Глава 8

Светлана выпить оказалась совсем не дура! И чего раньше ломалась?

Оглядываю зал — и натыкаюсь взглядом на бритоголовых, что нам чуть ДТП не нарисовали. Мужики старательно отводят морды. Оно и понятно: троллеподобный Евгеньич ни жажды конфликта, ни сатисфакции не вызывает. Да ещё и я в довесок.

Ну и мне до них нет никакого дела — пусть радуются.

Первый тост Герман, разумеется, поднял за прекрасную половину человечества. Потом слово взял я — поблагодарил за хлеб-соль… и понеслась гулянка. Даже скверно играющие музыканты не уронили градус нашего настроения.

Сижу, слушаю девушек, потому как сдуру поинтересовался:

— Чем вы, девчата, занимаетесь?

Спросил у всех сразу — все и рассказали. По очереди и обстоятельно.

Выяснил, что Майя и Диана — воспитательницы в детском саду, а Мамай — журналистка местной газетки, которую издаёт рудоуправление Теи.

Её я и приглашаю на танец первой. И четвёртый размер груди тут ни при чём! Ну, почти.

— Мне двадцать шесть. После школы в Абакан уехала, в педучилище поступила. Думала, учительницей буду. А потом замуж вышла, вернулась сюда… Не замужем, кстати, уже.

Девушка ненавязчиво дала понять, что вакансия рядом с ней свободна.

— Живу с сыном. Вон, к ним в садик ходит… — кивнула на подруг хакаска. — Такой непоседа. Летом, представляешь, ушёл из дома! Ещё и в речку нашу сиганул. Пришёл домой — а в квартиру не заходит. Стоит у батареи мокрый, но не плачет! Соседка в подъезд зашла, увидела его да завела…

Забавно. Начинала про себя, а вот стоило заговорить о сыне — и её уже не остановить. Впрочем, все мамаши одинаковые. Появляется ребёнок — и собственная жизнь сразу отходит на второй план.

— Как же не утонул-то? — поддержал я разговор, провожая Мамай обратно к столику.

— В нашей Тейке-помойке не утонуть — там по колено воды. Разве что в дожди…

— Ты про своего бандита? — оживилась Диана. — Так вчера представляешь, что он вытворил…

Пока шёл к столу, краем уха зацепил обрывок разговора компании каких-то мужчин, собиравшихся на выход.

— Да, нам надо добиваться самостоятельности. Выборы уже четвёртого! Плохо, что мы с тобой конкурируем…

Я невольно навострил уши. Пялиться на мужиков было неудобно, но тема показалась мне любопытной.

Усевшись за стол и вполуха слушая щебетание девушек, приглядываюсь к заинтересовавшей меня компании. Четверо солидных мужиков топтались возле большого зеркала у выхода. Раньше, как я заметил, они сидели за дальним столиком вместе с каким-то молодым волосатиком. Теперь, скорее всего, кого-то ждали из туалета.

И тут я одного из них узнаю — это мой конкурент Штангин. Остальных раньше не встречал, но знаю, что по моему двести тринадцатому округу зарегистрировано три кандидата: я, этот самый Штангин и ещё один товарищ.

Получается, за соседним столиком весь вечер сидели оба моих конкурента! И меня, похоже, они не заметили. Ну или не узнали.

А выборы уже скоро. Четвёртого марта у нас в стране пройдёт первый тур выборов народных депутатов РСФСР. Ещё осенью прошлого года приняли новый закон, и теперь в республике будет свой Съезд народных депутатов. Народу туда набирают что-то около тысячи человек. Большинство — от обычных округов, остальные — от автономий и национальных образований.

Я тоже иду кандидатом. Как и Власов. Как и Ельцин. Теперешние законы не запрещают одновременно быть депутатом и союзного, и российского съездов.

Выборы, понятное дело, альтернативные. Демократия же… Два месяца — с декабря по январь — по всей стране выдвигали кандидатов. Всего зарегистрировали где-то шесть-семь тысяч кандидатов. В среднем на одно место претендовало человек восемь, а в автономных республиках — около трёх.

И как цифры в башке держатся? Один раз ведь газету вчера прочитал, и то по диагонали. Наверное, молодой организм, жадный до информации, впитывает её как губка.

По моему Бейскому округу нас, кандидатов, тоже было трое. А вообще в Хакасии округов всего три, значит, и депутатов выберут троих.

Честно говоря, сам я на эти выборы особо не рвался. Мне и одного депутатства выше крыши. На кой-ещё один груз на шею вешать? Но если уж одновременно меня уговаривают выдвигаться и Власов, и Ельцин, то почему бы и нет? Не пройду — так не пройду.

