Дело вот в чем, и это прозвучит глупо: я пошел в церковь. Схватив куртку и выбежав из собственного дома в быстро остывающую пустынную ночь, я понял, что мне не нужно идти в церковь. Но я все равно пошел в церковь.

У меня не самые лучшие отношения с церковью. Последний раз я был в ней, чтобы похоронить три пятых своей семьи. И да, даже если одна из них теперь была в каком-то виде нежити, мы все равно технически похоронили ее, так что я решил, что это все равно считается.

Но, с другой стороны, было как-то глупо, что я до сих пор не сходил туда. Когда в жизни что-то идет не так, обычно есть эксперт, к которому люди обращаются в первую очередь. Завелись муравьи? Вызовите дезинсектора. Болит зуб? Позвоните стоматологу. Есть демоны? Объединиться с кучкой сумасшедших, которые не совсем люди, обычно не самый лучший выбор.

Согласно моему вкусно пахнущему флаеру, церковь Святого Себастьяна находилась в паре кварталов к северу. Солнце село во время последней серии мыльной оперы, которая была моей жизнью, и температура быстро понижалась, как это обычно бывает в пустыне. Я ссутулил плечи и направился в сторону церкви, мысли мои метались. На самом деле у меня не было никакого плана. Когда я был ребенком, моя бабушка часто водила меня в церковь. Я слышал много рекламной информации, но никогда ничего о нефилимах, фейри и драконах (о, Боже!). Так что, если бы я зашел в церковь со сказками о демоне, укравшем мою душу, я с такой же вероятностью оказался бы в медицинском учреждении, как и получил бы какую-либо литургическую помощь.

Но что я терял в этот момент? Может быть, все это происходило у меня в голове. Я наконец-то оторвалась от реальности и представила себе все это в свой день рождения. Моя сестра все еще была мертва, у меня все еще была моя душа, и невеста моего соседа по комнате не пыталась играть со мной в "две горошины в стручке". Честно говоря, какая-то часть меня думала, что этот сценарий не так уж плох.

Церковь Святого Себастьяна оказалась местом, где я уже бывал: это была та самая церковь, в которую я решил не заходить в начале своего приключения. Католические церкви часто напоминают мне замки, что, наверное, не случайно. Однако вместо высокого шпиля и величественных стен из песчаника здесь стояло приземистое одноэтажное каменное здание с облупившейся белой краской, крышей, которая вздымалась, как лопнувший пузырь, и маленьким крестом в центре. Вместо широких витражных окон - небольшая вывеска с подсветкой из пластиковых букв, которые можно было вставлять и вынимать, создавая свой собственный текст. В настоящее время вывеска гласила:

месса в среду

отмена

до воскресенья!

Формально, я пришел немного рановато для мессы, даже если она и не проводилась. Но это звучало примерно так, как складывалась моя жизнь. По обе стороны дверей были узкие окна в виде стрелок, которые показывали, что свет внутри все еще горит. Я решил, что раз уж я прошел весь путь пешком, то могу с таким же успехом сунуть голову внутрь. Я же не мог пойти домой. Парадные двери церкви представляли собой две толстые деревянные створки, которые изгибались вместе, образуя полукруг. Не задумываясь об этом, я перестал двигаться по тротуару, как раз перед тем, как ступить на территорию церкви Святого Себастьяна.

Я понятия не имел, какие правила существуют в церквях для таких, как я, у кого душа ушла в Большой подвал. Я знаю, что вампиры не должны иметь возможности проникнуть в чей-то дом без приглашения. Мне было не совсем ясно, применимо ли это к церквям и как именно. Я знаю, что они не любят кресты, поэтому предполагал, что они не входят в список приглашенных. Я посмотрел на крест на крыше и задержал взгляд на несколько нервных секунд. Глаза чесались, ладони вспотели, но я списал это на дурацкие нервы. Я был абсолютно уверен, что не вспыхну, если войду в церковь.

Абсолютно уверен.

"Вот и все", - пробормотал я, ни к кому не обращаясь. Я сделал шаг и... ничего не почувствовал. Я не вспыхнул. Тряхнув головой, я вытер вспотевшие ладони о штаны и попытался начать дышать в обычном ритме, пока шел ко входу в церковь.

Я осторожно взялся за латунное кольцо на двери справа и потянул, наполовину ожидая, что она окажется запертой. Но, к моему удивлению, дверь плавно распахнулась на ухоженных петлях. Я просунул голову в дверь и обнаружил пустое фойе, видавшее лучшие времена. Синий ковер, когда-то насыщенного королевского цвета, но теперь выцветший до более светлого голубого, имел следы износа от множества шагов. По всей длине комнаты тянулись темные деревянные панели, справа от меня стоял стол, заваленным теми же листовками, что лежали на моем журнальном столике.

