Пробыв в Голдхолле почти неделю, я перешел от скуки к ощущению, что подхватил дворцовую лихорадку, которая очень похожа на каютную лихорадку, когда ты не можешь больше выносить замкнутого пространства, только роскошнее.

Голдхолл ощущался как богато украшенная тюрьма. Может быть, именно на это и было похоже быть домашней кошкой. Я уже несколько дней не выходил наружу. Я даже не смог найти окно. В коридорах всегда горел один и тот же неизменный свет. Мои внутренние часы сдались и просто мигали 12:00 раз за разом в моей голове. Батарея телефона разрядилась, как мне показалось, целую вечность назад. Во Дворе Одуванчика не было ни одной розетки. Казалось, что время в Стране фей не имеет никакого значения. Я был готов лечь спать или поужинать в любое время.

Если бы я не знал лучше - а если говорить начистоту, то я не знал лучше, - все это могло бы быть элитной тактикой допроса в стиле сенсорной депривации, чтобы сделать меня более восприимчивым к плохим идеям, таким как женитьба на принцессе фейри.

До моего дня рождения оставалось чуть больше трех недель. Времени на принятие судьбоносного решения о том, на какой принцессе я собираюсь жениться, практически не оставалось. Но это была еще и вечность не видеть солнце. Поэтому, проснувшись в среду, я решил, что пора что-то делать со вторым, раз уж с первым не все так гладко.

Когда я вошел в гостиную, моей свиты нигде не было. Алекс, видимо, еще спал. Я почувствовал легкий укол ревности. Когда нет ни телевизора, ни Интернета, сон - лучшее развлечение, которое можно купить за деньги. Я подумал о том, чтобы разбудить своего "слугу" назло, но потом вспомнил, что не плачу ему. Чуваку едва ли нужно спать при нормальных обстоятельствах. Но он как раз восстанавливался после страшного пореза мечом, так что если он действительно отдыхал, то лучше оставить спящего нефилима в покое.

Дверь Ориона была открыта, а постель идеально заправлена. Уверен, что если бы я приложил линейку к его простыням, они были бы сложены с военной аккуратностью. Я воспринял его отсутствие как разрешение ускользнуть самому. Симптомом дворцовой и каютной лихорадки является то, что вас до смерти тошнит от ваших соседей по комнате, так что перспектива немного побыть в одиночестве звучала именно так, как заказывал Мэтт.

Я вышел из своих аппартаментов в бесконечные коридоры и повернул направо. Я жил в Голдхолле уже достаточно долго, чтобы выучить дорогу в несколько мест - вечный буфет был моим личным любимым местом, - но почти отказался от попыток запомнить все наизусть. Все, что мне нужно было делать, это бродить, пока я не натыкался на какой-нибудь персонал в ливрее, и они всегда возвращали меня в мой номер.

Теперь, когда я думал об этом, Голдхолл скорее напоминал один из курортов, работающих по системе "все включено", чем дворец, каким я его себе представлял. Еда и напитки всегда были в наличии, персонал носил соответствующую униформу, и все было бесплатно.

Решив удовлетворить свою тягу к путешествиям, я наугад менял места. По большей части, я видел больше того же самого. Это было похоже на то, как будто я попал в ловушку в доме с зеркалами, но вместо собственного отражения все, что я видел, были мраморные коридоры, толстые ковры и бесценные произведения искусства. Я знаю, это может прозвучать неблагодарно, но человек в океане скоро устает от воды.

В конце концов, прогулка стала поводом для размышлений. Не знаю, симптом ли это СДВГ или что-то другое, но я всегда лучше соображаю, когда моему телу есть чем заняться. У меня одна из тех ног, которые начинают подпрыгивать, если я слишком много думаю. Сброс избыточной энергии, похоже, позволяет моему мозгу наконец-то сосредоточиться на чем-то одном, а сосредоточиться было на чем, в основном на том, что я одинок.

Прошло три дня с момента нашей встречи с Таней. Я так и не встретился ни с одной из ее сестер, чтобы узнать, что они скажут, но ее предложение доминировало в моих мыслях. Тяжела голова, которой предлагают выйти замуж за корону, подумал я. Странно, но предложение Тани казалось мне точной копией предложения ее матери. Я не был в восторге от него, но оно имело смысл. Я слышал, что никто не может быть счастлив в компромиссе, но я также вырос на сказках и романтических комедиях. Я хотел съесть торт и мороженое, безумно влюбиться и вернуть свою душу, спасибо большое.