Вот только цели у моих знакомых политиков разные. Ельцин всё больше говорит о самостоятельности РСФСР и хочет, чтобы Россия получила максимум полномочий. Власов же, наоборот, Союз намерен сохранить. Правда, не в прежнем виде, а после серьёзной переделки и реформ.

— Ну что, Толя, узнал? — наклонившись ко мне через стол, тихо спросил Васильев. — Да, это Штангин, твой конкурент. Специально приехал на собрание. Думаю, вопросами валить станет.

— Тот, который у вас председателем исполкома был? — припомнил я.

— Он самый. В восемьдесят восьмом ушёл… вернее, помогли уйти. Сейчас у Грибачёва заместителем работает. Ну и в институте языка подрабатывает.

— Да как он вообще узнал-то? — удивился я. — Кандидатом меня зарегистрировали только двадцать девятого декабря. Неделя всего прошла. Да и собрание сегодня вообще-то по поводу союзного парламента.

— Да это неважно, — отмахнулся Васильев. — Я вообще не про Штангина сказать хотел… Видишь вон того патлатого?

Васильев придвинулся ещё ближе и заговорил почти шёпотом:

— Завтра на встрече шум будет… Есть у меня на руднике люди надёжные — предупредили. Говорят, этот волосатый всё и организует.

— Что организует?

— Бучу: вопросы неудобные, выкрики из зала, разговорчики. Может, ещё чего придумают. Короче, готовятся.

Ну что у зама рудника есть свои глаза и уши на предприятии — это совсем неудивительно. Но вот в готовящуюся бучу я не очень-то верил: не настало ещё время политтехнологов, чёрного пиара и прочих специалистов по гадостям. Наоборот, большинство старается вести предвыборную борьбу честно.

Странно было другое: с чего вдруг Евгеньич решил поделиться со мной этой информацией? Какая ему выгода?

Может, потому что я теперь человек с некоторым именем? Недавно вот с трибуны Съезда выступал на всю страну. Решил, что ли, завести полезное знакомство?

— Спасибо за предупреждение, — тихо отвечаю я, провожая взглядом таинственного волосатика. — Буду должен.

— Мальчики, ну наливайте! — потребовала Светлана, явно недовольная тем, что мы с Евгеньичем уединились и перешептываемся.

Впрочем, бодрый Гера исправно следил за тем, чтобы бокалы на столе не пустовали. И вообще — закрыл грудью амбразуру, так сказать: один отдувался за всех мужиков сразу, успевая подливать вино, травить байки и развлекать четверых дам.

Хотя с каждым новым бокалом его помощь требовалась всё меньше — девушки уже и сами были весёлыми.

— А просьба у меня как раз имеется, — продолжил шептать Васильев после очередного тоста.

Ну вот… А я-то уже начал думать, что помочь мне он хочет исключительно от широты сибирской души.

— Сват меня попросил за одного человека словечко замолвить. Говорит, обидел он тебя чем-то.

— Это кто же?

— В банке работает. Пётр Суликов.

— Пётр Петрович? Да ладно! Ну, не обидел… Но место управляющего филиалом от него, возможно, уплыло.

— Вот и он, видать, так решил. Узнал, куда ты едешь, попросил свата меня набрать, чтобы встретили тебя по-человечески, помогли, уважение оказали… Но я подумал, что некоторая информация тебе важнее будет.

Я ещё раз посмотрел на волосатика.

— Если всё и правда так, как ты, Евгеньич, говоришь, то чёрт с ним, с этим кобелём похотливым. Пусть дальше руководит своим филиалом.

— Похотливым? — искренне удивился Васильев. — Он что, к тебе приставал? Да не может быть! Он же по бабам…

— Тьфу на тебя! — я чуть соком не поперхнулся. — Светку вон недавно лапал.

Васильев на секунду завис, а потом захохотал так, что на нас начали оглядываться за соседними столиками.

— Не, ну я его понимаю, — отдышавшись, признал он. — Светлана баба видная. Интересно, обломится сегодня что-нибудь Гере, этому чёрту красноречивому?

— Походу, мы её теряем, — заметил я.

Светка как раз направилась припудрить носик, покачивая бёдрами уже не как манекенщица, а как порядком перебравшая женщина.

Посидели хорошо. Потанцевал со всеми, даже со Светой, которая по секрету, чуть ли не всему залу поведала, что я «ничего так». И если бы не моя молодость и лицо не её «типажа», как она выразилась, у нас, возможно, что-нибудь и получилось бы.

