Расставшись с Алексом, я побрел домой. Я и не подозревал, как далеко зашел, пока не пришлось возвращаться. К концу сорокапятиминутной прогулки я блестел от пота.

Когда я вошел в квартиру, Коннора не было, но пятничные вечера обычно были вечерами свиданий, так что не удивительно. Было немного приятно не застать его здесь. Это означало, что их с Вайолет жизнь продолжалась в обычном режиме. Пока что.

Я находился на кухне и готовил ужин. Вообще-то никогда не любил готовить, но для меня в этом всегда есть что-то очищающее. По какой-то причине мне легко думать, пока я этим занимаюсь. Я не очень хорошо готовлю, но это подходящая задача, чтобы отвлечь мой СДВГ или что-то в этом роде.

Когда я говорю, что "готовил", на самом деле имею в виду, что я положил на сковороду курицу и достал салат. Салат был из пакета, так что я даже не уверен, что он считается. Но это было все, что у меня оставалось в холодильнике. Я уже неделю или две не ходил в магазин за продуктами. Запасы были на исходе.

Пока я работал, то прокручивал в голове свой разговор с Алексом, анализируя его со всех сторон, надеясь найти какую-нибудь очевидную ложь. Но чем больше думал об этом, тем больше в этом появлялось смысла. Было невероятно наивно полагать, что мир сверхъестественного будет жестко структурирован и прямолинеен. Возможно, именно в этом и состоит очарование человека сверхъестественным. Наш повседневный ванильный мир был таким хаотичным и беспорядочным. Но когда читаешь о демонах или волшебниках, их мир часто видится сверхструктурированным. Оказывается, даже они не могут заставить мир иметь смысл и следовать правилам.

Как и реальный мир, этот мир был сложным. В нем существовали различные группы, которые стремились к разным вещам. Необходимость может породить изобретение, но жадность - это то, что рождает ложь и обман. Не было никаких причин для того, чтобы Зевс и Один ужились вместе, если предположить, что они тоже реальны. На самом деле они, вероятно, оба хотели быть главными и имели бы все основания лгать друг другу и о себе.

Алекс сравнил это с холодной войной, и я думаю, что понял, что он хотел сказать. Восприятие и страх были мощным оружием. Сверхдержавы вообще-то не очень любят воевать - слишком рискованно вступать в тотальную драку. Если бы Россия и США в шестидесятые годы прошлого века взорвали друг друга ядерными бомбами, ни одна из стран не выиграла бы. Поэтому вместо бомб они воевали экономикой и политикой - битва насмерть, в которой обе стороны договорились сдерживаться.

Но как бы все это ни было логично и логично работало, я не считал эту истину хорошей новостью для себя. Когда в последний раз Организация Объединенных Наций помешала диктаторам надуть кого-то? Я не смог придумать ни одного. Конечно, отчасти это было связано с тем, что я был уверен в безумной неэффективности ООН, а отчасти с тем, что не обращал внимания на мировую политику. Я надеялся, что Алекс уделяет своему миру больше внимания, чем я своему.

Курица была готова. Салат уже выложен из пакета. Я высыпал все на тарелку и направился к маленькому столику в центре кухни. Мой желудок урчал от неожиданного волнения. Несмотря на то, что я поздно пообедал, прогулка заставила проголодаться. Неудивительно, что все эти марафонцы такие худые. На мгновение все стало немного лучше. Приличная еда, когда ты голоден, может изменить все к лучшему.

Я услышал, как повернулся ключ во входной двери, и она открылась. Я удивленно повернулся, чтобы посмотреть в глубь прихожей. Коннор и Вайолет обычно не возвращались к шести часам вечера.

"Привет, Мэтт", - весело позвал девичий голос. "Коннор сказал, что у тебя совсем нет еды, поэтому я забежала в магазин. Я подумала, что мы могли бы приготовить тебе настоящую еду и посмотреть фильм или что-нибудь в этом роде".

