— А я недооценил тебя, Айболит… — неторопливо и мягко, почти ласково произнёс гауптманн. — Положи аккуратно мешочек на землю — тебе из него всё равно ничего не обломится, а ручонки повыше подними…

Я мгновенно замер, превратившись в статую. Пальцы правой руки сами собой нащупали прохладную рукоять «ТТ» — с пистолетом я сейчас не расставался. Даже ложась спать, совал его под подушку. Я тихо вытащил пистолет и снял его с предохранителя.

Щелчок получился тихим, но в звенящей тишине свинарника он показался мне оглушительным. Я затаил дыхание и прижался спиной к прогнившей стене, в нескольких шагах от дверного проёма. Снаружи тоже повисла тяжёлая пауза. Айболит пока молчал. Золото глухо звякнуло о землю — уголовник, наконец, бросил вещмешок с плеча.

Голос Вебера был спокойным. Слишком спокойным. Именно таким голосом, как я понял, говорят люди, которые уже давно приняли решение убить. Без злости. Без азарта. Просто — как факт. Как неизбежность.

— Максим Константинович… — хрипло начал Айболит. — Давай поговорим…

— Давай, поговорим, — ответил Вебер. — Но сначала — вопрос. И советую тебе не юлить. Ты же знаешь, насколько я не терплю лжи?

— Знаю, герр Вебер…

— Как ты умудрился мою ухоронку найти? — спросил гауптманн. — Кто тебе подсказал? Кто, Айболит?

В его голосе послышалась почти отеческая интонация — и от этого по спине пробежал холодок. Вебер откровенно намекал на меня. Он уже всё понял и теперь давил на Айболита, чтобы тот выдал сообщника. Я крепче сжал рукоять пистолета. Палец лёг на спусковой крючок.

Если Айболит сейчас меня сдаст — придётся пострелять. Вот и посмотрим, так ли хорош гауптманн Абвера, как о нем рассказывал уголовник. Мы-то тоже не лаптем щи хлебаем!

Но тут Айболит неожиданно рассмеялся. Коротко и хрипло.

— Старуха, — выпалил Доктор, — хозяйка наша. Не нравишься ты ей, Максим Константинович. Видела она, как ты здесь по кустам шарился, вот и шепнула на ухо. Ну, а я проверил — и нашёл… — И уголовник подопнул ногой звякнувший металлом мешок.

— Старуха… — наконец повторил гауптманн. — Да, видела она меня вчера ночью, я заметил, — признал он. — А есть одно железное правило — не оставляй свидетелей… А я его нарушил — пожалел старуху. Зачем, подумал, её мочить зря? Она нам готовит, обстирывает — пусть живёт. А правила нарушать нельзя, Айболит! Тебя ведь я тоже этому учил?

— Учил… — эхом повторил уголовник.

— Кто еще в курсе? — произнес Вебер.

Сейчас и поглядим, сдаст меня Айболит или нет. Пока же он упорно молчал, переведя все стрелки на старуху, которую сам Барон тоже видел ночью.

— Никто, — произнёс уголовник. — Сам нашёл — чему-то ты меня всё-таки научил.

— Научил… — согласно протянул Вебер.

— Ну, так и забери свой хабарок, потом лучше перепрячешь, — попытался пошутить уголовник, но немец этого не оценил. — Мамой клянусь, ничего больше искать не буду!

— Знаешь, Айболит, — тихо произнёс гауптманн, — я бы рад тебе поверить… Но не верю. Ты жадный. Тебе это золото покоя не даст…

Я медленно, стараясь не шуметь, отошёл от двери. Айболит меня не сдал, всё еще на что-то надеясь. Но он был прав в одном — Вебера срочно надо «валить наглушняк», иначе вся моя задумка с золотом провалится. Надо помочь уголовнику грохнуть немца — отвлечь внимание гауптманна хоть на мгновение, которым, я надеюсь, обязательно воспользуется Айболит.

Я огляделся — кроме двери в свинарнике имелось маленькое оконце, из которого тянуло свежим воздухом. И находилось оно с противоположной от двери стороны. Если у меня получится пролезть сквозь него, я смогу незаметно выбраться и попытаться пристрелить гауптманна.

Я просунул голову в окно и посмотрел по сторонам — диверсанты стояли за свинарником, и не должны были меня увидеть. Я оценил размеры отверстия — узко, даже очень. Но пролезть — можно. Я сунул «ТТ» за пояс, а потом, головой вперёд, протиснулся в оконный проём.

