Мы не остановились, чтобы отпраздновать наш улов. И не сделали ни одной из тех классических охотничьих фотографий, на которых я сижу на корточках рядом с неподвижным гулем, подняв его голову, чтобы им любовались. Конечно, это может быть связано с тем, что гуль не был мертв. Не столь отдаленный звук полицейских сирен тоже не очень способствовал тому, чтобы мы не торопились.

Орион начал действовать. "Алекс, вы с Мэттом забираете гуля в фургон. Я прочешу дом, чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили. Выезжаем через тридцать секунд. Двигайтесь!"

Алекс протянул мне свой пистолет, ствол которого был уже холодным на ощупь. Я взял его, когда он наклонился к неподвижному телу гуля и кряхтя поднял существо и перекинул через правое плечо. Выпрямляясь, он слегка пошатнулся. Я сделал движение, чтобы помочь, но он отмахнулся от меня.

"Открой дверь фургона", - проворчал он. "Мне нужно быстро его уложить".

Я кивнул, взяв на себя инициативу, и мы быстро пошли мимо двух домов, в которые вломились. В первом доме не горел свет, но я подумал, не они ли вызвали полицию. Судя по шуму, который мы подняли, скорее всего, их вызвали все.

Я двигался слишком быстро, чтобы думать о своих чувствах. Я только что кое-что подстрелил. Конечно, это было не так, как если бы мой отец взял меня с собой на охоту и заставил застрелить маму Бэмби. Я застрелил монстра, а не мирное лесное существо. Но все равно, я был в бою. Это не могло пройти бесследно. Я уже не был девственником в вопросах насилия. На самом деле у меня еще не было своего мнения по этому поводу. Я твердо знал, что не хочу, чтобы меня арестовали за то, что я стрелял в жилом районе поздно ночью. Или из-за необходимости объяснять про гигантского пса-монстра, которого я помогал похитить. Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

Я добрался до фургона на несколько шагов раньше ворчащего Алекса и открыл боковую дверь, отступив назад, чтобы дать ему место.

"Опусти сиденье, чтобы я мог закинуть его назад", - пробурчал он, приближаясь.

Я нащупал рычаг внизу сиденья и откинул его вниз. Мой друг без лишней грации закинул упыря внутрь. Как только зверь оказался внутри, Алекс схватил пакет с пластиковыми стяжками, устрашающе похожими на те, что были использованы на моих друзьях ранее этим вечером. Быстро двигаясь, он связал гуля по рукам и ногам. Мне понравились его отточенные движения.

"Пора идти", - крикнул Орион, вбегая на тротуар позади нас. "До сирены осталось меньше трех минут". Мне показалось, что они стали немного громче. Но мой слух был обычным, так что я мог знать?

Мы погрузились в фургон, и Алекс выехал на улицу. Орион занял место позади меня, поехав вместе с упырем, что было как раз то, что мне нужно, если эта штука проснется.

"Поверни здесь направо", - приказал Орион на первом перекрестке. "Налево", - велел он на следующем.

Алекс беспрекословно следовал его указаниям. Мы сделали еще несколько поворотов, казалось, наугад. При моем посредственном чувстве направления я думал, что мы едем в глубь пригорода.

"Остановись здесь, на улице, и выключи машину и фары", - скомандовал он несколько мгновений спустя. Мы припарковались на другой затемненной улице, перед таким же темным домом. Объективно эта улица мало чем отличалась от той, на которой мы стреляли. В фургоне воцарилась тишина. Я все еще пытался отдышаться и замедлить сердцебиение, но два моих жутких соотечественника выглядели нормально. Как будто они только что не дрались с монстром и не вламывались в дома спящих людей. В этом у них, пожалуй, было больше опыта, чем у меня.

"Чего мы ждем?" спросил я после нескольких напряженных мгновений.