Проблема заключалась в том, что я не мог найти веской причины не принять ее предложение - кроме той, что не хотел этого. Но была ли это законная причина, или я, как мой внутренний Икар, решился подлететь слишком близко к солнцу, просто потому что хотел большего?

Я убеждал себя, что вполне разумно было бы подождать и выслушать других дочерей. И хотя в этом мраморном дворце я нигде не мог найти проклятых часов, я знал, что это не значит, что время остановилось. Я должен был принять решение, но не сейчас. У меня еще было время.

Я сделал еще несколько поворотов, к этому времени уже окончательно запутавшись как внутри, так и снаружи. По пути я видел несколько слуг, но в основном здесь всегда было пусто. После долгого пребывания в тесном кругу друзей я обнаружил, что наслаждаюсь тишиной. Я не совсем интроверт. Мне кажется, я слишком громкий. Но было приятно иногда побыть в одиночестве, чтобы восстановить силы.

"Что ты здесь делаешь?" - игривый голос прервал мое молчаливое исцеление. Все мое тело подпрыгнуло от шока, и слишком многое из боевого учебного лагеря Ориона взяло верх. Я отпрыгнул в сторону и пригнулся, подняв кулаки.

"О нет", - сказал Робин, медленно поднимая обе руки. "Я сдаюсь".

Я вздохнул, опуская руки. "Вышло неловко".

"Нет, нет." Он рассмеялся. "Весьма устрашающе". Он поднял руки и сделал вид, что наносит несколько ударов. Когда он опустил кулаки, его лицо озарила лучезарная улыбка. Мой адвокат был одет в бело-золотой костюм, свидетельствующий о том, что он слуга королевы, хотя его костюм был гораздо красивее, чем у всех остальных.

"Ты следил за мной?" спросил я, прищурив глаза.

"Мэтью, ты же знаешь, я не умею лгать", - сказал он, выпрямляясь во весь рост. "Поэтому я не буду отвечать на этот вопрос".

"Справедливо". Я закатил глаза. "Я не замышлял ничего подлого, просто осматривался. Есть ли здесь комнаты с окном или чем-то подобным? Я схожу с ума, запертый в этих мраморных залах. Я уже неделю не видел солнца. Мне очень хочется витамина D".

Робин на мгновение замолчал, его золотистые глаза стали задумчивыми. "Пойдем со мной", - отрывисто сказал он. Он начал энергично шагать в ту сторону, откуда я пришел. Мне пришлось пуститься рысью, чтобы угнаться за ним.

Он провел меня через три поворота, после чего мы вышли в коридор, который резко закончился. Он показался мне коротким, как ноготь, обрезанный слишком близко к кутикуле, или ампутированная конечность. Раньше я не задумывался об этом, но теперь понял, что почти все коридоры, которые видел, были одинаковыми, одинаковой длины, кроме этого.

В конце, вместо богато украшенной деревянной двери, была пара черных железных створок. Я поднял бровь, глядя на Робина. Учитывая, насколько опасно железо для фейри, это все равно что мне поставить дверь из обогащенного урана.

"Что за этой дверью?" спросил я, внезапно почувствовав легкую нервозность. Все, о чем я просил, - это увидеть солнце. Это казалось немного более драматичным, чем то, на что я подписывался.

Робин проигнорировал мой вопрос и подошел к двери. Он поднял правый кулак, на котором было золотое кольцо с печаткой, и вставил кольцо в маленькую золотую розетку на стене. Послышалось слабое жужжание, и в комнате раздался перезвон.

"Я знаю, что именно я должен открывать двери гостям", - сказал Робин, жестом указывая на них. "Но у меня нет с собой перчаток, так что, если ты не против".

Я бросил на него скептический взгляд.

Он рассмеялся. "Это не причинит тебе вреда, Мэтью. Даю слово".

Успокоенный, я протянул руку и взялся за засов на двери. Я почувствовал обычное покалывание от холодного железа, как будто сунул руку в арктические воды, но стиснул зубы и потянул дверь на себя.

