Обменявшись с отцом Джеральдом номерами телефонов и избежав его бесконечных обещаний порыться в его библиотеке, я снова пробрался к входу в церковь. Я оценил энтузиазм молодого священника, но не слишком старался плыть по течению ложной надежды. Я просто свесил палец или два и посмотрел, не клюнет ли что-нибудь. Отец Брайант бросил на меня свирепый взгляд из безопасного места святилища, и я радостно помахал ему рукой, потому что я человек общительный.

Солнце полностью скрылось за гребнем гор, и на город опустилась темная пустынная ночь. То есть, вроде как. Световое загрязнение Лос-Анджелеса - это надежная стена, сдерживающая ночь. Когда я рос, то всегда слышал, как люди жаловались на то, что ночью в городе не видно звезд. Теперь, когда я больше узнал о созвездиях, то не был уверен, что это плохо. В каком-то смысле это заставило меня по-новому оценить световое загрязнение. Это представлялось вроде демонстративного противостояния человека внешней тьме.

Кроме того, не все звезды было невозможно разглядеть, понял я, прищурившись на ночное небо. Я едва мог разглядеть три звезды в линию, образующие пояс Ориона. Если подумать, я даже не уверен, что когда-либо видел, чтобы Орион носил пояс.

Я усмехнулся, подумав о том, каким безумием было то, что теперь я был вроде как другом или, по крайней мере, товарищем по оружию с парнем, в пользу которого сошлись звезды. Все утверждают, что знают знаменитостей со звездой на Аллее славы в Голливуде. У моего парня было целое созвездие.

Несмотря на это, с ним было довольно легко разговаривать. Конечно, он всегда немного напряжен. Но сегодня даже попытался рассказать мне анекдот. Шутка была не очень удачной, но многим напряженным людям не до смеха. Юмор - это для слабых и напуганных людей вроде меня. На самом деле, сейчас, когда я думал о "Вещах, которые сказал мне Орион" сегодня вечером, он явно сказал мне: "Оставайся внутри".

Именно в этот момент, когда я смотрел на сегодняшнее ночное небо, у меня вдруг появилось еще одно Плохое Предчувствие. Одно из тех плохих предчувствий, которые зарождаются в затылке и обрушиваются на все тело подобно лавине страха. Волоски на затылке встали дыбом, как у рядовых на параде. Я не мог избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.

Я был таким энергичным, выбежав из своего дома, преследуемый проблемой, которая была неизбежна. Команда Ориона даже не пришла мне в голову, когда мои ноги переступили порог. И вот я на улице, ночью. Но ругать себя я буду потом. Осознать свою ошибку - не значит найти решение проблемы. Нужно было действовать на опережение.

Вайолет пригрозила мне "десертом" после церкви, и я был вполне уверен, что у нее на уме другое применение дамских пальчиков, а не тирамису. Мой дом был небезопасен, даже если он был физически более безопасен для моего тела. Несмотря на то, что это была плохая идея, у меня не было ничего лучшего, поэтому я бодрой рысью направился домой.

Вся эта ситуация показалась мне отвратительной. После нескольких дней хаоса я почувствовал, что у меня начинает проявляться хоть какой-то инстинкт. До сих пор каждый раз, когда я оказывался в плохой ситуации, получалось, что кто-то манипулирует обстоятельствами. Казалось, что эта тенденция сохраняется.

Я сделал единственный разумный поступок за всю неделю и вызвал подкрепление.

"Мэтт, что случилось?" Алекс задышал в трубку еще до того, как закончился первый звонок. Он говорил так, словно только что проснулся. Я практически представил себе, как он резко вскидывает голову.

"Мне кажется, меня разыграли", - сказал я, не желая терять времени. Мне казалось, что в любую секунду может выскочить бугимен и схватить меня. "Я на улице, в нескольких кварталах от дома. Но не думаю, что смогу вернуться, если попытаюсь".

"Падающие Звезды!" - выругался он. "Я позвоню Ориону. Где ты сейчас находишься?" Я сообщил ему свое местоположение, и он велел мне не двигаться, прежде чем повесить трубку. Я почувствовал некоторое облегчение, зная, что мой собственный большой злой волк придет за мной. Теперь оставалось только пережить следующие пятнадцать минут или около того. Я остановился и прислонился к фонарному столбу, пытаясь отдышаться.

Я оглядел тротуары четырехполосного перекрестка в пригороде, на котором застрял. Все выглядело нормально. Во многих домах еще горел свет, хотя началось то время, когда школьники и люди, ходящие на работу рано утром, уже ложились спать.

