Я задремал на минуту. Сны были насыщенными и, как мне кажется, тревожными. Когда я проснулся от стука в дверь, я не мог вспомнить, о чем они были. Но было неспокойно. Это похоже на то, как монстр в фильмах о монстрах пугает в начале фильма, потому что вы еще не знаете, как он выглядит. Это страх перед неизвестностью или что-то вроде того.

Не смотрите на меня, я только понарошку закончил колледж.

"Мэтт, ужин готов", - позвала Меган с другой стороны двери. И, надо сказать, несколько настойчиво. Это вернуло меня в детство и к властным старшим сестрам. Я был благодарен за то, что снова почувствовал это раздражение в своей жизни. Как бы странно это ни было, я очень рад, что ко мне вернулась сестра. Даже если я не была уверен, как именно это произошло.

"Хорошо, - пробормотал я, пытаясь по инерции сбросить сон. "Я буду через секунду". Желудок услужливо заурчал, напомнив мне, что я пренебрег нормальным обедом и вместо этого тематически принес в жертву козу. Это было далеко не так сытно, как есть саму еду, несмотря на то что вы, возможно, слышали.

Я со стоном скатился с кровати и поплелся к своей двери. Я схватил телефон и увидел, что получил ответ от Коннора. Он был на пути домой и отправил это сообщение довольно давно. Полагаю, мы увидимся с ним в ближайшие несколько минут, если, конечно, пробки не будут хуже, чем обычно.

В квартире стоял потрясающий запах. У меня пересохло во рту от насыщенного аромата свежего хлеба и других вкусных запахов, которые я никак не мог уловить. Мой желудок начал совершать прыжки от радости. Потом я вспомнил, что на вкус все это будет как пепел и сера. Хорошо, что я был достаточно голоден, чтобы есть камни. По крайней мере, так будет легче жевать.

"Смотрите, кто наконец-то проснулся", - позвала Меган от стойки, где она заканчивала перекладывать какой-то салат. У нее был тот наполовину дразнящий, наполовину обвиняющий тон, который так хорошо удается сестрам.

Все еще стряхивая с себя сонливость, я хмыкнул в ответ и сел за стол. Вайолет поставила полный стакан воды на мое место, на села рядом со мной и улыбнулась. С ее лица был смыт весь испорченный макияж, и она больше не выглядела так, словно рыдала навзрыд в моей постели. Я улыбнулся ей в ответ и сделал глоток воды. Они вдвоем продолжили разговор о последнем этапе ужина. Я не обращал на них внимания и уставился на еду.

На столе стояло то, что можно было назвать по меньшей мере половиной банкета. Свежий хлеб был нарезан ломтиками и лежал в нарядной корзинке, накрытый полотенцем. Я даже не знал, что у нас есть хлебница, но жаловаться не собиралась. Что ж, учитывая обстоятельства, я мог бы немного пожаловаться. В большой миске красовалась дымящаяся гора картофельного пюре, украшенная шнитт-луком и, похоже, кусочками бекона. Пока я любовался этим фантастическим зрелищем, Меган поставила на стол тарелку с салатом "Цезарь". Центральным украшением стола была груда прекрасных стейков. Они были обжарены на сковороде до совершенства. Как и в прошлый раз, пахло так, будто за это блюдо стоило умереть. Я отчаянно надеялся, что запах серы был случайностью.

Вожделение моего желудка было прервано звуком открывающейся двери квартиры. Вайолет и Меган замолчали, и расслабленная атмосфера в комнате исчезла. Вайолет направилась по коридору к тому месту, где должен был скрываться Коннор. Несколько мгновений я слышал их негромкий разговор, но не мог разобрать, о чем они говорят. Мы с Меган обменялись беспомощными взглядами, как две подруги пациента, сидящие в приемной, пока их близкий человек находится на операции.