Прежде чем Орион успел ответить, через перекресток перед нами на скорости девяносто миль в час пронеслись четыре патрульных машины полиции Лос-Анджелеса. Их фары и сирены ревели, когда они проносились мимо. Мое бедное сердце пропустило около семнадцати ударов. Я был уверен, что это конец. Эти машины знали, где мы находимся, и кружили вокруг нас. Один из этих полицейских увидит нас припаркованными в нескольких метрах от дома, и все будет кончено. Меня посадят в тюрьму, и я останусь преступником до конца своих дней.

Или эти бедные полицейские могут ввязаться в драку с Орионом, и я подозревал, что это не пойдет им на пользу. Они делали свою работу, но Орион был не из тех, кто вписывался в их мир. Я подозревал, что потребуется нечто большее, чем 9-миллиметровые пистолеты и электрошокеры, чтобы уложить его. Это была моя вина, что он оказался втянутым в эту неразбериху. Я не хотел, чтобы на моей совести было то, что могло случиться с офицерами, вставшими у него на пути.

Но мои опасения были беспочвенны. Ни одна из машин даже не притормозила; все они мчались к месту преступления. Я думаю, таков был план Ориона. Он не хотел, чтобы мы встретили кавалерию, скачущую в другом направлении, как летучая мышь из ада. В этот ранний час на улице было не так много машин, чтобы мы могли спрятаться в толпе.

"Теперь все хорошо?" - спросил Алекс после того, как отряд промчался мимо.

"Пока нет", - спокойно ответил Орион сзади. Мгновение спустя мимо промчалась еще одна группа машин.

"А теперь езжай," скомандовал он. "Медленно, как обычный гражданин, оказавшийся на улице в четыре часа утра".

Несколько минут мы ехали в напряженном молчании. В какой-то момент мимо нас пронеслась еще одна группа полицейских машин, но они не обратили на наш минивэн никакого внимания.

"В доме было что-нибудь еще?" - спросил я Ориона, поворачиваясь к нему. Я едва мог различить его очертания в темноте машины, он был похож на задумчивую статую.

"Тела жителей", - мрачно ответил он. Его голос был... странным. Он был почти неестественно спокойным, как у Siri или любого другого компьютера, который пытается говорить с нами. Но в то же время безмятежная природа ощущалась как внешняя оболочка. Как совершенно спокойное море с ураганом на горизонте.

"Они были в порядке?" спросил я, хотя он сказал "тела".

"Нет".

В этот момент гуль, видимо, проснулся. С заднего сиденья донеслось удивленное рычание, и я услышал, как он пытается пошевелиться. Раздался резкий треск, и гуль жалобно заскулил. Орион зарычал, как собака, и зверь затих.

"Ты говоришь на его языке?" спросил я.

"Да", - ответил он тем же жестким тоном.

"Куда мы едем?" Алекс нетерпеливо прервал мои расспросы.

"Нам нужно где-то допросить собаку", - ответил Орион. "Где-нибудь в тихом месте, где нас никто не потревожит". Гуль снова заскулил, но не шелохнулся.

"Я знаю, куда ехать", - сказал я. "На складе никого не будет, Алекс".

"Ты имеешь в виду тот, который мы сожгли?" спросил Алекс с легким недоверием в голосе.

"Я имею в виду, что мы ничего не сжигали, насколько я знаю. Но да, вероятно, он все еще закрыт для расследования или чего-то в этом роде. И никто не собирается делать этого в столь неурочный час".

"Имеет смысл", - ответил Алекс через мгновение. Орион хмыкнул, что я воспринял как согласие. Алекс резко сменил полосу движения и направился к складу. "Давайте покончим с этим", - мрачно сказал он.

Дорога к месту, где мы вызвали Лилит, заняла минут тридцать. Если бы не такое отвратительно раннее утро, то, наверное, ушло бы не меньше сорока пяти. Есть некоторые плюсы в том, чтобы вставать, когда ещё все спят, - отсутствие пробок, например.

Склад определенно знавал лучшие времена. Мы умчались оттуда в тот момент, когда Лилит начала буйствовать, и хотя я ожидал, что все будет в хрустящим, сгоревшая шелуха, встретившая нас, на порядок превзошла самые смелые фантазии моего воображения.

