Глава 7

— Скажу своё мнение… Я против развала страны. Но я и против старого порядка, когда Москва считает, что лучше знает, как жить Аскизу или Таштыпу. Союз может сохраниться только как союз уважения, а не союз приказов.

— И ещё одну вещь хочу сказать отдельно… Сейчас стало модно искать врагов: по национальности, по партийности, по взглядам. Это опасный путь. В Хакасии веками рядом жили хакасы, русские, немцы, украинцы, татары. И если мы позволим политиканам столкнуть людей друг с другом — проиграют все.

К моему удивлению, зал снова взорвался аплодисментами.

— У меня всё, товарищи. А теперь — ваши вопросы. И сразу хочу представить вам двух своих помощников. Вы, наверное, уже в курсе, что здесь будет открыта общественная приёмная, куда можно будет прийти с любым вопросом.

— Чудеса, да и только, — на этот раз подал голос монтёр, который, оказывается, никуда не ушёл, а так и сидел на сцене за моей спиной, пристроившись на стульчике.

— Нет, чудес не обещаю, — повернулся я к нему. — Их сейчас никто честно обещать не может. Страна входит в очень непростое время. И, думаю, многие это уже чувствуют.

И уже для зала продолжил:

— Но могу пообещать другое: ни одно серьёзное обращение отсюда в корзину не полетит. Буду долбить министерства, комиссии, Верховный Совет — всех, до кого смогу дотянуться. Потому что если сегодня промолчать и махнуть рукой на проблемы, то завтра решения за нас примут другие. И далеко не факт, что нам с вами эти решения понравятся.

— А где будет приёмная? — снова спросила та самая девушка, что уже выкрикивала вопрос с места.

— Пока в Доме быта. Там, на втором этаже, нам выделили две комнаты… Алас, Инга, поднимайтесь на сцену.

Мои новоиспечённые помощники, заметно смущаясь, поднялись ко мне, и я представил их публике. Впрочем, судя по реакции зала, особой необходимости в этом не было. Если Аласа знали не все, то Ингу, похоже, знал каждый второй. А каждый первый из мужской части зала наверняка хоть раз на неё заглядывался.

Особо расписывать достоинства своих помощников я не стал — работа сама покажет, чего они стоят.

А дальше на меня посыпались вопросы. Одних интересовала большая политика: что это за Межрегиональная депутатская группа? Чего от неё ждать?

Другие спрашивали о вещах куда более приземлённых. Например, может ли депутат помочь достать путёвку на море для ребёнка или ускорить получение квартиры.

Нашёлся даже дедок, который поинтересовался, нельзя ли через Верховный Совет повлиять на работу местной автобазы. Потому что автобус до его посёлка ходит через раз и больше чинится, чем ездит.

В общем, люди спрашивали обо всём, что их действительно волновало.

Проговорили мы часа два. И, кажется, расстались довольные друг другом. Люди увидели, что депутат не прячется от неудобных вопросов, а я в очередной раз убедился: народ у нас куда умнее, чем о нём думают наверху.

Когда зал стал пустеть, я наконец подошёл к Антону, который терпеливо ждал окончания встречи.

— Антон, ты ведь собирался отсюда уезжать? А у меня в Москве одно дело намечается: друг открывает досуговый центр, — я специально подобрал слово попонятнее. Не говорить же: клубешник. — Танцы, бар, музыка, концерты. Короче, место, где люди будут отдыхать и оставлять деньги.

Вкратце излагаю будущую концепцию заведения. Без некоторых деталей вроде стриптиза. До такого наша страна, думаю, ещё официально не доросла. Заодно рассказал про работу, обязанности и зарплату. Пока скромную, зато с жильём обещал помочь.

Судя по лицу Антона, ждал он от меня совсем другого. Парень-то явно нацелился в помощники депутата, а тут вместо большой политики ему предлагают заниматься развлекательным бизнесом. Поэтому с ходу отвечать он не стал. Договорились, что ещё подумает и позже позвонит мне в Москву.

