Я оставил минотавра и свой пистолет лежать на полу. То, что происходило с моими руками, не было обычным огнем, но я был слишком труслив, чтобы держать боевые патроны своими пылающими руками. Я бесцельно бродил по дорожкам, заблудившись в лабиринте кабинок. Поскольку все поверхности были одного и того же монотонного цвета, они как бы сливались друг с другом. Мой рассеянный мозг с трудом улавливал повороты, которые я совершал. К тому же у входа в этот лабиринт не было ни одной горячей греческой принцессы, которая ждала бы меня, чтобы подарить клубок ниток, так что этот эпизод с пересечением мифов был просто отстойным.

Время от времени я слышал выстрелы, которые помогали мне примерно выбрать путь. Правда, я понятия не имел, кто в кого стреляет. И уж тем более у меня не было оружия, чтобы участвовать в перестрелке, если мне удастся ее найти. Но я с уверенностью предположил, что там, где происходит насилие, Орион, скорее всего, находится поблизости. Это была его фишка.

Я миновал перекресток кабинок, явно разбитых преследовавшим меня минотавром, и по этому признаку определил, с какой стороны я пришел. Жаль, что я не подумал об этом раньше, когда начинал свои странствия. Но в свою защиту могу сказать, что у меня был большой повод отвлечься - в буквальном смысле этого слова.

Вернувшись на тропу разрушений, которую мы с моим бывшим пламенным оппонентом устроили по пути в офисное помещение, я перешел на бег. Мои друзья были более чем способны, но это не мешало мне чувствовать, что я должен помочь. Наверное, это какой-то комплекс, привитый мне родителями. Я всегда могу сделать больше, чтобы помочь. Я не могу сидеть и смотреть, как другие люди работают. Это ранит меня на самом глубоком уровне.

Чувствуя себя виноватым, я обогнул последний угол кабинок и вышел в главный коридор, в котором мы уже провели так много времени. Слева от меня, в направлении вестибюля, раздавалась непрерывная стрельба. Другие выстрелы были короткими очередями, как будто люди играли в смертельную игру "Бей крота". Но это продолжалось, перерастая подобно ревущей волне в полномасштабную перестрелку. Должно быть, это работа моих друзей.

Я повернулся и помчался по коридору навстречу битве, размахивая огненными руками. Тонкий профессиональный ковер и полосатые стены мелькали мимо, пока я копался в себе, пытаясь найти последние капли энергии.

Времени на планирование не оставалось. Добежав до конца коридора, я остановился и заглянул в большой вестибюль. Алекс и Орион сидели на корточках за гигантским столом из металла и стекла справа от коридора. Голова Алекса была опущена он тяжело дышал. Пусть я выгляжу эгоистом, но это заставило меня почувствовать себя немного лучше из-за необходимости недавно сделать передышку. Даже супермальчики делали это.

Поверхность стола была испещрена пулевыми отверстиями, а разбитое стекло было повсюду. Пока я наблюдал, Орион поднялся на корточки, положив штурмовую винтовку на крышку стола. Он выстрелил быстро, тремя контролируемыми очередями через всю комнату туда, где прятались нападавшие. Его лицо было бесстрастной маской, как у статуи Леди Справедливости, которая, вероятно, является его кузиной или кем-то в этом роде. На его лице не было ни страха, ни гнева, только сосредоточенность. Он выстрелил и отступил за стол, когда раздался ответный грохот пуль.

Слева от меня, как легион муравьев, копошились вооруженные охранники. Они прятались за мебелью и выглядывали из-за мраморных опорных столбов в зале. Они были повсюду, с ужасом понял я. У нас не было ни малейшего шанса выбраться через переднюю часть здания. И если их было так много перед нами, то сколько их уже было на флангах, чтобы полностью окружить нас?

На них была та же черная форма, что и на других, но они были снаряжены для войны. Каждый из более чем дюжины охранников был одет в балаклаву и шлем с золотой рукой, нанесенной с обеих сторон. На них была куча тактического снаряжения. Это было что-то вроде подразделения быстрого реагирования, прижавшее к земле моих друзей.