Все окна были выбиты. Крыша провалилась в нескольких местах. В бетонных стенах зияла дыра, не похожая на ту, которую мог вызвать пожар. Присмотревшись, я понял, что она была выбита наружу чем-то, выходящим из здания. Это было одновременно и страшно, и неудивительно. Все здание было обуглено и почернело несмотря на то, что было сделано из большого количества негорючих материалов. Я снова вздрогнул от того, как близко мы были к смерти сегодня утром.

"Затащим эту гадость внутрь", - прорычал Орион, когда мы припарковались. Сюрреалистическое спокойствие его голоса дало трещину, ураган приближался. Большая часть меня не хотела быть там и видеть, как это произойдет. Но я был полон решимости спасти свою сестру. Теперь я не мог отступить.

Орион вытащил гуля из фургона и повел к складу. Он по-прежнему держал меч и штурмовую винтовку через плечо, как некий аватар насилия. Существо шло молча, Орион держал его за руку, как судебный пристав, ведущий преступника к судье.

Мы с Алексом пошли следом, причем на этот раз я нес сумку Ориона. Мы остановились, чтобы нырнуть под какую-то пластиковую желтую ленту, окружающую место происшествия, на которой было четко написано: Полицейская линия - Не пересекать. Мы все равно это сделали. Копы уже искали нас по всему городу. Почему бы не усугубить обвинения?

Сумка оказалась тяжелее, чем я ожидал. Но я думаю, когда ты случайно становишься суперсильным, то не замечаешь, сколько дерьма носишь с собой.

"Теперь ты будешь носить сумку", - пыхтел я Алексу, когда мы подошли к зданию. "Не понимаю, почему ты заставляешь нормального парня делать тяжелую работу".

"Эй, я нес гуля до фургона", - возразил он. Теперь твоя очередь быть носильщиком".

"Ты здесь сверхчеловек. Ты обладаешь огромной силой. Поэтому" - я показал на тяжелую сумку, перекинутую через плечо, - "большая ответственность".

"Да, хорошо, дядя Бен". Он фыркнул и ускорил шаг.

Я пробормотал проклятие и изо всех сил постарался не отставать. Двери, через которую мы выскочили, спасаясь от разбушевавшейся Лилит, уже не было. Казалось, что ее полностью сорвало с петель. Это было впечатляюще, так как она была сделана из металла и, стало быть, очень тяжелая. В любом случае, гораздо тяжелее, чем жилая дверь. Не то чтобы это было соревнование, но давайте будем честны: в некотором роде так оно и было.

Внутри склада царила кромешная тьма. Даже знаки пожарного выхода были сожжены. Алекс и Орион, не раздумывая, вошли внутрь.

"Глупые суперлюди с их ночным зрением" вздохнул я.

"В сумке должен быть фонарик", - крикнул Орион, шедший впереди меня.

Я хмыкнул и стал рыться в сумке, пока не нащупал молнию на боку. Открыв её, осторожно сунул руку внутрь. Там уже лежал меч, и кто знал, какие еще острые предметы могут меня поджидать? Последнее, чего я хотел, - это отправиться в отделение неотложной помощи с гулем и двумя нефилимами, чтобы сделать прививку от столбняка. Я порылся в сумке, все еще соблюдая осторожность, в течение нескольких секунд, прежде чем нашел фонарик. Это был один из тех больших черных металлических фонариков, которые копы иногда используют в качестве дубинки. Я щелкнул им, и яркий луч выстрелил вглубь склада.

Я знаю, что для измерения мощности фонарей используют свечи, что, на мой взгляд, довольно глупо, но мы до сих пор используем лошадиные силы для измерения мощности автомобилей, хотя я не знаю, как выглядит мощность одной лошади. Как бы то ни было, этот фонарик легко стоил несколько миллионов свечей. Я вызывал свет полудня везде, где светил в разрушенном здании.

"Сила солнца... на ладони", - сказал я в своем лучшем образе злодея. Мои спутники молчали. Видимо, наступило время работы, а не развлечений.

