«Прости меня!» — еще раз взмолилась Хармони, падая на колени перед своим предком полубогиней. Слезы текли по ее лицу, пока она унижалась. Я ощутил жалость. Эта бедная девушка оказалась втянута в нечто гораздо большее, чем она сама. Она не принимала решения нарушить свою клятву; это было сделано за нее, под принуждением. Я знаю, как это ужасно.

«Я просила тебя об одном, Хармони», — ответила Меса в ярости, глядя сверху вниз на своего потомка.

Ее голос, мелодичный словно колокольчики, звенел с силой урагана. «Одно правило для силы, которую ты несешь в своей крови, и ты даже не смогла его выполнить, да?»

«Это не ее вина!» — крикнул я, шагнув вперед, чтобы противостоять Музе. Я не хотел этого. Но Хармони пережила достаточно. Она заслуживала, чтобы кто-то заступился за нее перед... древней Бессмертной. Гигантская женщина вздрогнула, и скрытое вуалью лицо повернулось к нам, как будто она видела нас впервые.

«Ты смеешь перебивать тех, кто выше тебя по положению, смертный?» — нараспев произнесла она. Меса сделала агрессивный шаг в мою сторону, что оказалось ошибкой.

В мгновение ока Орион оказался между нами. Клянусь, я даже не видел, как он двинулся. В один момент великанша наступала на меня, а в следующий — Охотник преградил ей путь. Его пламенный меч лежал свободно в правой руке, указывая на землю. Это был не угрожающий жест, если такое вообще возможно для него. Не вызов, а просто предупреждение.

Меса замерла, как это свойственно бессмертным. Каждая клеточка ее тела на мгновение застыла, словно шок выбросил ее за пределы самого Времени. «Ты», — медленно прошептала она. «Почему я не удивлена, что ты снова оказался в центре разрушения моей семьи?»

«Вообще-то, он спасал ее», — язвительно усмехнулся я, стоя позади своего босса, как один из тех маленьких брехливых шнауцеров, которые лают на ротвейлера. «Ее похитили!»

«ТИХО!» — взревела Меса. Но тишины не наступило.

Из глубины раздался мрачный, ужасный звук. Мир как будто замедлился, когда зазвучала эта зловещая мелодия. Я почувствовал вялость, как будто гигантское давление придавило меня своей сокрушительной тяжестью. Внезапно я соскучился по своему повторяющемуся саундтреку.

Я медленно повернул голову и посмотрел туда, где в грязи лежала Кларисса. Змееподобная женщина сумела подняться на свой... хвост. Она прижимала к ужасающим губам костяную трубу, которую смастерила Хармони, и играла свою ужасную ноту.

Я почувствовал тяжесть музыки этой зловещей трубы, когда она прошла сквозь меня. Как и песня для скорпиона, она предназначалась не мне. Муза отшатнулась назад на несколько шагов, когда зловещая песня наполнила ее уши. Затем издала стон от боли, который эхом отразился по залу.

Внезапно я задался вопросом, была ли Хармони всего лишь частью головоломки. Кларисса приехала в Лос-Анджелес, чтобы собрать людей с определенными способностями, которые могли бы сделать ее более мощным оружием. Но Хармони была лишь внучкой Месы, двоюродной сестрой дочери Сирены. Кларисса была бледной тенью своей матери. В чем была разница между потомком и настоящей Музой? Я знал, что они отвечали за вдохновение, особенно когда речь шла о музыке... Ужасающая мысль закралась в мою голову, пока я слушал эту страшную мелодию. Я уже на собственном опыте убедился в недостатках музыки Крысолова. Она могла принуждать, но не была совершенной.

Музыка имеет, по крайней мере, три составляющих: мастерство исполнителя, качество инструмента, на котором играют ноты, и таланта композитора, который их написал. Расстроенный инструмент может испортить исполнение, но даже лучшая скрипка в мире не сможет превратить то, что я напишу, в концерт, который мог бы соперничать с концертом Моцарта. Могла ли Кларисса заставить Музу помочь ей сочинять мелодии, которые невозможно разрушить? Имея совершенные инструменты из костей своей матери, смогла бы она поработить тех самых богов, которым хотела отомстить?

Оборотень сделала паузу, глубоко вздохнув, прежде чем возобновить длинную ноту. Меса снова пошатнулась и схватилась обеими руками за голову, пытаясь отразить мелодическую атаку. Но звуковые волны были как осаждающая армия и в конце концов преодолели стены ее разума. Только когда Меса перестала сопротивляться, Кларисса отпустила ноту и позволила трубе упасть из рук на землю. Жестокая улыбка расплылась по ее лицу, и она захлопала в ладоши от восторга.