Дальше, через открытые двери, виднелось святилище с рядами скамей и отгороженным столом, уставленным свечами и большим золотым распятием. Длинная красная ковровая дорожка тянулась по центру. В среду вечером здесь было удивительно много людей, учитывая объявление об отмене. Хотя фойе выглядело несколько потрепанным, святилище было ухоженным. Каменные полы блестели, золотые свечи на стенах сияли ярким блеском. Может быть, собор Святого Себастьяна и не был знаменитым, но от его ухоженности исходило чувство гордости.

Я медленно, как маленькая церковная мышка, прокрался в фойе, боясь нарушить тяжелую тишину, которая всегда царит в церквях, где не идет служба. Моя бабушка всегда говорила мне, когда я был ребенком, что именно так ты чувствуешь себя в доме Божьем.

Когда я вошел в главное святилище, слева от меня встала женщина. Она стояла, склонив голову, над рядом только что зажженных свечей, в руке держав длинную спичку, от которой по спирали расходился небольшой дымок к небу - или, по крайней мере, к потолку.

Еще несколько человек расположились среди скамей в различных позах уединения. Прошло очень много времени с тех пор, как я в последний раз молился, но я уже был здесь. На этой неделе я буквально отправил телефонный звонок в Ад. С таким же успехом можно пойти ва-банк.

Я поднялся не более чем на несколько рядов от задних. Поскольку никогда не был из тех детей, которые сидят впереди всех в классе, проскользнув на пустую скамью с твердым покрытием и продвинулся на несколько футов к центру ряда. Это было как-то глупо. Все, что я собирался сделать, - это закрыть глаза и говорить мысленно, но я нервничал. Что я должен был сказать? Привет, извини, что давно не звонил, надеюсь, все идет хорошо. Слушай, я тут подумал, нет ли у тебя свободной души, которую я мог бы одолжить? Только ненадолго, пока я кое в чем не разберусь? Я говорил как племянник-алкоголик, а мне даже не очень нравилось пить.

Я оглядел скамьи в поисках домашнего задания, которое можно было бы скопировать. Большинство людей сгорбились, опустив головы. Одна дама в самом конце скамьи стояла на коленях, но я не был уверен, что рассчитываю на такой дополнительный зачет.

"Ничего не выйдет", - пробормотал я про себя, сцепив пальцы и склонив голову. На мгновение я уставился на потертые носки своих кроссовок, прежде чем вспомнил, что нужно закрыть глаза. Я с особой силой сжал их, чтобы наверстать упущенное время.

"Извините за беспокойство, - мягко произнес мужской голос из-за моего плеча, - но я не могу не заметить, что вы новенький".

От неожиданности я подскочил на своем месте, выпрямился и повернулся лицом к человеку, сидевшему на скамье позади. Там находился пожилой священник или служитель церкви - я не совсем понимаю разницу. Он был одет в черную рубашку на пуговицах и черные брюки с высоким белым воротничком, который можно увидеть на экране телевизора. Он был старше, может быть, под шестьдесят, и те немногие волосы, которые у него оставались, превратились в седые пряди, похожие на облака. Он одарил меня теплой улыбкой, а голубые глаза, казалось, искрились чем-то таким, чего я никак не мог уловить.

Что ж, это было быстро, подумал я, с подозрением взглянув на потолок.

"Э-э, да, сэр?" - ответил я, повысив тон на "сэр", чтобы показать, что я на самом деле не уверен, как к нему обращаться.

"Обычно люди называют меня отцом Брайантом. Сэр был моим отцом", - сказал он мне, весело подмигнув. "А как они называют тебя?"

" Мэтт, в основном".

"Что ж, Мэтт в основном, я рад познакомиться с тобой. Что привело тебя в наше скромное святилище, даже когда служба отменена?"

"Я не знал, что ее отменили, пока не пришел сюда", - слабо пробормотал я. Теперь, когда передо мной находился настоящий священник, я не знал, что сказать. Я не был готов к процедуре экзорцизма в стиле Эмили Роуз, но, кроме того, был в полном отчаянии.

"Значит, ищешь вечернюю мессу в среду? - спросил он мягким голосом.

Я мысленно поворчал на мудрых стариков и их способность видеть дальше простых объяснений. Я был лучшим лжецом, чем сейчас. Но врать священнику, когда я буквально видел распятие в натуральную величину, казалось не самым разумным жизненным выбором. Тем более что моя вечная душа пропала. Я не пытался найти десятый круг к Аду Данте".

