Я оглянулся на стол и увидел другую, точно так же одетую фигуру, поднимающуюся из-под скатерти. Встав, она поправила маску.

"Небрежно", - сухо прокомментировал я. По всей комнате убийцы выскакивали из тех мест под пыльными чехлами, где прятались, как злые луговые собачки (грызуны из семейства беличьих. Обитают в Северной Америке - прим.пер). Мой адреналин подскочил, и я почувствовал, как сердце набирает ритм, необходимый для темпа боя.

Я оглянулся через плечо в сторону центра комнаты, где в последний раз видел Ориона и Алекса. Первый нападавший воспринял это как сигнал. Они бросились на меня, вытянув рапиры, как копья. Год назад я бы умер от первого удара. Год назад я был испуганным мальчиком, играющим с непонятными вещами. Теперь я был испуганным мужчиной, играющим с вещами, которые он понимал еще меньше. Но теперь страх был гораздо более знакомым. Это был не совсем друг, скорее коллега. Бояться стало привычным делом. Мне было страшно, когда я разговаривал со злыми учеными и заключал сделки с королевами. Мне пришлось научился направлять свой страх в нужное русло.

Я отпрянул назад, стараясь держать ноги раздвинутыми и стоять на носках. Я проклинал себя за то, что не настоял на том, чтобы мне разрешили носить меч. Нападавшие не раздумывали. Они бросились на меня, свистя рапирами. Я продолжал танцующее отступление, стараясь не быть порезанным на кубики, как лук.

Сумрачную комнату прорезал яркий свет. Он отличался от тепла, исходившего от света Уиллоу. Ужасный и пугающий, это был свет, который пожирает, который поглощает. Орион обнажил свой клинок. Огонь взывает к огню. Я послал Уиллоу мысленный толчок, чтобы она проснулась, и мои собственные руки вспыхнули огнем. Оба убийцы замерли в свете, как бы удивленные.

Где-то позади меня раздался крик боли. Я не испытывал никакого сочувствия. Мы не те, за кем охотятся. Мы - Охота. Гордость захлестнула меня при виде нерешительности нападавших. Я радовался тому, что они поняли, что я не какой-то несчастный смертный, которого легко убить. Я был Владыкой Огня.

Моя левая рука полоснула по диагонали поперек тела, посылая огненную линию из моих рук, как хлыст, обрушившийся на обоих моих врагов. Они танцевали вокруг моей атаки, как грациозные акробаты, гибкие тела извивались в сложной хореографии, чтобы не обгореть.

Ладно, значит, они тоже были нелегкой добычей.

Я отступил еще на шаг назад, к центру и своим друзьям, посылая импульс пламени в нападавших. Они отпрыгнули в разные стороны, разделив мой обзор. Мое пламя ударилось о квадратный предмет мебели, пыльная тряпка которого немедленно вспыхнула веселым пламенем.

Проследив за обоими убийцами, я направил руку в каждом из их направлений и послал огненные копья. Без особых усилий они увернулись и продолжили кружить вокруг меня, как пара львов, пасущих свою добычу.

Я уже рассказывал о своем мнении по поводу того, что я - добыча.

Поскольку они разделились, я решил взять инициативу в свои руки. Я прыгнул вправо, перемахнул через какой-то комод или сундук и бросился к одному из нападавших. Фигура в кожаной одежде рванулась мне навстречу, маска убийцы была неподвижна, как смерть.

У меня не было меча, чтобы блокировать, поэтому я должен был нанести удар до того, как окажусь на расстоянии удара лезвием. Я поднял левую руку и приказал Уиллоу направить струю пламени ему в грудь. Он уклонился с той же плавной грацией, наклонив тело вбок и повернувшись на одной ноге, чтобы дать пламени пройти мимо.

Благодаря этому приему ему было очень трудно увернуться от второго хлыста пламени, вырвавшегося из моей правой руки, которой я махнул по диагонали. Живое пламя впилось в нападавшего, огонь быстро распространился по его груди, как рой муравьев на пикнике. Я услышал крик ужаса, когда он упал на пол, сбивая пламя руками в перчатках. Помня о том, что за спиной у меня находится убийца, я продолжил бег к поверженному врагу и перепрыгнул через его горящее тело, стараясь сохранить дистанцию, которую я создал между нами. Перелетев через горящего фейри, я послал в него еще один огненный шар. Охота не знает пощады.

