Глава 6

В общем, к концу поездки в Аскиз отношения удалось наладить.

Заночевали мы там, где и планировали. У меня — люкс, у Светы — одноместный номер. Впрочем, отличались они несильно: у меня имелся цветной пузатый телевизор, а у Светланы из роскоши только графин на тумбочке. Да и вся гостиница производила какое-то гнетущее впечатление. Но лишь бы клопов не оказалось. Нам всего-то одну ночь перекантоваться. После собрания сразу уедем.

Перед собранием у меня по плану просмотр кандидатов в помощники депутата. По дороге успел забежать в магазины — и настроение стало ещё хуже. Пустые полки я и раньше видел, но сейчас впервые обратил внимание на какую-то безнадёгу в глазах людей. Народ, похоже, уже устал надеяться.

В той же Москве настроения были другими. Там люди ещё злились: ругались в очередях, писали в газеты, митинговали у Моссовета, пытаясь что-то изменить. В Красноярске тоже жилось полегче — всё-таки краевой центр: крупные заводы, ведомственное снабжение, собственные ОРСы и профкомы. Начальство предприятий ещё могло что-то выбить для своих рабочих.

Даже в абаканских в магазинах было повеселее — статус областного центра всё же обязывал.

Здесь, в Аскизе, не было ни статуса, ни завода, ни злости. Только усталость и какое-то обречённое смирение.

На полках сиротливо стояли пирамидки банок с консервированным берёзовым соком, морской капустой и какими-то рыбными консервами. Колбасы не было. Масла тоже. Местами вместо товара красовались одни лишь ценники — похоже, всё мало-мальски съедобное разбирали уже с утра. Две молоденькие продавщицы откровенно скучали, лениво переговариваясь между собой.

Просмотр кандидатов решил проводить сам — без своего водителя и даже без Воронина, друга Африканыча, который выделил мне кабинет и подогнал этих самых кандидатов в количестве трёх штук.

Помещение в местном Доме быта пустовало. Да и вся двухэтажка была заселена едва ли наполовину. Ателье, парикмахерская, часовой мастер, свадебный салон и ещё какие-то конторы. Остальное — закрытые двери.

Впрочем, новая жизнь уже пробилась и сюда. Успел заметить пару кооперативов: «Персей» занимался ремонтом бытовой техники, а «Даная» оказалась студией звукозаписи.

Названия меня заинтересовали. Даная и Персей — это же мать и сын из древнегреческих мифов. Может, и владельцы в таком же родстве состоят? Насколько я помню, Зевс, пленившийся красотой Данаи, проник к ней в виде золотого дождя, пардон, и оплодотворил её, ещё раз пардон. В результате родился Персей.

Так вот одна из претенденток на место моего помощника работала как раз в «Персее», и принимать посетителей ей можно было, как говорится, не отходя от кассы.

Девушка внешне была очень даже ничего. Оно и понятно — на такую модную по местным меркам работу абы кого не брали. Высокая, почти с меня ростом, стройная, ухоженная. И с фигурой полный порядок, чего уж там скрывать.

Увидев меня, она победно улыбнулась своим конкурентам — мол, посмотрите на него, потом на меня и сделайте выводы. Очевидно, рассчитывала на свои женские чары.

Похоже, о том, что я молод и прекрасен… ладно, просто молод, ребята заранее не знали.

Кроме неё было ещё два парня: один — очкарик с лишним весом, а второй — какой-то блондинистый красавчик с зачесанными назад волосами и значком ВЛКСМ на модном пиджаке. С таким лицом хорошо сниматься для агитационных плакатов о молодых строителях коммунизма.

Красавец глянул на девушку неодобрительно, но упрямо склонил голову, очевидно, решив дать бой. Правда, чем именно он собирался меня покорять, кроме ухоженной шевелюры и комсомольского блеска в глазах, я пока не понимал.

Так-то помощника я себе уже выбрал. Причём это была не сотрудница «Персея» и не комсомольский вожак с плакатной физиономией. Это был тот самый толстенький очкарик… которого я сначала едва узнал, но всё-таки узнал.

Да, в будущем мы были знакомы! Правда, Сейчас он был совершенно не похож на себя будущего. В первую очередь — габаритами. В моё время он занимал в пространстве заметно меньше места. Но возраст, место жительства, имя и фамилия совпадали, так что ошибиться было невозможно.