Прошла минута, а на самом деле, наверное, гораздо меньше. Так казалось, потому что было неловко. Появились Вайолет и Коннор, держась за руки и смущенно улыбаясь. Мы с Меган оба издавали рвотные звуки, чтобы дать им понять, что все вернулось в норму. Коннор был одет в строгий серый деловой костюм, который, вероятно, был сшит на заказ. Его черные волосы, как обычно, были безукоризненно уложены. Работа в сфере финансов казалась мне изнурительной. Сколько приходится работать, чтобы выглядеть достаточно хорошо для того, чтобы ходить на работу, не говоря уже о самой работе. Я сам был больше склонен к деловому стилю. Никогда не чувствовал себя самим собой, когда надевал костюм".

"Ужин готов, голубки", - сухо сказал я, жестом указывая на стол. "Я голоден, так что поторопитесь".

"Дайте мне тридцать секунд, чтобы переодеться", - воскликнул Коннор, направляясь в свою комнату.

"Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи", - крикнул я ему вслед. Уходя, он сделал грубый жест рукой через плечо.

Отношения между мужчинами - забавная штука. Это взаимодействие означало, что у нас все в порядке. Дальнейшее обсуждение сегодняшней драмы не требовалось. Я был благодарен за это.

Верный своему слову, Коннор вернулся через очень короткое время, одетый в шорты цвета хаки и модное поло. Все присоединились ко мне, уселись вокруг нашего маленького квадратного столика, и мы наконец-то смогли поесть. Независимо от того, каково оно будет на вкус, я умирал от голода, и запах не помогал мне больше ждать.

После первоначального шквала активности, с которого начинается ужин, когда разносят разные блюда и подают еду на стол, я уставился на гору еды на своей тарелке. Большой стейк был окружен сливочным картофельным пюре, еще теплым ломтиком хлеба и небольшой порцией салата. Все еще опасаясь за вкус, я с готовностью отправил в рот вилку картофеля и кусок стейка.

С точки зрения науки, вкус был восхитительным. Поразительно, насколько точно прослеживался отпечаток... ситуации с Меган. Поскольку и Меган, и Вайолет готовили ужин, только часть еды была ужасной. Стейк явно принадлежал Меган. Он был прожарен до совершенства. Нельзя сказать, что Вайолет плохо готовила, но она не была опытным шеф-поваром, как моя сестра. Картофельное пюре напротив, было восхитительно. Мои чувства были атакованы острым вкусом серы и пепла от стейка и нежным вкусом хорошего картофельного пюре. Это было очень странно. Но картофель помог сгладить вкус стейка. Думаю, Мэрри Поппинс гордилась бы мной.

"Ммм, этот стейк такой вкусный", - сказал Коннор с набитым ртом.

"Меган приготовила стейк", - пояснила Вайолет, подтверждая мои подозрения.

"А картофель делала ты?" спросил я, "Потому что он тоже очень вкусный".

Вайолет с улыбкой посмотрела на меня и кивнула через стол. Все на минуту сосредоточились на еде. Я чередовал укусы между совершенно нормальной пищей и смесью. Я нервно следил за своей порцией картофельного пюре и надеялся, что мне ее хватит надолго.

Оказалось, что салат тоже съедобен, и это, наверное, единственный раз в жизни, когда я произношу эту фразу. А вот хлеб - не очень. Что очень несправедливо. Я знал, что он был куплен в магазине, но, видимо, если Меган даже разрежет хлеб, он становится испорченым.

"Итак, Мэтт, чем ты сегодня занимался?" спросила Вайолет, когда обжорство стало замедляться. "Мы не видели тебя дома во время обеда".

"О," - сказал я, как всегда быстро соображая. Действительно, что я делал в тот день? Очевидно, я не мог сказать им правду по многим причинам. Очень многим. Но и не хотел им лгать. Я уже ощущал давление всех секретов, накопившихся у меня менее чем за три дня, и чувствовал, что отдаляюсь от них.