Когда сердцебиение замедлилось до нормального уровня, я продолжил осматриваться вокруг на перекрестке, чтобы убедиться, что никто не приближается. После каждой проверки я доставал телефон, чтобы проверить, не ускорилось ли время и не приближается ли подмога. Я даже начал чувствовать себя немного глупо. Я буду выглядеть очень глупо, если это будет ложная тревога.

Я еще раз окинул взглядом улицу и никого не увидел. Это была совершенно тихая, пустая улица в совершенно тихом, безопасном районе.

Так что, естественно, именно там произошло нападение.

Я оторвал взгляд от телефона и увидел фигуру, идущую по улице в том направлении, откуда я пришел, и мое сердце упало. Далекий силуэт шел медленно и не проявлял никаких признаков агрессии, но каждый инстинкт в моем теле кричал бежать.

Ноги даже не спрашивали разрешения, они повернули, и все мое тело с радостью пошло за ними. Мы не ушли далеко. Я сделал меньше пяти шагов, прежде чем понял, что в том направлении меня поджидает еще один силуэт. Я снова покрутился, оглядывая улицы перекрестка, и на каждой из них в неестественном полумраке, созданном борьбой за господство ночи и светового загрязнения, виднелась приближающаяся фигура.

Беспомощный, я стоял в центре перекрестка в луже света от уличных фонарей, повернутый лицом к своим преследователям. Я был зажат со всех сторон. Бежать было некуда. Почему я не попросил пистолет? Увижу ли я когда-нибудь снова сиськи? Этот последний вопрос был либо наиболее, либо наименее актуальным, но только на чуть-чуть.

Выбрав произвольно направление, я повернулся и уставился на одну из приближающихся фигур. Казалось, они не торопятся, приближаясь ко мне. Возможно, им нравилась охота. Когда мои преследователи приблизились, я понял, что узнал форму этих гончих. На каждом из них был черный плащ, похожий на тот, что носил гуль, похитивший Мэг. Когда они подошли ближе, я понял, что они достаточно высоки, чтобы быть гулями. Первая фигура в плаще подошла к краю светового пятна, в котором я стоял, и остановилась. Влажный запах кукурузных чипсов тоже пах гулем. Я едва мог различить кончик его морды под черным капюшоном. Медленно, чтобы как можно меньше походить на добычу, я повернулся, чтобы посмотреть, не приближаются ли остальные. Мне показалось, что я на удивление хорошо сохранил спокойствие, невозмутимость и собранность, учитывая, что мой желудок был готов вот-вот выпрыгнуть изо рта и убежать по своим делам.

Один за другим гули подходили к моему маленькому световому кругу и бесстрастно стояли на краю, словно ожидая чего-то. Несколько кусочков головоломки быстро сложились в единое целое. Эта песня и танец были мне знакомы. Мною уже манипулировали гули. Я не стал оглядываться - знал, что она меня слышит.

"Здравствуй, Лилит", - сказал я в ночь.

"Значит, щенок все-таки учится", - сказала она прямо за моей спиной, я знал, что она собирается это сделать, но все равно дернулся. Я повернулся лицом к женщине, которая, судя по всему, буквально соблазнила самого мастера соблазнения.

В долине жарко. Вулканы, как утверждается, еще горячее. Лилит - это... совсем другой уровень жара. Когда я впервые столкнулся с ней, она была в основном сдержана в круге вызова. Это помогло заглушить ее феромоны или что-то в этом роде. Но сегодня она была на свободе, и я получил от нее полный заряд.

Рыжие волосы Лилит были убраны в небрежный хвост, который колыхался за ее спиной, когда она качала головой, озорно улыбаясь мне. Сегодня она была одета в черное: армейские ботинки, шорты, которые мне хотелось назвать тактическими, и кофта с длинными рукавами. Она была похожа на более сексуальную Лару Крофт, а такого не должно быть. Ее глаза были тревожными - черные, от склеры до зрачка не было другого цвета, кроме бездны. Она выглядела по крайней мере моего роста, если не чуть выше, и эти черные глаза смотрели на меня с хищным голодом.

"Итак, хорошие новости", - сказал я после минутного разглядывания. "Мы точно наказали этого Лазаря за тебя. Сожгли все его здание. Думал, ты будешь в восторге".

Лилит молча смотрела на меня. Думаю, она пыталась решить, тяну ли я время или я идиот. Секрет был в том, что я был и тем, и другим. Мне хотелось бы притвориться, что у меня есть генеральный план, но на самом деле полагал, что пока мы разговариваем, она не вырвет у меня глазные яблоки, чтобы съесть их как виноград. Да, и в конце концов Алекс и Орион могут появиться и надрать ей задницу.

"Похоже, даже драконы в старости становятся мягкотелыми", - сухо сказала она. "Удивительно, что ты до сих пор не превратился в кучку пепла. Они веками выпрашивали предлог, чтобы напасть на твоего друга."