Второй раз за два дня я смутно осознал, что уронил то, что держал в руках. Моя тарелка упала на пол и разбилась вдребезги, отчего курица и листья салата разлетелись по всему полу.

Девушка, высокая брюнетка с короткими волосами, собранными сзади в конский хвост, испуганно вскрикнула при этом звуке. На ней были шорты цвета хаки и синяя рубашка на пуговицах. В ее зеленых глазах был такой блеск, который может быть только в глазах человека, склонного к смеху. Ее звали Меган. Она была моей сестрой.

Ну, знаете, одной из погибших.

"Ну, это просто расточительство", - проворчала она, глядя на катастрофу у моих ног. Ухмылка озарила ее лицо, когда она посмотрела на меня. Я знал эту ухмылку. Я видел ее миллиард раз в своей жизни. И ненавидел ее. И любил ее. Я думал, что больше никогда ее не увижу. "Я не буду это убирать. Но приготовлю нам настоящий ужин. Ты будешь иметь дело с нулевым уровнем". Она прошла мимо беспорядка, стараясь не задеть валявшиеся повсюду куски салата. Белые пластиковые пакеты в ее руках зашуршали при движении.

"Это был салат из пакета?" - спросила она, проходя мимо. "Братишка, ты же знаешь, что это жульничество?"

С едва слышным лязгом мой мозг закончил перезагрузку. Сердце колотилось, как у ленивого студента в день экзамена. Кажется, оно на несколько секунд забыло, что нужно биться, и пыталось наверстать упущенное.

Отчет об ущербе: моя курица и салат из пакета были испорчены. Мы с Коннором остались без тарелки. Повсюду валялись осколки фарфора. Мой рассудок был почти так же разбит, как и тарелка.

"Кстати, я на тебя злюсь", - продолжала она, не обращая внимания на мой шок. Она поставила сумки с продуктами на столешницу и стала вытаскивать их. Что-то вроде сцены, где Мэри Поппинс переезжает в дом Бэнксов, но без сумочки, бросающей вызов физике. Она прекратила распаковывать вещи и пристально посмотрела на меня.

"Э-э, почему… почему это?" - прохрипел я. Мой голос не работал должным образом. Я пристально смотрел на нее, пытаясь впитать ее вид, как человек, заблудившийся в пустыне поглощал бы воду. У нее был прямой, слегка заостренный нос и подбородок с маленькой ямочкой в центре, которая была мне ужасно знакома. Я видел ее каждый день в зеркале. Она определенно была похожа на Меган.

"Ты узнал, что действительно закончил колледж, и не можешь взять трубку и позвонить сестре?" - возмущенно закричала она. Она была права. Мне определенно следовало позвонить ей сразу же. Я просто, знаете, думал, что она умерла. Были похороны, гроб, погребение. Глупый я.

Я отошел к холодильнику, где хранились веник и совок, чувствуя себя как машина, выполняющая свою программу. У меня было много важных мыслей, которые должны были быть у меня сейчас. Все они начинались с таких вопросов, как "где", "что", "как" и "почему". Но все они имели один и тот же ответ: Дэн. Я даже не мог осознать, что моя сестра жива. А как же другая мои сестра и мать? Значит ли это, что они тоже живы? Или Меган была единственной, кто... вернулся? Я был слишком счастлив, чтобы думать о чем-то подобном. А еще - слишком напуган.

"Алоооо, Земля - Космическому Кадету, приём, Космический Кадет (идиома space cadet – человек, витающий в облаках – прим.пер)", - позвала Меган.

"Вас понял, Земля, это Космический Кадет", - машинально ответил я. "Придурок". Она хихикнула. "Но это не снимает тебя с крючка".

"Ладно, извини. Я не знаю, о чем я думал. Это было так неожиданно, понимаешь? На самом деле у меня не было никакого плана".

Я начал сметать в кучу беспорядок, который устроил. "Но мне действительно жаль, что я не позвонил".

"Хм", - сказала она, поворачиваясь обратно к стойке. Но через секунду уже посмотрела на меня и слегка улыбнулась. "Знаешь, мама бы так гордилась тобой. Лили тоже".

