Коннор вернулся домой через несколько часов после того, как мы с Меган закончили ужинать. Как я и ожидал, он ничуть не удивился, обнаружив ее здесь. С его точки зрения, это было нормально, что она жива и здорова. Он также был рад угоститься остатками курицы с пармезаном. В обычной ситуации я был бы в ярости. Эта штука была для меня на вес золота, а точнее, наверное, даже больше, чем на вес. Курица не очень тяжелая, но я ее очень люблю. Он не умолкал, говоря о том, как это вкусно, и съел так быстро, что можно было подумать, что он ничего не ел несколько дней.

Сегодня я только завидовал. Смотреть на то, как мой друг ест мою любимую еду, было больно. Но отчасти и радостно, что он ее ест. Каждый кусочек означал, что у меня будет меньше еды, похожей на опилки, которой потом придется давиться. Как бы я ни был счастлив, что сестра вернулась, на вкус это было ужасно. Он делал мне одолжение, даже если не знал об этом.

После ее ухода Коннор лег спать, а я несколько часов просидел на диване. Я так долго смотрел на одно место на стене, что удивляюсь, как не оставил след. Мои мысли были заняты демонами и душами, разницей между чем-то реальным и чем-то истинным и вопросом, что Алекс покажет мне утром. В моей голове была настоящая вечеринка.

Где-то около трех или четырех часов ночи мой разум окончательно сдался. Как переполненный двигатель в конце концов глохнет и останавливается, так и мой мозг больше не мог функционировать. Пытаться заснуть, пока мозг бежит марафон или два, - это колоссальная трата времени. Обычно мне нравится, как я думаю. Некоторые люди хотят назвать СДВГ болезнью или инвалидностью. Я никогда так к нему не относился. Он другой. У него есть свои сильные и слабые стороны. Но иногда думать не так, как другие люди, полезно. Это позволяет увидеть то, чего не видят они.

Неважно, инвалид я или нет, но когда мой мыслительный механизм, наконец, заглох на ночь, я почувствовал облегчение. Я забрался в постель и погрузился в мирное забытье сна. Не думаю, что мне снились сны. И уж точно я не помнил никаких снов, когда проснулся. Учитывая мою жизнь в последнее время, было радостно, что так оно и есть. У меня было достаточно топлива для нескольких кошмаров. Есть что-то такое в действительно сильных негативных снах. Они причиняют такую боль, которую я никогда не мог измерить. Даже когда я не могу вспомнить, чего боялся или что меня мучило, то все равно могу чувствовать себя неправильно в течение нескольких дней. А я и так чувствовал себя не в своей тарелке, спасибо.

Когда я вышел из своей комнаты, был уже почти полдень. Коннор уже давно ушел на работу, как нормальный взрослый человек. Я чувствовал себя немного виноватым, потому что сомневался, что мой новый друг Алекс имел в виду под словом "утро". Одиннадцать сорок пять утра технически все еще было утром. Я позволил себе сослаться на смягчающие обстоятельства. Достал из бумажника карточку Алекса и набрал номер в телефоне. На втором звонке он взял трубку.

"Мэтт?"

"Привет, извини, что звоню тебе позже, чем думал. У меня была длинная ночь", - сказал я ему.

"Не беспокойся. Я все равно делал кое-какую работу, чтобы начать. Хочешь, я приеду и заберу тебя?" В его голосе не было раздражения. Был ли он просто вежлив, я не мог сказать.

"Конечно", - я сообщил ему свой адрес и несколько указаний.

"Буду через тридцать минут", - сказал он и резко повесил трубку.

Следующие полчаса я потратил на подготовку. Двадцать из этих минут я провел в душе, мысленно готовясь к встрече. Я один из тех людей, которые лучше всего думают в душе. В тепле горячего душа и ощущении струящейся по мне воды есть что-то расслабляющее. Принимать душ в начале дня - все равно что делать последний глубокий вдох перед тем, как прыгнуть со скалы в воду далеко внизу. А я был уверен, что сегодня прыгну с обрыва.

У меня встреча с едва знакомым парнем, который был кем-то вроде сверхъестественного журналиста, чтобы попытаться выяснить, как вернуть свою душу. Может быть. Неожиданное появление Меган внесло сумятицу в мои планы. Часть меня чувствовала, что если я отменю эту сделку и верну душу, то это будет почти то же самое, как если бы я снова убил ее.