Она плавно распахнулась. Я не хотел знать, как им удалось смазать петли, не умерев. Вероятно, это было еще одно применение для слуг-людей в их штате. Они могли справиться с холодным железом, с которым не могли справиться их хозяева.

Опасения по поводу гипотетического ухода за железной дверью вылетели у меня из головы, когда я уставился на то, что находилось за дверью. Я ожидал, что снаружи дворец окажется чем-то из традиционных сказок или хотя бы из посредственного фэнтези. Я думал, что увижу что-то вроде разросшегося города с классическими сказочными зданиями: таверна, кузница, башня волшебника. А если не их, то, может быть, бесконечный лес, наполненный яркими красками и щебетом птиц, или что-то в этом роде. Но я понял, что за каждой хорошей сказкой или мифом стоит такая маркетинговая машина, которая произвела бы впечатление на самого мистера Диснея.

Железные двери ввели нас в длинную прямоугольную комнату, которая тянулась перпендикулярно усеченному коридору, из которого мы вышли. Должно быть, именно здесь хранилось все стекло, потому что я наконец нашел окна, которые искал. Вся стена напротив меня представляла собой одно огромное окно, которое тянулось от пола до потолка во всю длину комнаты.

За стенами дворца не было ничего. Вместо солнечного света и леса за холодными мраморными стенами Голдхолла ждала лишь еще более холодная бездна.

На секунду мне показалось, что меня затянуло в какой-то странный фантастический фильм. Мне показалось, что я нахожусь на мостике боевого крейсера, несущегося к звездам. Нет, понял я, вглядываясь в пустоту по ту сторону стекла. Там не было звезд. Там было только ничто.

Я долго смотрел в стекло. На этот раз я действительно потерял дар речи. Робин стоял рядом со мной, засунув руки в карманы и ссутулив плечи. Его угловатое лицо было задумчиво нахмурено, когда он смотрел в окно вместе со мной.

"Мог бы просто сказать, что смотреть не на что", - проворчал я спустя, казалось, минут пять.

Робин изогнул бровь. "Ты бы понял, что я имею в виду?"

"Нет", - вздохнул я.

"Теперь понимаешь". В голосе моего адвоката не было самодовольства, только усталость.

"Теперь, когда ты увидел Ничто, ты можешь начать понимать", - новый голос прервал наши тихие размышления о бездне. Робин и я одновременно обернулись и увидели Королеву Глориану, стоящую в открытом железном дверном проеме.

На моих руках тут же вспыхнул Уиллоу, сжигая их своим нежным огнем.

Выпендривается, - подумал я о странном духе фейри. Уиллоу молчал, но почему-то у меня сложилось впечатление, что он показал мне язык.

Робин низко склонил голову, и я, совершенно сбитый с толку, последовал его примеру, не уверенный, должен ли я снова встать на колени. Насколько я знал, Робин имел более высокий VIP-статус, чем я, и я был очень груб. Но королева сказала, что хочет, чтобы я присоединился к ее семье из-за моей силы, и я решил положиться на это.

Глориана надела то, что, по моему мнению, было максимально приближено к повседневной одежде королевы. Вместо платья и короны на ней был простой белый брючный костюм, отделанный золотой нитью в тон ее золотым глазам. Она наклонила голову, глядя на нас двоих, как удивленная тетушка, поймавшая племянников, запустивших руки в банку с печеньем.

Мне стало немного не по себе. Нарушил ли я какие-то правила? Я чувствовал себя виноватым за то, что оказался здесь, но даже не знал, есть ли у меня проблемы или нет.

"Робин, ты не оставишь нас на минутку?" - мягко спросила она.

"Конечно, Ваше Величество", - ответил Робин, снова склонив голову. Когда он проходил мимо королевы, она положила руку ему на плечо и прошептала "спасибо" так тихо, что я не был уверен, что расслышал это. Адвокат кивнул и вышел через железные двери, закрыв их за собой. Мне было интересно, нашел ли он свои перчатки или сжег себя, выполняя приказ своей королевы.

Я больше беспокоился о себе - совсем один с Королевой всех фейри.

Я нервничал. Я не мог сказать, попал ли я в беду, буду ли соблазнен или вот-вот съеден. Наверное, это я получил за то, что бродил без своих нянек. Никто никогда не упоминает о четвертом поросенке, который был слишком глуп, чтобы оставаться в доме, и оказался съеден Большим Злым волком на прогулке - для этого не нужно было пыхтеть и отдуваться.