"Я не уверен", - признался я. Почему я вдруг почувствовал себя подростком, которого поймали на улице после комендантского часа? "Мне кажется, у меня какие-то проблемы, и я не знаю, кто может помочь".

"Если ищешь помощи, то ты пришел в дом, который на ней специализируется, в основном Мэтт. Что за проблемы у тебя?"

Я не мог не оценить отца Брайанта. Он заметил меня, ребенка, которого не узнал в своем приюте, и сошел с дороги, чтобы проверить, не нужна ли мне помощь. Большинство людей так не поступают. Но теперь мне предстояло придумать, как ответить на его благонамеренный вопрос.

"Неделю назад я встретил демона, и он пытался купить мою душу. Я ему отказал! Но потом у него случился срыв, и он подделал мою подпись, и теперь я думаю... Дьявол думает, что моя душа принадлежит ему, но это не так! И я не знаю, что делать". Я предпочел паническое объяснение со скоростью тысяча миль в час.

С каждым словом отеческая улыбка исчезала из уголков его рта, а блеск в глазах сменился чем-то другим.

"Ты продал душу дьяволу и пришел сюда за убежищем?" - прошипел он. "Ты плюнул на Агнца Божьего и приползаешь сюда за помощью?" Его голос, который до этого был вежливым шепотом, превратился в разъяренный крик. По его шее поползли красные пятна, когда он начал приходить в ярость.

Не знаю, чего я ожидал.

Головы начали приподниматься от безмолвной молитвы и поворачиваться в нашу сторону, как стая религиозных луговых собачек. Я в шоке уставился на отца, разинув рот. Несмотря на свои опасения, я ожидал более восторженной встречи с блудным сыном, чем тот теплый прием, который мне оказали.

"Ты отвергаешь краеугольный камень и смеешь входить в дом, на котором он построен?" Теперь он орал во всю глотку, и акустика святилища значительно усиливала его ярость.

Я был застигнут врасплох, но мое собственное раздражение выплеснулось навстречу его энергии. Меня использовали в своих интересах, избивали и угрожали достаточно для одной недели. Мое терпение достигло точки кипения. Вместо помощи я получил лишь разочарование и поспешные суждения.

"О, тогда это моя ошибка", - огрызнулся я. "Я искал волшебный замок и запутался". Не самая лучшая моя работа, но я пообещал себе, что завтра утром, после того как придумаю в душе более удачный ответ, то вернусь и скажу ему об этом. Если к тому времени не умру.

Я скользнул по скамье в средний проход и бросился обратно к входу. Я чувствовал на себе взгляды всего зала, пока топал. Это было похоже на огромный осуждающий груз, духовную штангу для приседаний, опустившуюся на плечи. Все это, как мне казалось, было невероятно несправедливо. Слеза, которая выкатилась из моего левого глаза и начала стекать по щеке, тоже была со мной согласна. Я спросил об этом.

Я вышел из святилища и вернулся в прихожую с темно-синим ковром, намереваясь пройти через большие деревянные двери и выйти в ночь, где, казалось бы, мне самое место, но тут меня схватила за плечо крепкая рука.

Неделя насилия, недосыпания и вспыхнувшего разочарования не позволили мне нормально отреагировать на неожиданный физический контакт. Я крутанулся, и мои руки сами собой сжались в кулаки. Я был практически готов позволить этому ханжескому отцу разделить часть моего разочарования, неважно, дряхлый старик он или нет. Моя реакция на бегство или испуг была совершенно не похожа на бегство.

Но человек, схвативший меня за руку, не был отцом Брайантом. На секунду я подумал, что это он, так как на нем была такая же черная одежда с причудливым воротником. Но на этом сходство заканчивалось. Этот человек был, наверное, вдвое моложе старика. Высокий, смуглый, худощавый, его бритая голова должна была натерта воском - так много света отражалось от нее. У него были очки в толстой роговой оправе с круглыми линзами и суровое лицо, словно он только что съел что-то кислое.

О, здорово, подумал я. Они послали более молодого и подвижного священника на второй раунд.

Вопреки моему предположению, высокий священник сразу же отпустил мою руку, когда я повернулся, и на мгновение его кислое выражение лица просветлело.

"Прости. Я не хотел тебя напугать", - сказал он, его голос звучал с почти британским акцентом. Только тут я понял, что он смотрит на мои сжатые кулаки. "Я не мог не подслушать..."

"Мне не нужны неприятности", - сказал я, пытаясь обойти его и направиться к двери. "Я уйду, а вы можете пропустить лекцию".