Но, с другой стороны, я понимал, что она уже мертва. Даже если она вернулась прямо сейчас, это было неестественно. Но кому какое дело до того, что естественно? Природа - это отстой. Что такое естественный человеческий опыт? Ты растешь, постоянно работаешь, пока твое тело не подведет тебя, а потом ты умираешь.

Мне не горько, клянусь.

Независимо от моей мрачной логики, я чувствовал себя эгоистом. Если предположить, что вообще можно выбраться из этой ситуации, то выбор, похоже, был таков, что жизнь моей сестры будет лучше счастья друзей. С моральной точки зрения, это не казалось таким уж сложным решением - кто-то несчастлив, а кто-то жив. Но я не мог избавиться от привкуса опилок и серы во рту. Меган вернулась, но часть меня беспокоилась, что в ее существовании больше дыма и зеркал, чем правды. Слова Алекса все еще преследовали меня, искажая мой взгляд на ситуацию: все реально, но не все правда.

Почему это должно касаться только божеств? Есть люди, которые готовы солгать о чем угодно, лишь бы добиться успеха. Не было никаких причин, по которым возвращение сестры не было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может быть, ее еда действительно была ужасной на вкус, но волшебство сделки лишило моих друзей возможности видеть это, как будто испортило их воспоминания, чтобы вписать Меган в повествование их жизни. У меня разболелась голова, когда я пытался осмыслить это.

Я заставил себя выйти из душа, что оказалось труднее, чем мне хотелось бы признать. Иногда мне кажется, что если я останусь там навсегда, то никакие проблемы меня не найдут. Разве что сморщенные пальцы ног. Но это того стоит. Я схватил красную футболку с логотипом супергероя, потому что внутри мне все еще двенадцать, и шорты цвета хаки. И чуть было не надел кроссовки, но передумал. Я не планировал сегодня бегать, а шлепанцы гораздо удобнее.

Я прошел около пяти шагов, прежде чем остановился. Мне показалось, что это судьбоносное решение. Странное дело, эти крошечные решения, которые кажутся гораздо более важными, чем они есть на самом деле. Просто думая о том, что я не собираюсь заниматься бегом, и надев неподходящую обувь, я знал, что неизбежно придется бежать. И буду жалеть, если не сделаю этого. Вздохнув, я вернулся к шкафу и переобулся в кроссовки.

Алекс написал мне смс, когда подъехал поближе, и я выскользнул за дверь. Миссис Санчес, наша пожилая соседка по лестничной площадке напротив, тоже выходила из своей двери в это же время. Миссис Санчес - милейшая пожилая леди. Я видел ее каждые пару дней в течение последних года или двух. Она всегда одета строго, в темно-коричневые деловые брюки и белую блузку. Ее седые волосы собраны в пучок на макушке, а большие очки в роговой оправе придают ей вид "серьезной библиотекарши". Несмотря на свою немного суровую внешность, она всегда широко улыбалась мне и подмигивала.

Но сегодня, когда я подарил ей свою самую теплую улыбку, она уставилась на меня с таким осуждением, какого я не встречал с тех пор, как в последний раз видел своего отца.

Она остановилась на полпути к закрытию своей двери и снова распахнула ее, возвращаясь в квартиру. Я мог бы поклясться, что слышал, как она что-то бормотала себе под нос. По моим рукам побежали мурашки, и я рассеянно потер их. Ее реакция напомнила мне людей из бара, где я познакомился с Алексом. Насколько это было безумно? Мир страшилок, возможно, все это время жил через коридор от меня.

Выбитый из колеи после встречи с миссис Санчес, я побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, чтобы дождаться Алекса снаружи. Калифорнийское солнце уже вовсю палило. Иногда погода заставляет меня ненавидеть это место. Ради всего святого, еще только апрель. Он не обязательно должен быть достаточно горячим, чтобы поджарить яйцо на асфальте. Просто не нужно.

Мой новый сообщник подъехал на старом белом минивэне. Краска на пассажирской стороне была поцарапана, как будто фургон съехал по стене. Задний бампер тоже полностью отсутствовал. Я фыркнул, когда он подъехал к тротуару рядом со мной. Неудивительно, что он был готов работать со мной, когда никто другой этого не хотел. Я открыл дверцу и посмотрел на потрескавшееся кожаное сиденье.

"Наверное, репортер не очень хорошо оплачивается ни в той, ни в другой реальности, да?" спросил я, садясь и закрывая за собой дверь.