«О, Хармони, ты превзошла саму себя», — промурлыкала она в внезапной тишине. «Ты дала мне золотые цепи, чтобы запереть самого Зевса. Моя дорогая, с твоими талантами я буду править этим миром». Я почувствовал вспышку страха. Я догадывался о части ее плана, но весь мир? Это было гораздо масштабнее, чем ожидалось. Внезапно цепи, сковывающие мир в последнем предупреждении Сибиллы, показались мне гораздо менее метафорическими, чем изначально.

Хармони тихо застонала от отчаяния.

«Меса, дорогая, у нас так много работы. Но сначала...» Глаза Клариссы сузились от злобного удовольствия. «...будь хорошим полубогом и убей для меня Охотника и его щенков?» Я сглотнул, когда завуалированный взгляд гигантской женщины, словно у робота, повернулся к нам.

Затем Муза с неистовой силой рванулась вперед и ударила Ориона. Она была такой быстрой, что рядом с ней царь скорпионов казался дряхлым пенсионером. Только когда она двинулась, я вспомнил, что ее отцом якобы был Аполлон. Что это значило? Не знаю. Никто не потрудился объяснить это новичку.

Я знал, что Орион был нефилимом, потомком демона и человека. Знал, что Аполлон и все другие существа реальны, но это не всегда означает, что люди те, за кого себя выдают. Это означает, что они обладают силой подтверждать титул «бога», и никто не станет это оспаривать.

Но как бы быстр ни был этот полубог, Охотник был совсем другим существом.

Меса в один миг оказалась в том месте, где стоял Орион, но его уже там не было. Он вышел за пределы досягаемости ее удара. Затем медленно поднял свой клинок и вставил его в ножны на плече.

Я видел, как он делал это однажды, когда сражался с кем-то, кого не хотел убивать. По моей спине пробежал холодок, когда я понял, что это означает. Есть всего несколько причин, по которым Охотник предпочел бы не убивать врага.

Орион может быть немного... прямолинейным, когда дело доходит до решения проблем. Он без проблем уничтожает все, что стоит на его пути. Единственная причина, по которой он не хотел убивать Месу, заключалась в том, что он знал, что не должен этого делать. Убийство дочери Аполлона имело бы последствия, и он пытался их избежать. А это означало, что нам придется найти другой выход из этой ситуации.

«Это так плохо», — крикнул мне Алекс, срывая с себя наушники. У нас обоих все еще были затычки в ушах, но они только приглушали мой слух; Алекс звучал так, словно кричал на меня под водой.

«Мы должны придумать, как освободить ее!» — крикнул я в ответ, махая рукой нашему боссу, который, пригибаясь, пятился назад по кругу. «Он не хочет ее убивать».

«Он убрал меч!» — Алекс размахивал руками в сторону Ориона. «Ты понимаешь, что это значит?» Ладно, может быть, эти беруши работали немного лучше, чем я думал.

«Берегись!» — закричала Хармони. Я резко повернул голову в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кларисса прыгает на нас, словно голодная анаконда. Я отпихнул Алекса с дороги и отскочил назад, пропустив ее между нами, как покрытый чешуей автобус.

Инстинктивно я понял, за чем она пришла. Как бы она ни злилась на нас, мы не были ее целью. Я быстро схватил ее оригинальную костяную флейту из мастерской Хармони и засунул за пояс. Вероятно, ей не стоило сейчас пускать в ход свои ужасающие когти. Труба, похоже, была инструментом для управления более крупными объектами; возможно, ей нужна была флейта, чтобы играть аккорды, которые могли повлиять на остальных из нас.

«Давай!» — крикнул я, вытаскивая пистолет и срываясь на бег. Мысли неслись вместе с ногами. Я не думал, что у нас есть шанс остановить ее с той огневой мощью, которая у нас осталась. Возможно, с большим количеством патронов из холодного железа у нас был бы шанс убить ее. Но тех немногих, что были у меня, хватит лишь на то, чтобы еще больше разозлить ее.

Единственным плюсом было то, что чем дольше она преследовала нас, тем больше времени у Ориона было, чтобы справиться с Месой, не сражаясь одновременно с Крысоловом. Я мог отвлечь ее внимание. Быть шумным и несносным - это мой конек.

Крепко сжав оружие, я развернулся и дважды выстрелил в оборотня. Зря я беспокоился. Ее взгляд был прикован к флейте у меня на поясе. Она зашипела и бросилась в погоню, и мы побежали вглубь арены. Алекс и я пробежали через заднюю часть, где ее охранники оборудовали инфраструктуру, чтобы превратить этот туннель в мастерскую.

