Черная молния сверкнула, когда хвост скорпиона метнулся вперед, как копье, ища Охотника. Орион откатился в сторону, подняв пламенный клинок в ловком парировании. Монстр закрутил хвост назад, позволяя ему парить над своим телом, как косе Смерти. В отличие от других рабов Клариссы, которые были резкими и неуклюжими в своих движениях, этот монстр был плавным, как черная река. Еще одно преимущество мастерства Хармони, без сомнения.

Искры разлетелись по бокам зверя, когда Алекс начал стрелять с другого конца помещения. Ругая себя за потерю времени, я открыл огонь по монстру. В то время как обычный североамериканский скорпион не имел бы шансов против патронов калибра 5,56 мм, которые были у нас с Алексом, хитин этого существа был сделан из более прочного материала.

Я проследил своими пулями вдоль боковой части его бронированного панциря, ища слабое место. Но все, что я видел, были искры, когда мои пули отскакивали, не причиняя вреда. Он бросился на Ориона, и я приостановил огонь, не желая задеть друга рикошетом.

Орион отбросил свой страх и танцующим шагом ринулся вперед, чтобы встретить царя скорпионов.

Его огненный меч сверкал, когда он уворачивался от клешни чудовища, которая стремительно набрасывалась на него. Охотник развернулся, позволив инерции отбросить его назад вдоль бока скорпиона. Завершив поворот, он взмахнул клинком, с легкостью перерубив одну из задних ног.

Темная кровь хлынула из раны, когда монстр пролетел мимо него. Орион снова развернулся и кинулся за ним, стараясь держаться позади его хвоста. Зрелище было поистине невероятным. Фехтование — это искусство, и хотя легко сосредоточиться на сильных ударах как на самой сложной части, на самом деле это не так.

Искусство заключается в работе ног. Величайшие фехтовальщики — это балетные танцоры, которые упустили свое истинное призвание и имеют небольшую дополнительную травму. Четыре месяца обучения у этого великого человека дали мне лишь небольшое представление о том, как много я не знаю. Его легкие пируэты вокруг скорпиона были чем-то, о чем можно только мечтать.

Орион попытался нанести удар в слепую зону скорпиона, но паукообразные быстро бегают. Чудовище в черной броне молниеносно изогнулось, выпустив клешни, чтобы схватить Охотника. Не имея времени на отступление, тот перепрыгнул через них. Он открыл рот, крича от ярости, и поднял меч над головой, готовый нанести сокрушительный удар в живот твари.

Но, прежде чем он успел это сделать, хвост скорпиона сбил его с ног, словно нефилимская мухобойка. Злобный отросток метнулся вперед, ударив нашего босса в бок и сбив его с курса. Тот упал на пол нашей грязной арены, а его пылающий клинок выпал из рук.

Я забыл, как дышать.

Я видел, как Орион сражался с Бессмертными, некоторыми из самых опасных хищников во вселенной, но никогда не видел, чтобы он получал такой удар. На мгновение на арене воцарилась тишина. Царь посмотрел на обмякшее тело Ориона, как собака, ожидающая, встанет ли ее противник.

Затем, через секунду, он сделал шаг к нему.

Мы с Алексом одновременно подняли винтовки и открыли огонь по чудовищу. Я знал, что мы, вероятно, не сможем повредить ему, но могли отвлечь его на достаточное время, чтобы Орион смог встать на ноги. Располагаясь сбоку от скорпиона, я навел прицел на центр его тела, а затем на вершину выступа на передней части панциря, где находились черные шары размером с бейсбольные мячи, которые он использовал в качестве глаз.

Держу пари, что они не защищены броней.

Выдохнув, я замер с винтовкой в руках, как меня учили. Раньше я стрелял бездумно, просто пытаясь пробить броню этого существа огневой мощью. Но теперь у меня была цель, и я был учеником Охотника.

Первый урок заключался в том, как поразить цель.

Мой палец нажал на курок, и я справился с отдачей, не сбиваясь с цели. От основания его панциря, всего на несколько дюймов ниже, чем нужно, полетели искры. Он сделал еще один шаг к поверженной фигуре Ориона. Я приподнял оружие на волосок и нажал еще раз.

Реакция была мгновенной. Скорпион закружился по кругу, обезумев от боли. Проделав полный оборот, он прервал свое кружение и ринулся прямо на меня, как пуля. Я даже моргнуть не успел, как он оказался рядом.

В отчаянии я бросился в сторону, едва избежав жала его хвоста, пролетевшего по месту, где только что было мое лицо.

«Дун-дун!» Почему это повторялось в цикле?