Внутри склада было так же пустынно, как и снаружи. От стеллажей остались лишь искореженные, перекрученные куски металла, которые могли бы сойти за какую-нибудь скульптуру в стиле модерн, на которую позарился бы миллионер. Если бы он находился в галерее, а не на месте поджога, то мог бы гордиться своей собственностью. Все воняло, в равных долях древесным углем и тухлыми яйцами. Я заметил, что сера, похоже, является своеобразной темой демонических работ.

Пошарив как маяк лучом фонарика, я обнаружил остатки нарисованного круга, который мы пытались использовать для сдерживания Лилит. При взгляде на него у меня по позвоночнику пробежал холодок. Внутренняя часть круга, где была нарисована звезда, была черной и хрустящей. Цементный пол был очень хрустящим, как кусок тоста, оставленный в тостере, установленном на десять. Красная краска все еще была едва заметна, она потрескалась и высохла, как будто пролежала не один день, а сто лет.

Орион заметил, куда светил мой фонарь, и подвел гуля к нему. Он толкнул существо на землю и присел на корточки, чтобы посмотреть на остатки дела наших рук. Он долго изучал их, погрузившись в ту жуткую неподвижность, которая, казалось, свидетельствовала о том, что он глубоко задумался.

"Тревожно", - только и сказал он через минуту и отвернулся от разрушенного кольца демона. "Мы займемся этим позже", - заявил он мне, предвосхищая мои вопросы. "А пока надо разобраться с монстром". Он подошел ко мне и взял с моего плеча сумку.

Гуль, в свою очередь, терпеливо ждал на полу, связанный и беспомощный. Будь я на его месте, я бы уже бился, рычал, пытался что-то сделать, чтобы вырваться. Может быть, это было не в характере гулей, может быть, они были более храбрыми душами, чем я. Или, может быть, подумал я, взглянув на Ориона, гуль понял, что нет никакого смысла пытаться сбежать от своего похитителя.

Орион опустил сумку рядом с собакой-монстром и достал коробку средних размеров. В коробке лежало несколько металлических шипов и резиновая киянка. Орион начал тихонько насвистывать мелодию, которая показалась мне знакомой, но я не смог ее разобрать.

Он подошел к разрушенному бетонному полу внутри круга и встал на колени. Все еще насвистывая, он несколькими мощными ударами киянки вогнал в землю один из шипов. С каждым ударом почерневшая бетонная крошка взлетала вверх и в стороны, но, когда он проверил шип руками, тот прочно закрепился в земле. Орион бодро продолжил работу, вбив в цемент еще три колышка, чтобы получился квадрат.

Закончив с этим, он повернулся к гулю и ножом перерезал пластиковую стяжку. Я напрягся, готовый к тому, что монстр бросится на нас, но он опять не оказал никакого сопротивления. Взяв новую стяжку, Орион привязал каждую из ног и рук существа к кольям, растянув его на земле. Закончив с этим, он поднялся, и я впервые хорошо рассмотрел гуля, посветив на него своим лучом звездного света.

Серо-голубой гуль лежал молча. У него были широкие, толстые плечи и пресс, на котором можно было умереть, если не обращать внимания на блох. Его черные глаза поблескивали в отражении моего света, и я не мог не заметить, какие у него большие зубы. Как будто кто-то скрестил этих бесшерстных египетских кошек с человеческой и собачьей ДНК, а затем добавил монстра.

Морщинистая безволосая кожа и абсолютная нагота лишали его всякого человекоподобного вида. Зверь больше походил на одну из тех старых борзых-спасателей, чем на устрашающее существо, способное на насилие и террор. На его правом плече из маленькой дырочки сочилась темно-черная кровь. Я решил, что это сувенир от моего выстрела. Похоже, она беспокоила гуля не больше, чем стяжки. Вероятно, мой выстрел не более чем застал его врасплох и на мгновение ошеломил.