Ну да. Куда уж мне до Петра Петровича с его холёной мордой или до Геры с его неиссякаемым красноречием?

По окончании наших посиделок я пошёл провожать Мамай, а Гера — Светлану.

По дороге хакаска всё крепче висла на моей руке, и я даже начал подумывать: а не воспользоваться ли приглашением «зайти на чай»? Тем более приглашала девушка настойчиво и не один раз.

Но имелись некоторые осложняющие обстоятельства. Во-первых, дома мог не спать её сын. Во-вторых, где-то далеко в Норвегии, вернее в Англии, существовала Марта, которая, хотелось верить, хранит мне верность. Ну и в-третьих… Подходя к дому, Мамай натурально уснула.

Вот прям на ходу!

Короче, с трудом затащил её в пятиэтажку — благо этаж оказался первым. Кое-как растолкал, дождался, пока женщина закроет за мной дверь, и отправился к себе.

Проходя мимо Светкиного номера, убедился, что Герман своего всё-таки добился! А иначе звуки, которые раздавались из номера, не истолковать.

В своём шикарном номере я хотел было ещё немного поразмышлять о завтрашней встрече: кое о чём мы с Васильевым договорились, и его люди обещали мне подыграть… Но отрубился.

Проснулся от настойчивого стука. Открываю, не подумав, как был — в одних плавках.

На пороге Светлана.

Окинув меня взглядом с головы до ног, она заметно задержалась где-то посередине. А я только со сна… Молодость, епта. Вот неудобняк-то.

Впрочем, дама прогрессивных взглядов — судя по вчерашнему количеству выпитого — смущаться и краснеть не стала. В отличие от меня.

— Заходи, сейчас накину что-нибудь, — буркнул я и поспешил в ванную.

— Не торопись, — донеслось мне вслед. — До собрания ещё полно времени. Я вообще поговорить хотела.

— А сама-то не болеешь после вчерашнего? — спросил я, уже закончив утренние процедуры.

— Нет, ты знаешь, давно мне так хорошо не было утром! — умиротворённо произнесла женщина, сидя в мягком гостиничном кресле.

«Ну ещё бы», — усмехнулся я про себя, всё ещё не понимая, что ей от меня понадобилось в такую рань.

— Я насчёт Петра нашего поговорить хотела…

— Это он тебя попросил? — перебил я.

— Нет, я сама. Пётр Петрович человек хороший: помог мне сильно и специалист отличный. Так что…

— Да вы что, сговорились, что ли? Уже вторая, кто за него просит… Да шут с ним — пусть работает. Пойдём лучше завтракать.

— А ничего у тебя номер, не чета моему, — Светлана после моих слов заметно расслабилась и откинулась на спинку кресла, обнажив при этом свои замечательные коленки.

Вот зараза…

Не удержался — погладил, за что ожидаемо получил по рукам. Но, как показалось, не от всей души.

Ну и кобель же ты, Штыба!

Хотя в чём я виноват-то? Вчера хакаска мне глазки строила, сегодня Светка коленками светит. Я тут вообще пострадавшая сторона.

Слава богу, времени до собрания оставалось достаточно. Успел не только позавтракать, но и ещё раз пройтись по тексту своего выступления.

В президиуме на этот раз я сидел не один. Справа расположилась какая-то тётушка из профкома, слева — её коллега из парткома. Обе явно были настроены познакомиться со мной поближе, но я был занят — вчитывался в записку, которую мне передали от Васильева.

Получалось, правда, не очень. Бурное утро, наверное, сказывалось.

Как и обещал, Васильев выяснил подробности через своего человека, затесавшегося в компанию будущих бузотёров.

«От меня будет четверо, что тебе помогут: два молодых, ветеран и Клавдия. От них — тоже четверо. Вопросов ждать не станут, начнут орать с мест сразу. У Ленки будет гуашь, вчера купила. Волосатый сам не полезет. Больше ничего не узнал».

Мотаю башкой в раздражении. Какая ещё гуашь? И как мне эту Ленку вычислять? Ни возраста, ни примет. Они там совсем офонарели — на депутата Верховного Совета краску лить собрались?

И тут вижу, как на сцену поднимается какая-то женщина и уверенно направляется к президиуму.

Она?

На вид вроде молодая. Правда, слегка потрёпанная жизнью. Или водкой. В руках у неё сумка. Не дамская — побольше.

— Тебе чего, Лен? — удивилась моя соседка справа, председатель профкома. — Я же сказала, после собрания решим вопрос с твоей путёвкой… Лена?!