Глава 9

Лена кривовато лыбится и, не сводя с меня взгляда, на ходу расстёгивает сумку и лезет туда рукой.

На автомате отъезжаю вместе со стулом от стола. И очень вовремя. Женщина делает резкий взмах, и в мою сторону летит что-то жидкое. Надеюсь, не кислота.

Но меня на прежнем месте уже нет. Я вскочил и одним шагом вышел из зоны поражения.

А вот председательше профкома, сидевшей справа, повезло меньше.

— А-а-а-а!!! — завизжала она.

В тот же миг какой-то шустрый мужик, до этого без дела отиравшийся возле сцены, явно рассчитывая на профит от начальства, подлетел к Лене и красивой подсечкой уложил её на пол.

В зале зашумели. Кто-то ахал, кто-то возмущался, а кто-то откровенно ржал.

Ещё бы. Бесплатный цирк.

А ведь не предупреди меня Васильев — был бы я сейчас похож на Шрека, так как гуашь оказалась зелёной.

— Это безобразие! Ты опять пьяная! Госпо… Чёрт! Новый жакет теперь выбрасывать! Подумаешь, с путёвкой не помогла… А ты её заслужила?! — не прерываясь, истерила председательша профкома.

Скандал разгорался.

— Там на входе милиционер дежурит. Позови его, пожалуйста, — прошу я какую-то девушку.

Пока подошёл милиционер, чтобы забрать хулиганку в отделение, пока вытерли стол и стулья, пока немного успокоили пострадавшую женщину, подошло время начинать встречу.

А Лена и в самом деле оказалась пьяна. Да кто нормальный и трезвый на такое вообще решится? Эти сволочи, похоже, напоили бабу, а потом отправили штурмовать президиум. Сами же сидят в зале и наблюдают.

— Не ожидал, товарищи, что наша встреча начнётся с такого спектакля. Прямо шекспировские страсти. Но люди вы все занятые, так что давайте перейдём к делу…

Зал наконец затих. Люди смотрели на меня с интересом. Выглядел я совсем не как депутат Верховного Совета СССР. Ни тебе дорогого импортного костюма, ни золотых запонок, ни модного галстука. Обычный свитерок. Обычные брюки.

Похоже, некоторые молодые дамочки даже слегка разочаровались. Ждали столичную знаменитость, а увидели обычного парня, который вполне мог жить с ними по соседству.

Речь моя была почти той же самой, что и в Аскизе. И перебивать меня с мест начали так же быстро. Вот только вопросы были явно ангажированные.

— А почему вы за полгода ни разу к нам не приехали, товарищ депутат? — спросил, сверкнув чёрными очами, какой-то тувинец.

— Потому что депутат работает не только в своём округе, — спокойно отвечаю я. — За это время у меня было несколько сессий Верховного Совета, международные поездки. Плюс на чемпионате мира пришлось защищать честь советского бокса. Плюс работа в ЦК… Но и про Хакасию я не забывал. Наоборот, многие вопросы области приходится решать именно в Москве. Вы, думаю, и сами знаете, что деньги распределяют там же, где утверждают программы развития автономных областей. Хотите расскажу, как теперь будет строиться финансирование Хакасии и какие полномочия получат местные власти?

— Вы лучше про свою импортную машину расскажите! — выкрикнула с последнего ряда девица лет двадцати. Тоже, похоже, из нанятых. Иначе откуда бы ей знать про мою немецкую тачку?

— Могу и про машину, — легко согласился я. — Только, товарищи, давайте определимся: про автомобиль говорить или про ваши областные деньги?

— Про деньги давай! Ты молчи, Танька, машины у неё на уме! — цыкнул на девицу какой-то дед. Судя по возрасту, он вполне мог быть тем самым ветераном, о котором упоминал Васильев.

— Правильно. Финансы важнее, — поддержала его дородная дама. Не иначе Клавдия.

Народ зашумел. С удовлетворением отмечаю, что большинству их собственные деньги интереснее моей машины. Ну не могло столько людей быть нанято моими оппонентами.

Но нападки на этом не закончились.

— А как получилось, что коммунист с высокой трибуны, не стесняясь, критикует собственную партию? Мы ваше выступление на Съезде слышали!

А вот тут в ход пошла уже тяжёлая артиллерия, потому как вопрос задал мой главный конкурент — Штангин. Видимо, он понял, что силами нанятой массовки меня завалить не получится, и решил вступить в бой лично.

— Э-э… насколько я помню, вы как депутат Верховного Совета СССР избраны совсем от другого округа?

— От другого, — подтвердил тот. — Но на выборах в Верховный Совет РСФСР мы с вами соперники.

— Вот именно. На выборах. А сейчас у меня встреча с избирателями моего округа. Поэтому решительно не понимаю, что вы здесь делаете.

В зале засмеялись.