Глориана подошла ко мне, чтобы присоединиться к краю Ничто. Я повернулся, чтобы вместе с ней всмотреться в пустоту. Было в этом что-то такое, от чего трудно отвести взгляд. Навязчивый приказ, который требовал моего внимания, как навязчивая мысль. Часть меня хотела прыгнуть сквозь стекло, чтобы прикоснуться к пустоте, ощутить вкус ее небытия.

"Мэтью!" - рявкнула королева, резко щелкнув пальцем.

Я вздрогнул от неожиданности, оторвав взгляд от завораживающей бездны и посмотрев на нее.

"Не смотри слишком долго", - сказала она мягко. "Твой разум слишком открыт, чтобы справиться с этим".

"Что это?" спросил я, проглотив комок страха в горле. Конечно, это может убить меня. Есть ли в мире сверхъестественного хоть что-то, что не хотело бы поглотить мой разум, тело или душу?

"Ты доказал, что являешься яркой молодой звездой", - сказала она, удерживая мои глаза своим золотистым взглядом. "Как ты думаешь, что это такое?"

"Я знаю, что это ничто", - сказал я.

"Нет, это Ничто". Она подчеркнула заглавную букву в своем тоне.

"А в чем разница?" спросил я.

"Другие Ничто - лишь тень этого Ничто", - сказала она и снова отвернулась к окну. Я решил последовать ее совету и не сводил глаз с ее лица, которое было не менее завораживающим в другом смысле. "Черная дыра никогда не сможет быть таким Ничто, как это. Ибо здесь, юный Мэтью, кончается реальность".

Не задумываясь, я снова повернул голову и уставился в черноту за окном. По позвоночнику пробежал жуткий холодок, и я подумал, достаточно ли толстое стекло, чтобы удержать бездну. Мне удалось не сделать гигантский шаг назад, но только потому, что я больше беспокоился о том, что выгляжу слабым перед королевой, чем о том, что меня поглотит тьма.

"Что это значит?" спросил я.

"В этом вся суть".

Странно. Я всегда думал, что это Фокус-Покус. Несмотря на свое замешательство, я в кои-то веки оставил свои глубокие философские размышления при себе. Глориана, похоже, была не из тех, кто будет выворачивать себя наизнанку, а, скорее, вывернет наизнанку меня, а это не стоило риска.

"Знаешь ли ты, что когда-то Голдхолл был окружен деревьями, насколько хватало глаз? Можно было днями напролет путешествовать по разным дворцам фейри. Этот дворец показался бы тебе лачугой по сравнению с великолепием Тир-на-Нога или залами Аннуна".

"Что случилось?" спросил я. Мои глаза стали круглыми, как блюдца, когда я уставился в черноту, поглотившую все эти странно звучащие места.

"У нас закончились души". Королева фыркнула, увидев выражение моего лица с отвисшей челюстью. "Ты думаешь, Мэтью, что мы собираем души, потому что это красивые маленькие вещицы? У меня в доме много красивых вещиц. Но ни одна из них не имеет такой ценности, как душа. Величайшее из когда-либо созданных искусств ценится на вес золота, а души - на вес реальности".

"Допустим, гипотетически я пытаюсь объяснить это своему другу, а он просто не понимает", - сказал я. "Что бы вы ему сказали?"

Губы королевы изогнулись в легкой улыбке, когда она снова повернулась, чтобы посмотреть на меня. "Я бы сказала, что твой друг в хорошей компании. Даже мы не очень понимаем, как работают души".

"Подождите", - перебил я. "Вы хотите сказать, что бессмертные используют души, чтобы вырезать свои собственные кусочки реальности, но не знают, как они работают?"

"Конечно, смертные не критикуют своих старших за то, что они используют то, что не до конца понимают", - сказала Глориана, нахмурив брови.

Я вынужден был признать, что она права. Я постоянно пользуюсь микроволновкой, но понятия не имею, как она работает. Радиация, - сказал кто-то. Тем не менее, было немного удручающе узнать, что даже у Королевы всех фейри все еще были тайны, которые она не могла объяснить.