"Ты знаешь, кто я", - сказал Орион, и в его тоне снова появилась опасное спокойствие. Он обратился к гулю по-английски, как я полагаю, для пользы Алекса и меня. Монстр молчал и не шевелился. Орион слегка вздохнул и снова обратился к своей сумке. Он вытащил из нее кривой нож, похожий на небольшой скимитар, как многие ближневосточные ножи, которые я видел в фильмах. Он вытащил его из ножен, и тот оказался явно старше, чем я думал. Бронзовое лезвие тускло блеснуло в отражении моего мощного фонаря.

"Пожалуйста, отвечай мне, когда я к тебе обращаюсь", - сказал он.

После минутной паузы гуль прорычал короткий ответ.

"По-английски", - тут же поправил его Орион.

"Я тебя знаю", - нехотя ответил гуль. В его голосе было то же самое глубокое звучание, которое я слышала в своей квартире. Я чувствовал, как это отдается эхом в моей груди.

"Ты был частью группы, которая похитила девушку из дома этого человека сегодня вечером, не так ли?" продолжал Орион.

"Да", - последовал еще один неохотный ответ.

"Понятно. Куда вы отвезли девушку?"

"Отдал ее человеческим слугам Хозяина", - прогрохотал он.

Я почувствовал, как маленький лучик надежды в моей груди угас от его слов. Если бы Меган куда-то доставили, этот гуль, возможно, не смог бы привести нас к ней. Возможно, она уже вне нашей досягаемости.

"А кто твой хозяин?" спросил Орион.

На этот раз монстр не ответил.

"Скажи мне, кто твой хозяин", - повторил Орион, его голос был похож на отдаленный рокот приближающейся бури. Гуль хранил молчание.

"Ты знаешь, что я с тобой сделаю, собака, - сказал он после минутного каменного молчания. "Я нашел то, что ты оставил от семьи, жившей в доме, из которого мы тебя забрали. Я знаю, какой справедливости ты заслуживаешь. Если расскажешь мне то, что я хочу знать, я поставлю в твоей жизни точку, а не восклицательный знак".

Я не знал, как именно это может выглядеть, но, судя по тому, что гуль слегка дернулся, думаю, он прекрасно понял, о чем идет речь.

"Боже мой", женский голос с веселой легкостью прорвался сквозь угрозы Ориона. "Я слышала, что преступники всегда возвращаются на место преступления, но это немного смешно". Голос был надменным и сильным, как самое темное из красных вин, но у меня по спине пробежали мурашки по другой причине.

Лилит, вице-президент Ада, появилась из темноты склада, выйдя на свет моего суперфонаря, не щурясь от яркости. Все мы, даже распростертый на земле упырь, повернули головы, чтобы посмотреть на нее, словно стая мотыльков, привлеченных светом фонаря на крыльце.

Ее черные глаза отражали свет, как темные драгоценные камни. Она была одета в ту же одежду, в которой я видел ее в последний раз, когда бежал из этого самого горящего здания. Несмотря на то, что черные кожаные сапоги, темные джинсы и красная майка не являются особо изысканными предметами одежды, в ее присутствии я вдруг почувствовал себя неважно одетым.

"Привет, мальчики, - весело сказала она. "Я очень ценю внимательную аудиторию". Она сделала несколько шагов по краю бассейна света, глядя вниз на связанного гуля. "Вижу, сегодня у тебя еще больше неприятностей?"

Страх, мой добрый друг последних дней, тут же вернулся в сердце и занял места, которые освободил после того, как улеглось возбуждение от нашего нападения на район. Я взглянул на Алекса, чтобы посмотреть, не подает ли он мне снова команду "бежать". Я пообещал себе, что на этот раз послушаюсь с первого раза. Он стоял на противоположной стороне от Ориона, скрестив руки. Его ярко-голубые глаза встретились с моими, и он слегка кивнул головой в сторону Ориона. Я понял, что это означает что-то вроде "пусть взрослые говорят", и понимающе кивнул в ответ. Похоже, это был хороший план.