Алекс был одет так же, как и в прошлый раз, когда я его видел - в темные застиранные джинсы и футболку с V-образным вырезом. Сегодняшняя футболка была зеленой, а не красной, что было хорошо, потому что я бы смутился, если бы мы совпали. Его короткие светлые волосы были наполовину взъерошены, как у нерешительного ястреба. Он одарил меня быстрой ухмылкой в ответ на мой выпад.

"Тебе следовало бы посмотреть на мой другой транспорт. Это байк, - ответил он.

"О, здорово, как "Харлей"?"

"Не думаю, что Харлей-Дэвидсон выпускает горные велосипеды, приятель", - сказал он с очередной вспышкой улыбки.

Он выехал на улицу, и я понял, что сел в незнакомый фургон, чтобы поехать куда-то, с тем, кого я не знаю, и даже не получил за это конфет.

"Ну и каков план?" спросил я, чувствуя себя еще более неуютно, когда он поехал по дороге, лавируя в потоке машин.

Он снова улыбнулся. Это была озорная улыбка, полная шалостей и юмора. Я улыбнулся в ответ, даже не задумываясь об этом.

"Хорошо, выслушай меня", - сказал он. "Мы собираемся вызвать демона".

"Подожди, это на самом деле можно сделать?" спросил я. Наверное, мне не следовало удивляться. Но для простого смертного, который на самом деле не продумал все до конца, это звучало устрашающе. Я знаю, что можно позвонить в Белый дом в реальном мире, но я, вероятно, не стал бы этого делать.

"Конечно, можно", - легко ответил Алекс. "По крайней мере, мне так сказали."

"Постой, ты тоже никогда не делал этого раньше?"

"С чего бы мне это делать? Раньше у меня никогда не было повода вызывать демона. Обычно разумнее держаться от них подальше. Я провел прошлую ночь, выясняя, как это сделать. Думаю, мы сможем поговорить с тем, кто попадется нам на другом конце линии, и использовать это как отправную точку".

"Нет ли какого-нибудь бюро по улучшению бизнеса или чего-то такого, куда мы могли бы сообщить о них?" вздохнул я. Казалось, что все будет немного проще.

"Есть несколько вариантов, но мы не можем начать с них". Глаза Алекса сузились, когда он наблюдал за движением. "Нам нужны доказательства. Ты же не хочешь пытаться сопоставить свое слово с их словами. Демоны на удивление хорошие лжецы".

"Я не думаю, что это удивительно", - сухо сказал я.

"Да, но если ты ожидаешь, что они будут хорошими лжецами, а им все равно удается тебя обмануть, то это уже совсем другой уровень удивления".

"Хорошо, как мы это сделаем?" Возможно, мне следовало больше сомневаться в логике вызова демона. Мое последнее взаимодействие с одним из них не очень хорошо для меня закончилось. Но Алекс был экспертом, а я не имел ни малейшего представления о том, что делаю.

"Все очень похоже на киношные приемы", - сказал он. "Пентаграммы, свечи и так далее. Первым делом заглянем в хозяйственный магазин за ингредиентами, чтобы все провернуть. Затем нам нужно найти место, чтобы вызвать их".

"Мило." Я все еще пытался понять, как реагировать на демоническую... ерунду. Когда ты ребенок, мать говорит тебе, чтобы ты не позволял своим друзьям-сверстникам давить на тебя, заставляя пить, принимать наркотики и другие вещи. Но она никогда не рассказывала, что делать, если знакомый предлагает помочь вызвать демона. По крайней мере, в моей книге этого не было. Она полностью пропустила эту главу. Но теперь мама мертва, насколько я знал, поэтому я не мог спросить ее мнения по этому поводу.

Мы остановились на красный свет перед несколькими машинами. Мысль о мертвой маме напомнила мне о том, что Алексу нужна вчерашняя информация о моей уже не мертвой сестре.

"О, кстати", - медленно сказал я, пытаясь придумать, как это объяснить. "Вчера вечером кое-что произошло".

"Случилось что-то еще?" спросил он, повысив голос.

"Да, и так, у меня была сестра, и она вроде как погибла в автомобильной катастрофе несколько лет назад. Но вчера вечером она пришла и приготовила мне ужин."

Голова Алекса медленно повернулась ко мне, и он уставился на меня, как мне показалось вечность, но прошло, наверное, секунд десять.

Машина позади нас просигналила, вернув его в настоящее. Видимо загорелся зеленый свет. Он нажал на педаль газа, и мы тронулись с места.