Это был ответ на вопрос. Должно быть, мои чувства отразились на лице, потому что она прекратила свои действия и бросилась ко мне. Не успел я даже толком подготовиться к этому, как моя мертвая сестра крепко обняла меня. На секунду мое тело застыло от удивления. У меня нет проблем с объятиями. Но я никогда не думал, что снова увижу свою сестру, не говоря уже о том, чтобы обнять ее. Так близко я чувствовал ее запах. Я знал этот запах, я чувствовал его всю свою жизнь. Она пахла клубникой и невинностью.

С ее запахом все наконец-то встало на свои места. Я думаю, потому что мне никогда не снились запахи. Такое может случиться только в состоянии бодрствования. Моя сестра была жива. Я обхватил ее руками так крепко, как только мог. Все мое тело содрогнулось, когда я подавил рыдание.

"Я люблю тебя", - решительно сказала она. "Я тоже по ним скучаю".

Мы простояли так несколько мгновений. Я не хотел отпускать ее. Она была здесь. Она была настоящей. Часть меня боялась, что если я отпущу ее, она исчезнет. Как в хорошем сне, от которого так не хочется просыпаться. В конце концов, мы отпустили друг друга. Я вернулся к подметанию, а Меган начала готовить.

Когда она безвременно ушла из жизни, Меган собиралась поступать в кулинарную школу. Я, конечно, необъективен, но она была лучшим поваром из всех, кого я знал. Я был вне себя от радости, что снова буду есть ее еду.

"Что ты готовишь?" спросил я, выбрасывая в мусорное ведро последние осколки тарелки. Она молчала несколько мгновений, творя свое волшебство на плите. Я видел курицу, слышал, как разбиваются яйца, но все это еще можно было превратить во множество вещей. Кулинария всегда казалась мне чем-то волшебным. Из одних и тех же пяти основных ингредиентов можно приготовить два блюда, но вкус их будет совершенно разным. Может быть, прошел всего один день с тех пор, как я узнал, что магия существует, но часть меня всегда считала, что повара - это тайные волшебники.

"Куриный парм", - рассеянно ответила она. Конечно, это было мое любимое блюдо. На ней был фартук, который Вайолет использовала вчера. Должно быть, она оставила его здесь. "Сделай мне одолжение, раз уж ты стал совсем взрослым. Открой вино и налей нам немного?" Она наклонила голову в сторону бутылки, которую достала из сумки.

"Все понял", - сказал я. Я не был уверен, что у нас в квартире есть штопор. Я проверил несколько ящиков, но безуспешно.

Она вздохнула. "Четвертый слева внизу. Я же сказала тебе, что именно туда его положу, когда покупала. Клянусь, иногда слова действительно влетают тебе в одно ухо и вылетают из другого".

Я проверил ящик, о котором она говорила. Там лежал штопор. Это был один из тех швейцарских армейских приборов, в верхней части которого имелась открывалка для бутылок. Дрожь ужаса пробежала по позвоночнику, когда я уставился на него. Меган никогда не заходила в эту квартиру до несчастного случая. Это факт. Но я чувствовал холодную нержавеющую сталь предмета, который никогда раньше не держал в руках. Я долго стоял на коленях перед ящиком, глядя на него. Меган, казалось, даже не подозревала, что ее не было много лет, и у нее были воспоминания, чтобы заполнить их. Она сказала мне, что уже разговаривала с Коннором, и он не стал звонить мне в шоке. Если предположить, что они разговаривали, то это означало, что он тоже забыл о ее смерти.

Одно дело - иметь фальшивые воспоминания. Совсем другое - иметь фальшивые воспоминания, подкрепленные вещественными доказательствами. Потому что, что бы я ни помнил о случившемся, я все еще держал в руках штопор, который, как мне сказали, подарила мне моя покойная сестра, но был уверен, что это не так. Она ясно помнила, как это делала, но я - нет. Я помнил, как все было в моем безштопорном существовании, когда сестра была мертва. Все остальные были сумасшедшими, но не я. Верно?