"А теперь ты втянул в свои разборки бедного, измученного Охотника". Она улыбнулась Ориону, ослепительно сверкнув белыми зубами. Это было одновременно и кокетливо, и хищно, что вполне соответствовало ее настроению. Она была чувственной белой акулой. "Племянник, - сказала она, наклонив голову к Ориону, но не разрывая с ним зрительного контакта, - ты забыл свои манеры?"

Орион не шелохнулся, насколько я мог судить. Его ноги, конечно, не сдвинулись с места, как и руки. Но от него исходило ощущение сдвига. Вся та свернутая, опасная энергия, что была направлена на гуля, нашла новую цель.

Лилит тоже заметила это. Она моргнула один раз - длинное, медленное движение, которое казалось преднамеренным. Это было похоже на то, что она давала ему секунду, чтобы он передумал, прежде чем официально заметить его тон. На ум приходили только две причины, по которым она могла так поступить. Первая заключалась в том, что Орион не был тем, кого она ненавидела. Она предложила ему шанс из какой-то привязанности. Может быть, она не хотела, чтобы у него были неприятности. Она называла его "племянником". Мне не нравилась мысль о том, что Лилит и Орион могут быть приятелями. Но Алекс назвал его прапрадядюшкой. Учитывая их родственные связи, такое обращение казалось скорее социальной терминологией, чем реальным родством.

Второй вариант был противоположным: она надеялась, что он передумает, потому что боялась его.

"Похоже, что забыл", - прошипела она, когда прошло еще несколько ударов сердца, а Орион все еще молчал. Ее приятный, кокетливый голос исчез. Все, что я сейчас видел, - это ядовитый персонаж, вырвавшийся из круга на том самом полу, на котором мы стояли. "Очень хорошо. Я уже несколько веков говорю, что кто-то должен напомнить тебе о твоем месте. Не думала, что мне посчастливится это сделать".

Орион оставался неподвижным во время ее речи. Его сосредоточенность была настолько ощутимой, что он мог бы с тем же успехом направить пистолет на голову Лилит. Вот только я сомневался, что пистолет причинит ей такой же вред, какой причинил гулю мой выстрел. Красиво наманикюренные руки Лилит с ногтями, покрытыми золотым лаком, превратились в когти, и она сделала один шаг к Ориону.

Его реакция была мгновенной, но в то же время вялой и почти незаинтересованной, как у крутого школьника, который не хочет, чтобы его видели делающим слишком много заметок на уроке. Он поднял правую руку над плечом, всего в нескольких дюймах от рукояти своего меча. Красный камень в рукояти один раз ярко запульсировал, излучая свой собственный свет.

Лилит уставилась на рукоять так, словно заметила ее впервые. Она ждала слишком долго, чтобы все выглядело гладко, но ее руки опустились по бокам, и поза немедленно вернулась к игривой.

"Ты совершенно прав, племянник, - радостно сказала она, словно Орион говорил вслух. "Мы можем вести разговор в вежливой манере. Похоже, твои манеры не так уж и потеряны, как утверждают некоторые".

Орион промолчал, но его рука снова опустилась на бок. Сердце колотилось в груди, и я вытер вспотевшую ладонь о джинсы. Я не знал всех тонкостей того, в чем только что участвовал, но, кажется, я наконец-то немного лучше понял, каково это - жить во времена холодной войны.

"Ну что, к делу?" - спросила она, но, не дождавшись ответа, продолжила. "Я полагаю, тебе известно, что твои соотечественники совершили серьезное преступление против меня прямо здесь, в этой самой комнате?"

"Мы не оскорбляли вас намеренно", - запротестовал я. "Это должен был быть вызов секретаря, а не вас".

"Как бы то ни было, ты вызвал меня, маленький человечек", - спокойно ответила она. "И позволь заверить тебя, что втягивать кого-то вроде меня в подобные дела крайне неприятно. Это все равно, что пригласить в дом гостя и дать ему шкаф и спальный мешок".

"Тогда чего ты от нас хочешь?" спокойно спросил Алекс, не давая мне разразиться тирадой о краже душ и о том, что, насколько я понимаю, ее можно оскорблять до тех пор, пока не взорвется солнце. Я посмотрел на него с досадой. Вероятно, его подход больше подходил для поддержания мира.