— Если хотите пообщаться с гражданами, организуйте свою встречу. А своих избирателей я уж как-нибудь сам выслушаю.

— Я имею право задать вопрос!

— Как избиратель — безусловно. Как кандидат — тоже. Но устраивать здесь предвыборную агитацию я вам не позволю. Прошу не мешать, пока не вызвал милицию…

— Ну, можете, конечно, попробовать… — с ехидной усмешкой процедил дядя, видимо, считая, что он сейчас выглядит достаточно крутым. — И тем не менее, хотелось бы получить ответ.

— Разумеется, отвечу. Более того, я считаю этот вопрос очень важным. Критика внутри партии — совершенно нормальное явление для коммуниста. Марксизм-ленинизм — это наука, а не религия. И если я вижу проблему, то молчать о ней было бы, на мой взгляд, преступлением.

Штангин хотел было возразить, но я продолжил, не давая ему перехватить инициативу:

— Именно поэтому я взял слово на Съезде и выступил против резолюции по секретным протоколам. Как вы помните, большинство депутатов меня тогда поддержало. Так что и дальше буду поступать так же: говорить о проблемах и разногласиях прямо. Потому что честный разговор приносит стране куда больше пользы, чем попытки делать вид, будто никаких проблем не существует.

В итоге всё прошло даже лучше, чем я рассчитывал. Под конец я ещё рассказал про общественные приёмные и напомнил, что одна из них работает совсем рядом — в Аскизе.

Так что встречали меня в Тёе, может, и по одёжке, а вот провожали уже аплодисментами.

Обратно ехали молча. И вовсе не потому, что Светлана была потрясена моими ораторскими талантами. Во всём виновато моё неуёмное чувство юмора.

Женщина мимоходом решила подколоть меня по поводу сегодняшнего утра. Мол, зря я оказался таким нерешительным. У неё, дескать, таких молодых ещё не было, а я вполне мог стать первым. Ну или что-то в этом духе.

А я возьми и ляпни:

— Гагарин тоже первым в космос полетел. Но до него там уже побывали какие-то… собаки.

— Не было у меня никаких собак! — мгновенно взвилась банкирша.

— Да я иносказательно… — начал оправдываться я, сообразив, что сморозил глупость.

— Поняла я твои иносказания! Это ты про моих бывших мужчин сказал? — всё больше распалялась попутчица.

— Нет! — упрямо вру я.

Хотя какое там «нет»? Конечно, про них.

Дулась она до самого Абакана. А потом, видимо вспомнив, зачем её вообще отправили со мной, уже перед гостиницей осторожно спросила:

— Так что по поводу Петра…

— Да пусть работает, раз уж он так тебе люб, — махнул рукой я.

И даже не стал просить её везти меня в аэропорт.

Улетал я рано утром. Восьмого числа буду уже в Москве — и сразу на работу. И так несколько дней выпало из графика.

Впрочем, всё было заранее согласовано — поездка-то депутатская. Мне даже командировочные заплатят… Ха! Вот заживу! Хватит, наверное, на пару пирожков в нашем цэковском буфете.

В самолёте я перебирал в памяти ближайшее будущее страны. Но, как назло, ничего конкретного не вспоминалось. Разве что армянские погромы в Баку. Да и то ни точных дат, ни подробностей я не помнил. Просто знал: будет кровь мирных жителей. И много.

Домой заезжать уже не было времени, поэтому из аэропорта еду сразу на работу.

Там ничего нового. Кроме Оксаны Петровны, которая немного приболела, все оказались на своих рабочих местах. И почти сразу меня вызвал к себе заведующий сектором Гриша Шумин.

— Как ты? Нормально всё? — вежливо поинтересовался он и, не дожидаясь ответа на свой явно риторический вопрос, сообщил: — Яковлев на тебя больно зол.

— Что, теперь не видать мне ни ордена, ни медали как своих ушей? — пошутил я.

— Зря иронизируешь, — поморщился Гриша. — Человек он очень влиятельный. Сейчас, может, ничего предпринимать и не станет. Но через год-два вполне может помешать твоей карьере в ЦК.

Насрать мне было на то, что случится через год или два. Через два года от самого ЦК останутся разве что таблички на дверях.

Но вслух я, разумеется, изобразил озабоченность. Во-первых, Гриша предупреждал меня совершенно искренне. Во-вторых, не хотелось выглядеть самоуверенным малолеткой, который считает себя умнее других.

Яковлев сейчас, кстати, стопроцентный человек Горбачёва. Но я-то помнил, что позже он окажется уже в одной компании с Ельциным. А ни Горби, ни Ельцин мне ни разу не друзья.

К тому же смутно припоминаю, что Александру Николаевичу недолго осталось. Вроде в начале двухтысячных он, если пользоваться классификацией Безенчука, дуба даст. Сразу после какой-то истории, связанной с Ходором: то ли письмо в его защиту подпишет, то ли ещё что. В заветной тетрадке у меня об этом есть запись.