На мгновение мне показалось, что я застрял — рёбра уперлись в брёвна. Пришлось как следует выдохнуть, втянуть живот и напрячь руки. И у меня все получилось! Вроде бы даже и сильно не нашумел. Мягко встав на ноги, я вновь взял пистолет наизготовку и начал красться вдоль бревенчатой стены, высматривая немца.

Я четко слышал голоса диверсантов, но высокий бурьян, которым заросла вся округа, пока мне мешал. И вдруг — резкий сухой хлопок разорвал тишину, и я инстинктивно вжался в землю. Выстрел! Но не рядом — стреляли метров с двадцати, а то и больше.

Я замер, прислушиваясь. Кто стрелял? Вариантов было немного — либо Профессор, либо чекисты, которых я предупредил через записку в тайнике.

Нет, — сам себе ответил я, — чекисты ещё не успели бы. Даже если Зубов уже забрал записку и передал её куда нужно — пока они соберут группу, пока доберутся сюда… Нет, это нереально. Остается только, Профессор, либо вообще неизвестный мне персонаж.

Но если это Профессор, то как он решился? Он же боялся Вебера как огня. Он мог так поступить, только если он узнал про золото. Значит, он, как и я, слышал разговор Вебера и Айболита, а потом попытался убрать немца. Логично? Логично. Я осторожно приподнял голову, раздвигая стебли бурьяна, и выглянул из-за угла.

Картина, которую я увидел, заставила меня затаить дыхание: Вебер стоял, прижавшись спиной к стволу старой яблони, его левая рука безвольно повисла, а из плеча, чуть ниже ключицы, сочилась тёмная кровь, быстро расплываясь по гимнастёрке тёмным пятном. Лицо гауптманна было бледным, но глаза горели злобным холодным огнём.

Айболит стоял в нескольких шагах от него, уже подняв с земли вещмешок с золотом. Его лицо, сначала выражающее недоумение, неожиданно расплылось в довольной улыбке.

— Профессор, сука… — хрипло произнёс Вебер. — Ты…

Я отвлекся, чтобы поискать глазами Профессора, и успел лишь заметить, как гауптманн резко взмахнул рукой. Движение было молниеносным — а в воздухе блеснуло «рыбкой» лезвие метательного ножа. Айболит даже вякнуть не успел — нож вошёл ему в горло, чуть ниже подбородка.

Вещмешок, звякнув, выпал на землю из разжавшейся руки, а сам Доктор схватился за рукоять ножа. Глаза уголовника вылезли из орбит, а изо рта хлынула тёмная кровь. Он рухнул на колени, затем повалился на бок, дёрнулся несколько раз и затих.

После того, как это произошло, раздался второй выстрел. Пуля ударила в ствол дерева буквально в каких-то миллиметрах от головы Вебера, сорвав кору. А гауптманн уже кувыркнулся в сторону, перекатившись через здоровое плечо, и нырнул в густые заросли крапивы и бурьяна.

Третий выстрел прошил воздух там, где ещё секунду назад он стоял. Я вжался в землю, стараясь стать незаметным. Теперь я точно знал — стрелял Профессор — я увидел его темную фигуру на фоне неба. Но вмешиваться в их противостояние я не спешил — пусть пауки, загнанные в банку, выяснят отношения между собой, а я потом добью выжившего.

Гауптманн оказался быстрым, даже раненый, он действовал очень стремительно. Едва скрывшись в зеленке, он успел выпустить пару пуль в сторону противника. Силуэт Профессора исчез — он тоже не сидел на месте — менял позицию, чтобы не дать Веберу даже шанса.

— Максим Константинович! — спокойно и деловито крикнул Профессор. — Не стоит сопротивляться. Вы тяжело ранены, я видел. Зря вы Айболита убили, какой бы сволочью он не был — я считал его другом. Оставил бы его в живых, может быть… Хотя нет, но я обещаю вам быструю смерть. Мучить не буду, в отличие от некоторых…

Я продолжал наблюдать, крепче сжимая «ТТ». Профессор-то, оказывается, тоже не лыком шит! Пока мы с Айболитом шарили по базе в поисках сокровищ Барона, он, значит, тоже не дремал. Услышал разговор, понял, что Айболит нашёл золотишко, и тут же вписался. Жаль, что сразу хлопнуть Вебера у него не вышло. Надеюсь, что сейчас он его добьет. А после я уже займусь самим Профессором…

Потом всё затихло. В этой тишине прошло, наверное, минуты две-три. Я лежал неподвижно, выжидая, чем всё это закончится. Чёртова крапива жгла руки, но я не обращал внимания на эти мелкие неудобства.