Казалось, мы выкладываем карты на стол. Если она признается, что послала нас на смерть к драконам, то игра окончена.

"Наверное, если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, придется делать это самой", - с драматическим вздохом сказала Лилит. Она сделала шаг ко мне и начала поднимать правую руку.

Все это было плохо. Но последняя часть звучала особенно плохо. Может быть, мне стоило остаться внутри и посмотреть на сиськи Вайолет? По крайней мере, меня бы не убила сатанинская старуха.

"Не могу поверить, что говорю это, - прорезал ночь женский голос, - но отойди от бездушного смертного, Лилит".

Я повернул голову, когда на свет вышла еще одна женщина. Когда я понял, кто это был, мое сердце воспарило. Это была высокая женщина с кожей цвета ночи. В отличие от того раза, когда я видел ее в последний раз, на ней была бронзовая корона, украшенная рядом крупных бриллиантов, и она держала высокий бронзовый посох с полумесяцем на конце.

Она тоже получила памятку о темной одежде. На ней были темные джинсы и серая водолазка с высоким воротом, которые делали ее бронзовое ожерелье еще более заметным.

"Кассиопея, милая, ты, конечно, не хотела указывать мне, что делать", - промурлыкала Лилит. Веки ее черных глаз были полуприкрыты, когда она следила за приближением Созвездия.

"Я предпочитаю считать это дружеским советом, - бесстрастно ответила Кассиопея, пожав плечами, - но если тебе хочется поизвращаться, то будь добра".

Злобная улыбка Лилит стала еще шире, она подняла левую руку и щелкнула. Еще четыре гуля вышли из темноты и присоединились к фигурам в плащах, стоящим за пределами ринга. Я повернулся, чтобы встать спиной к спине со своей спасительницей. Она пришла помочь мне, и меньшее, что я мог сделать, это присмотреть за ее тылом. Ну, не за ее тылом - вы понимаете, о чем я. Я опустился, как я надеялся, в боевую стойку, широко расставив руки, готовый схватиться с первым же нечеловеческим монстром, который сделает шаг.

Хотя технически я был непобедим против гулей, но не горел желанием выходить с ними во второй раунд. Кэсси была Созвездием, но я не был уверен, означало ли это, что она была на том же уровне насилия как искусства, что и Орион.

"Какой у нас план?" - прошептал я через плечо, но статная женщина проигнорировала меня.

"Последний шанс, Красотка", - поддразнила Лилит.

Я переводил взгляд с капюшона на капюшон, пытаясь понять, кто из них сделает первый шаг. Не то чтобы я мог что-то предпринять, если бы они это сделали, но мне стало легче.

"Орион будет мне очень обязан", - услышал я, как Кэсси пробормотала что-то себе под нос. Я повернулся, чтобы посмотреть, смотрит ли она на меня, но она уже двигалась. Ее посох вращался в левой руке, как живое существо. Правая рука опустилась к поясу, и она достала устрашающего вида пистолет быстрее, чем стрелок с Дикого Запада... откуда-нибудь.

Не успел ни один гуль даже дернуться, как она выстрелила. Грохот пистолета, раздавшийся в пригороде Лос-Анджелеса, нарушил покой ночи. Я смутно видел, как справа от нее на землю опустился гуль, как она небрежно, не глядя, бросила мне пистолет.

"Лови", - сказала она спокойно, как будто каждый день казнила монстров.

"Ха!" крикнул я в ответ, падая на колени на асфальт и успевая поймать пистолет в руки, как опасный футбольный мяч. Жонглируя оружием в руках, как горячей картошкой, я поднялся с места и посмотрел на гуля, который все еще делал первые шаги.

Я успел вскинуть пистолет, когда монстр в черном плаще понесся на меня, как Экспресс Смерти. Мой первый выстрел сразил зверя наповал. Он отклонился в сторону от силы удара, но продолжал, пыхтя, приближаться ко мне. Мой второй выстрел попал в ногу. Он упал ничком на тротуар. Третий и четвертый выстрелы пришлись в спину на случай, если ему захочется подняться.

Я отвернулся от своей первой мишени, чтобы проверить спину. Я почти почувствовал, как когти другого гуля вот-вот вонзятся мне в спину. Но оказалось, что я был не единственным, кто отвлекся.

Кассиопея танцевала среди гулей, как миниатюрный ураган. Ее посох вращался и наносил удары, в то время как не менее пяти различных гулей прыгали вокруг нее, пытаясь вцепиться когтями. Она крутанулась в сторону, уклоняясь от удара одной твари, и в то же время взмахнула посохом, полумесяц пронзил морду другого монстра. Я на мгновение пожалел, что усомнился в ее способности сравниться с мастерством Ориона. Очевидно, что Созвездия раздавали не всем подряд.