Я обогнул закрытый шкаф и развернулся на каблуках, подняв огненные руки, чтобы поймать нападавшего по горячим следам. Несколько вечных секунд я ждал, мое дыхание вырывалось неровными вздохами. Ближе к центру комнаты слышался шум боя. По крайней мере, один из моих друзей был еще на ногах и сражался. Оставалось надеяться, что оба.

Пока я продолжал ждать, у меня появилось нехорошее предчувствие, что мой второй нападавший не собирается попадаться в мою ловушку. Я медленно опустил руки и прижался спиной к шкафу. Как только моя голова высунулась из-за угла, метательный нож вонзился в комод в нескольких дюймах от головы. Я с проклятием дернулся назад за своё укрытие. Стричься мне предстояло еще через неделю или две.

"К черту все это", - сказал, вызывая пламя Уиллоу и поджигая шкаф, за которым прятался. Недолго думая, я швырнул огненные шары в другие предметы мебели, стоявшие поблизости. Если королева хочет моей смерти, я мог бы прихватить с собой что-нибудь из ее мебели, а если все это было недоразумением, то можно извиниться позже.

"Хочешь поиграть в игры?" Я зарычал, когда вокруг нас начал разрастаться ад. Я чувствовал жар от костров, но для меня они казались теплыми и приятными. Я подозревал, что это не относится к людям, которые не были защищены духом огня.

"Выходи, трус, и встреться лицом к лицу со смертным Владыкой Огня", - крикнул я насмешливым голосом. Не стоило Эш говорить мне об этом причудливом титуле. Это сразу запало мне в голову.

Может быть, мое подстрекательство задело его за живое, а может, костры горели слишком ярко. Убийца вышел из-за груды горящей мебели, вытянул рапиру, двигаясь легким шагом. Я одарил его своей лучшей хищной улыбкой - во все зубы. Безликая маска смотрела на меня в ответ, непримиримо. "Мы так и будем весь день грозить друг другу бровями, или ты хочешь потанцевать?" В какой-то момент во время этой битвы я расстался со своим страхом, и все, что осталось, - это жгучий гнев. Они хотели убить меня и моих друзей? Пусть пожинают то, что посеяли.

Мой противник ответил мне тем же: он рванулся вперед, вытянув клинок для удара. Он был быстр, быстрее, чем может быть человек.

Но он не был самым быстрым. Он не был даже быстрее Рогана. По сравнению с Орионом он мог бы бежать по полю из патоки.

Я скопировал движение, которое использовал последний нападавший в маске, и скользнул в сторону, изогнувшись всем телом, чтобы увернуться от удара, который полетел в меня, как пуля. В отличие от обгоревшей шелухи, которая пыталась убить меня, я твердо стоял обеими ногами на земле. Я не забыл о своей работе ногами. Я слышал голос Ориона в своей голове, кричащий на меня, когда я выполнял движения, которые отрабатывал тысячу раз.

Лезвие пронеслось мимо, когда я уклонился, со свистом рассекая воздух своим острым острием. Мой потенциальный убийца вошел в зону захвата, золотые глаза широко раскрылись за маской. Я протянул правую руку и положил ему на грудь.

"Гори", - приказал я Уиллоу, и огонь на моих руках разгорелся с новой силой. В последний раз, когда я призывал своего огненного духа с такой силой, мы сожгли здание. Фейри-убийца, которого я коснулся рукой, поджарился, как картофелина во фритюрнице.

С отвращением фыркнув, я отдернул пылающую руку и повернулся к центру комнаты и друзьям, оставив нападавшего рассыпаться позади. Охота не терпит колебаний.

Я помчался на звуки битвы, обогнув несколько предметов древней мебели, которые не были охвачены пламенем, и ворвался в открытый центр комнаты.

Я остановился, потрясенный развернувшейся перед моими глазами сценой. По всей комнате валялись фигуры в черных одеждах, изломанные, словно они пытались завалить медведя. По крайней мере, еще пять человек все еще находились на ринге, делая все возможное, чтобы выжить в борьбе с ужасом, которым был Орион Охотник.

Я видел, как Орион сражался с падшим ангелом. Я видел, как он сражался с Лилит, Вице-президентом Ада, даже не обнажая клинка. Я видел, как он сражается с гулями и другими ночными тварями. Но я никогда не видел, чтобы он совершенно не сдерживался.