И вдруг — резкий хлопок. Выстрел! Но на этот раз — из «Вальтера». Похоже, Вебер стрелял. Я приподнял голову, пытаясь разглядеть, что происходит. Но бурьян был слишком густым, и я не увидел ничего достойного внимания. Затем еще один выстрел — на этот раз из «ТТ» Профессора.

Я понял, что началась вялотекущая перестрелка, затягивающаяся по времени. Но при таком раскладе выигрывал Профессор, который не был ранен и не истекал кровью.

— Вы стреляете слишком много и часто, мой юный друг! — откуда-то из кустов крикнул гауптманн, причем в его голосе я не различил ноток страха. Наоборот, он был абсолютно спокоен. — У вас патроны закончатся быстрее, чем моя кровь. Может быть, забудем это недоразумение и поговорим? Вы же умный человек, Профессор! Куда умнее, чем ваш маргинальный приятель.

— У меня достаточно патронов, герр Магистр — пара запасных обойм! Вы меня хорошо обучили! — парировал Профессор. — А вот запасной крови у вас нет! Может, хватит ломать эту комедию? Обещаю, я вас быстро прикончу! Даже не буду вспоминать все те прекрасные моменты в спецшколе…

— Это мы еще посмотрим! — ответил Вебер, и кусты в его стороне затрещали, когда он сквозь них ломанулся.

— Бах! Бах! Бах! Бах! — В белый свет, как в копеечку выпалил Профессор, ориентируясь на звук.

Попал он или не попал, я не знал, но магазин в «ТТ» точно опустел. И тут я его увидел: худосочный диверсант выскочил из зарослей буквально в десяти метрах от меня. Он держал пистолет наготове, внимательно оглядываясь по сторонам. Лицо его было напряженным, глаза бегали.

Я мог бы снять его прямо сейчас. Но не стал. Пусть Профессор либо убьет Вебера, либо хорошенько его загоняет — мне же будет легче. Диверсант пробежал еще несколько метров и остановился.

И вдруг — откуда-то со стороны дороги донеслась резкая команда:

— Стоять! Милиция! Стрелять буду!

А затем — бах-бах-бах! — захлопали выстрелы, прокатившиеся эхом по макушкам деревьев заросшего сада. Я вжался в землю ещё сильнее, буквально вдавливая себя в сырую почву. Что за чёрт⁈ Откуда здесь милиция? И тут до меня дошло — звуки перестрелки между Вебером и Профессором, видимо, привлекли внимание какого-то милицейского патруля, проходившего неподалёку.

А может быть, кто-то из соседей, перепугавшись стрельбы, поднял тревогу. Вариантов было много. Крики и стрельба и не думали стихать.

— Рома, справа прикрой!

— Я видел, как он в кусты метнулся!

— Держи эту гадину! Не дайте ему уйти!

Патруль, похоже, засёк Вебера и теперь «охотился» за ним. А гауптманн, даже будучи серьёзно ранен, оказался слишком опасной «дичью» для обычных ментов. Профессор же при первых криках с дороги резко пригнулся, буквально нырнув в высокую траву. Его худая фигура почти слилась с жухлой растительностью.

Диверсант замер на мгновение, прислушиваясь, а затем — на четвереньках пополз к мёртвому Айболиту. Я понял его замысел мгновенно — интеллигент хренов решил забрать бесхозное золотишко и свалить, пока Вебера гоняет милицейский патруль.

Профессор дополз до тела Айболита. Уголовник лежал на боку, лицом вниз, и его тяжёлое тело придавило вещмешок с драгоценностями. Диверсант резко дёрнул свободной рукой (в другой он всё еще сжимал пистолет) мешок из-под мёртвого Доктора. Золото глухо звякнуло и освободилось от гнёта.

Профессор закинул мешок за спину и метнулся в заросли. Как так вышло, что он выбрал именно то направление, где я лежал, затаившись в бурьяне, не знаю. Видимо, так распорядилась судьба, решив столкнуть нас лбами. Я увидел сквозь траву, как его фигура стремительно приближается, как он раздвигает стебли руками, как его глаза лихорадочно бегают по сторонам.

И тут он на меня выскочил, а затем резко остановился. Надо отдать ему должное, он быстро сообразил, что произошло на самом деле — ведь я не вмешался, хотя мог помочь Профессору завалить Вебера.

— Так ты всё это время здесь просидел? Крыса! — прошипел он, и в его голосе было столько яда, что действительно хватило бы потравить всех крыс в округе. Совершенно не задумываясь, на одних рефлексах, диверсант резко вскинул перед собой пистолет, беря меня на мушку. Я проделал тоже самое со своим «ТТ» — вскинул и прицелился. Курки мы спустили практически одновременно…