«Что это было?» — спросил я, как только мы вышли на улицу. «Я, кажется, почти все понял, но это действительно был Дельфийский оракул?»

«Когда-то была», — поправил Орион, не сбавляя шага, пока мы шли к фургону Алекса. «Теперь эту должность занимает другая».

«Так она просто оракул? Их больше, чем одна?»

«Думаю, их должно быть пятеро», — предположил Алекс, идущий рядом со мной.

«Их всегда пять. Одна находится в Дельфах, другие места не так хорошо известны. В Кумах, Дидиме, Додоне и Абае, должно быть, тоже есть оракулы».

«Это такая должность, как сенатор?» — перебил я. Кумы показались мне знакомыми, но остальные названия с таким же успехом могли быть французскими, хотя я подозревал, что они греческие.

«Людей, рожденных с даром оракула, больше, чем мест для них», — продолжил Орион, игнорируя мой вопрос. «Когда находят нового, старого убивают». Так вот что она имела в виду, говоря, что Орион помог ей сбежать и укрыл ее. Она была в буквальном смысле в бегах. Мне не следовало удивляться, узнав, что у большого нефилима есть и другие беглецы, о которых он заботился. Я был не первым его проектом, а лишь самым новым.

«Она шестой Оракул?» — добавил Алекс, явно размышляя о том же, о чем и я.

«Когда она увидела, что родилась ее замена, то попросила меня помочь ей сбежать из Дельф. Когда мы отплывали из Греции, Сирена попыталась нас остановить. Я развеял ее иллюзии».

«А что с ее глазами и нитью?» Я перешел к самому интересному. Это было слишком жутко, чтобы не спросить.

«Она вырвала себе глаза и зашила их, чтобы скрыться. Так ей сложнее увидеть Судьбу». Это звучало ужасно, но я не мог не посочувствовать любому, кто готов пойти на такие меры, чтобы выжить. Я бы сделал все, чтобы вернуть свою душу. Ну, почти все. Вырезать себе глаза казалось мне слишком радикальным шагом.

«Как это помогает ей скрываться? Кажется, видеть Судьбу — удобный способ опередить тех, кто тебя преследует».

«Это мешает другим Оракулам видеть ее. Дело не в том, что она видит, когда смотрит на Судьбу, — мрачно ответил Орион, — а в том, что смотрит из ее глаз, когда она это делает».

Меня пробрал дрожь. Меня видят, — сказала она. «Так ты спрятал ее под спудом или чем-то еще, но заставил раскрыться, чтобы расследовать убийства?»

«Это была цена, которую она предложила за мою помощь. Теперь ее долг погашен».

«Ну, надеюсь, ты не жалеешь о покупке, потому что это не кажется самой полезной информацией», — заметил я.

«Она рассказала то, что мне нужно было знать».

«А что именно?» — спросил Алекс, в его голосе слышалось раздражение.

«Сирена Пейсиноя все еще мертва». В голосе Охотника сквозило мрачное удовлетворение. «А это значит, что тот, кто оставил знак Сирены на месте преступления, — всего лишь самозванец». Теперь понятно, о чем он беспокоился. Убийца использовал визитную карточку старого врага Охотника, и его вопросы стоили того, чтобы подтвердить факт смерти.

«Разве она не сказала, что песня Сирены снова звучит? Было много разговоров о музыке», — заметил я. «Для меня это звучит как Сирена».

«Любая другая песня — это подделка, претендующая на то, чего уже нет», — заявил Охотник. Полагаю, это означало, что тот, кто притворялся Сиреной, не был так силен, как Пейсиноя. Копия никогда не бывает так хороша, как оригинал.

«Что ты думаешь обо всем этом — о бурлящей воде и сковывающих цепях? Это звучало довольно плохо», — заметил Алекс.

«Еще что-то про свет», — вспомнил я.

Орион обдумывал свой ответ. «Это означает, что кто-то копается в вещах, которые должны быть забыты, — раздувает старые проблемы».

«Там еще было что-то про дочь средней ноты?» — спросил я, обращаясь за помощью к Алексу. «Есть идеи, кто это?»

«Думаю, это Меса, которую иногда называют Аполлонисой», — предположил Алекс, глядя на Ориона в зеркало заднего вида. «Она была средней музой Дельф».

«А чем музы отличаются от оракулов?»

«Разные сферы деятельности», — ответил Алекс. «Судьбы предписывают. Оракулы пророчествуют. Музы вдохновляют».

«Конечно», — произнес я, пожалев, что спросил. «Так это имеет отношение к одной из ее дочерей?»

«Мне показалось, что так и есть», — согласился Алекс. «Есть идеи, кто это может быть?»

«Нет, но Дрисколл может провести расследование. Поручи ему это», — ответил Орион. Я кивнул и достал телефон. Созвездия не звонят сами. Для этого есть оруженосцы.

«Что мы будем делать дальше?» — спросил я, набирая номер. Мне казалось, что это дело выше моих сил. Я не был полицейским, как я мог помочь в раскрытии убийств?

«Начнем трясти деревья и посмотрим, кто упадет с ветвей».