Лилит стояла по другую сторону рукопашной схватки и весело улыбалась. Но улыбалась она не битве между своими приспешниками и Кэсси. Она улыбалась мне.

Как раз в этот момент мое подсознание закончило выполнять элементарное сложение: один мертвый гуль плюс второй мертвый гуль плюс пять сражающихся гулей - семь гулей. Восемь гулей минус семь гулей почти равнялись одному мертвому Мэтью Карверу.

Краем глаза я уловил движение. Темную фигуру на фоне одного из уличных фонарей. Я упал на землю боком и издал то, что могу описать только как очень мужественный крик, когда гуль пронесся надо мной, пытаясь сделать захват, которым мог бы гордиться любой полузащитник НФЛ.

Мы с чудовищем вскочили на ноги. Он был быстрее, но у меня был пистолет. Мой мир был наполнен паникой, страхом и адреналином. Время, казалось, текло ползком, но по сравнению с моей способностью формировать связные мысли это могло быть скоростью света. Руки двигались вверх с леденящей скоростью, пока зверь приближался ко мне. Как только мои глаза увидели в прицеле его грудь, я нажал на курок так быстро, как только мог. Я выпускал оставшиеся пули в его темную мантию, пока сухие щелчки не вывели меня из панического восприятия замедленного времени.

Кэсси все еще избивала взвод гулей. Несколько существ лежали без сознания, вывернув руки и ноги из плащей в отвратительных направлениях. Двое последних отступали от жестоких ударов ее посоха. Кассиопея, напротив, выглядела в полной мере королевской особой, какой ее провозглашала корона. Ее длинные черные волосы развевались за спиной, как у модели во время фотосессии. Она могла бы бежать сразу же после боя на деловую встречу, и ни на йоту не выглядела бы не в своей тарелке.

Лилит больше не улыбалась.

Думаю, в тот момент, наблюдая за тем, как ее лицо превращается из секс-иконы в пожирательницу, я понял, что умру. До сих пор мы играли в лайковых перчатках. Орион и Лилит сцепились в поединке "Этот город недостаточно велик для нас двоих", но никто еще по-настоящему не напрягался. Но теперь, по выражению лица Лилит, я увидел, что сдержанность рухнула. Она подняла руки. Ее черные ногти превратились в когти с черными кончиками. Мой судорожный вздох, вероятно, был слышен даже сквозь бушующую между нами битву.

С громким рычанием Лилит обогнула Кэсси и двух ее оставшихся противников и направилась прямо ко мне, а у меня закончились патроны. На самом деле я не думаю, что это имело значение. Бессмертие было бы довольно глупо, если единственной твоей слабостью будут пули. Это все равно что если бы у Супермена была аллергия на кислород.

Оставшись без вариантов и патронов, я швырнул пистолет в Лилит, как бейсбольный мяч, и дал деру. В первые секунды мой адреналин решил, что у нас есть шанс. Я летел. Почему я никогда не занимался легкой атлетикой? Ведь я был прирожденным бегуном!

Затем весь мир содрогнулся, и когда это прекратилось, я оказался на земле, глядя на разъяренное лицо Лилит, когда она навалилась на меня сверху. В ее лице больше не было красоты, только ярость. Каким-то образом контраст между ее обычной красотой делал это рычащее лицо еще более пугающим. Ее черные глаза стали темно-красными по краям, и, по-видимому, за последние несколько минут у неё отросла пара клыков.

Она оседлала меня, прижимая к тротуару. Я чувствовал, как дневная жара обжигает спину. Обычно мой тестостерон был бы в восторге от подобной позы. Но впервые в жизни обе мои головы были согласны с тем, что это ужасно.

"Я воссоединю тебя с твоей душой прямо сейчас", - прорычала она, полоснув когтистыми руками по моей груди. Я закричал, когда ее ногти прожгли мне рубашку и грудь. Я безрезультатно бился, пока она вдавливала меня в асфальт.

"Все, что тебе нужно было сделать, это умереть", - шипела она, нанося мне новые удары. Кажется, я кричал, но не помню. Во мне все было огнем и болью. На одну вечную секунду я почувствовал, каким может быть ад, прежде чем меня вернули в сознание и заставили смотреть в бешеную бездну глаз Лилит.

"Я буду наслаждаться тем, как ты будешь мучиться целую вечность, дурак", - шипела она, отводя когти для последнего удара.

Приглушенно я услышал звук приближающейся машины.

Мимо пронесся матово-серый Чарджер, длинная рука почти расслабленно свисала с водительского сиденья. Когда он пролетал мимо, рука метнулась, как атакующая змея, и глубоко зарылась в рыжую гриву Лилит.