"Это очень, очень плохо", - сказал он через несколько минут. "Ты знаешь, как трудно вернуть кого-то обратно? Конечно, ты этого не знаешь. Это действительно тяжело. Совету Смерти необходимо большинство голосов, чтобы одобрить это. Ты не можешь просто хлопнуть в ладоши и вернуть кого хочешь. Для этого нужно обладать большим влиянием".

"С ней тоже что-то не так", - сказал я.

"Что ты имеешь в виду?"

"Моя сестра готовила потрясающе, но вчера вечером ужин, который она приготовила, был на вкус как пыль - по крайней мере, для меня. В то время как моя соседка по комнате ела и не умолкала, говоря о том, как это вкусно". В мой голос прокралась горькая нотка. Я был так рад, что сестра приготовила для меня ужин.

На лице Алекса появилось выражение глубокой жалости. Я уже видел такое выражение. На похоронах Меган у многих было такое выражение лица. В жалости есть что-то ужасное. Когда люди смотрят на меня вот так, это как зеркало отчаяния. Оно написано у них на лицах. Когда умерли моя мать и сестры, я не мог это переварить. Мне потребовались недели или даже месяцы, чтобы почувствовать что-то, кроме пустоты. Но каждый раз, когда я видел отражение своей трагедии в жалостливых глазах кого-нибудь из друзей семьи, то начинал осознавать глубины своего ада. Легче понять, насколько плохо тебе должно быть, когда другие показывают, как сильно, по их мнению, тебе должно быть больно.

"Это потому, что ты знаешь, какая она", - мягко сказал Алекс.

"Что ты имеешь в виду, говоря "какая она"?" спросил я, немного защищаясь. Это была мгновенная реакция, которой у меня не было с момента ее смерти. В конце концов, она все еще была моей сестрой.

"Она мертва", - тихо ответил он. Его взгляд был прикован к дороге, он даже не смотрел на меня. "Твоя соседка этого не знает. Я бы не знал. Но ты-то знаешь, вот как работают такого рода сделки. Искусство - это удел людей, а после смерти целым не возвращаются".

Объяснение Алекса подтвердило то, о чем я уже думал. Я, конечно, не знал точного технического объяснения, но я же не полный идиот. Мог догадаться, почему мы с Коннором по-разному отреагировали на то, что снова увидели ее.

"Если ты как-нибудь придешь к нам на ужин и попробуешь ее еду, она будет для тебя нормальной?" спросил я.

"Не уверен", - ответил он. "Не всегда есть четкие правила на этот счет. Есть очень большая вероятность, что иллюзия будет разрушена для меня, потому что я - это я, и я знаю, через что ты прошел. Теория, которую мы можем проверить в какой-то момент".

Мы ехали в молчании минут десять, что меня нисколько не смущало. По тому, как человек переносит молчание, можно многое о нем узнать. Алекс выглядел напряженным. Его пальцы рассеянно барабанили по рулю. На лице, как одинокая дождевая туча в летний день, застыло небольшое нахмуренное выражение. Он не сводил глаз с окружающих машин, но у меня возникло ощущение, что он следил за дорогой лишь наполовину. Возвращение Меган выбило его из колеи. Я имею в виду, я не мог его винить. Это выбивало из колеи меня, но я знал об этом далеко не так много, как он.

Первой нашей остановкой был хозяйственный магазин, один из тех огромных, которые, по сути, представляли собой склад с торговыми рядами. Мы вошли в здание, и Алекс обратился к своему списку.

"Хорошо, нам нужна красная краска, кисточка, спички и несколько свечей", - сказал он. "Сначала заскочим в хозяйственный и наберем это".

Нам потребовалось целых двадцать минут, чтобы найти все, что мы искали. Я не очень умелый человек, так что, возможно, это моя вина, но я всегда находил такие магазины непонятными. Категории, которые существуют в моем сознании для оборудования, немного смещены. Ничего не находится там, где я ожидал. Почему свечи находятся в "Садовых растениях и цветах", а не в "Доме и быте"? Я не знаю. Почему инструмент для шпаклевки не в "Сантехнике"? Не могу сказать. В магазинах такого типа также существует какая-то странная проблема с мужской картой. Ни один парень не хочет признаваться, что не знает, как работают категории. Это выставит тебя в плохом свете. Вместо этого вы бродите вокруг и изучаете все подряд, пока не найдете то, что ищете. Это ужасно неэффективно, но заставляет нас чувствовать себя лучше.