"Вообще-то, лучше всего получается, если поднести его к бутылке с вином", - сказала Меган, ее голос прорезал мои мрачные мысли.

"Совсем глупый". Я принужденно улыбнулся. "Я новичок в этом деле". Я встал и вернулся к бутылке. Штопор, несмотря на свое таинственное происхождение, работал как по маслу. Я нашел пару бокалов для вина, о существовании которых не помнил, в другом шкафу и налил немного красной жидкости в каждый из бокалов, протянув один из них своей неживой сестре. Несмотря на то, что после встречи с Дэном я заявил, что больше никогда не буду пить, мне казалось, что ситуация оправдывает, а может быть, и требует этого.

"Твое здоровье," сказала она, и мы чокнулись бокалами. Она сделала большой глоток, поставила свой на стойку и продолжила работу. Я сделал неуверенный глоток из своего. Существует множество слов, которые люди бросают, чтобы описать вино, но ни одно из них никогда не имело для меня смысла. Это было вино. Вкус вина по мне, так это просто порочный удар чего-то земного. По вкусу он совершенно не похож на виноград. Я даже не был уверен, что мне это нравится. Но у меня закончилась текила, так что придется обойтись этим.

"По-настоящему готовить можно только после того, как выпьешь", - категорично заявила Меган.

"Почему это?" - спросил я.

"Еда подобна дикому животному. Она может почувствовать твой страх или гнев. Если ты готовишь в состоянии стресса, то и еда будет на вкус стрессовой. Если же ты готовишь с удовольствием, - она указала на винные бокалы, - то и еда будет удовольствием".

"Напомни, сколько мама с папой заплатили за кулинарную школу?"

"Послушай, я знаю, что ты теперь своего рода выпускник колледжа-всезнайка, но я по-прежнему авторитет в кулинарии. Поверь мне, это научно доказанный факт. Вы, литераторы, все равно этого не поймете". Она твердо кивнула мне и сделала еще один глоток вина. "Давай, присядем. Мы все равно ничего не сможем сделать, пока духовка разогревается".

Мы опустились на маленький диванчик у телевизора в гостиной. Как я уже говорил, кухня органично вписалась в гостиную. Как будто два одинаковых квадрата соединили встык, чтобы получились две половины прямоугольника. Разделенный ковром и линолеумом пол указывал, какая половина была гостиной, а какая - кухней. Я знаю, что декораторы любят называть это "открытой концепцией", но лично считаю, что дешевле построить меньше стен.

"Кстати, тебе меня не одурачить", - сказала мне Меган с лукавой улыбкой, потягивая вино. Она сидела, подогнув под себя ноги, на ее голубой рубашке было несколько пятен муки, попавших мимо защитной сетки фартука. Она прислонилась спиной к углу дивана и его подлокотнику, так удобно устроившись, что напомнила мне кошку в коробке.

"В чем?" - спросил я. Я чувствовал себя в невыгодном положении в этом разговоре. Вполне возможно, что она могла сослаться на то, чего я не помнил. Например, когда друг на ночевке высмеивает тебя за то, что ты разговариваешь во сне. Я понятия не имел, какими будут мои действия в ее воспоминаниях. Это было неприятное чувство. Если я сделаю или скажу что-то ужасное в воспоминаниях всех, должен ли я чувствовать себя виноватым за это? На самом деле не имело значения, должен я или не должен. Если это была какая-то глупость, то я, наверное, все равно буду.

"Пожалуйста. Ты действительно думаешь, что я не замечу, как сильно тебе нравится Вайолет?" - спросила она. "Я буквально научила тебя красть печенье из банки с печеньем, когда тебе было пять, и через какое окно ты можешь выскользнуть ночью без шума, когда тебе было пятнадцать. Я знаю все твои россказни".