В один момент она сидела на мне, прижимая к неумолимому тротуару. А в другой - исчезла, вырванная с корнем, как разъяренная морковка. Чарджер с визгом остановился, и Орион, по-видимому, отпустил ее, позволив импульсу отправить Лилит в полет по улице, где она несколько раз подпрыгнула, прежде чем заскользить и остановиться.

Я издал негромкий возглас приветствия, лежа спиной на тротуаре.

Орион плавно выплыл из двери со стороны водителя. В правой руке он сжимал за середину ножны своего меча с рубиновой рукоятью. На нем был серый пиджак, распахнутый поверх белой рубашки, и выцветшие синие джинсы. Его волосы были безукоризненно расчесаны и зачесаны назад. Я подумал, что между ним и Кассиопеей существует какой-то дресс-код Созвездий. Он без всяких колебаний направился к тому месту, куда бросил Лилит, его плечи были расправлены для боя. Но как бы круто это ни было, не это привлекло мое внимание. Его обычно стоическое лицо исказилось в маске ярости. Охотник был в бешенстве.

Алекс выскочил из пассажирской двери и побежал ко мне. Его светлые волосы были растрепаны во все стороны, на нем был светло-голубой халат поверх белой футболки без рукавов и ярко-красные пижамные штаны. Я почувствовал себя лучше оттого, что он тоже пропустил напоминание о дресс-коде. Он опустился рядом на корточки и оглядел меня.

"Ты в порядке, приятель?"

"Лучше не бывает", - прохрипел я. "Спасибо, что придали своему появлению драматизм. Я бы не хотел, чтобы меня спасли слишком рано. Это было бы скучно".

"Ладно, думаю, с тобой все в порядке", - сказал Алекс, вставая и протягивая мне руку. "Если у тебя хватает сил на сарказм, то ты, скорее всего, не умрешь".

"И еще, спасибо, что приоделся, - проворчал я, позволяя ему поднять меня на ноги. Грудь жгло, а рубашка превратилась в лохмотья, но думаю, что он был прав. Я подавил дрожь и встал. Если бы Лилит просто выпотрошила меня, я бы лежал остывающей трупом на улице. Возможно, именно поэтому родители говорят своим детям не играть с едой.

Лилит уже поднялась на ноги и стояла лицом к Ориону. На ее костюме Лары Крофт была пара неприятных прорех, но в остальном она выглядела прекрасно. Даже ее волосы казались прекрасными, что было свидетельством того, что компания по производству шампуней сотрудничала с Адом.

"Что-то вы долго, - заметила Кэсси, подходя к нам. Быстрый взгляд за ее спину показал груду тел в плащах, что почти заставило меня пожалеть гулей. Почти.

"Отлично, - прорычала Лилит в ночь, когда мы четверо выстроились лицом к ней. "Мы можем сделать это по-плохому".

Несмотря на ее угрозы, я чувствовал себя гораздо лучше, чем несколько минут назад. Мы превосходили ее численностью, а двое моих товарищей по команде входили в состав сборной. Что могло пойти не так?

Лилит откинула голову назад и издала ужасающий вопль. Он начался высоко и пронзительно, но быстро перешел в басовую октаву, и я почувствовал вибрацию в груди. Когти с черными ногтями начали светиться черным светом. Ее голова резко опустилась, и она взмахнула руками перед собой, светящиеся ногти двигаясь, казалось, вырезали прореху в самой реальности. Это было все равно что видеть, как тигр рвет лист бумаги, но бумага была завесой между нашим миром и плохим, очень плохим местом. Я чувствовал тепло, льющееся из портала. Даже на расстоянии двадцати футов от него калифорнийский летний день казался прохладным и расслабляющим.

"Идите, дети мои!" - крикнула она. "Маме нужны ваши раздирающие зубы и сокрушительные челюсти. Выходите, пожирайте моих врагов и пейте их костный мозг!"

"Яйца", - вздохнул Алекс, когда из адских врат появилось первое существо. Выглядело оно так, словно начинало свою жизнь с собаки. Или его собрал кто-то, кто услышал о собаках от своего друга. Но тот друг был под кайфом от галлюциногенов, и ему приснился кошмар, в котором он единственный раз в жизни видел собаку.

У "собаки" был экзоскелет из желтых костных пластин, скрепленных между собой, как у самого большого и самого проклятого броненосца в мире. У нее был длинный хвост, заканчивающийся множеством шипов, которые выглядели так, будто их украли у стегозавра. Плоть, видневшаяся между гребнями брони, выглядела как обнаженная красная мышечная ткань. Вязкая жидкость капала с открытых тканей и падала на асфальт, где шипела, как жареное яйцо. Кроме того, эта штука была огромной. На четвереньках она возвышалась без труда на пять футов над землей. Больше всего меня беспокоил тот факт, что ее глаза горели красным адским огнем, таким же, как у Лилит.