"Прости меня", - сказал он, переместившись, чтобы преградить мне путь. "Но мне кажется, что я могу быть лучшей аудиторией, чем отец Брайант". Он указал на боковой коридор, удаленный от святилища. "Мой кабинет находится прямо там. Поговори со мной пять минут. Никаких лекций, обещаю".

Я колебался. Мои эмоции были на взводе. Я скептически относился к обращению в церковь за помощью. Реакция отца Брайанта в основном подтвердила мои предубеждения. Но я был бы идиотом, если бы в этот момент отказался от любого предложения помощи.

"Пять минут", - проворчал я.

Высокий священник улыбнулся, и его суровое лицо немного расслабилось, как тающий воск или первая весенняя оттепель. Может быть, он и не кислый, подумал я, просто нервничает.

"Пойдем со мной", - сказал он и повел меня по коридору.

Как он и говорил, его кабинет находился через три двери. На двери висела табличка "Преподобный Джеральд Пайк", и в следующее мгновение я уже сидел в огромном кожаном кресле напротив его двойника по другую сторону толстого деревянного стола. Комната выглядела так, словно на нее обрушился какой-то литературный торнадо, но вместо разрушений он разбросал повсюду книги и бумаги. В тесном кабинете стоял приятный мускус старой библиотеки, запах распадающегося переплетного клея и увядающих знаний. На каждой из четырех стен было столько книжных полок, сколько можно было впихнуть, и каждая полка была забита книгами до отказа, хотя я смутно помнил, как бабушка говорила мне, что чревоугодие - это большой грех.

У моих ног даже лежала стопка книг, которую преподобный велел мне сложить туда, чтобы освободить место на кресле для гостей. Джеральд сдвинул со стола несколько бумаг и наклонился вперед, сцепив руки. Он сфокусировал на мне свои темные глаза из-за круглых линз и снова улыбнулся.

"Наверное, будет лучше, если ты начнешь с самого начала", - сказал он.

"Отец Пайк, вы уверены, что вы..."

"Пожалуйста, зови меня отец Джеральд", - перебил он, отмахнувшись от моих формальностей отстраненным жестом. "Не такая уж разница, я знаю, но все же менее формально". Он рассмеялся, увидев мое растерянное выражение лица.

Ну, черт возьми, мне показалось, что это лучшая духовная аудитория, которую я когда-либо мог получить, поэтому я решил замахнуться на стропила. Я рассказал ему все: от демона Дэна, обманувшего мою душу, до Меган, вернувшейся из мертвых, от случайного розыгрыша Лилит, до моей феи - простите, фейри-адвоката, драконов и всего, что было между ними.

По мере того, как я рассказывал, его брови поднимались, но он не перебивал и не говорил. Он просто слушал. Он не смотрел на меня как на сумасшедшего или больного. Он просто слушал.

"Итак, в заключение, э-э, простите меня, Отец, ибо я согрешил?" неуверенно сказал я, закончив свое резюме.

Отец Джеральд коротко рассмеялся - это был первый звук, который он издал с тех пор, как я начал говорить. "Я благодарен, что вы это осознаете". Он усмехнулся. "Но это не имеет отношения к данной конкретной истории".

Он потянулся через плечо к полке позади себя и достал серебряную фляжку, из которой налил в пару стаканов, стоявших на другой полке уровнем выше.

"Боюсь, это всего лишь вода, но во фляжке она приятная и прохладная". Он закончил наливать и передал мне стакан. - "Твое здоровье," сказал он, и мы оба молча отхлебнули немного. Вода действительно была прохладной и освежающей после того, как я болтал без умолку последние пятнадцать минут.

Допив напиток, Джеральд неторопливыми движениями снял очки с лица и положил их на стол. Он потер лицо обеими руками, и из-под его ладоней вырвался тихий вздох. Через несколько секунд он снова надел очки и посмотрел мне в глаза темно-карими глазами.

"Полагаю, нет никакой вероятности, что ты сошел с ума, что тебе все это привиделось?"

"Я так не думаю", - ответил я.

"Да, я тоже так не думаю", - пробормотал он.

"Так вы мне верите?" потребовал я. Голова словно кружилась. Реакция отца Джеральда и отца Брайанта на мой рассказ была настолько разной, что я не мог поверить, что нахожусь в одном и том же месте. Как это возможно, чтобы два человека, одетые в одну и ту же форму, так по-разному отреагировали на мою историю?

"Да", - сказал он с твердым кивком.

"Почему?" пролепетал я. Я хотел спросить что-то вроде "Что мне делать?", но, видимо, сердце требовало знать некоторые вещи больше, чем голова.