Я приземлился, перекувырнувшись, поднялся на ноги и в ужасе бросился бежать. Я чувствовал, что существо преследует меня, но не смел оглянуться. Я бросился к одной из опорных балок вдоль круга и спрятался за ней, используя ее как щит между мной и чудовищем.

Скорпион врезался в другую сторону, ослепленный моей пулей и яростью. Клешни тянулись с обеих сторон, но я уклонялся от них, используя все трюки, которым научился на тренировочной площадке, чтобы удержать монстра на другой стороне.

Мы танцевали, и только моя быстрая реакция и колонна диаметром шесть футов были единственной причиной, по которой я не погиб мгновенно. Скорпион являлся настоящим монстром, но не был умен. Во всяком случае, не так умен, как я.

К сожалению, его хозяин понял, что я всего лишь отвлекающий маневр. Через несколько мгновений снова раздался глухой, пульсирующий звук трубы Клариссы, и скорпион отвернулся, направляясь обратно к центру арены. Крысолов, должно быть, устала от моих игр.

Осторожно выглянув из-за колонны, я наблюдал, как монстр возвращался к Охотнику. Мой план сработал — Орион снова встал на ноги! Надежда наполнила меня, когда наш чемпион поднялся, чтобы противостоять скорпиону. На его лице застыла гримаса, как будто он все еще отходил от удара, но в остальном выглядел нормально.

Внезапно его кожаная куртка начала дымиться. Одним плавным движением он сорвал ее с себя и бросил на землю. Там она продолжала дымиться, разъедаемая какой-то кислотой, которая была в хвосте монстра.

Но на его рубашке не было следов ожогов. Жало, должно быть, застряло у него в куртке и не смогло проникнуть под кожу.

Мы вернулись в игру.

Скривившись от боли, Орион поднял меч и широким жестом направил его на скорпиона, приглашая атаковать. Не думаю, что арахнид понял его, но ему был отдан постоянный приказ нападать, и он был более чем счастлив это делать.

Монстр бросился на Охотника, и они встретились в столкновении черной брони и огня. Я поднял винтовку, надеясь выбить другой глаз чудовища. Но когда прицелился, то понял, каким недостатком является отсутствие слуха на поле боя — это делает тебя очень легкой мишенью для нападения.

Я уловил размытое движение краем глаза, прежде чем что-то ударило меня с силой небольшого поезда. Затем я полетел, кувыркаясь в воздухе. Мое приземление было совсем не изящным, и я проскользнул несколько футов по мокрой грязи, прежде чем наконец остановился.

«Грязная игра!» — задыхаясь, пробормотал я, пытаясь сесть, оказавшись лицом к лицу с Крысоловом.

Кларисса скользнула ко мне на своем гротескном хвосте. Все еще оглушенный, я поднял винтовку и открыл огонь.

У нее, может, и есть несколько чешуек, но не думаю, что она так же пуленепробиваема, как ее питомец. Мой первый выстрел прошел мимо. Я сосредоточился и выстрелил снова. Оборотень откинулась назад, когда моя пуля вонзилась ей в грудь. Затем винтовка звонко щелкнула, разрядившись.

Черт.

Не имея времени перезарядить оружие, я вскочил на ноги и попытался уклониться от ее атаки. Но в отличие от своего монстра, она была по крайней мере так же умна, как и я, и бросилась в сторону, отрезав мне путь к колоннам.

Ее длинные костлявые руки потянулись ко мне, пальцы оканчивались ужасными когтями. Гигантская пасть, полная акульих зубов, широко раскрылась, желая полакомиться мной. Я подумал, не было ли это последним, что видели моряки, которые выжили, разбившись о скалы ее матери, прежде чем их сожрали.

Ад, встречай меня.

Пули врезались в ее бок, когда Алекс заметил мое бедственное положение и пришел на помощь. Взгляд оборотня метнулся в сторону моего друга на другой стороне площадки, что дало мне несколько драгоценных секунд.

Ошеломленное ужасом, мое тело перешло в привычный ритм. Люди замирают от страха, потому что не могут сформировать новые мысли. Страх лишает разума. Но на самом деле вашему телу не нужно думать о большинстве вещей, которые оно делает.

К счастью, Орион заставлял меня так много раз тренироваться перезаряжать оружие, что для меня это было самым естественным делом. Мои легкие дышали, сердце билось, руки перезаряжали. Между этими непроизвольными действиями не было никакой разницы, и мои пальцы выполняли движения на полном автоматизме.

Пустой магазин отскочил к моим ногам. Новый — мой последний — встал на место. Я передернул затвор, досылая первый патрон. Оружие поднялось практически само по себе, и я прижался щекой к прикладу, прицелившись. Кларисса, предупрежденная каким-то звуком или движением, отвернулась от Алекса ко мне и оказалась лицом к лицу с дулом моей штурмовой винтовки.