"Ладно, это довольно пугающе", - прошептал я Алексу, все еще чувствуя себя уверенно. "Но нас четверо..."

Первое существо закончило выход из портала, и за ним тут же последовало второе, затем третье и, наконец, четвертое. Они заняли агрессивные позиции между Лилит и нами, продвигаясь вперед медленно, шаг за шагом. Симфония рычания докатилась до нас, как начало землетрясения.

Смех Лилит возвышался над их рычанием. Она задыхалась от напряжения, вызванного призывом зверей, но ее злая ухмылка была маниакальной.

"Вам нравятся мои гончие?" - спросила она. "Они любят полакомиться новыми друзьями".

"Лилит, нам не нужно ссориться", - серьезно сказала Кэсси.

"Молчи, бродяжка", - рявкнула Лилит. "Ты всегда мне завидовала. Созвездие красоты, затмеваемое моей собственной звездой". В ее глазах безумно плясало адское пламя. "Отдай мне парня, и я позволю тебе сделать вид, что тебя здесь никогда не было". Ее взгляд был устремлен на меня самым хищным образом. "Ты знаешь, почему он должен умереть".

"Ты не можешь заполучить его", - голос Ориона прозвучал ясно и сильно в ночи. "Забирай своих собак и уходи, или ты сможешь собрать их по кусочкам позже".

Я не собираюсь лгать, Охотник - не самая эмоциональная личность, но он превосходен в угрозах. Я слегка поежился.

"О, бедный Охотник, неужели тебе невыносимо видеть, как еще одна стая разрывается в клочья? Мы оба знаем, что ты не обнажишь свой меч. Ты не делал этого веками." Она хихикнула, и волосы у меня на затылке встали дыбом. "Я разоблачаю твой блеф". Она запрокинула голову и взвыла. Ее стая немедленно подхватила его и побежала к нам вприпрыжку.

"Встань позади меня!" - закричала Кэсси, становясь перед Алексом и мной и протягивая свой посох, как копье.

"В машине есть оружие", - крикнул мне Алекс, повернулся и бросился бежать обратно к Чарджеру Ориона. Я был слишком поглощен разворачивающейся передо мной сценой, чтобы следить за ним.

Ведущая гончая неотвратимо приближалась к Ориону рысью, и он двинулся ей навстречу. Как и предсказывала Лилит, Созвездие не выхватил клинок из ножен. Вместо этого он стал использовать его как посох.

Держа посередине красных ножен, он выставил его вперед, как гигантскую палку, с которой можно поиграть собаке. Собака впилась в него своими адскими челюстями, едва не задев руку. Но это оказалось ошибкой. Одним плавным движением Орион расставил ноги и оттолкнулся вниз, затем наружу и вверх.

Удивленно заскулив, демонический пес обнаружил, что его собственный импульс обращен против него самого. С ворчанием Орион перекинул его через себя по дуге и развернулся, швырнув собаку на тротуар с тошнотворным хрустом. Я почувствовал силу удара подошвами ног.

Быстрый, как змея, Охотник топнул ногой по шее зверя с такой силой, что казалось, будто он пытается пригвоздить зверя к земле собственной ногой. Орион повернулся лицом к остальным членам стаи, которые надвигались на него.

Я наблюдал, как Орион встретил выпад другой гончей яростным круговым ударом, который сбил зверя с лап. Его рука метнулась к поясу, и он вытащил комично большой пистолет, из которого с грохотом, как из пушки, выстрелил в собаку, которую пнул.

Кассиопея влилась в битву рядом с ним подобно смертоносному шелку, ее посох снова вращался бронзовым пятном. Она заняла позицию за его спиной, удерживая двух собак на расстоянии агрессивными ударами посоха.

Скрежещущий звук вернул мое внимание к первой собаке, той, которую Орион швырнул об улицу. Она перевернулась на бок и медленно подбирала под себя конечности. Ее костлявый экзоскелет царапал землю, как камень по камню.

"Алекс..." позвал я своего друга, который все еще копался в Чарджере. Пес вскочил на ноги и встряхнулся, словно пытаясь прочистить мозги. Учитывая космический разгром, который он только что получил, я действительно не мог его винить. Когда он закончил шевелиться, его горящие красные глаза не повернулись в сторону Ориона и Кэсси, сражавшихся с остальной частью его стаи. Они сразу же сосредоточились на мне.

Надеясь задержать адского пса на несколько мгновений, я посмотрел на свои неподвижные, лишенные огня руки. "Сейчас отличное время для вас, ребята, снова зажечь свет", - крикнул я своим ладоням.

Они не соизволили ответить.

В отчаянии я протянул обе руки к приближающейся стае и попытался вызвать пламя. "Гори", - скомандовал я.