Потом удалось перехватить и второго Антона — Ивановича. С ним быстро решили вопрос по моей будущей приёмной. Все хлопоты с помещением и его оформлением в местном райисполкоме мужик брал на себя, за что я был ему искренне благодарен.

На этом мои дела в Аскизе закончились.

— Ну что, ты решила свои вопросы по кредиту? — спросил я у Светланы, которая уже выселилась и ждала меня в машине.

— Фото нужные сделала, с клиентом встретилась… Мутные они какие-то. Планируют заняться производством паркета и прочего, а о сбыте даже не думали. И нормального финансового плана нет. Правда, залоговое имущество у кооператива имеется, поэтому банк кредит может и дать. Но лично я буду против.

— Молодец, что так серьёзно относишься к делу. Если видишь подводные камни, а тем более риск невозврата, то лучше не рисковать. Куда вы потом этот сарай денете? Кто его у банка в Аскизе купит?

— Да насмотрелась я уже, ещё когда в Сбере работала. Невозвратов всё больше и больше. Случайные люди берутся кооперативы открывать, а как дело делать толком не знают.

— Вот именно. И ещё учти: инфляция в любой момент может обесценить деньги.

— Мы же в валюте даём. Банк-то у нас международный… — заметила Светлана, и, помолчав пару секунд, задала вопрос, который, судя по всему, мучил её с самого начала нашей поездки: — Скажи, Анатолий, а чем ты так ценен для Петра Петровича, что он меня со всех дел снял и отправил… куда Макар телят не гонял?

— Да понимаешь, банк этот мне не совсем чужой: часть его моим друзьям принадлежит. И с англичанами у меня отношения хорошие. Так что скажу по секрету: Петра Петровича в кресле управляющего скоро может и не оказаться.

— А кого тогда? — вскинулась Светлана, явно не очень-то мне веря.

— Косую планирую поставить…

— Косую? Свою протеже? — фыркнула Светлана. — А знаешь, что она скоро не Косая будет, а Безрукова?

— Что? — встрепенулся я. — Замуж выходит?

— Ага… Позвал её один северянин. Денег — куры не клюют, и собой хорош. Только ехать надо в такую даль, где, поди, медведи по улицам ходят.

— Медведей иной раз и в Красноярске встретить можно, — усмехнулся я. — Ладно, выясню. Если Косая и правда собралась на Север, тогда и буду голову ломать.

— Ну-ну… — протянула Светлана. — Только решать всё равно англичане будут.

Похоже, женщина так до конца и не поверила ни в мои связи, ни в мои возможности. Впрочем, переубеждать её я не стал. Время покажет.

На выезде из Аскиза наша «Волга» чуть не попала в ДТП. Какой-то жигуль перед нами резко ударил по тормозам, и я пребольно приложился грудью о панель приборов. Вот и урок мне — пристёгиваться надо!

— Чёрт! Идиот! — Светка от избытка чувств, а может, от испуга протяжно просигналила вслед лихачам.

И тут же из «Жигулей» выскочили два бритых амбала.

— Чё, курица, права купила, а ездить не научилась?! — рявкнул один из них, направляясь к нашей машине.

Вот не хотел же на морозец вылезать, а придётся…

— Хлебальник завалишь сам или помочь?

Я по-прежнему в спортивном костюме и, хоть габаритами заметно уступаю этим шкафам, лёгкой жертвой не выгляжу.

— Анатолий… давайте как-нибудь мирно… Я знаю, ты боксёр, но не бей их, пожалуйста, — попросила из машины Светлана.

Некоторое время мы молча мерились взглядами. Потом один из крепышей сплюнул на снег, что-то буркнул напарнику и полез обратно в машину. Второй ещё постоял пару секунд для порядка, после чего тоже отступил.

Видимо, амбалы пришли к выводу, что связываться с человеком, который спокойно вышел один против двоих, — себе дороже. Тем более на таком морозе и ветру.