Короче, мне этого врага СССР вообще не жаль, и корешиться с ним я не планирую. Хотя на данном этапе, наверное, было бы полезно…

— Толья, а почему ты решилл, что будут беспорядки в Баку? — удивлённо спросила Агне, перечитывая мою записку.

— Агентурная информация, — пошутил я. — И вообще-то упор там сделан на Нагорный Карабах. Волнения в Азербайджанской ССР — это уже следствие. Агнешка, хорошая моя, оформи всё как положено. Меня шеф до завтра отпустил. Устал я. В самолёте почти не спал…

— Но это всё равно надо будет обосновать! — фыркнула девушка.

— Агнеша, я помогу, — тут же вызвался Вениамин Потапов, который, знаю, неровно дышал к прибалтийской красавице.

— Не наше это дело… Мы межтународный оттел, — продолжала ворчать Агне.

— Наоборот, мы обязаны отслеживать любые события, которые могут повлиять на международную обстановку, — рвался в бой Веня.

Ну да… Потапов сейчас готов был впрячься в любую работу, лишь бы оказаться рядом с Агне.

Дома оказалось пустовато. Особенно в холодильнике. Мой друг уже успел частично решить проблему переизбытка продуктов, которыми меня снабдили бабуля и первый секретарь Ростова Вологдин.

Впрочем, голодная смерть мне не грозила. Хлеб я купил по дороге, а на балконе ещё оставался стратегический запас еды.

Балкон у меня незастеклённый, поэтому зимой он работал не хуже холодильника. Там я и держал всякие долгоиграющие продукты вроде сала. Заодно спасал от обжорства Бейбута: сало он уважал и, дай ему волю, запросто мог уполовинить мои запасы.

Принял душ. Вода, правда, была едва тёплой, но такое в СССР случалось даже в элитных домах. После этого завалился спать, поставив будильник на пять вечера. А то что потом ночью делать буду?

Впрочем, будильник не понадобился — зная о моём возвращении, в гости без приглашения припёрлась Аюкасова.

— Всё сделала! — сообщила она прямо с порога. — Хоть сейчас можно в Штаты лететь!

Да, уже на выходные лечу с ней в Портленд на консультативный совет по арктическим делам. Американцы собрались строить новые научные суда для работы на Севере.

И очень кстати подвернулся один господин из Норвегии, пообещавший неплохой процентик, если я помогу его стране получить заказ. Ничем я при этом не рисковал, а кое-какой план уже имелся. Как и нужная информация о судах, которые способна построить их верфь.

— Ну, красотка, чё… Раиса Максимовна больше тебя не отговаривает?

— Тьфу-тьфу! — постучала Светка по дверному косяку. — А я ещё и задание на практику от МГИМО взяла. Еле выбила!

— Ой, хорош заливать. Еле она выбила! — фыркнул я. — И что же тебе вменили в обязанности?

— Так ведь участие в консультативном совете вместе с тобой! — удивилась Света.

— Ништяк ты устроилась…

— А что?

— Да ничего. Американцы вообще-то меня одного приглашали.

— Уже один плюс один! Я еду как твоя помощница! А Марточка не приедет?

— Вряд ли. У неё экзамены…

— Пффф! У меня тоже!

— Сравнила: наш вуз и Оксфорд. Да и жалко мне её: через океан лететь — удовольствие ниже среднего.

— Добрый ты. А, кстати, твой корейский друг тут ночевал один раз. И Бейбутик со своей мымрой…

— Почему мымрой? Ирка вроде нормальная.

— Смотрит на меня как-то… подозрительно. Будто я её сокровище увести собираюсь. А он вообще не в моём вкусе!

— Ну так и ты не в его вкусе. А прокурору по должности положено всех подозревать.

Утром — опять на работу. Причём пришёл минут за тридцать до начала рабочего дня, но там уже все стояли на ушах. И снова меня вызвали к Грише.

— Слушай, вовремя мы записку составили! Представляешь, армяне включили Карабах в план социально-экономического развития республики! — Гриша выглядел возбуждённым, но, пожалуй, довольным. — Точно бомбанёт в Азербайджанской.

Ага. Записка уже «наша», а не моя. Ну да ладно. Орденов мне за неё всё равно не светит.

— Ну, во-первых, это прямо противоречит Конституции СССР. Так что Президиум Верховного Совета Союза должен будет дать этому определённую оценку. А вот о том, что они собрались включать в план Карабах, я не знал, — честно признался я.

— Вчера вечером повестку утвердили, — кивнул Гриша. — Сейчас, наверное, уже заседают. Готовься. В десять собираемся вместе с общим отделом. Будем думать, что со всем этим делать.