Собака склонила голову набок и посмотрела на меня, как щенок, пытающийся понять новую игру. После секундного замешательства она сделала еще один угрожающий шаг в мою сторону.

"Алекс! Нам нужно это оружие!" - закричал я, поворачиваясь, чтобы побежать к Чарджеру. Алекс копошился внутри открытого багажника, стоя ко мне спиной. Разрыв зрительного контакта и демонстрация страха - это правило номер один что нельзя делать с разъяренной собакой. Когда я повернулся и побежал, гончая издала вой и бросилась за мной.

"АЛЕКС!" закричал я.

Из багажника высунулась голова моего друга в пижаме, когда он доставал кувалду с длинной ручкой. В другой руке он держал что-то вроде компактного автоматического пистолета.

"Лови!" - крикнул он, и внезапно я попытался поймать второй пистолет, брошенный в меня за последние десять минут. Как я мог прожить всю свою жизнь без того, чтобы мне ни разу не бросили пистолет, как бейсбольный мяч? Очевидно, в сверхъестественном мире это происходило постоянно.

Я поймал пистолет - практика помогает, - но не сбавил скорость, промчавшись мимо Алекса и задней части "Чарджера". Когда я пробегал мимо него, Алекс выпрямился и замахнулся кувалдой, словно был Бейбом Рутом.

"Бэттер, бэттер, бэттер"(термин в бейсболе-прим.пер.), - прохрипел я, пробегая мимо него. Пробежав зону замаха, я остановился и повернулся, подняв пистолет. Гончая совершенно не обращала внимания на Алекса, ее красные глаза по-прежнему были устремлены на меня. Алекс подождал, пока зверь приблизится, и взметнул голову кувалды вверх над правым плечом, обеими руками крепко держась за древко.

Тускло-серая голова врезалась в костлявую грудь гончей со звуком, похожим на удар камня. Лапы зверя споткнулись о молот, и он упал, переворачиваясь с боку на бок с серией ужасающих ломающихся звуков. Пес проскользил в нескольких футах от меня, совершенно разбитый. Даже с изуродованным телом, его глаза все еще были устремлены в мою сторону, и он сердито кусал воздух, пытаясь добраться до меня.

Алекс шагнул к нему и с размаху обрушил кувалду на голову зверя, которая лопнула с ужасающим звуком, как гнилая тыква. Мы с Алексом отвернулись, кашляя от запаха серы и зла, исходившего от туши. Несколько мгновений мы смотрели на нее, тяжело дыша. Я выпустил в гончую несколько пуль из пистолета. Это было похоже на то, что сделал бы Арнольд Шварценеггер. К тому же, лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

"Хоум-ран", - сказал я Алексу.

"Офигенно", - ответил он. Мы дали пять, потому что совершенно больные на голову.

Через мгновение весь воздух покинул мое тело, когда я врезался спиной в бок Чарджера и сполз вниз. Лилит снова вступила в бой, отправив меня в полет ударом ноги, пока я отвлекался на потрясающие "дай пять". Ее рыжие волосы развевались во все стороны, как будто она попала в аэродинамическую трубу, а в совершенно красных глазах плясала ярость. Алекс увернулся от удара ее светящихся черных когтей, выронив кувалду из рук. Другая гончая выскочила из-за спины Лилит и погналась за ним, оттесняя еще дальше.

Пистолет Ориона рявкнул, и Лилит дернулась в сторону от удара. Она посмотрела поверх моей головы на что-то, чего я не мог разглядеть, и презрительно рассмеялась.

"Тебе придется быть грубее", - крикнула она.

Вот и все, подумал я про себя, задыхаясь, как золотая рыбка, выпрыгнувшая из миски. Вот так я и умру.

Но Орион был рядом.

Охотник перепрыгнул через машину и с грацией танцора приземлился между мной и Лилит. Его пиджак был порван в нескольких местах, но в остальном он, казалось, не пострадал в битве. Орион по-прежнему держал меч в красных ножнах в правой руке, крепко сжимая его посередине, далеко от рукояти. За спиной я слышал, как Кэсси продолжает танцевать с гончими, отгоняя их от Ориона.

"Ладно, Охотник, посмотрим, что ты умеешь", - усмехнулась Лилит и прыгнула вперед.

Может быть, потому что мне не хватало кислорода, и я задыхался, но удавалось уследить за их движениями с трудом. Лилит бросилась вперед, нанося колющие удары. Орион танцевал, уходя от ее ударов, время от времени используя меч в ножнах, чтобы отклонить удар или отмахнуться им, как битой.