"Ладно, - сказал я. "Давайте попробуем еще раз. Эта пустота существует потому, что вы не можете позволить себе выплатить ипотеку, которая оплачивается... душами". Мне было трудно поверить в то, что у нас с Королевой всех фейри было нечто общее - никто из нас не мог позволить себе недвижимость при нынешней экономике.

"Неубедительное объяснение, но пока сойдет". Она вздохнула. "Реальность - это удел смертных. Она существует для вас, или благодаря вам, или по какой-то другой причине. Но наша реальность - не единственное, что существует. Наша вселенная - это пузырь света, окруженный голодной тьмой".

"Хорошо, но что это за пузырь?" спросил я. "Его кто-то создал? Был ли Большой Взрыв? Кто-то сказал: "Да будет свет" или, может быть, "Шазам"?" У меня голова шла кругом. Попытка разобраться в новом мировоззрении была похожа на попытку перетасовать колоду карт в толстых перчатках. Я все время ронял на пол все свои идеи.

"Мэтью, я очень стара, но даже у меня есть начало", - сказала королева, и в ее голосе слышалось негодующее веселье.

Я подумал, что она и сама этого не знает. Наверное, это было бы слишком просто. Не знаю, стало ли мне легче или хуже от того, что Бессмертный не знает ответа на главный вопрос, мучающий смертных: кто мы такие и как мы здесь оказались?

"Что произойдет, если у вас кончатся остальные ваши души?" - спросил я.

"Нам это не грозит", - сказала королева слишком спокойно для той, чье королевство по большей части было поглощено Ничто. "Когда столетия назад у нас начались неурожаи, мы ликвидировали наши земли и яростно сокращали бюджет”. Легкая гордая улыбка украсила ее царственные губы. "Мы пожертвовали всем, кроме Голдхолла, и с тех пор инвестируем нашу прибыль".

Я тихонько присвистнул. Капитализм действительно запустил свой палец во все пироги. Голдхолл на самом деле не был дворцом. Это был позолоченный бункер Судного дня для Одного Процента.

"Ты знаешь, почему я позволила тебе увидеть это, Мэтью?" спросила Глориана.

"Чтобы напугать меня?" предложил я.

"Чтобы ты понял. Ты знаешь, что я фейри. Я не могу лгать. Но теперь ты знаешь, что когда я сказала тебе, что солнце фейри заходит, я не преувеличивала, не танцевала вокруг скрытой правды. Его уже пожирает тьма. Наша кровь слаба, наш народ напуган. Вот до чего докатился Двор Одуванчиков. Прячемся в бункере на краю вечной ночи".

Я повернулся, чтобы снова взглянуть в бездну новыми глазами. Я был готов признать, что все это было очень убедительно. Я понял, что уже не в первый раз вижу Ничто. Я видел отражение этого в глазах своей бывшей девушки. Там, где когда-то были свет и смех, теперь царит только оглушительная тишина. Это не просто пустота, а отсутствие там, где должно быть что-то большее. Ничто было тем маленьким проблеском, умноженным на бесконечность.

Но как бы ни было убедительно все это представление, в моей голове пробивалась циничная мысль. Если фейри действительно так отчаянно нуждаются в помощи, разумно ли доверять в их руки безопасность моей души? Я был никем. Зачем королеве было так стараться завербовать меня, если ее страна находится на грани исчезновения?

Она признала, что мой доступ к Ориону и Охоте был частью уравнения. Это объяснение имело для меня смысл. Насколько я мог судить, Орион был бы игроком стартового состава любой команды, которая смогла бы его нанять. Более того, он был, вероятно, одним из самых опасных свободных агентов, которые крутились в Лиге сверхъестественного. Если бы королева, заперев меня, получит доступ к Ориону, я мог бы понять, почему она решила, что это того стоило.

"Мэтью, у меня к тебе просьба", - сказала королева, прервав мою работу над схемой сверхъестественной политики. "Я знаю, что формально мы еще не семья". По ее изящному лицу расплылась небольшая улыбка. "Но я буду у тебя в долгу, если ты поможешь мне в одном срочном деле".

Мои уши навострились, а сердце забилось немного быстрее, когда она сказала "долг". Я уже был в глубоком долгу перед Судом Одуванчиков, и добавлять еще одну отметку к счету не казалось хорошей идеей - в конце концов, дом всегда побеждает.