Его огненный меч сверкал в правой руке, когда он танцевал среди пяти убийц, вооруженных рапирами, как фермер, собирающий урожай пшеницы. Орион взмахнул пылающим лезвием вверх, чисто перерубив одну из тонких рапир, как будто она была сделана из мокрой газеты. Когда лезвие опустилось, он развернулся назад, нанеся удар левой ногой с разворота, который сбил с ног другого нападавшего, приближавшегося к нему сзади.

Не замедляясь, Охотник бросился на пошатывающегося фейри, которого он пнул, ударив его плечом, когда он пытался восстановить равновесие. Легкий убийца полетел и заскользил по полированному полу, как хоккейная шайба. Охотник уже настигал следующую цель, лезвие сверкнуло, когда он превратил еще одну рапиру в маленький обрубок своим волшебным мечом.

Это было Созвездие Охотника, и сегодня он снова охотился на Фейри. Это было именно то, чего боялась Глориана.

Я бросил огненный шар во все еще шатающуюся хоккейную шайбу, которая благополучно выбралась из торнадо, бывшее боевым танцем Ориона. Я боялся выстрелить в кого-нибудь, кто был к нему ближе. Он был так быстр, что я, вероятно, промахнулся бы и в итоге получил обгоревшее Созвездие.

"Мне неприятно прерывать, но на самом деле это не зрелищный вид спорта". Алекс выскользнул из темных мебельных джунглей и встал рядом со мной. Обеспокоенный, я быстро оглядел его. Он выглядел нормально, лишь рубашка была немного порезана. У нас действительно не было бюджета, чтобы постоянно их заменять. У него была пара рапир, на которых было больше крови, чем на его рубашке. Он одарил меня мрачной улыбкой, от него исходило удовлетворение, когда он слегка взмахнул одним из своих клинко.

"Ты уверен в этом?" спросил я, наблюдая за тем, как Охотник делает то, что у него получается лучше всего. Из пяти нападавших осталось трое, и я видел, что в будущем их ждет еще большее сокращение. Еще несколько одетых в черное убийц выбежали из темноты, чтобы присоединиться к кругу, ожидая своей очереди напасть на него.

"Ты должен был спросить", - сказал он с горьким смешком. Он протянул мне рапиру, которую держал в левой руке.

"Да, это на моей совести", - ответил я, принимая от него клинок. Мы скрестили наши мечи в мрачном подобии "ура" и повернулись к новой волне нападающих.

"А ну-ка, встретимся лицом к лицу, маленькие фейри!" прорычал Алекс, прыгая к ним с поднятым клинком. "Этого недомерка хватит на всех!"

Я ненавижу рапиры. Это мой самый нелюбимый тип меча. Они длинные и тонкие и не делают ничего из того, что, по моему мнению, должен делать меч. Рапира - это молниеносные движения, идеальная работа ног и терпение. Атрибуты, которые нельзя найти в моем листе персонажа в настольной игре. Это точные скальпели для искушенных дуэлянтов. Я же больше похож на драчуна из подворотни.

Рапирой не отрубишь руку. Это скорее эквивалент шпаги, как если бы вы резали кого-то листом бумаги. Вы наносите противнику тысячу маленьких порезов, пока он не истечет кровью и не позволит тебе вонзить ему нож прямо в сердце, просто чтобы, наконец, покончить с этим.

Мы с Алексом присоединились к Ориону в центре, повернувшись спинами друг к другу, чтобы образовать два последних клина треугольника смерти. На самом деле это называется не так. Просто мне показалось, что так звучит круче, чем "треугольник".

Орион задавал нам темп, медленно шагая влево. Я знал, даже не глядя, что его шаги были идеальными и точными и делал все возможное, чтобы поддерживать его темп, как меня учили. В результате наш строй медленно вращался, не сводя глаз с круга врагов вокруг, как маленький колючий кактус на Ленивой Сьюзан (вращающийся столик или поднос, установленный на столе или столешнице для самостоятельной раздачи еды - прим.пер).

Шаг. Парирование. Выпад. Шаг. Уклонение. Удар. Шаг. Огненный шар. Мы медленно поворачивались, окруженные со всех сторон. Наша дисциплина противостояла их натиску, как скалы - волнам. Один за другим они атаковали и погибали, но волна нападавших все прибывала. В поле моего зрения было не менее дюжины врагов. Кто знал, сколько их еще затаилось в тусклом помещении, ожидая своей очереди на охоту? Мои руки устали, они были словно налиты свинцом. Каждый блок, каждый порез требовал от меня напряжения всех сил. Даже пламя Уиллоу начало тускнеть.