"Похищение его сестры - это трагедия не только для тебя", - ответила Лилит, переведя взгляд на моего друга. По движению она напомнила мне ти-рекса из "Парка Юрского периода". "Это еще и личное оскорбление". Она слабо улыбнулась, но улыбка была менее приятной и более хищной, чем обычно. "И в отличие от твоего, оно очень преднамеренное".

"Так ты хочешь, чтобы мы спасли мою сестру?” - недоверчиво спросил я.

Ее хищный взгляд метнулся ко мне, фиксируясь на новой цели. "Вполне, - ровным голосом ответила она. "Однако я требую, чтобы вы, возможно, отнеслись к спасению немного более решительно, чем поступили бы в противном случае".

"Никаких выживших", - заполнил за меня пробел Орион.

"Сожгите и посыпьте солью их организацию, как римляне сделали это с Карфагеном", - весело сказала Лилит.

Я задался вопросом, была ли ее постоянно меняющаяся интонация аспектом ее личности или признаком какой-то неврастении. Я заметил, что она не смотрит в глаза Ориону. Скорее, её взгляд был прикован к рукояти его меча.

"А если мы сделаем то, что, в общем-то, и так собирались сделать, ты вернешь мне мою душу?" с надеждой спросил я.

"О, мой дорогой, ты слишком мил. Ты оскорбил меня лично. Выполнение этого задания будет для меня личным одолжением, чтобы уравновесить чашу весов между нами. Но я не могу позволить, чтобы мои личные чувства мешали бизнесу".

Конечно, глупо было даже думать, что выбраться будет так просто. В данный момент я, кажется, понял намек. Бесплатных выходов не бывает.

"Итак, гипотетически, допустим, мы не будем этого делать", - сказал я, надевая свою шляпу для переговоров. "Ты можешь испытывать ко мне сильный гнев, но что ты можешь сделать? Если ты не расторгнешь со мной сделку, то вроде как обязана позволить мне прожить самую замечательную жизнь на свете. Ты не можешь тронуть меня".

Моя речь с каждым словом убивала кокетливый блеск в выражении лица Лилит. Она сделала шаг ко мне, ее черные глаза полыхнули злобой, но тут же остановилась, быстро отступив назад, небрежным движением откинув один из своих рыжих локонов на плечо, чтобы скрыть неловкость. Ее взгляд снова переместился на Ориона и рукоять его меча. Возможно, мне показалось, что рукоять снова засветилась, хотя бы на секунду.

"Ты, конечно, прав", - резко сказала она, разделив свое внимание между мной и рукоятью Ориона. "Но всегда есть лазейки, малыш. Может быть, я нанесу визит другим членам твоей семьи. Может быть, я буду ждать годами, пока ты не забудешь бояться. А потом, в один прекрасный день, я убью всех, кого ты видел в какой-то вторник. Твой друг Алекс не находится под той же защитой. Я могу сдержать слово своего работодателя, но уничтожить его по частям".

Черт, как же я об этом не подумал. Я взглянул на Алекса, который, возможно, выглядел бледнее, но в остальном на его лице не отражалось никаких эмоций. Как бы мне ни хотелось работать на Лилит, я не собирался оставлять своего друга в подвешенном состоянии. Кроме того, эти люди похитили мою сестру на случай, если вы забыли об этом. Я понял, что это обстоятельство убило мой компас морали, когда попытался направить его на эту проблему. Мне было абсолютно все равно, что случится с похитителями; они получат то, что им уготовано.

Это подняло вопрос о моей собственной психике. Неужели я всегда был таким мрачным? Три дня вдали от цивилизованного мира, и я был готов убить людей, похитивших мою сестру, почти без колебаний. Может быть, я просто никогда не обращался к своей Темной стороне, или меня просто извратили? Надо всеми вокруг меня издевались. Черт возьми, моя сестра не помнила, как умерла. Был ли я все еще собой? Мне придется немного покопаться в себе (да, я это вижу) по этому поводу позже.