Мы подошли к кассе, и Алекс подтолкнул ко мне тележку, которую вез.

"Чтобы все сработало, ты должен это купить", - сказал он.

"Что, у тебя нет какого-нибудь бюджета на расследование, который мы могли бы использовать?" - спросил я. Будучи невероятно недавним выпускником колледжа, я сам не очень-то разбирался в этой кухне.

"Ты будешь тем, кто вызывает, если не возражаешь. Важно, чтобы ты владел всеми материалами, которые мы используем". Он ухмыльнулся, в голубых глазах заблестели озорные искорки. "Кроме того, ты должен знать, что журналистика - вымирающая профессия. Это бесплатная газета".

Я уставился на него на мгновение, пытаясь решить, шутит ли он надо мной. На самом деле это не имело значения. Если бы у меня закончились деньги или что-то в этом роде, моя сестра-нежить, вероятно, накормила бы меня. Я мысленно закатил глаза. Тот факт, что я мог небрежно обдумать это предложение, был идеальной картиной того, насколько странной стала моя жизнь за последние сорок восемь часов. Почему-то я был уверен, что это станет еще более странным, прежде чем мы закончим. Я имею в виду, я покупал оборудование, чтобы попытаться вызвать демона. Странное не проявляло никаких признаков замедления.

Я заплатил за товары, которые оказались не дороже сорока баксов. Милая блондинка на входе пожелала мне хорошего дня и одарила блестящей улыбкой, так что это было мне на руку. Мы вернулись в машину и тронулись с места.

"Ладно, последнее, что нам нужно, это нечто странное", - сказал Алекс.

"Чувак, я уже согласен с тем, что мы попробуем. Давай говори."

"Нам понадобится козлятина", - сказал он мне.

Не знаю, чего я ожидал. Многие истории о подобных вещах предполагали жертвоприношение животных. Это было отвратительно. Я не хотел жертвовать своим телевизионным временем, не говоря уже о животных.

"Ты же не собираешься заставлять меня разделывать каких-нибудь милых зверюшек, правда?" спросил я его со вздохом.

"Нет, я не думаю, что это необходимо для того, что мы делаем. Насколько я знаю, это низкоуровневый способ вызова. Нам не нужно делать ничего сверхъестественного. Тут неподалеку есть супермаркет, где продается козлятина. Нам нужны голени или что-то в этом роде".

Я никогда не ел козлятину. Наверное, в Америке, стране откормленной говядины и большого количества курицы, она не так распространена. Супермаркет, в который нас привел Алекс, был маленьким ямайским продуктовым магазинчиком, приютившимся в углу торгового центра. Когда мы вошли в магазин, до нас донеслась энергичная музыка стальных барабанов, и все вокруг запахло незнакомыми специями.

"Снова ты?" - окликнула нас женщина с сильным ямайским акцентом из-за кассового аппарата, когда мы вошли. "Мне казалось, я говорила тебе, что этот магазин только для достойных людей".

"Послушай, Анжелия, это невероятно грубо", - ответил Алекс, подняв руки. "Мы с другом задержимся здесь всего на минуту, хорошо? Нам просто нужны кое-какие припасы. Мы будем очень быстры и избавим тебя от лишних хлопот, не успеешь оглянуться". Он обвел жестом пустой магазин. "Наши деньги тратятся так же, как и деньги "достойных", а у тебя сейчас не самый большой объем продаж в "Черную пятницу"".

"Отлично. Будьте быстры. Не делайте из этого привычку!" - крикнула она нам в спину. "Я не хочу видеть вас, грязных отродий, в моем магазине постоянно, слышите?"

"Что это было?" прошептал я, пока мы пробирались через магазин.

"Боюсь, что предрассудки существуют не только в среде смертных, мой друг", - сказал он, его тон был коротким и отрывистым. Я взглянул на него и увидел слабый румянец на лице и твердую линию челюсти.

Тонны морепродуктов были выставлены в задней части на льду, прямо рядом с аквариумом с живыми омарами. Эти резервуары всегда добавляли в еду элемент жути. Я очень люблю мясо. Но буквально выбирать конкретное животное, чтобы убить и съесть его, мне кажется чем-то из лекции Ганнибала Лектера. Что не совсем логично, ведь он ел людей. Философские блуждания остались в стороне, и, купив козлятины, мы погрузились в фургон и снова выехали на шоссе.

"Последняя часть этого трюка заключается в том, что мы не хотим делать это в месте, которое приведет к тебе".