Я замер на секунду. Это был не очень хороший поворот. Это был тот случай, когда снежный ком мог превратиться в лавину. Я не был уверен, насколько отношения Вайолет и Коннора уязвимы для демонического влияния. Если для того, чтобы разлучить их, достаточно было просто подтолкнуть, то Меган могла стать катализатором, который я не смогу остановить. Мне нужно было быть осторожнее, чем слепому на минном поле.

"О, да", - сказал я, стараясь говорить как можно непринужденнее. "Она замечательная. Они с Коннором так идеально подходят друг другу, ты не находишь?"

Меган долго смотрела на меня сузившимися глазами. Я знал этот взгляд. Он появлялся у нее всякий раз, когда что-то шло не по ее плану. Это означало, что она снова прокручивает в голове сценарий, ищет то, что упустила. Я сделал еще один глоток вина и постарался выглядеть незаинтересованным.

Внутри меня сердце колотилось, кожа была холодной и липкой. Кажется, за последние двадцать четыре часа я уже достаточно нанервничался, чтобы потерять год жизни. Но, как я полагал, благодаря продажному продавцу, мне все равно оставалось всего десять лет. Или правильнее сказать: девять лет и триста шестьдесят четыре дня. Вообще-то, если подумать, разве в сверхъестественных календарях есть високосные годы? Или это уже придумано человечеством? Наверное, мне следует разобраться в этом.

"Ты хороший друг", - сказала Меган без всяких объяснений. Она протянула руку и сжала мой локоть. "Даже если краснеешь". На кухне что-то пискнуло. "О! Духовка готова". Она спрыгнула с дивана и рысью побежала на кухню.

Я остался сидеть на диване и закрыл глаза. Это был долгий день. Не знаю, когда в последний раз я проходил такое большое расстояние за день. Солнце тоже не было особенно милосердным. Я, наверное, даже не покраснел, а просто слегка загорел. Наверное, в этот момент мне следовало бы пить воду, а не вино. Но я никогда не считал себя умным человеком. На мгновение я улыбнулся. Это было очень похоже на то, как я представлял себе свою жизнь. Все те поздние ночи, проведенные в блужданиях по горьким коридорам "Что если?", были похожи именно на это. И это, как я заметил, когда начал дремать, было довольно приятно.

"Эй, не спать!" крикнула Меган из кухни. "Я тут тружусь, чтобы приготовить брату вкусный ужин в честь окончания колледжа, а он даже не может не заснуть. Как маленький ребенок, скажу я тебе".

"Я не сплю", - сказал я, выныривая из теплой, уютной темноты.

"Конечно, я это уже слышала". Она засмеялась. "Пойдем, поможешь мне накрыть на стол".

Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел настоящий ужин за столом. Я имею в виду, настоящего себя, во всяком случае. Насколько я знал, в той фальшивой стране воспоминаний, в которой жила моя сестра, за последние несколько лет мы съели вместе сотню ужинов. Но в своей памяти я мог вспомнить, наверное, шесть раз, когда я действительно садился и ужинал после смерти Меган.

И в этом не было никакого особого смысла. Это было не специально. Но два холостяка и случайная подружка были достаточно счастливы, ужиная на диване за просмотром фильма, чтобы беспокоиться о том, чтобы накрывать на стол. Ужин за столом - это то, чем занимаются семьи. Как бы я ни любил своих друзей, настоящей семьи у меня не было уже давно.

Мы накрыли на стол после того, как убрали неизменную кучу старой почты и два разнокалиберных носка. Закончив свою часть работы, я сел за стол с бокалом вина и стал наблюдать, как волшебница заканчивает свое волшебство. Она преподнесла мне тарелку с блюдом, которое можно назвать только съедобным искусством. Идеально приготовленные лингвини с озерцом красного соуса в центре. Сверху плавали две куриные грудки в панировке, покрытые расплавленным сыром моцарелла. Пахло божественно. Меган села напротив меня, ее тарелка была почти доверху наполнена, как у меня.

"А-а-а-а", - сказала она, ткнув в меня пальцем. "Ты знаешь правило. Шеф-повар получает первый кусочек".