Выстрелы Ориона попали в одного из охранников, и сила удара отбросила несчастного солдата от колонны, за которой он прятался. Он лежал на полу и не двигался. Один из его коллег опустился на пол и за сапоги оттащил тело в безопасное место. На кафеле не осталось красных разводов. Наверное, на этих ребятах были кевларовые жилеты. Или, подумал я, в кои-то веки пораскинув мозгами, научная лаборатория, объединяющая магию и науку, могла бы иметь волшебный кевлар. В этом было слишком много смысла.

Охранники выпускали по столу непрерывный поток пуль, чтобы подавить Алекса и Ориона, но, похоже, не слишком стремились броситься на их позицию. В голову пришла еще одна тактическая мысль. Они пытаются заманить нас в ловушку, чтобы мы израсходовали все патроны. Логично предположить, что даже если у каждого человека будет столько патронов, сколько он физически может взять, то у десятка человек их будет больше, чем у двоих. Все, что им нужно было сделать, это заставить моих друзей израсходовать все патроны, тогда прикончить их будет несложно. Я не мог этого допустить. Но я не знал, как этому помешать.

Я держался в стороне от входа в коридор, стараясь не привлекать к себе внимания. Обе стороны были настолько увлечены перестрелкой, что не обращали внимания на окружающую обстановку. Это было удачей для меня. Если бы меня заметили, поблизости не было гигантского металлического стола, за которым я мог бы укрыться. Убить меня было бы так же просто, как застрелить Мэтта в коридоре.

Время поджимало. Либо у нас закончится огневая мощь, либо мы окажемся в полном окружении. Мне нужно было придумать решение, как быстро вывести их из игры. Мы уже говорили о недостатке снаряжения - у меня даже не было пистолета. Нервно облизнув губы, я посмотрел на свои пылающие ладони. Пламя продолжало плясать вокруг моих пальцев, как раньше вокруг головы минотавра. Оно игнорировало обычные движения и, казалось, реагировало на легкий ветерок, который я не мог ни видеть, ни чувствовать.

"Ну что, волшебные огненные руки", - пробормотал я. "Теперь мне нужно, чтобы вы отрабатывали свое содержание". Пламя проигнорировало меня, что не прибавило мне уверенности. Я был так близок к тому, чтобы получить пулю и умереть.

Я осторожно продвинулся немного вперед по коридору, чтобы получше разглядеть некоторых охранников. Вот и все. Я не мог поверить, что это мой план. Я либо умру идиотом, либо, скорее всего, все равно умру, но буду выглядеть круто. Медленно подняв правую руку, я направил ее на ничего не подозревающего охранника, раскрыв ладонь.

Ничего не произошло.

Между двумя группами раздались новые выстрелы. Алекс сделал несколько выстрелов из-за стола, и моя нервозность возросла. Времени оставалось все меньше. Кто знает, сколько у них осталось патронов? Лучше бы это сработало, иначе нам конец. Сердце колотилось, а дыхание все еще было прерывистым.

"Пиу-пиу", - прошептал я. По-прежнему никаких шансов. Я сомкнул ладонь, чтобы сделать пальчиковый пистолет, и взвел курок для воображаемой отдачи. Я сжал невидимый бейсбольный мяч и попробовал раскачать его. Ничего не получилось. Я начал чувствовать себя идиотом, пробуя все комбинации рук, которые только мог придумать.

Я провел целую минуту, не замечая всех, размахивая своими огненными руками и безрезультатно бормоча про себя. И все же что-то в этом было, возможно, инстинкт, скрытый прямо под поверхностью. Это было все равно что научиться перекатывать четвертак на кончиках пальцев или тасовать карты, как крупье в Вегасе. Я делал это неправильно, но, поступая так, мой разум начинал понимать, как сделать это правильно. Внезапная уверенность охватила меня, успокаивая нервы и выравнивая дыхание. Затем, из глубин моего сознания, до меня дошло. Я понял, что нужно делать. Это было так просто!

Я поднял правую руку, с пламенем и всем прочим, ладонью наружу, как это было в моей первой попытке и сосредоточился на себе, как делаю, когда разговариваю сам с собой или разглагольствую перед зеркалом в ванной. Но теперь казалось, что во внутреннем разговоре появился новый гость, еще одна пара ушей, готовых слушать, готовых действовать.