"Что ты имеешь в виду?" спросил я. "Разве они не должны уже знать, кто я?"

"Да, но все равно это не самая разумная идея - вызывать демона в свою спальню, даже если ты думаешь, что он будет вести себя хорошо". Он на мгновение замолчал. "Это также предполагает, что вызов принесет то, что ты хотел, а не что-то другое".

"Ну, хорошо", - сказал я с сарказмом. "В любом случае, я всегда хотел встретиться с Ктулху".

"Итак, вот моя идея", - продолжил он, проигнорировав мой комментарий. "Я знаю пустой склад, который находится в паре миль отсюда, ближе к аэропорту. Мы можем пробраться туда и попробовать сделать это там".

"Я имею в виду, что это звучит так же хорошо, как и любой другой план", - ответил я. "Если ты собираешься ударить меня ножом и украсть бумажник, я чувствую, что это не требует подобных усилий. Итак, я в игре".

"В журналистике платят не так уж плохо". Алекс рассмеялся. "Но близко."

До склада Алекса оставалось еще пятнадцать минут. Я провел это время, нервничая все больше. Очень легко не беспокоиться о вещах абстрактных. Прыжок с высокого трамплина в бассейне выглядит легко с земли. Но когда подходишь к краю и начинаешь замечать, как далеко до земли, уверенность быстро исчезает.

Для меня в этом деле было очень много неизвестных. Алекс намекнул на некоторые. Но что, если мы вызовем какого-нибудь злобного монстра, который нас съест? Что, если демоны разозлятся, что я нарушаю сделку? Что, если это не сработает? Думаю, это было бы скорее тематическим провалом, чем чем-либо еще. В последнее время мне не слишком везло, в зависимости от того, как на это смотреть. Я беспокоился о том, что еще может пойти не так.

Склад, на который привел меня Алекс, оказался именно таким, как и следовало ожидать. В больших городах всегда есть скрытые участки промышленных зданий, особенно вблизи аэропорта, как это было у нас. Самолеты, пролетавшие низко над головой при заходе на посадку в Лос-Анджелесе, сотрясали мои кости, когда мы подъезжали. Наше здание было одним из ряда складов, в настоящее время пустующих. Это был длинный приземистый прямоугольник, стены которого были выкрашены в тускло-коричневый цвет, отслаивающийся от металлической обшивки. Отсек для грузовиков был пуст, но на нем виднелись следы интенсивного использования в прошлом. Вокруг одного из действующих складов, расположенного дальше по улице, стояли автомобили транспортной компании. Алекс припарковался на обочине дороги, немного дальше склада. Мы не хотели, чтобы кто-то проезжал мимо и остановился посмотреть, почему машина стоит у пустого здания.

Я взял сумку с красками. Он подхватил козлятину и свечи, и мы быстрым шагом направились к зданию. Металлическая дверь была заперта, потому что именно так мы поступаем в больших городах Америки. Мы запираем двери. Алекс полез в задний карман и достал пару отмычек.

"Смотри сюда", - сказал он с ухмылкой, присев на корточки у двери и вставил отмычки в замок. Я не знаю, сколько времени должно занять вскрытие элементарного замка. Телевидение уверяет, что это около пяти секунд. Возможно, это немного экстремально и сделано скорее для ускорения сюжета, чем для реалистичности. Алексу потребовалось около шестидесяти секунд, но он нас впустил.

"Ты один из тех репортеров без границ, да?" спросил я, когда за нами закрылась дверь. Внутри было совершенно темно. Немного света проникало из окон под потолком, и мне показалось, что я вижу знак выхода. Алекс включил свет на своем телефоне, и я последовал его примеру.

На огромном складе все еще стояли рядами стеллажи, предположительно расставленные последним арендатором. На полу лежал легкий слой пыли, в основном нетронутый, как свежевыпавший снег, с редкими перерывами чистоты от следов животных и еще более редкими следами людей. Я чувствовал себя очень незащищенным. Несмотря на то, что мы находились внутри здания, его широкое открытое пространство создавало ощущение, что спрятаться негде. Если бы кто-то вошел в дверь, он бы сразу нас увидел.

"На самом деле раньше у меня была девушка, которая была очень забывчивой". Алекс усмехнулся. "Она постоянно отгораживалась от всего. Так что я научился возвращаться к тому, от чего она нас отгородила".

"Я не уверен, что верю тебе", - сказал я, прищурив глаза.

Он одарил меня еще одной ухмылкой и продолжил идти вперед. Огонек его телефона плясал вокруг, пока он осматривал комнату.