В сердце закралось неизбежное чувство ужаса. Их было слишком много. Никто из них не был искуснее Ориона, но они были больше, чем люди, и их было очень много. В конце концов они нас утопят. Алекс все еще бушевал на фейри, но я чувствовал, как он замедляется рядом со мной, как наши ритмы расходятся с неутомимыми движениями Ориона. Все мы, даже Охотник, истекали кровью из множества мелких порезов, утекая драгоценной энергией из отверстий в теле.

Сокрушительная тяжесть моря врагов давила на нас, грозя разорвать наш маленький колючий строй на части. Вот и все. Я отправлялся в Плохое Место, где меня ждал Сами Знаете Кто, потирая руки в предвкушении. Страх, мой бывший коллега, вернулся с обеденного перерыва. Я не хотел туда идти. Моя история должна была закончиться не так: я и мои друзья погибли в каком-то забытом, потерянном месте.

Орион запрокинул голову и издал первобытный вопль, более леденящий душу, чем у любого дикого животного. "Я - Охотник", - крикнул он. "Пришел сегодня поприветствовать Жнецов. Они ходят по этим залам!"

По позвоночнику пробежали иголки, волосы на руках встали дыбом. Пылающий меч Ориона несколькими обжигающими ударами уничтожил еще двух ассасинов. Вторая волна адреналина прокатилась по моим венам, и я постарался извлечь из нее максимальную пользу, нанося удары с новой силой. О чем это я? Мы были Охотой. Мы были хищниками, а не добычей. Моя рапира нашла путь под защиту нападавшего и глубоко вонзилась ему в грудь. Что льву до кружащей гиены? Я чувствовал, как напор нападавших начинает ослабевать под нашим новым натиском, когда они понимали, что это они оказались здесь с нами в ловушке.

Еще дюжина взмахов, и на ногах осталось только трое убийц - по одному на каждого из нас. Хотя, по статистике, скорее два на Ориона и один на нас с Алексом. Они втроем выстроились напротив нас, и мы вышли из нашего треугольника им навстречу.

Мне стало холодно. Было ли это от потери крови или от страха? Впал ли я в шок, когда липкие руки Смерти заключили меня в последние объятия? Я ненавижу холод. Если вечная смерть будет холодной, я буду в бешенстве. Хотя, учитывая курорт, где моя душа в настоящее время забронировала вечный номер, возможно, мне следовало бы наслаждаться холодом, пока есть такая возможность.

Но это не было отключением моего тела. Я видел свое дыхание в воздухе, когда задыхался. Я видел дыхание каждого, понял я, оглядываясь по сторонам. Это был не шок. Это было что-то другое.

Сквозь шум боя прорезался ужасающий треск. По полу прокатилась волна мороза, температура упала с холода до райских пингвиньих температур. Я расставил ноги, пытаясь удержать равновесие на скользком полу. Моя обувь не рассчитана на зиму, и я чувствовал, как она с трудом держится на ногах.

"Унди!" Уиллоу ахнула, узнав его.

Один из нападавших запнулся на полушаге и поскользнулся. Другой удержал равновесие, но не смог остановить скольжение. Они катились от нас на ногах, как начинающие лыжники, пока не отскочили от горящей мебели. Я ничего не мог с собой поделать и рассмеялся. Алекс присоединился ко мне, и наш жестокий смех высмеял неуклюжего дурака, который пытался нас убить. Третий ассасин повернулся и попытался бежать, но вместо этого барахтался, как мультяшный персонаж на нефтяном пятне. Очередная волна льда пронеслась над нашими ногами, переходя из жидкого состояния в твердое, фиксируя нас на месте, как ограничители безопасности на американских горках.

В круг вошла Мэв, Повелительница Зимы, и в ее золотистых глазах плясал гнев.

Мы перестали смеяться.