"Гори", - прошептал я этому новому набору ушей. И, о чудо, они меня услышали.

От ауры, окружавшей мою руку, отделилось пламя и рвануло в сторону неудачливого охранника. Огонь слился в сферу размером с теннисный мяч и устремился к нему, как подача профессионала. Аура вокруг моей руки, казалось, нисколько не уменьшилась, что прямо противоречило, по крайней мере, одному из законов термодинамики. Но что я знаю? Я даже колледж толком не закончил - демон помог мне в этом.

Огненный шар с жидким всплеском ударил охранника прямо в грудь. Он отлетел назад, как будто шар действительно был выпущен из пушки. Я не знаю, как обычно ведет себя огонь, когда его бросают. На самом деле, я уверен, что его нельзя перебрасывать, как старую свиную шкуру. Даже если бы и можно было, я не думаю, что огонь имеет вес. Он не должен был этого делать. Но это был магический огонь, а значит, у него свои правила.

Я сжал все еще горящий кулак и торжествующе улыбнулся. Это было потрясающе. Каждый мальчишка мечтает уметь поджигать предметы силой мысли. Мне просто повезло.

Потом начались крики. Горящий охранник закричал, корчась на полу в агонии, когда голодный огонь пожирал его. Запах плавящегося пластика, горелой ткани и обугливающегося мяса наполнили воздух. Второй охранник бросился на помощь своему коллеге, пытаясь руками в перчатках потушить пламя. Но мой прожорливый огонь не удовлетворился одной жертвой. Голодное пламя перекинулось на второго стражника, но не ослабло. Через мгновение они оба катались по плитке, их крики сливались в ужасной гармонии, когда они сгорали.

Перестрелка с грохотом остановилась, и все бойцы повернулись посмотреть на горящих охранников. Закутанные в черное охранники стояли с опущенным оружием, забыв о прикрытии и перестрелке. Я заметил, как Алекс и Орион поднялись из-за стола, чтобы получше рассмотреть происходящее. Крики двух охранников продолжались еще какое-то время. Может быть, они и горели, но мы замерли, не зная, как поступить. В конце концов они смолкли, но дым, поднимавшийся от их трупов, все еще издавал некое подобие беззвучной жалобы на агонию.

Может быть, маленьким мальчикам с их безнадежными мечтами о том, что они смогут стрелять огненными шарами из своих рук, повезло гораздо больше, чем они когда-либо думали, подумал я, глядя на свои руки и чувствуя себя более чем немного больным. Иногда воплощение мечтаний в реальность бывает наихудшим из возможных исходов. Один за другим охранники поворачивались от своих хрустящих соотечественников, чтобы посмотреть на меня. Шок исчезал, как последние намеки на ночную тьму на восходе солнца. На очереди был гнев. Я решил не терять времени, отпущенного мне на их метаморфозы.

Справа от меня, менее чем в пяти метрах от выхода из коридора, стояла колонна, которая приближала меня к столу. Я бросился к нему, мысленно готовясь к удару раскаленного свинца, который заставил бы меня растянуться на земле. Но такого удара не последовало.

"Убейте его", - приказал голос, холодный и безэмоциональный. Штурмовики, возможно, и не ожидали, что парень, выбрасывающий огненные шары из своих рук, сожжет их дотла, но они быстро нашли решение проблемы.

Пули просвистели мимо меня, когда я делал несколько последних шагов, чтобы поставить колонну между собой и ими. Часть мрамора на полу слева от меня разлетелась на куски, когда пуля отскочила от него, осыпав меня каменной шрапнелью. Я врезался в колонну на полной скорости, поворачиваясь, чтобы прижаться к ней спиной. Не хотелось замедлять приближение и давать им больше времени для стрельбы по мне.

Колонна содрогнулась от ударов пуль, впившихся в нее с другой стороны, их голодные свинцовые зубы искали возможность откусить от меня кусочек. Отсутствие плана снова давало о себе знать.