"С таким же успехом можно использовать центр", - предложил я, когда мы дошли примерно до середины здания. "Не то чтобы здесь было где спрятаться".

"Да, это подходит", - пробормотал Алекс, продолжая осматриваться. "Я надеялся, что здесь есть... А-га!" - прервал он себя, когда его свет упал на метлу, прислоненную к стене. Он подошел и подобрал ее. "Надо иметь чистую поверхность для краски. Следи за глазами и ртом".

Я отвернулся как раз в тот момент, когда он начал энергично подметать. С земли поднялось облако пыли и грязи, и мы оба несколько раз кашлянули, прежде чем все было закончено. После того как пыль осела, в центре нашего заброшенного склада появился чистый участок серого цементного пола. Что может быть лучше для вызова демона? Такого я точно не знал.

"Ладно, следующий шаг немного странный", - сказал Алекс, хватая банку с краской и начиная ее открывать. Он на мгновение замолчал с кислым выражением на лице, как будто не мог до конца поверить в то, что собирался спросить. "Мне нужно немного твоей крови".

"И ты говоришь мне это сейчас?" спросил я.

"Я знаю, что это звучит экстремально. Нам нужно нарисовать кое-что краской, конечно. Но для того, чтобы ты мог управлять вызовом, нам нужно смешать твою кровь с краской". Он сделал небольшую паузу. "Если бы речь шла о более серьезном вызове, то нужно было бы использовать только твою кровь и никакой краски. Или, - пробормотал он так тихо, что я чуть не пропустил это мимо ушей, - кровь жертвы".

"Что ж, это пугает".

"Как я уже говорил в баре, демонов не очень любят по ряду причин".

"Значит, история с моей кровью скорее символическая, чем какая-то другая? Что-то вроде козла?" спросил я.

"Именно." Он потянулся в задний карман и достал небольшой складной нож. Он бросил его мне, все еще закрытый. "Нам нужен штрих в краске. У меня и бинт в сумке есть". Он закончил открывать банку с краской.

Рубиново-красный цвет теперь казался мне очень мрачным. Вместо того чтобы ассоциироваться с пожарными машинами, он напоминал мне о крови - моей крови. Когда я был ребенком, голубь насадил себя на дерево на заднем дворе. Его кровь стекала по дереву, и я никогда не видел такого яркого красного цвета. Это было все, о чем я мог думать, когда увидел краску.

Вздохнув, я раскрыл нож. Он выглядел достаточно чистым. В любом случае, я был в курсе всех своих шансов и слишком далеко продвинулся в плане Алекса, чтобы сейчас отступать. Когда они придут за моей душой, я не хотел, чтобы причиной моего проклятия было то, что я боялся порезать руку.

Я стиснул зубы и провел острием по середине левой ладони. Он горел, как старший брат бумажного пореза. Я зашипел, почувствовав, как нож впился в мою кожу. Мгновенно хлынула кровь, и я сложил руку чашечкой, собирая на ладони свою собственную красную краску. Алекс отступил в сторону, и я протянул руку к банке, перевернул ее и вылил свою кровь в краску. Две красные краски смешались неравномерно. Моя была темнее, землистее, чем блестящая красная. Я продолжал лить кровь в банку еще секунд пятнадцать. Алекс порылся в своей сумке и протянул мне марлю, скотч и неоспорин.

"Этого должно хватить", - негромко сказал он. Он достал из сумки мешалку для краски и стал размешивать мою кровь. Я нанес тонну антибактериальной мази и обернул руку несколькими слоями марли. Давление снимало жжение, но я знал, что почувствую его позже.

Алекс обмакнул кисть и начал рисовать на полу. Он создал знакомый символ - пентаграмму, пятиконечную звезду, которую мы все учились рисовать одним движением в средней школе. Затем он соединил точки, образовав круг, а потом медленно нарисовал вокруг этого круга круг большего размера с промежутком примерно в шесть дюймов между ними.

"Так, это важно", - сказал он, отступая от пентаграммы. "Эта единственная точка звезды находится внизу, а не вверху. Ангелы и демоны часто используют одни и те же символы, но перевернутые. Мы не должны пересекать наши границы, иначе могут случиться плохие вещи".

"Вообще-то я не знал этого о пентаграммах", - сказал я. "Теперь понятно, почему в детстве люди часто жаловались на них, а я этого не замечал. Это действительно незначительная разница".

