и позволили ему уйти".

"Когда ты говоришь "руководитель"..." начал Алекс, его лицо сморщилось от беспокойства.

"Они обижали смертных", - сказал я, заставляя себя не отводить взгляд от глаз Ориона. "Они причиняли боль детям. Кроме того, ты присматривал за нами".

Охотник долго смотрел на меня. К моей чести, я не вздрогнул под тяжестью его оценивающего взгляда. Несмотря на то, что Орион - мой друг, сделать это было все равно труднее, чем мне хотелось бы признать. У меня возникло ощущение, что он пытался решить, знал ли я, что он все это время следил за нами. Через несколько мгновений он хмыкнул и повернулся к Алексу. Очко в пользу Мэтта.

"Заган - исполнительный директор, принц, называйте его как хотите, из Ада", - повторил он Алексу.

"Ты думал, что он мертв?" спросил я, чувствуя, как колючее чувство ужаса возвращается. Алекс был прав. Это могло быть связано со мной. После года молчания я убаюкал себя слабым чувством безопасности. Каждый день, когда сам дьявол не появлялся из портала и не отрывал мне голову, я чувствовал себя в большей безопасности.

Но эта безопасность начинала казаться иллюзией.

"Когда я видел его в последний раз, у него было другое лицо. Очевидно, я не закончил работу," - прорычал Орион низким голосом. Мы с Алексом оба удивленно переглянулись. Я знаю, что часто пою дифирамбы Ориону, но убивать - это в некотором роде его конек. Он буквально настолько знаменит этим, что в его честь назвали часть ночного неба. Если он хочет кого-то убить, то продолжительность его жизни резко сокращается.

"Это было тысячелетия назад", - проворчал Орион. "Была битва. Мы находились по разные стороны баррикад".

Я подавил желание разочарованно вздохнуть. Он - Созвездие Охотника, а не Сказочника.

"Битва", - повторил Алекс ровным, недоверчивым тоном.

"В современном образовании об этом забыли", - сказал Орион со странным выражением лица. "Иногда ее называют битвой при Труа, или Маурике, или Шалоне".

Мы с Алексом посмотрели друг на друга. Он вопросительно поднял бровь. Я пожал плечами. Никогда не слышал об этом, но, кроме того, у меня был поддельный диплом колледжа, так что не уверен, что это моя вина.

"Аттила и его орда пытались вторгнуться в Западную Европу и свергнуть Римскую империю", - сказал Орион, пожав плечами. "Мы остановили его. По большей части".

"Подожди, подожди, ПОДОЖДИ", - перебил я, подняв руку, пока мой мозг перезагружался. "Ты был в римском легионе, и Ад помогал Аттиле вторгнуться?"

"Ты удивлен? Подумай о том, чему ты научился. Смертельные войны очень выгодны для цивилизаций, торгующих душами как валютой".

"Это похоже на летальное оружие", - выдохнул Алекс с выражением ужаса на лице.

У меня заболел живот. История человеческой расы внезапно стала казаться совсем другой - манипулируемой и обрабатываемой, как на фабрике, а не органической и выращенной в домашних условиях.

"Войны Аттилы унесли миллионы жизней, - кивнул Орион. "Римские тоже. Но Рим был стабилизирующей империей для смертных. Они проложили дороги через созданные ими кладбища. Если бы Аттила разбил их, Европа разорвала бы себя на части в огне и крови".

"Манипулирование рынком существует на всех уровнях", - сказал Алекс, восхищенно присвистнув.

"Ладно, у меня мозги раскалываются", - пожаловался я, - "но для ясности: ты думал, что убил этого демонического руководителя тысячи лет назад, когда он помогал гунну Аттиле вторгнуться в Римскую империю. Но это не так. Он вернулся, и первое, что сделал, - попытался заставить меня подписать обновленное соглашение с Адом".

Глаза Ориона сузились. Я думаю, он пропустил эту часть, пока прятался поблизости, наблюдая, как мы проваливаем наше задание по поиску демонов.

Он хмыкнул. "Это нехорошо".

Больной.

В кармане зазвонил телефон.

Совершенно сбитый с толку, я вытащил свой телефон и взглянул на экран, чтобы увидеть, кто мне звонит. Я решил, что это, скорее всего, спам, так как большинство людей, с которыми я общался, сидели за этим столом. На экране было просто написано: донор ДНК - Мужчина. Не смотрите на меня так. Контактное имя моей мамы было "Родившая меня", но она умерла, так что звонит не часто.

С другой стороны, звонки отца были настолько редкими, что он тоже мог бы быть мертв. Мы не разговаривали почти два года. Ошеломленный, я ответил и поднес телефон к уху. Смех Алекса на заднем плане, возможно, звучал в другом штате, учитывая, насколько далеким казался мне. Мое сердце тревожно стучало в ушах.

"Алло?" спросил я неуверенно.

"Когда ты собирался сказать мне, что твоя сестра больше не мертва?" - спросил меня отец. Он говорил точными, яростными словами, каждое из которых врезалось в меня, как гвоздь.

Мы с отцом не были близки. Любая любовь, которую он мог испытывать ко мне, была точным юридическим требованием, и ни граммом больше. Я определенно ему не нравился. После несчастного случая, унесшего жизни большинства членов нашей семьи, я не винил его.