Секреты умеют это делать, даже самые невинные. Они роют норы, как черви, выедая плоть отношений до тех пор, пока не останется ничего, кроме шелухи. Я сидел за столиком с мертвой девушкой, которая не была мертвой. Все остальные за столом тоже знали, что она мертва, или, по крайней мере, знали об этом в какой-то момент. Но их заставили забыть. Уже одно это было большим секретом, и я не хотел добавлять на вершину своего мороженого обмана несколько посыпок из белой лжи.

"Я должен был попытаться сделать кое-какие возвраты", - сказал я после некоторого раздумья. "Когда я ходил туда вечером, произошла путаница, и в итоге я купил что-то очень дорогое".

"Ненавижу возвращать вещи", - сочувственно сказал Коннор. "Они всегда так мучаются, пытаясь понять, как это сделать. В половине случаев, если я получаю что-то, что мне не нужно, я думаю: "Неважно, я все равно буду этим пользоваться", и в итоге оставляю себе".

"Я думаю, что это общая идея, дурачок", - дразняще сказала Вайолет, набивая рот стейком.

"Да уж, Коннор, поддался системе", - подхватила Меган.

Коннор пожал плечами и с удовольствием взял еще кусочек с тарелки. К этому моменту я уже не умирал с голоду, и с каждым кусочком есть становилось все труднее. Наблюдая за тем, как они втроем наслаждаются едой, мне захотелось их убить. Но тогда у меня не будет друзей, и я решил пострадать ради них. Я заставил себя очистить тарелку, съев каждый кусочек. Не знаю точно, зачем. Думаю, что это было наказание самому себе. Это была моя вина, по крайней мере, частично. Самое меньшее, что я мог сделать, - съесть еду своей мертвой сестры и сделать ее счастливой.

После того как ужин закончился, Вайолет и Меган пошли и сели на диван. Они что-то говорили о том, что тем, кто готовит ужин, не нужно убирать за собой, и с этим трудно было поспорить. Так мы с Коннором оказались рядом, он мыл посуду, а я сушил.

Я ненавижу мыть посуду. Есть что-то такое в склизком ощущении мыла и выброшенной пищи, что меня бросает в дрожь при одной мысли о прикосновении к ней. В детстве я часто уступал сестрам свою очередь на мытье посуды в обмен на двойную нагрузку. Сегодня я согласился вынести мусор на помойку, если мне дадут сушку.

"Эй, приятель, спасибо", - тихо сказал мне Коннор, когда я подошел к нему, чтобы взять первую тарелку, которую он вымыл.

"Конечно", - ответил я так же тихо. Кухня выходила прямо в гостиную, и хотя Вайолет и Меган, судя по всему, смотрели какое-то реалити-шоу, в окружении подруг и сестер никогда нельзя быть слишком осторожным. "Я буду рад помочь, чтобы все прошло гладко. Не беспокойся об этом. У нас все хорошо".

Он кивнул и несколько мгновений оттирал тарелку. Я закончил сушить сервировочную миску и поставил ее на стойку, чтобы убрать. Наверное, мне придется спросить у одной из девушек, где она была раньше. Может быть, это и была наша квартира, но помоги нам Бог, если мы станем раскладывать вещи на новых местах.

"Кстати, я хотел сказать тебе, - продолжал он тем же тоном, - что я очень горжусь тем, что ты получил диплом. Я всегда думал, что система как бы облажалась с тобой из-за… все, что произошло, но я рад, что ты действительно справился с этим. Я всегда верил в тебя, чувак".

"Спасибо", - сказал я, чувствуя легкую волну стыда. Хотя Коннор не был неправ - система действительно в некотором роде облажалась со мной, - я все еще не получил диплом. Это было не то, что я сделал и получил сам. Можно было бы возразить, что я заслужил его после всего, что со мной произошло. Но Коннор считал, что я его заслужил, а я не была уверен, что могу честно сказать, что заслужил.