Два генератора гудели, питая освещение. Вдохновение вспыхнуло в моей голове, как спичка, когда мы пробегали мимо, и я хлопнул Алекса по плечу, указывая на них.

«У меня есть идея!» — крикнул я.

«Это то, о чем я думаю?» — спросил он с стоном.

«Вероятно».

«Почему это всегда твое решение для всего?»

«До сих пор это работало, разве нет?»

«Не совсем!»

«Просто доверься мне», — резко сказал я, свернув направо.

Несмотря на все свои жалобы, Алекс сразу же свернул налево, следуя моему плану. Как я и подозревал, Кларисса хотела вернуть свою флейту и не отставала от меня, скользя с ужасающей скоростью на своем отвратительном хвосте. Я почувствовал, как самодовольная улыбка расползается на моих губах, пока бежал, отрываясь от Алекса.

Это было ужасно и опасно, но я бы солгал, если бы сказал, что это не весело. Охота действительно дала мне ощущение цели. Моя жизнь была пустой и бессмысленной, но борьба с монстрами казалась... хорошей? Несмотря на все, что привело меня сюда, я был рад находиться здесь.

«Лови!» — крикнул я, когда оборотень бросился на меня. Я выхватил флейту из-за пояса и метнул ее Алексу, как томагавк, позволяя ей кувыркнуться в воздухе. Глаза Клариссы расширились от ярости, когда флейта пролетела у нее над головой и приземлилась у его ног.

Мой друг одарил ее дерзкой улыбкой, а затем подхватил ее, как эстафетную палочку, и бросился бежать. Все это было частью плана. Благодаря своей генетике нефилима, он немного быстрее и немного выносливее меня. Разница не большая, но в этой игре каждый дюйм имел значение. Мне предстояли другие трудности, пока он заставлял Крысолова бегать за своим инструментом. Доверившись Алексу, что он сделает все необходимое, я повернулся к генераторам.

Есть старая поговорка: «Нет дыма без огня». Думаю, она означает что-то умное о том, что нужно позволять людям рассказывать о себе и верить им. Но есть и менее известная версия, которая мне нравится: «Нет огня без топлива».

Генераторам нужен бензин, чтобы работать, а это значит, что Кларисса и ее маленький зверинец привезли его с собой достаточно. Я подбежал к паре генераторов и сразу почувствовал этот приятный запах яиц. На моем лице расцвела улыбка — я был прав. Мне оставалось только найти его.

Я заглянул за заднюю часть генераторов и тихонько вскрикнул, когда обнаружил пару знаковых красных канистр. Схватив первую и обнаружив, что она почти пустая, в отчаянии кинулся ко второй, которая, к счастью, оказалась полной.

Я помчался прочь от генераторов обратно к Хармони и останкам тела Пейсинои, канистра с бензином плескалась в моей руке. В центре круга Орион все еще танцевал вокруг зачарованной Месы. Несмотря на свою невероятную силу, она не была бойцом — в отличие от Охотника.

Я вернулся к Хармони и встряхнул ее, выводя из ступора. Младшая Нефилим посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, увидев бензин в руках. Я одарил ее дьявольской улыбкой. «Эй, тебе, наверное, стоит переехать», — сообщил я ей.

Она отползла назад, чтобы освободить мне место. Я прыгнул на стол и оглянулся через плечо на Крысолова, которая все еще преследовала Алекса, как гончая лису. Алекс заметил мой взгляд, и я кивнул ему, давая понять, что пора. Он резко изменил направление своего бега, двигаясь по диагонали в мою сторону.

«Эй, Кларисса!» — крикнул я, слегка присвистнув ей на всякий случай. Ужасающая голова оборотня резко повернулась, и ее глаза расширились от ярости, когда она увидела меня, стоящего над трупом ее матери. Полностью завладев ее вниманием, я начал поливать бензином кости и мастерскую у своих ног. «Надеюсь, твоя мама не против похорон в стиле викингов», — крикнул я.

Крысолов прекратила преследование Алекса и бросилась ко мне, скользя по грязной земле с бешеной скоростью. Сбоку ко мне подбежал Алекс, роясь в кармане в поисках зажигалки.

Я следил за приближением Клариссы, стараясь не поддаться ужасу, который испытывал, наблюдая за атакой гигантского монстра. Когда она приблизилась, я повернул крышку канистры и снял ее. Затем с той же озорной улыбкой отскочил назад и резко дернул канистру вперед, плеснув струю бензина прямо ей в глаза.

Крысолов остановилась и испустила крик ярости и боли. Одна из ее когтистых рук поднялась, пытаясь вытереть топливо, попавшее в глаза. Она прочистила глаза как раз в тот момент, когда Алекс подошел ко мне с бронзовой зажигалкой в руке.