Мой палец переключил рычаг с полуавтоматического режима на автоматический. Ее глаза расширились.

Я нажал на курок, выпустив в нее поток холодных железных пуль. Она скользнула в сторону, пытаясь увернуться, но было уже слишком поздно. Мы были слишком близко; ей некуда было деваться. Крысолов была сбита с ног силой моих пуль, которые врезались в ее грудь с яростью тысячи убийственных пчел.

Все равно, насколько бессмертными были твои родители, это должно быть очень больно.

Мой палец оставался на спусковом крючке, прижимая оборотня к земле градом свинца. Я не думал, что это убьет ее. Раньше она уже доказывала свою устойчивость к пулям. Чтобы убить ее раз и навсегда, понадобится что-то помощнее, а наше единственное сверхмощное оружие было занято. Но дымок, вырывавшийся из груди, где холодное железо обжигало ее, вселял в меня небольшую надежду.

Я скорее почувствовал, чем услышал, как моя винтовка щелкнула, разрядившись. Тяжело дыша от напряжения, я уставился на корчащуюся фигуру Крысолова. Она определенно была еще жива, но испытывала мучительную боль.

Алекс подбежал ко мне и, не задумываясь, опустошил свой магазин в Клариссу. Ее огромный рот открылся в крике, который я смутно расслышал сквозь звуки повторяющейся песни. От ее измученного голоса у меня по спине пробежала дрожь, когда ее первобытный крик проник в мой шумовой пузырь. Мы с Алексом обменялись долгими взглядами.

«Это ужасная битва с боссом!» — пожаловался я. Он пожал плечами, все еще не слыша меня.

Повернувшись спиной к раненому Крысолову, я поискал Ориона, в ужасе от того, что могу обнаружить. Но мне не нужно было беспокоиться. Охотник был еще жив и продолжал сражаться с царем скорпионов. Арахнид, казалось, был сбит с толку. Он шатался, как пьяный, когда бросался на Ориона. Большой Нефилим непрестанно двигался, заставляя его кружить вокруг себя, пока они сближались. Даже на мой смертный взгляд, скорпион казался более медлительным, чем раньше. Орион измотал его, или в дело вмешалось что-то еще?

Из любопытства я взглянул на центр комнаты, где работала Хармони. Блондинка стояла у стола, обхватив голову руками. Я наблюдал, как она оглядывала комнату с ошеломленным чувством ужаса.

В моей голове начала формироваться идея, и я повернулся, чтобы проверить состояние Клариссы. Крысолов все еще лежала на земле, корчась от боли. Я знал, что холодное железо в конце концов выйдет из ее тела, и тогда она сможет начать исцеляться. Но, похоже, пока она не встала на ноги, ее способность контролировать других была нарушена.

Я оглядел комнату в поисках трубы, которую она уронила. Если бы я сломал ее, пока она лежала, то мог бы помешать ей когда-либо снова играть на ней. Я заметил костяной инструмент в двадцати футах от меня, в пределах досягаемости скорпиона. Ну и ладно. Время для плана Б.

Это был наш шанс. Орион выбрал подходящий момент и шагнул к скорпиону. Огненный клинок взметнулся вверх, отражая удар массивной клешни, когда та попыталась схватить его. Затем отступил назад, когда другая клешня пронеслась через то место, где он только что стоял, не задев его головы. Хвост скорпиона снова метнулся вперед, метя ему в грудь, как копье.

Орион повернулся вбок, позволяя жалу пролететь мимо него без вреда. Его меч поднялся и опустился одним яростным ударом, поразив хитиновый хвост прямо за утолщением, в котором находилось жало. Огненный клинок чисто разрезал сустав, и луковица упала на землю, снова разбрызгивая черную кровь. Скорпион отступил, лишившись оружия — или, может быть, хвоста? Никогда не знавший пощады, Охотник воспользовался своим преимуществом. Он погнался за убегающим монстром, нанося ему удары своим клинком. Каждый удар оставлял дымящиеся царапины на его броне, покуда Орион вымещал свою ярость на существе. Его смерть была лишь вопросом времени.

У меня закончились патроны для винтовки, поэтому я решил принести пользу, проверив состояние жертвы. Я помахал Алексу, чтобы он пошел за мной, и вместе мы обошли место сражения по внешнему краю круга туда, где сидела Хармони. Она склонилась над столом, уткнувшись лицом в ладони, ее плечи сотрясались от рыданий.

Высушенная плоть и кости сирены Пейсинои лежали на столе перед ней, вместе с тем, что было похоже на оригинальную флейту Крысолова. Мой рот скривился от отвращения, пока я глядел на древние и ужасные останки, разложенные как материалы для рукоделия. Ориону следовало бросить все ее тело в вулкан, чтобы быть уверенным.