Мое сердце замерло в груди. Если она пришла, чтобы убить меня, то я не знал, сколько огня во мне осталось. На ней был облегающий доспех из льдисто-голубой и черной кожи, стильный и практичный одновременно. Ее волосы цвета воронова крыла были туго заплетены в одну косу, ниспадавшую на плечо. В правой руке она держала обнаженный меч, сделанный из темного материала, который, возможно, был обсидианом. Вместо прямого края, острые зубы усеивали край, как зазубрины, жаждущие рвать и нещадно терзать.

Мэв оглядела комнату с яростным оскалом на лице. Я собрал все оставшиеся у меня силы, стараясь не упасть ничком. Если мне суждено было умереть, я собирался встретить это на ногах - надеюсь.

"Вы смеете нападать на мою мать?" - прошипела она, глядя на нападавших в черных одеждах.

Никто не ответил. Я едва удержался, чтобы не поперхнуться от удивления. Не Мэв приказала совершить это нападение? Несколько убийц нервно поднялись на ноги. Я не шевелил ни единым мускулом на тот случай, если у Ти-Рексов и принцесс фейри было зрение, которое реагировало на движение. Может быть, она не заметила, что они пытаются убить именно меня. А когда заметит, я испугался, что она может передумать и присоединиться к ним.

"Говорите!" - крикнула она. Комната содрогнулась от силы ее приказа. Сам Голдхолл признал власть Леди Зимы. Но убийцы молчали. Никто не осмелился ответить ей.

"Хорошо, - сказала она через мгновение. "Наказание за измену - смерть". Она крутанула обсидиановый клинок, а затем встала в традиционную стойку. "И вас ждет кара."

Где же была та избалованная дочь, которая требовала от мамы, чтобы та не заставляла ее встречаться с плохим парнем? У меня сложилось иное впечатление о Леди Зимы, чем о страшной воительнице, стоявшей сейчас передо мной.

Мэв ударила ближайшего ассасина, ее клинок глубоко вонзился в него с голодом, от которого мне стало не по себе. Клинок, казалось, кусался сам по себе, как акула, превратившаяся в меч. Фейри издал ужасающий крик и упал на пол, отовсюду потекла кровь.

Нет, спасибо. Ни за что.

Мэв двинулась на следующего убийцу с жестокой эффективностью, проносясь по льду, как по твердой земле, рассекая лезвием опасные дуги. Этого было почти достаточно, чтобы пожалеть их.

Почти, но не совсем.

У меня не было времени на сочувствие к моим потенциальным убийцам. Я опасался, что следующим в меню могу оказаться я, и в данный момент примерз к полу. Но у меня было тайное подозрение, что я мог бы что-то с этим сделать.

“Уиллоу?" - закричал я про себя. "Ты ведь не сожжешь меня, правда?"

"Ни за что!" - немедленно откликнулся звонкий голос. "Ну, если только ты не скажешь мне сделать это, или это будет другой я..."

"Отлично, спасибо!" крикнул я, обрывая духа. Я направил свободную руку к своим ногам и послал огненную струю прямо вниз.

"Пожалуйста, не гори. Пожалуйста, не гори". Я ахнул.

Пламя, не причинив вреда, пробежало по моим ногам и растопило тонкий слой льда. Внезапно мои ботинки снова стали скользить.

"Я гени... Гаа!" закричал я, поднимая голову как раз вовремя, чтобы увернуться от удара последнего нападавшего, скользящего ко мне, как скала с мечом. Клинок промахнулся, но нападавший не смог остановиться на лишенном трения полу и врезался в меня, опрокинув навзничь. Мы оба упали на землю, скользя по полю боя, как вышедший из-под контроля Замбони (ледовый комбайн, ледозаливочная машина- прим.пер).

Мы с нападавшим в золотой маске боролись на ледяной земле, пока скользили. Наши рапиры разлетелись при столкновении, поэтому мы сражались древним способом - руками, ногами и зубами. Я схватил что-то в кулак и послал импульс огня через связь с Уиллоу. Мой противник закричал и попытался вырваться. Я не отпускал его, посылая новые порции огня и крепко держа, пока он не обмяк.

Наше скольжение закончилось, когда мы наткнулись на какой-то дурацкий комод или наподобие. Что бы это ни было, теперь это был костер. Я заставил себя подняться на ноги, подобрав при этом с пола брошенную рапиру.

В центре комнаты последний ассасин пал под обсидиановым клинком Мэв. Дальше была только абсолютная и страшная тишина. Такая тишина, какая бывает только после яростной вспышки родительского гнева или ссоры влюбленных. Это была тишина пустых и разбитых вещей. Оглядев горящий склад, я увидел по меньшей мере дюжину тел и понял, что почти столько же спрятано за предметами мебели.