"Ты имеешь в виду, почему я верю тебе, когда один из моих коллег практически изгнал тебя во тьму?" - спросил он сухим голосом. "Самое забавное в вере, Мэтт, заключается в том, что предполагается, что это вера в невидимые вещи. Но оказывается, что это ужасно сложно".

"Я не понимаю".

"Не суди отца Брайанта слишком строго", - сказал отец Джеральд мягким тоном. "Вспомни, на что это было похоже до того, как ты увидел кое-что из того, что поджидает тебя в темноте."

Мне казалось, что я понимаю, о чем он говорит. Если бы мне рассказали хотя бы часть моей собственной истории неделю назад, я бы счел вас сумасшедшим. Но я не понимал, почему реакция священника была такой слабой.

"Я в замешательстве. Разве вы, ребята, не должны верить в Сатану, демонов и прочее?" спросил я. "Кажется, это часть требований, насколько я знаю".

Отец Джеральд снова усмехнулся и кивнул. "А ты знаешь, что в католической церкви есть обряды изгнания бесов из людей, животных и мест?" - спросил он. "А знаешь ли ты, как редко священника просят провести такой обряд и как редко он приводит к тому, что ты можешь видеть? Отец Брайант служит Церкви всю свою жизнь, но я обещаю тебе, что он никогда не встречался лицом к лицу с настоящим демоном. Пока ты этого не сделаешь, демоны - это скорее идея, чем чудовища. Знаешь ли ты, какая стратегия победы над человечеством является лучшей для Ада?"

"Прижать нас к земле и обглодать лица?" предположил я.

"Это слишком много работы. Все, что им нужно сделать, это подождать, пока мы забудем. Отец Время сражается за них в их битвах". Он махнул рукой в сторону своей пыльной библиотеки. "Эти книги полны того, что мы уже в основном забыли. Я читаю их только потому, что мельком увидел клыки, скрывающиеся за пределами нашего общего знания".

"Вы проводили настоящий обряд экзорцизма?" - спросил я, почувствовав прилив надежды. - "Вы можешь изгнать из меня нечистую силу?"

"Я никогда не проводил", - сказал он, грустно улыбнувшись. "Но по моему акценту ты, наверное, можешь сказать, что я родился не здесь". Он слабо улыбнулся. "Я вырос в Уганде. До того, как приехать в Штаты, чтобы поступить в семинарию, я видел много такого, во что мои сверстники не поверили бы".

"Но для тебя, боюсь, экзорцизм будет бесполезен. Ты не одержим. Если бы ты был одержим, то, наверное, не смог бы войти в это здание, не говоря уже о том, чтобы выпить это". Он указал на воду, которую подал мне несколько минут назад.

"Святая вода?" догадался я.

"Между прочим, она настоящая". Он слегка улыбнулся. "Никогда не помешает быть слишком осторожным".

"Значит, я не одержим. Полагаю, это имеет смысл. Есть ли какое-нибудь заклинание, обратное экзорцизму, с помощью которого я могу втянуть свою душу обратно в тело?"

"Я... не знаю", - со вздохом признался он, откинувшись на спинку кресла. "Я еще не прочитал все эти книги. Я только недавно унаследовал этот кабинет, когда мой наставник ушел на пенсию. Я никогда не слышал истории, хотя бы немного похожей на твою".

Мы оба на мгновение замолчали. Мой первоначальный оптимизм от встречи с отцом Джеральдом быстро улетучивался. Хотя я и ценил сочувственное внимание, у меня было плохое предчувствие, что эта поездка не приблизит меня к решению проблемы.

"Тогда что же мне делать?" тихо спросил я.

"Я... не знаю", - признался он с легким вздохом. "Хотел бы я дать тебе простой ответ. Но ты определенно выходишь за рамки тех знаний, которые у меня есть". Его глаза переместились с меня на комнату и оглядели ее почти с тоской. "Я начну исследования прямо сейчас. Возможно, здесь что-то есть, нужно только найти".

И снова "возможно" и "может быть" - лучшее, что я мог получить. Я смыл горький вкус разочарования еще одним глотком Святой воды, которая, честно говоря, оказалась лучше, чем я ожидал.

"Не отчаивайся, Мэтт, - сказал он, заметив мое разочарование. "Я не забуду тебя. Немного веры и ожидания".

Я не хотел быть циником, но мне показалось, что мой друг доверял системе гораздо больше, чем я. Независимо от того, сколько обещаний мне давали, я знал, что это займет больше времени и обойдется дороже, чем я хотел.