"Что вас беспокоит, Ваше Величество?" спросил я, тщательно подбирая слова.

"При моем дворе растет раковая опухоль", - сказала она после некоторого раздумья. "У нас теперь одни и те же враги. Люцифер и ему подобные просто так не сдадутся и не позволят нам забрать то, что он считает своим".

"И что же, по-вашему, они сделают?" У меня пересохло во рту, пока я осмысливал ее слова. Конечно, это имело смысл. Заган уже дал мне понять, что интерес ко мне снизу носит личный характер. Я не предполагал, что присутствие на моей стороне Королевы всех фейри гарантирует возвращение души, но надеялся, что кто-то другой будет заниматься тяжелой работой.

Это прозвучит глупо, но я думаю, что самым трудным в том, что у меня украли душу и я пытался вернуть ее обратно, был не страх потерпеть неудачу. Вечное проклятие в огненных ямах звучит ужасно, но в то же время очень абстрактно. Я никогда не видел ни одной огненной ямы. У меня нет никаких ориентиров, кроме как "это плохо". Нет, самое сложное было просто в том, что это было тяжело. Я был простым смертным, барахтающимся в морской пучине, и я уставал. Я не хотел противостоять демонам и спорить с фейри. Я хотел съесть немного печенья и вздремнуть.

"Я не знаю", - призналась она, поднимая одну руку, чтобы рассмотреть свои золотистые ногти. Казалось, она пытается решить, стоит ли ей говорить больше. Я молчал, позволяя ей спокойно вести свои внутренние дебаты. "Я беспокоюсь, Мэтью", - сказала она после долгого раздумья.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вскинуть брови в полном шоке. Одна вещь, которую я усвоил за время своего недолгого пребывания в сверхъестественном мире, заключается в том, что хищники, те, кто находится на вершине своей пищевой цепочки, никогда не беспокоятся. Они не проявляют слабости или страха; они должны быть выше этого. То, что королева призналась мне в этом, особенно когда наш союз был еще так условен, было ненормально.

"При моем дворе есть недовольные", - призналась она. "Мой народ томится в этом ограниченном уголке нашего мира. Фейри были созданы, чтобы быть дикими и свободными, но теперь мы заключены в эту клетку из мрамора и золота. Среди моего народа есть те, кто винит меня в наших бедах, как будто моя мудрость не помогла нам выжить". Ее золотые глаза вспыхнули гневом.

"Как это связано с проблемой демонов?" - спросил я.

"Я уже сказала, что не знаю!" - огрызнулась она. "Но здесь есть демоны". У меня внутри все сжалось. "И за ними нужно проследить".

"Вы хотите, чтобы я шпионил за демонами, которые находятся в Голдхолле, и выяснил, с кем они разговаривают?" пояснил я, немного запаниковав. Это выходило за рамки мелкой услуги. Это должно было быть как минимум среднее одолжение, опасно близкое к большому. "Не обижайтесь, но вы уверены, что хотите доверить это мне? Не лучше ли вам самой с этим разобраться?"

"Неужели ты ничему не научился за время, проведенное с Охотником? Наличие власти не всегда означает свободу действий. Не зря Темная Звезда не приходит за тобой сам, а посылает своих приспешников. Если я реагирую на поползновения демонов, это становится инцидентом. Если это сделаешь ты, то это будет лишь сноской. К тому же, кто может быть мотивирован больше тебя?" - спросила она, пожав плечами, как будто только что не просила меня шпионить за демонами. "В наших обоюдных интересах знать, что замышляют инферналы".

Это была совершенно великолепная гимнастика ума. Я сдержал желание застонать. Как я должен был шпионить за демонами? Наверное, они изобрели ложь и шпионов. Это было все равно, что попросить меня соревноваться с рыбой в плавании. Я не был создан для этого. Мне грозила серьезная опасность утонуть.

"Раз уж мы выложили карты на стол, - сказал я, следуя назойливой мысли, - могу я спросить вас кое о чем?"

Глориана фыркнула. "Просить задать вопрос грубо и неэффективно".