"Ладно", - огрызнулся я. "Что ты хочешь, чтобы мы сделали?"

"Твоя сестра находится в руках организации под названием "Группа Лазаря", - сказала нам Лилит.

Орион слегка хмыкнул в знак узнавания. Гуль издал скулеж, напомнивший мне о пугливой собаке, услышавшей отдаленную грозу.

"Ты слышал о них?" - спросил я Ориона.

"Это ученые-люди, которые нашли свои способы делать многие первозданные вещи".

"Да, они любят совать свой нос туда, куда им не следует", - согласилась Лилит. "Они одержимы смертью, вернее, стремлением остановить ее".

"Это не кажется таким уж плохим", - медленно произнес я, чувствуя себя несколько озадаченным.

"Это потому, что ты не знаешь, что они готовы сделать с твоей сестрой ради науки", - категорично заявила Лилит.

Перед моими глазами промелькнули образы всех лабораторий злобных ученых, которые я когда-либо видел по телевизору: кусачие сверла, жужжащие пильные диски, раскаленные иглы. Это не заставило меня бояться или беспокоиться за здоровье сестры. Хотя я подозревал, что она не может умереть, но знал, что она все еще может чувствовать боль. Это меня злило.

"Ты не знаешь, где мы можем их найти?" спросил я.

"У них есть лаборатория, расположенная недалеко от базы Сенчури-Сити", - быстро ответила она. Гуль снова заскулил. Она залезла в один из карманов своих узких джинсов и достала клочок бумаги. "Здесь найдешь адрес", - заявила она, выжидающе протягивая его.

После минутной паузы я сделал шаг к ней, чтобы взять бумажку. Орион остановил меня, прижав руку к груди.

"Никогда не принимай подарков от демона, Мэтью, - сказал он ледяным тоном.

Верно. Учитывая все обстоятельства, мне, вероятно, следовало бы усвоить этот урок.

"С тобой неинтересно", - проворчала Лилит в ответ через расстояние в несколько футов. "Вот, я отказываюсь от всех претензий на этот жалкий клочок бумаги". Она швырнула его, и мы все наблюдали, как он, словно умирающий мотылек, порхает на бетонный пол между нами.

Орион оставался неподвижным, держа на мне руку. Через наш контакт я чувствовал гудящее напряжение в его теле. Если бы он был пружиной, он был бы свернут так туго, как только возможно, отчаянно желая рвануться вперед при малейшем освобождении.

"Черная бездна", - выругалась она спустя еще мгновение. Прежде чем Орион опустил руку, Лилит сделала несколько осторожных шагов назад, подальше от клочка бумаги. Два длинных шага сократили расстояние до бумаги. Он наклонился и одним движением поднял ее, засунул в один из карманов и вернулся на прежнее место.

"Ты совершенно сломлен внутри, не так ли, полукровка?" - сказала Лилит, в ее черных глазах плясали веселые искорки. "Пересекающий два мира, не способный быть ни человеком, ни демоном. Тебе, должно быть, так тяжело, - промурлыкала она.

Рука Ориона снова поползла к рукояти меча.

Лилит заметила это, расширив глаза, но ее улыбка стала еще более озорной. "Разве у вас, мальчики, нет похищенной сестры, которую нужно спасать?"

Орион отвернулся от нее, и мы с Алексом последовали примеру здоровяка. Я мельком увидел его черные глаза, и это было ужасное зрелище. Какие бы кнопки ни нажимала Лилит, она попала в цель.

"Оставьте гуля", - крикнула Лилит нам вслед. "Кто-нибудь должен составить мне компанию".

Гуль снова заскулил. Не замедляя шага, Орион вытащил изогнутый нож из-под куртки и вонзил его в шею монстра.

Вязкая черная кровь с бульканьем хлынула из его горла, и у него начались судороги.

"Найди себе своего", - весело крикнул Алекс, когда мы уходили.

Мне показалось, я услышал ее вздох.