Орион, казалось, находился в крайне невыгодном положении. У него не было волшебных когтей, и ему приходилось держаться между Лилит и мной. Каждый раз, когда она отодвигала его в сторону, то приближалась ко мне еще на шаг. Кроме того, у него был меч, которым он буквально не пользовался. Несмотря на это, по мере продолжения поединка у меня возникло ощущение, что он полностью контролирует ситуацию. Каждый его шаг был обдуманным. Он уклонялся, делал шаг, чтобы блокировать ее движение, наносил удар, чтобы отбросить ее назад, и все повторялось, как в вальсе.

Лицо Лилит горело от разочарования. Ее покрасневшие глаза продолжали смотреть на меня с той же фанатичной одержимостью, которую несколькими мгновениями ранее демонстрировали ее гончие. Каждая косточка в теле призывала меня встать и бежать. Дух был готов, но кислорода по-прежнему не хватало. Поэтому, приходилось сидеть и наблюдать, как мой друг сражается за мою жизнь.

Орион, безусловно, оправдывал свою репутацию. Лилит никак не могла победить его в бою один на один, и, судя по их лицам, они оба это знали. Но Лилит была отпрыском Ада, поэтому, конечно, схитрила.

Гончая, которую мы с Алексом убили, внезапно ожила. Какой трюк знает каждая собака? Как прикинуться мертвой. Ее тело было все еще повреждено, но, похоже, в ней еще оставался запал: она вскочила с земли и бросилась на Ориона в тот самый момент, когда Лилит пошла в атаку.

Я попытался окликнуть Ориона, но мои легкие еще не восстановились. Все, что мне удалось, - это хрипеть и кашлять. Пес ударил Ориона сзади, подставив ему подножку, когда Лилит бросилась вперед. Орион упал, но потянул за собой Лилит. Они оказались в куче, борясь за то, чтобы удержать друг друга.

В борьбе меч Ориона вылетел из его руки и скользнул к моим ногам, его рубиновое навершие было направлено прямо на меня. Медленно я протянул руку и положил ее на рукоять меча. Ничего интересного не произошло. Он не потряс меня, не зазвучал волшебным голосом в голове. Это был просто меч.

Борьба продолжалась. Пес держал в зубах один из ботинков Ориона, не давая ему эффективно перекатиться. Лилит использовала свое преимущество и забралась на него сверху, оседлав его, как она оседлала меня. Орион схватил ее за оба запястья, но я видел, что он проигрывает битву.

Мои легкие горели, но Орион был здесь из-за меня. Я не собирался сидеть и задыхаться, пока убивают моего друга. Поэтому уперся кончиком ножен в землю и, опираясь на него, как на трость, встал. Ноги были словно набиты желе, а не костями, но до сражающихся бессмертных было всего несколько футов.

Лилит удалось освободить левую руку от хватки Ориона, и она ударила его по лицу, рассекая щеку и пытаясь выколоть глаз. Я сделал два шага и понял, что должен сделать. Я не знал, почему именно Орион никогда не пользовался мечом, но Лилит ясно дала понять, что боится его. Возможно, это было оружие, которое могло ранить демона. Пули, конечно, мало что могли сделать.

Я сжал рукоять меча в правой руке, а ножны - в левой. Рубин на эфесе, казалось, заплясал возбужденным светом, когда я вытащил меч. Само по себе лезвие было простым. Это был не очень длинный меч, менее трех футов прямой стали без поперечины и с простым навершием, которое можно было держать одной или двумя руками. Я был почти разочарован тем, насколько обычным казался меч - пока он не вспыхнул.

Это было не темное пламя, как у Лилит, а яркий, веселый огонь, отбрасывающий тьму, как костер на пляже.

Обе руки Лилит были свободны, и она рубила Ориона с дикой самозабвенностью. Но при свете клинка остановилась, повернулась и посмотрела на меня с открытым от шока ртом.

В ее демонических глазах отразилось пламя, когда я взмахнул мечом. Я замахнулся за Мэг. Я замахнулся за Вайолет и Коннора. Я замахнулся за Алекса и Ориона. Я замахнулся за себя, потому что был очень зол.

Пылающее лезвие прошло через ее шею, как ножницы сквозь бумагу. Ее голова отлетела, а тело рухнуло на землю поверх Ориона.

Покалеченная гончая, кусавшая Ориона за ногу, замерла, а затем разлетелась на тысячи каменных крупинок, как гравийный дождь. Вдалеке я услышал, как остальные гончие пошли по следам своего альфы.

Моя рука вдруг словно загорелась. С криком я бросил пылающий меч. Как только я отпустил рукоять, огонь погас, и меч грохнулся на землю, став похожим на обычный клинок. Ладонь моей правой руки была розовой и покрыта ожогами, повторявшими узор рукояти.

Безголовое тело Лилит, Королевы Лжи, Любовницы Дьявола, начало растворяться у моих ног.