Мой взгляд остановился на Леди Зимы, которая стояла посреди комнаты, словно палач. Один за другим все трое участников Охоты повернулись и уставились на нее. Ее авторитет привлек наше внимание подобно тому, как гравитация солнца удерживает землю в своих объятиях.

Но, в отличие от земли, Охота не была беспомощна против того, что привлекло ее внимание. Не знаю точно, кто это начал, но я обнаружил, что скольжу по льду вместе с Алексом, подходя и зависая за плечом Ориона, пока он смотрел на принцессу Фейри.

Большой нефилим был напряжен сильнее обычного, словно алмаз мог иметь человеческую форму. Меч был по-прежнему обнажен в правой руке, его огненная аура отбрасывала еще более яркий свет, чем пылающие вокруг нас костры.

Левая рука была сжата в кулак.

"Ну что?" - прорычал он, надвигаясь на принцессу, как спущенный с цепи тигр. "Чего ты ждешь, ледышка?"

Мгновение Мэв холодно смотрела на нас троих, ее глаза снова стали человечески серыми. С ледяной медлительностью она вернула свой меч в ножны на поясе, не сводя глаз с Ориона. Медленно, очень медленно, она подняла две пустые руки и протянула их нам. Хотя она сделала жест капитуляции, легкая усмешка тронула уголок ее рта.

"Договор висит на волоске", - прошептал Орион в наступившей жуткой тишине.

Мне вдруг пришла в голову нехорошая мысль. Знакомый зуд пробежал по позвоночнику. Все это слишком напоминало мелодию, под которую Лилит заставляла нас танцевать год назад. События были взаимосвязаны непонятным для меня образом и выходили из-под контроля.

Королева поставила одним из условий, чтобы она помогла мне вернуть душу, сохранение договора между фейри и Охотой. Я оглядел комнату с разбитыми фейри и с ужасом понял, что их истинная цель, возможно, уже мертва.

Мэв, ледяной палач, каким она была, не дрогнула от его угрозы. "Спустя столетия?" - тихо прошептала она. Ее холодный серый взгляд с неожиданной силой устремился на меня. Я знал этот взгляд. Я видел его у родителей и друзей всю свою жизнь. Он говорит: "Сделай что-нибудь", но так громко, что ты чувствуешь, как дребезжат твои кости.

"Эй, э-э, Орион", - прошептал я справа от него. "Я думаю, здесь может быть что-то еще, совсем чуть-чуть…"

"Королева повела нас, как ягнят на бойню", - прорычал Орион, игнорируя мое замечание. Его кровь, должно быть, кипела в жилах. Я чувствовал, как от него исходит ярость, как гнетущий жар, растапливающий ледяной пол вокруг нас. Может быть, это был раскаленный меч, кто знает. "Глориана, как никто другой, должна знать лучше. Звезды не так-то легко падают".

Что, если подумать, очень круто.

"Моя мать соблюдает договор", - ответила Мэв, пожалуй, слишком поспешно.

"Тогда зачем она послала свою печать, чтобы призвать нас в эту забытую комнату?" Орион сделал полшага вперед и сорвал одну из безликих золотых маскарадных масок с тела ассасина. "Где нас ждали Золоченые Танцоры?"

Я и не подозревал, что это были знаменитые убийцы.

Мэв не нашлась, что ответить.

"Где твоя мать?" Орион зарычал, отчеканивая каждое слово, с трудом пробивающееся сквозь стиснутые зубы.

"Она на совещании со своими советниками. Ее нельзя видеть".

"Ты отказываешь мне, Леди Зима?" Голос Ориона был тверд, как гранит, и холоден, как сердце вьюги.

Принцесса фейри замолчала на долгий миг. Мое сердцебиение участилось в ожидании ее ответа. Ее серые глаза оценивали каждого из нас. Я мог только догадываться о политических расчетах, которые она вела в своей голове. Какая бы сумма ни получилась, ей это не понравилось. Я не винил ее. Добавить Ориона к любой ситуации было все равно, что пытаться делить на ноль: он все ломал.

Вздохнув, она отошла в сторону и жестом указала на двери, через которые мы вошли. "Убедись сам", - холодно предложила она.