"В этом есть смысл, если подумать", - ответил Алекс. "Если люди говорят о рае, как ты думаешь, где он находится, вверху или внизу?"

"Вверху, а внизу - ад", - сказал я.

"Именно. Так все о них думают. Если демоны - это просто падшие ангелы, то мы предполагаем, что они где-то ниже. Правда это или нет - не имеет значения. Это то, во что люди верят, это то, во что они хотят верить".

Алекс достал свечи. Красная тема продолжалась, так как это были свечи с ароматом корицы и яблока, заключенные в стекло. Мы открутили верхушки и отбросили их в сторону. На заброшенном складе теперь пахло влажной краской и корицей, что было не просто затхлостью и заброшенностью, а чем-то другим. Теперь здесь было практически по-домашнему уютно.

"А запах или цвет имеет значение?" - спросил я Алекса, помогая ему зажечь их. Мы положили по одной в углубление каждой точки звезды.

"Я думаю, это не благовония, но может быть", - сказал Алекс. "Цвет не имеет значения. Эти были на сезонной распродаже".

"Ну, хорошо. Когда все пойдет наперекосяк и нас съедят заживо, по крайней мере, я буду знать, что мы сэкономили доллар на подготовке".

"Вообще-то, два пятьдесят", - небрежно ответил Алекс.

"Беру свои слова обратно. Оно того стоит", - сказал я, глядя на наше устройство для вызова демонов. Оно выглядело как декорация к малобюджетному телевизионному шоу. Скорее всего, это была бы какая-нибудь школьная драма о маленьком городке с таинственной историей и шабаше ведьм.

"Последний шаг", - сказал Алекс, заглядывая в сумку и доставая оттуда козлятину и кусок дерева. "Вот что тебе нужно сделать: помести дерево в центр, мясо - сверху. Затем выйди из обоих кругов. Что бы ты ни делал, не ходи по кругам. Пока они целы, то, что бы мы ни вызвали, не сможет пересечь их и добраться до нас".

"Хорошо, не наступать на круги. Понял." Я принял сырого козленка и освободил его от упаковки своей здоровой рукой. Не хотелось, чтобы сырое мясо оказалось рядом с моей открытой раной. Я спрятал дрова под мышку. "Кстати, как я должен это зажечь?"

"Никак. Они зажгут".

Нервничая, я перешагнул через влажное кольцо и наклонился к центру звезды. Я достал из-под руки деревяшку и положил ее в центр. Трясущимися от избытка адреналина руками я положил козью голень в центр. Как только она оказалась на деревяшке, я бросился из кольца, как кошка, спасающаяся от пылесоса.

Алекс указал на нижнюю точку звезды, и я переместился, чтобы встать под ней. Он отошел на несколько шагов назад, чтобы дать мне место, и выключил свет в телефоне. Все в порядке, он помог мне зайти так далеко. Эту часть я должен был сделать сам.

"Повторяй за мной," - сказал он тихим голосом.

Я кивнул и последовал его примеру, бормоча что-то, что, как я мог предположить, было латынью. В ней было несколько "омнибусов" и слово "демониум", что, честно говоря, показалось мне потворством. Я понятия не имел, что все это значило. Я мог бы делать заказ в Wendy's. Но пока я повторял иностранные слова Алекса, всё свечи загорелись сами по себе, что заставило меня чуть не обделаться по собственной воле. Но я продолжал произносить зловещие слова вызова, как велел мне мой новый друг.

Когда мы закончили, я раскачивался на носочках, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. В комнате стояла тишина, и мы с затаенным дыханием ждали появления демона. Только пять свечей освещали темный склад.

Прошла минута. Потом две. Мое напряжение спало. Очевидно, это был провал. Я вопросительно посмотрела на Алекса. Он пожал плечами, выглядя таким же разочарованным, как и я.

Из центра звезды появилась красная искра. Она упала на дрова и козла и вспыхнула, превратившись в ад. Запах готовящегося мяса был восхитителен, и в моем животе заурчало. Может быть, мне нужно будет как-нибудь попробовать козлятину.

Огонь превратился в столб высотой почти с меня. Я чувствовал его тепло, исходящее из центра звезды, но оно казалось приглушенным, отдаленным, как будто между нами была стена. Жар нарастал и пульсировал. Вдруг огонь исчез с грохотом, как будто взорвался. Дрова и мясо пропали. Вместо этого на том месте, где они только что лежали, стояла женщина с огненно-рыжими волосами и глазами цвета тьмы.