Взглянув еще раз на извивающуюся фигуру Крысолова, я решил рискнуть и снял наушники с ушей, освободившись от непрекращающегося музыкального цикла. Пусть лучше я потеряю рассудок под воздействием ее музыкальных способностей, чем еще немного послушаю эту мелодию.

«Эй, ты в порядке?» — позвал я, протягивая руку к ее плечу. Она в панике дернулась от моего прикосновения, повернулась на сиденье и с впечатляющей силой оттолкнула мою руку.

«Эй, эй!» — крикнул я, отступая на шаг и поднимая руки, чтобы показать, что не хочу причинить ей вреда. «Я один из хороших парней. Мы здесь, чтобы спасти тебя. Ты Хармони, верно? Помнишь, мы были в твоем доме?»

Глаза нефилима немного прояснились от моих слов, и она медленно моргнула. Хармони выглядела так, словно только что очнулась от долгого сна и понятия не имела, где находится. Я мог ее понять. Даже легкая версия музыки Клариссы оставила меня ошеломленным и сбитым с толку. Уверен, что полная доза подействовала бы на меня как тонна кирпичей.

«Она заставила меня это сделать», — воскликнула Хармони, когда к ней вернулись воспоминания. Затем уронила голову на руки и снова зарыдала.

«Знаю», — сказал я, стараясь утешить ее. «Мы видели трубу. Но у тебя не было выбора. Она контролировала тебя».

«Я дала клятву!» — закричала она, теперь уже истерически рыдая. «Я дала торжественную клятву, и нарушила ее».

«Какую клятву?» — спросил я, обменявшись обеспокоенным взглядом с Алексом. Он все еще был в наушниках, но наш язык тела не слишком тонкий. Ему не нужно было слышать разговор, чтобы понять, что что-то не так.

«Не создавать оружия. Использовать свое искусство только для красоты, а не для войны».

«Ну, если подумать, это было довольно красиво», — заметил я, глядя на трубу, лежащую на земле. «Возможно, это не считается».

«Ты не понимаешь», — рыдала она, не глядя на меня. «Она убьет меня». «Кто?» — спросил я, все еще не понимая.

ХРУСТ.

Мой допрос прервал ужасный скрежещущий звук. Я обернулся и увидел Ориона, стоящего на спине монстра и вытаскивающего свой клинок из его головы. Затем он стал спускаться с него с непринужденной уверенностью серфера.

Ноги огромного монстра подкосились, и он рухнул на пол. Напряжение исчезло из его хвоста, и он, казалось, сдулся, съеживаясь по мере того, как угасала его жизнь. Он издал последний хрип, когда Охотник с мрачной улыбкой на лице сошел с его туши. Его серая рубашка была разрезана в двух местах, но в остальном он казался в порядке.

Он шагнул к нам, все еще крепко сжимая в руке горящий клинок. Хармони тихонько пискнула, возможно от страха, а может, от чего-то иного, вроде фанатского восторга. Орион производит такое впечатление на многих младших нефилимов. Но, честно говоря, кто может их винить?

«Ты ранена?» — спросил он Хармони, приседая перед ней. Его брови были нахмурены в напряжении. Бремя ответственности, которое он нес на своих плечах как хранитель этой территории, требовало от него защищать свое племя.

«Не физически», — всхлипнула она, снова закрывая лицо руками. «Но я нарушила клятву, данную моей прапрапрабабушке».

«Месе?» — спросил я, и она кивнула.

«Она заставила меня поклясться, что я не буду использовать ее наследие для насилия, только для красоты, и я нарушила эту клятву. Меса, Меса, Меса, услышь мои слова и прими извинения». Я удивленно моргнул, увидев, как она умоляет пустое пространство. Казалось немного преждевременным начинать просить...

«Да, дитя, ты нарушила». За нами раздался звонкий женский голос, полный силы.

Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Как один, мы повернулись к незнакомке, стоявшей в центре. Она была высокой, выше Ориона. В этом подземном месте было трудно определить, но я бы предположил, что она возвышалась по меньшей мере на десять футов.

Она была в плотной белой вуали, которая ниспадала на лицо, полностью скрывая его. На ней было светлое платье в тон и гладиаторские сандалии, ремешки которых обвивались вокруг лодыжек, словно змеи. Я онемел от удивления, когда поняла, что Хармони только что вызвала своего предка в круг, в котором мы все находились. Так делать не положено. Когда вы оба находитесь по одну сторону линии, от Бессмертных нет защиты.

«Ты нарушила свою клятву и должна заплатить за это», — объявила Меса, средняя из Муз, возвышаясь над нами, как призрак суда.