Крысолов посмотрела на лужу бензина, в которой остановилась, и ее взгляд с ужасом вернулся к нам, когда он бросил пламя на стол.

Огонь вспыхнул, как ураган, и охватил мастерскую, кости Пейсинои и Клариссу, поднимаясь по ней, как по дереву. Полусирена издала жуткий вопль и упала на землю, пытаясь сбить пожиравшее ее пламя.

К несчастью для нее, земля тоже была в огне.

Алекс и я стояли бок о бок, наблюдая, как ад пожирает ее. Думаю, она была достаточно бессмертной, чтобы не обращать внимания на несколько пуль, но не достаточно, чтобы противостоять жажде огня. Ее смерть была ужасом, который я никогда не смогу полностью выбросить из головы. Оборотень, казалось, съежилась, когда огонь поглотил лишнюю массу, которую она приобрела. Ужасный запах гари наполнил комнату и остался даже после того, как ее почерневшее тело наконец замерло.

На подземной арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь веселым потрескиванием огня, полыхавшего на столах в мастерской. Чувствуя сильную тошноту, я повернулся, чтобы посмотреть, как смерть Крысолова повлияла на полубога. Меса застыла на месте, а Охотник стоял в нескольких шагах, наблюдая за ней с осторожностью.

Муза встряхнулась, как мокрая собака, и ее голова, покрытая вуалью, повернулась от Ориона к дымящимся останкам Клариссы и ее матери. Мое сердце забилось быстрее, когда я наклонился вперед, пытаясь разглядеть ее выражение лица под кружевом. Смерть Крысолова освободила Месу от ее контроля?

Наконец, она заговорила. «Думаю, кто-то должен объяснить мне, что здесь происходит», — объявила она срывающимся голосом.

«Ты была заколдована», — медленно ответил Орион, не выходя из боевой стойки.

«Музыкой? Невозможно. Ничто не могло этого сделать, кроме...»

«Сирены?» — перебил я ее, указывая на горящие останки трупа на столе. «В чем дело, не узнаешь Пейсиною, когда видишь ее?» Завуалированный взгляд медленно переместился с меня на погребальный костер.

«Ее дочь пыталась присвоить силу Пейсинои себе», — продолжил Орион, как будто его не прерывали. «Она использовала инструменты, сделанные из костей своей матери, чтобы повелевать другими».

«Понимаю». В этих словах был целый мир смыслов. Муза повернулась и долго смотрела на своего потомка, прежде чем снова обратить взгляд на Охотника. «А моя внучка?» — спросила она, и в ее голосе звучало меньше звонкости, чем раньше.

«С ней сделали то же самое», — заметил Алекс, указывая на волнующегося нефилима, прижавшегося к стене, словно дошкольница, пытающаяся ускользнуть от внимания родителей.

«Она была вынуждена нарушить данную тебе клятву», — согласился я.

«И она находится под моей защитой», — голос Ориона был тверд, как камень. Лицо Хармони озарилось удивлением от его слов. Я почувствовал, как мои губы растягиваются в утомленной улыбке. На полу этой арены уже лежало тело одного Бессмертного, который пытался противостоять Ориону; что значит еще одно?

«Ты никогда не изменишься, не так ли, Охотник?» Возможно, я ошибаюсь, но мне показалось, что в голосе Месы прозвучало веселье.

«Пока нет», — ответил ей Орион.

Муза помолчала, как будто обдумывая ситуацию, сложившуюся перед ней. Клятвы — это серьезное дело для Бессмертных. Чем сильнее кто-то, тем более негибким он становится. Для таких, как Меса, клятва может быть обязывающей на молекулярном уровне.

«Мне кажется, — сказала она после долгого раздумья, — что моя внучка была не в своем уме, когда нарушила наш договор. С моей стороны было бы опрометчиво осуждать ее за то, что она стала жертвой существа, которое сумело превзойти даже меня. Кроме того, все инструменты, которые она изготовила в нарушение своей клятвы, были брошены в огонь. Таким образом, их как бы и не было».

Я почувствовал прилив облегчения, когда увидел, что Орион расслабился. Все было кончено.

«Да», — подтвердила она через мгновение. «Так я и думаю». Великанша в вуали повернулась к своей внучке и склонила голову набок. «Пусть это будет для тебя предупреждением, дитя. Охотник не всегда будет рядом, чтобы спасти тебя».

«Да, бабушка», — прошептала Хармони сквозь слезы облегчения. «Я буду осторожна».

С шумом уносящегося ветра Меса исчезла, оставив нас четверых одних в ливневых туннелях Лос-Анджелеса.