Я так и не понял, действительно ли это правило или нет. Меган начала говорить об этом после того, как занялась кулинарией, но я никогда не слышал, чтобы об этом говорили другие. Это звучало так, как будто она это выдумала. У меня во рту все перевернулось. Это будет намного лучше, чем посредственный гамбургер из гриля, который я ел сегодня.

С явной ухмылкой на лице Меган не торопилась с первым кусочком. Она осторожно отрезала кусочек курицы в панировке и засунула его в кокон из лапши. Подмигнула мне, держа еще дымящийся кусочек перед ртом и дуя на него, чтобы охладить.

"Ты чудовище. Надеюсь, ты это знаешь", - сказал я, поджав нижнюю губу. Она засмеялась и, наконец, откусила кусочек.

"О, господи", - простонала она с набитым ртом. "Я, наверное, очень горжусь собой или что-то в этом роде. Это превосходно".

Мне больше не нужно было ждать. Я также не пытался произвести впечатление на всех присутствующих элегантными манерами. С нетерпением я надрезал курицу ножом и отправил кусок в рот. Мои вкусовые рецепторы так сильно возбудились, что я поразился, как у меня не потекли слюнки. Я закрыл глаза в предвкушении того вкуса, который идеально подойдет. У каждого человека есть вкус, который для него буквально счастье. Кому-то нравятся крендельки, кому-то азиатская еда на вынос или кальмары. Я люблю курицу с пармезаном.

Но вместо сочной курицы во рту у меня оказались опилки и сера. От неожиданности я закашлялся, прикрыв рот рукой, чтобы еда не разлетелась по столу.

"Ты в порядке? Вкусно?" спросила Меган с широко раскрытыми обеспокоенными глазами. В отчаянии я кивнул, заставляя себя жевать и глотать. Это была одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать в своей жизни, и я сделал это с улыбкой.

"Да, извини", - сказал я, слегка взмахнув рукой. "Что-то пыталось пойти не по той трубе".

Меган откусила еще кусочек и улыбнулась, явно гордясь своей работой. "Знаешь, я всегда ругала тебя за плохой вкус, братишка, но должна признать, что в этом вопросе ты, безусловно, прав".

Я уставился в свою тарелку. То, что раньше было грудой чудес среднего размера, теперь казалось горой печали. Озерцо маринары превратилось в океан, а кусочки курицы в панировке были размером с континент. Мне было интересно, понравится ли все, что она приготовит, всем, кроме меня. Может быть, я был испорчен, потому что мог видеть за занавесом. Я знал, кем она была, что с ней случилось. Я никак не мог сказать ей правду, вернее, правдивые слова: она была мертва и вернулась, а ее еда на вкус напоминала тухлые яйца. Но я понял, что это не имело значения. Мне было все равно, какова на вкус ее стряпня. Ко мне вернулась моя сестра. Я бы с радостью съел горы опилок, чтобы она снова была со мной.

Мы продолжили ужин в уютном молчании. Она была погружена в восторг от своей стряпни, чему я несказанно завидовал. Собственные мысли занимали меня, что никак не вязалось с довольной улыбкой, которую я натянул на лицо.

Ни за что на свете я не собирался отправлять свою сестру обратно в… где бы она ни была. Это был не вариант. Но у меня было тоскливое чувство, от которого не мог избавиться: я не был уверен, что смогу достичь всех своих целей. Со вчерашнего вечера моим единственным планом было исправить ситуацию до того, как она испортит жизнь Коннору и Вайолет. Я бы не позволил двум моим самым близким друзьям расстаться из-за меня. Я все еще был полон решимости сделать это. Но я ужинал со своей недавно умершей сестрой, и это все усложняло. Как правило, если вы требуете вернуть свои деньги, магазины не позволяют вам сохранить то, за что вы заплатили. Если бы я расторгнул сделку, то вернул душу и защитил друзей. Все, что мне нужно было сделать, это позволить моей сестре умереть. Снова.

В моем сердце назревала гражданская война. Моя старая, настоящая семья против моей новой приемной. И я не был уверен, что было гуще - кровь или вода.