— Вот и славно. Это поступок взрослого человека, — довольная Светлана даже погладила меня по ноге, когда я снова сел в машину.

А вот этого делать не стоило…

Во-первых, женского внимания мне в последнее время явно недоставало. Во-вторых, похвалила она меня как-то уж слишком по-матерински… «Взрослого человека»…

Знала бы она, насколько взрослого.

Едем в Тею и первым делом заезжаем в рудоуправление. Встреча только после обеда, зато на этот раз слушать меня будут не пенсионеры и школьники, а исключительно рабочий класс. Правда, хоть сегодня и выходной, соберутся не все: многие на руднике работают посменно. Но человек пятьсот в клубе организаторы обещают железно.

Пока же улыбчивый мужик лет тридцати, которого директор определил нам в провожатые, вёз нас в профилакторий «Кедр».

— Что, может, вечером посидим у нас в ресторане? Вот он, кстати, справа, — радушно предложил Гера. Так представился наш сопровождающий. Работал он снабженцем, поэтому в людях разбирался и разговаривать умел.

— Мне завтра за руль, — покачала головой Светлана.

— Да у вас только после обеда выезд! Ещё выспитесь. А у нас и музыка живая есть, и потанцевать можно!

Гера улыбался исключительно Светлане и буквально пожирал её глазами.

Вот ведь кобель. Даже меня не стесняется.

— Можно, чего нет? Кто ещё будет? — перехватил инициативу я. — Светлана, ты тоже с нами.

Зачем? Если эта Косая-Безрукова всё-таки укатит за своим северянином, филиалу понадобится новый руководитель. А Светка, похоже, далеко не дура. В цифрах разбирается, лишнего риска не любит, да и характер имеется. Правда, с пониманием генеральной линии партии… то есть руководства банка у женщины явные проблемы.

Поэтому от ресторана может выйти двойная польза: и людей не обижу, и к Светке присмотрюсь повнимательнее. В неформальной обстановке проще понять, что за человек перед тобой.

— Заметано, — искренне обрадовался Герман. — Во сколько заехать? Кстати, будет Евгеньич. Это он и попросил столик организовать. Разговор у него к тебе есть.

Вот что за привычка у людей — звать друг друга по отчеству? Вспоминай теперь, кто такой этот Евгеньич.

— Лучше девушек организуйте, — криво пошутил я.

— Сделаем, — совершенно серьёзно кивнул Герман.

Селимся в санаторий. У Светки опять простенький номер. На этот раз не одноместный, а двухместный, но без соседки. И обставлен он заметно лучше аскизского гостиничного — ценит рудник своих рабочих, раз для отдыха им такие условия создал.

Мне же достался номер из директорского резерва.

Оглядываю — вроде всё новое. Мебель, в том числе мягкая, выкатной столик, телевизор «Шарп». Холодильник, правда, наш отечественный — «Бирюса». Но не гудит как трактор, а тихо журчит. Жить можно, короче.

— Этот номер для особо важных гостей держим, — воркует пожилая горничная, которая встретила меня как любимого внука. — Тут даже телевизор японский. И холодильник новый.

Она любовно поправила покрывало на кровати, хотя оно и без того лежало идеально.

Ещё минут десять бабуля рассказывала о достоинствах моего номера и всего профилактория, после чего я наконец выпроводил персонал и остался один.

Первым делом отправился в душ. Побрился, побрызгался одеколоном, натянул чистые носки и плавки. Тут, помимо всего прочего, имелись бассейн с сауной — может, вечерком и загляну. Пить я всё равно не планирую. Ну разве что символически.

До ужина оставалось ещё несколько часов. Я успел разложить свои вещи, полистать местную прессу и даже вздремнуть.

Ровно в назначенное время появился Герман, прикативший на своей «Волге». Надеюсь, после ресторана ему хватит ума не садиться за руль.