Еще дальше справа Алекс и Орион снова открыли огонь по охранникам. Оказалось, что мое присутствие случайно оказалось полезным. Теперь охранники оказались под перекрестным огнем. Чтобы стрелять в меня, им приходилось поворачиваться и становиться боком к столу. Некоторые из них были в безопасности, укрывшись за братьями и сестрами колонны, которую я использовал для прикрытия, но большинство оказались на виду.

Когда мои друзья открыли огонь и отвлекли внимание моих потенциальных убийц, сотрясение колонны замедлилось. Я рискнул выглянуть. Несколько пуль пролетели мимо, но это не было похоже на свинцовый шторм, которому я подвергся минуту назад. Отвлечение внимания означало, что теперь я могу действовать.

Я снова выглянул наружу, держа левую руку наготове. На этот раз я мысленно приказал пламени выпустить горсть огненных шаров, прежде чем пригнулся назад. Я не видел, куда они упали, но криков больше не слышал. У меня были смешанные чувства по этому поводу - я был рад, что не стал убийцей, но и умирать мне не хотелось.

Я поменял руки и стороны - все же я больше правша - наклонился и послал еще один заряд в сторону охранника, который находился в другом конце комнаты и стрелял в моих друзей. Я увидел, что он попал в цель, и успел спрятаться за мраморную губку для пуль.

Моя колонна снова начала содрогаться, когда внимание охранников вернулось ко мне, как к злой силе. Мне стало почти жаль их. Возможно, я внезапно смог стрелять огненными шарами из своих рук, но это даже не начало сокращать разрыв в смертоносности между мной и Орионом. Я был приманкой, а не Охотником.

Краем глаза я увидел, как крупный нефилим одним плавным движением перепрыгнул через стол. Его винтовка, в которой, видимо, закончились патроны, осталась лежать на столе.Рукоять меча выглядывала из-за правого плеча, но он не обнажал его даже сейчас.

Выражение его лица было спокойным, не отражая ни следа страха или гнева. Но в его черных глазах плясало что-то первобытное. Глаза хищника, который наконец-то ничего не скрывает.

В мгновение ока я понял, в чем дело. Если я отвлекал внимание, то не мог терять время на разглядывание. Я должен был продолжать пиротехнику, дав ему время подойти к ним поближе и, возможно, захватить у кого-то из охранников еще один пистолет. Ладно, подумал я, пришло время посмотреть, на что действительно способны эти волшебные руки.

Я снова наклонился к стрелкам, вытянув их. На этот раз я дал своему огненному пассажиру новую команду: сжечь все.

Пламя вырвалось из моих рук, и на этот раз мне показалось, что аура вокруг них немного уменьшилась. Вместо горящих шаров из моих рук вылетел один-единственный столб огня. Три фута в длину и по меньшей мере фут в ширину, и он горел раскаленным добела жаром, который я почувствовал, когда он отлетел от меня.

Столб метнулся к колонне, стоявшей напротив меня в холле, и врезался в нее. Но это был огонь, обладающий чем-то вроде собственного разума, он просто расступился и растекся по мрамору, как пара злобных змей, охотящихся за добычей. Вслед за ним остались черные ожоги. Вдалеке я услышал еще один крик ужаса.

Почувствовав себя немного смелее, я вышел из-за колонны и метнул еще одно копье в охранника. На этот раз пламя вокруг моих рук определенно уменьшилось. Болт ударился о пол и заскользил по нему, поджигая мебель и оставляя за собой еще больше выжженного мрамора, как следы от сгоревших покрышек.

Слева от меня, оперевшись на колонну, стоял охранник и смотрел в дуло винтовки, направленной в мою сторону. Я крутанулся, взывая при этом к своему внутреннему огню. Огненный столб вырвался из моих рук подобно волне, когда я повернулся, его пламя жаждало поглотить все на своем пути.

На меня накатил прилив усталости, как будто я только что пробежал три марафона подряд, а затем участвовал в велогонке "Тур де Франс", причем без применения стимулирующих препаратов. Огонь вокруг моих рук погас, как задутая свеча. Мир начал погружаться в черноту, сначала по углам, медленно распространяясь к центру, как мешок на завязках, закрывающийся над миром. Мраморный пол был прохладным и освежающим, когда я рухнул на него щекой. Мне нужно было немного вздремнуть, если все не против, чтобы меня немного не убивали.