Несколько лет назад моя мать и две сестры погибли в автокатастрофе, когда ехали ко мне на день рождения. Отец запретил им ехать в сильный дождь, но они знали, что у меня не все в порядке. Женщины в моей семье всегда были из тех, кого не остановит ни ад, ни паводок, но когда внезапное наводнение снесло их с дороги в кювет, это отношение подверглось окончательному испытанию. С тех пор мои отношения с ним превратились в игру во взаимные обвинения. Только в нашей версии игры мы оба были согласны, кого винить - меня.

Уже одно это делало звонок отца странным. На прошлое Рождество он мне также не позвонил. Но эту странность затмевал тот факт, что он знал о Меган. Больше никто не помнил, что она должна была быть мертва. Мои друзья Коннор и Вайолет были совершенно невозмутимы, когда она вошла в парадную дверь нашей квартиры. Я не позвонил отцу, чтобы сообщить, что его дочь снова жива, потому что предполагал, что он не вспомнит о ее смерти.

Да, Алекс и Орион знали, что она умерла, но это совсем другое дело. Они не знали ее до ее безвременной кончины, но знали, что происходит за кулисами. Это что-то вроде разницы между верой в Санта-Клауса и наблюдением за тем, как какой-то парень переодевается в красный костюм на парковке торгового центра. Они знали слишком много.

Год назад, думаю, я был бы в восторге, если бы мы с отцом поделились этими знаниями. Было бы так здорово не быть в этом одиноким. Но по прошествии года - черт возьми, после того дня, который у меня только что был, - я был только подозрителен.

"Откуда ты это знаешь?" спросил я, вставая, чтобы отойти от своих друзей. Я знал, откуда я это знаю. Поскольку был там, когда Дэн подписывал контракт, по которому она вернулась. В трубке воцарилось тяжелое молчание. Я чувствовал, как мой отец обдумывает мой ответ, оценивая его, как опытный лесник смотрит на ствол дерева, который собирается срубить. Мне пришло в голову, что он, возможно, проходит тот же путь, что и я. Неужели все его друзья думали, что Меган никогда не умирала? Он звонил, чтобы узнать, знаю ли я?

"Что ты сделал?" - прорычал он после тяжелого молчания.

На одну вечную секунду я задумался о том, чтобы рассказать ему всю историю целиком. Наконец-то появился бы кто-то еще, кто оказался бы в центре событий вместе со мной. Я мог бы разделить этот груз. Но я знал, как все будет. Либо он мне не поверит, либо обвинит меня. Сегодня я был не в настроении быть чьей-то боксерской грушей.

"Как ты узнал?" спросил я его снова.

"Мне позвонили из полиции. Очевидно, после того как она снова начала дышать, ее похитили. Кстати, это, наверное, тоже должен был быть телефонный звонок. Два отдельных телефонных звонка".

Может, мы и не ладим, но мой сарказм достался мне от отца. Гены не врут.

"Она в порядке", - ответил я. "Ну, типа того".

"Детектив Роджерс из полицейского управления Лос-Анджелеса, похоже, считает иначе".

Я поморщился при мысли о том, что эта остроглазая женщина и ее напарник будут копаться в деле дальше. Похищение моей сестры технически находилось в подвешенном состоянии, похожем на заморозку, в которую помещают дела, прежде чем они официально станут нераскрытыми.

Если детективы охотились за моим отцом, это был плохой знак. Возможно, волшебный гипноз Робина действовал ограниченное время, как расширенная гарантия на автомобиль. Я почувствовал, как меня охватила паника, и повернулся к бару. Еще не глядя, я понял, что увижу - плохие новости. Одуванчик, которого раньше там не было, выглядывал из верхушки букета, как флаг, водруженный на вершине горы. Внезапно они начали ощущаться как угроза. Полагаю, если вы не платите по счетам, кто-то приходит и отключает вам электричество. Почему бы магической защите не работать так же?

"Я знаю, где она", - ответил я. "О ней заботятся. Но она вроде как в коме".

"Что?" Тон отца не должен был стать резче, но я почувствовал, как его осуждение вонзается в мои внутренности, словно раскаленный нож.

"Никто точно не знает, что с ней происходит. Она получает самый лучший уход", - объяснил я. "Это как-то связано с тем... как она вернулась".

Наступило осуждающее молчание.

"Я хочу ее увидеть. Ты отведешь меня к ней."

Я думал о том, чтобы отказаться, действительно хотел. Неважно, кто ты, но прямо сказать своему родителю "нет" - задача потяжелее, чем у Атласа - удержать мир. Послушание врезано в костях нашей общей ДНК.

Я не был уверен, что Лазарь скажет, когда я добавлю в список гостей. В медицинском учреждении, где содержалась Меган, не было часов для посещений. У нас с ним было взаимопонимание. Обычные пациенты, находящиеся в коме, очевидно, невероятно дороги. Настолько дороги, что я не мог себе позволить содержание, благодаря моей неоплачиваемой стажировке в Охоте. Но Лазарь заботился о ней бесплатно, только за возможность наблюдать. Это может показаться филантропией, но я сжег целую его ультрасовременную лабораторию, так что не совсем уверен в том, что бухгалтерская книга сбалансирована.

"Хорошо, пап", - полушепотом сказал я. "Я отведу тебя к Меган". Я дал ему адрес и время встречи со мной утром, и он повесил трубку, не сказав больше ни слова, оставив в нашем разговоре зазубренный разрыв, как будто это был разорванный лист бумаги.