От «Кедра» до ресторана «Ивушка» было всего метров пятьсот. Даже по морозцу пройтись не проблема.

Поднявшись на второй этаж, я огляделся. Народу пока немного. Сам ресторан впечатления не произвёл. Особенно их так называемая живая музыка. Музыканты играли настолько хреново, что живая музыка в их исполнении вызывала острое желание послушать мёртвую.

Меню тоже вызвало ностальгию… Уха — два рубля семьдесят семь копеек. Салат зимний — пятьдесят пять копеек. Имелся и шашлык. Его я и заказал.

А вот Гера сразу взял литр водки.

Количество вроде и не запредельное — на троих-то. Но из нас троих одна была женщиной, а второй — я, который заранее честно предупредил, что ограничусь стопкой. Максимум двумя. Выходило, что основные надежды снабженец возлагал либо на себя, либо на ещё не подошедшего Евгеньича.

Разгадка последовала минут через пять.

Сначала к нам — а сидели мы в небольшом закутке, отгороженном от остального зала, судя по всему, самом козырном месте в «Ивушке», — присоединился тот самый Евгеньич. Точнее, заместитель директора рудника Василий Евгеньевич Васильев.

Знаком с ним я был шапочно, но всё-таки знаком. Громадный дядька, похожий на тролля, в дорогом костюме. На его фоне заказанный Германом литр водки уже не казался перебором.

А следом появились три весьма сексапильные особы: блондинка, брюнетка и хакаска. Впрочем, последняя тоже наверняка была брюнеткой, как большинство хакасок, просто в данный момент волосы у неё были выкрашены в какой-то радикально-пепельный цвет.

Все трое выглядели эффектно и чувствовали себя в ресторане как дома.

— Ого, — только и сказал я.

Не думал, что Гера настолько серьёзно воспримет мою просьбу пригласить девушек.

Гостьи были при полном параде: вечерние платья, шпильки, боевой макияж. И настроение соответствующее — такое, будто грамм по двести уже где-то накатили. Праздничное, короче.

— Знакомьтесь. Это Евгеньич, наш второй шеф. Всю добычу на себе тащит. А это девочки: Майя, Диана и Мамай, — представил новых собутыльников снабженец.

— Мамай? Это же мужское имя, — удивилась Света. — Я неделю назад одному Мамаю кредит выдала!

— У нас есть имена, которые и мальчикам, и девочкам дают. Алтай, Мамай, Арамзар, Наран… — с улыбкой пояснила невысокая хакаска с чуть приплюснутым носиком и приятным, открытым лицом.

Выглядела она очень даже мило. А её четвёртый размер груди выглядел ещё лучше. Да ну нафиг туда смотреть… Тем более там ещё и декольте.

Девицы с троллем тут же принялись делать заказы под себя, совершенно не тушуясь. Судя по размаху, снабженец твёрдо вознамерился напоить столичную штучку — то есть меня. Ну и, подозреваю, сам собирался в конце вечера героически оплатить весь банкет.

Тут уж хрен ему. У меня в кармане пачка двадцатипятирублёвок приятно жгла ляжку. И как говаривал герой Шукшина: «Их же надо взлохматить!»

— Девочки, кому вино, кому водку? — с обольстительной улыбкой спросил Гера, едва нам принесли закуску.

— Нам вино, — хором ответило женское трио.

— Ой, а мне завтра за руль, — Света, похоже, была слегка выбита из колеи обилием красивых женских тел за столом.

— Не проблема. Будем тебе наливать по чуть-чуть, а сами пить по полной, — барственно разрешил Василий Евгеньевич.

— Да щас! — вдруг окрысилась Светлана. — Наливай! Краёв, что ли, не видишь?

По уму, три молодые комсомолки должны были перетянуть всё внимание на себя, но Светин возмущённый выпад расклад изменил. Все три мужика за столом, включая меня, посмотрели на банкиршу с уважением. А Гера даже с восхищением.