Она была права, но я воспринял это как разрешение. "Вы сказали, что помогаете мне, потому что не хотите сверхъестественной мировой войны", - начал я. "Видя то, что вы мне показали, я понимаю, почему". Я почувствовал, как мои глаза сузились, когда в тон прокрался намек на подозрение. "Но, похоже, вступая в союз со мной, вы намеренно настраиваете Ад против себя. Почему?"

Глориана, королева всех фейри, долго-долго смотрела на меня. Ее изящное лицо было таким же гладким, как мраморная тюрьма, которую она построила для своего народа. Не слишком ли я резко высказался? Говорят, что дареному коню в зубы не смотрят. Я понятия не имею, что это значит, но, возможно, я сделал это случайно.

"Люцифер всегда считал себя лучше меня. Самое время напомнить ему, что это не так", - сказала Глориана с блеском в золотых глазах.

Я удивлённо моргнул. Я не подумал о том, что эта вендетта была многосторонней. Чем же дьявол так насолил королеве, что она готова рисковать своей страной, чтобы перейти ему дорогу? Возможно, я не хотел этого знать.

"Ладно, отлично", - сказал я со вздохом. "Я просто впихну в свое расписание небольшую хитрость между ухаживаниями за тремя вашими дочерьми, чтобы шпионить за некоторыми демонами. Что может пойти не так?"

"Это возможность для тебя проявить себя, мальчик", - резко сказала королева. "Я решила дать тебе шанс присоединиться к моей семье из-за твоего потенциала, а не из-за твоего чувства юмора".

У меня не хватило духу сказать ей, что весь мой потенциал - это шутка. Кроме того, я умел читать между строк. Королева была вежлива, сказав, что это было одолжение. Правда заключалась в том, что если я хотел, чтобы она помогла мне вернуть мою душу, мне нужно было доказать ее правоту - я должен был быть полезен.

С точки зрения фейри, просящего об услуге, все выглядело не так уж плохо. Демоны были общим врагом. Я только выиграю, если получу возможность понаблюдать и узнать о том, что они планируют. Если это поможет мне показать свою значимость и найти команду юристов, которые помогут мне вернуть душу, то я посчитаю, что это было выгодно.

"Я буду держать ухо востро", - пообещал я. "Где здесь ошиваются демоны?"

"По крайней мере, один из них проводит время во дворце, навещая моих дочерей", - практически выплюнула королева. "А я как будто не знаю, чем они занимаются. Они думают, что я слепа, но скоро мы покажем им, как хорошо мы видим, не так ли, Мэтью?"

От этих слов у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Я не уверен, был ли это страх или волнение. Мне понравилось, как это прозвучало. В последнее время Ад слишком часто брал надо мной верх. Хотелось бы хоть немного сравнять счет.

"Я попробую что-нибудь выяснить", - пообещал я, стараясь, чтобы результат моего обещания был неясен. Королева не давала мне причин не доверять ей, но она все же была фейри. Я усвоил урок, как заключать сделки. Даже если на самом деле я не заключил ни одной сделки, урок был усвоен.

"Ну что?" сказала Глориана после минутного молчания. "Чего ты ждешь, Мэтью? Может, я и Бессмертная, но время никого не ждет".

Я не самый острый нож в ящике со столовыми приборами, но у меня хватает такта понять, когда я больше не нужен. Я повернулся, чтобы уйти, отвесив королеве легкий поклон. Это выглядело уважительно. Я прошел половину пути до железных дверей и остановился, задавая последний вопрос.

"Вы упомянули, что для того, чтобы я мог соединиться с Уиллоу, в моей родословной должны были быть фейри", - сказал я, поворачиваясь обратно к Королеве.

Глориана повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом, в ее золотистых глазах ничего нельзя было прочесть.

"Как это работает? Вы знаете, откуда это взялось?"

"Ваши смертные ученые сказали бы, что это генетика", - сказала она, слегка пожав плечами. "Но это еще не все. Из всех бессмертных рас наша легче всего интегрируется со смертными. Во многих семьях есть намек на кровь фейри, но они даже не подозревают об этом. Подменыш может казаться человеком во всех отношениях, и без надлежащего руководства никогда не станет кем-то большим, чем смертный. Должно быть, кто-то из твоих родителей передал тебе свое наследие".

"Спасибо, что объяснили". Я отложил эту информацию на потом. С учетом того, что у меня было много дел, это казалось загадкой на другой день.