"Думаю, теперь мне нужно найти себе какую-нибудь работу для большого мальчика", - сказал я со смехом.

"Это мне напомнило, что моя фирма хочет нанять несколько человек в отдел маркетинга. Им нужны еще несколько писателей для их блога", - сказал Коннор. "Я могу замолвить за тебя словечко перед руководителем отдела".

Я недовольно сморщил нос.

"Ты такой замученный художник (типичный персонаж и стереотип, который постоянно мучается из-за разочарования в искусстве, других людях или мире в целом - прим.перев)". Он рассмеялся. "Да ладно, парень, слова есть слова, и ты хорошо с ними обращаешься. Кроме того, финансовые средства довольно хороши. Это лучшая часть получения работы большого мальчика, чувак. Внезапно обрести свободу делать реальные вещи, покупать реальные вещи. Тебе больше не нужно будет есть рамен или покупать одежду в дешевых магазинах". Он протянул мне чистую тарелку, с которой все еще капала вода. "Быть взрослым - это здорово".

"Возможно, ты единственный человек в нашей возрастной категории, который так думает", - сказал я со смехом. "Я ценю это предложение, правда. Дай мне подумать об этом. Я все еще пытаюсь мысленно пережить перемены, если это имеет смысл. В конце концов, еще совсем недавно я не думал, что у меня есть диплом колледжа, который можно использовать для поиска настоящей работы".

"Это справедливо", - сказал Коннор, передавая мне еще одну тарелку. "Но дай мне знать побыстрее. Было бы здорово стать коллегами".

Я поддался искушению. Но не мог перестать концентрироваться на исправлении своей "ситуации" с моей душой и всем остальным, что выходило из-под контроля. С другой стороны, эта проблема, вероятно, не исчезнет завтра, и мне понадобятся деньги, чтобы оплачивать счета и питаться. Ну, знаете, такие мелочи.

Мы молча домыли оставшуюся посуду, каждый погрузившись в свои мысли. Когда закончили, Коннор отправился в гостиную, чтобы присоединиться к девочкам. Я вытащил из кухни полный мешок мусора и завязал его. Наш мусорный контейнер стоял в маленьком переулке слева от здания, если смотреть на него с улицы. Это был зловещего вида переулок, узкий и заросший сорняками, но именно туда отправлялся мусор, так что мне тоже пришлось пойти туда.

Я рысью спустился по лестнице и вышел через парадную дверь здания. Тихонько насвистывая про себя, я прошел по аллее и открыл мусорный бак. Несмотря на то, что все в моей жизни вышло из-под контроля, настроение у меня было хорошее. У меня были хорошие друзья и семья. У некоторых людей и этого нет. Моя душа - которая, вероятно, отличалась от того, что украл у меня Дэн, - чувствовала себя цельной. Я бросил мусор и захлопнул крышку. Все было хорошо.

Я не видел, что меня ударило, когда отворачивался от мусорного контейнера. В какой-то момент я был один и мог дышать. В следующее мгновение что-то твердое врезалось мне в живот, заставив в одно мгновение выдохнуть весь воздух. Я с грохотом врезался в металлический мусорный контейнер и соскользнул на землю, одновременно хватая ртом воздух и не в силах сделать ни одного вдоха.

Демон Дэн стоял над моим скрюченным телом, все такой же красный и нелепый, как всегда. Его лицо было искажено яростью, а бейсбольная бита, которую он держал в левой когтистой руке, отвечала на вопрос, чем меня ударило. За его спиной притаились две фигуры чуть повыше ростом, одетые в серые толстовки с капюшоном, скрывавшие их лица, и темные мешковатые джинсы. Черные перчатки закрывали их руки, так что не было видно ни кусочка плоти. Я смог разглядеть пару рогов, выглядывающих из-под капюшона того, что был ближе.

"Ты все испортил", - прорычал Дэн и снова поднял биту.