Я ещё раз перечитал верхний из трёх листков: Патачаков Алас Пычахтагович.

Папа у него был хакасом, и имя с отчеством переводились примерно как «дятел, имеющий нож». Такое сочетание хрен забудешь.

В будущем этот самый дятел станет весьма серьёзным руководителем. Будет работать на хорошей должности в «Евразруде», а ещё успеет побывать депутатом Верховного Совета Хакасии. Мы с ним как-то пересекались по работе. Его структура принимала объекты нашей подрядной организации, и несколько месяцев пришлось общаться довольно плотно.

Нормальный мужик: не гнилой, не подставит, не кинет. И, что называется, с царём в голове. А самое главное — пробивной. Это отдельный талант.

Сейчас же будущий руководитель и депутат сидел передо мной тихий, пухлый и на удивление скромный.

Работает он, как я вижу по анкете, в местной газете. Кстати, про журналистское прошлое Патачаков никогда не рассказывал. Видимо, считал этот этап биографии не самым важным.

— Ну что, начнём, ребята? — с улыбкой оглядел я троицу. — Я депутат Верховного совета СССР от вашей автономной области. Тут у меня будет приёмная. Как думаете, что должен делать помощник депутата?

Гляжу в основном на Аласа. А тот старается глаз не поднимать. От грудастой девицы по соседству его явно кидает в пот — сидит, поминутно поправляя очки, и смотрит строго на свои коленки.

— Принимать жалобы, записывать обращения, собирать различные документы… — сам же отвечаю я на вопрос.

— Это оплачивается? — перебил меня комсомолец.

Деловой какой. Сразу к главному перешёл.

— Оплачиваемые ставки пока заняты. Но к лету, думаю, ситуация поменяется. Что есть точно, так это служебные командировки, в том числе и в Москву: суточные, гостиница и прочее. Разумеется за счёт бюджета Верховного совета. Ну и возможность платить вам у меня имеется и помимо аппаратных денег.

— В Москву — это хорошо. А ты в Москве живёшь? — красавица томно улыбнулась и слегка выгнулась, отчего кофточка туго обтянула её грудь.

Молодой комсомолец тут же занервничал, а бедолага Алас опустил голову ещё ниже.

— Значит так, давай начнём с тебя, Алас. Сложное у тебя отчество… Не скажешь, что оно означает? — Я нарочно оставил вопрос девушки без ответа и сделал упор именно на отчестве парня.

Своё имя моему будущему знакомому не слишком нравилось, а вот отчеством он всегда гордился и при удобном случае обязательно объяснял его значение.

— Оно означает «имеющий нож», — впервые улыбнулся мой будущий помощник.

— Ты журналист, я вижу… Но, думаю, редакция тебя без проблем в командировку отпустит. Да и возможностей с журналистским удостоверением у тебя будет побольше. Большой тираж у вас?

— Обычный — порядка восьми тысяч. Два раза в неделю выходим. Всего четыре полосы, чёрно-белая печать. Да у нас штат всего человек пятнадцать, а корреспондентов и вовсе четверо осталось. Небольшая газета…

Алас осмелел и стал отвечать уже увереннее.

Остальные кандидаты заметно приуныли. Красотка всё пыталась поймать выгодный для себя ракурс — то повернётся в профиль, то чуть откинется назад, проверяя кофточку на прочность. Я мужественно держал оборону, стараясь не смотреть в сторону девицы.

— Ну что, Алас, ты мне подходишь. Но давай всё-таки послушаем и твоих товарищей, — поворачиваюсь к девушке. — Инга, расскажите о себе. Только не анкету — её я уже прочитал. Что-нибудь такое, что может пригодиться в депутатской работе.

— Ну… моя сестра — олимпийская чемпионка. Я тоже играю за местную волейбольную команду. Сейчас учусь на четвёртом курсе финансово-экономического института. Вообще я окончила школу с золотой медалью — этого в анкете нет.

— ВЗФЭИ? — уточнил я, заглянув в анкету. — Там заочное обучение?

— Да. Ну и вечернее есть.

— Понятно. А сестра по какому виду спорта олимпийская чемпионка? Она тоже местная?

— Да, из Аскиза. На Московской Олимпиаде золото в командных соревнованиях по гимнастике взяла. А я работаю главным экономистом в кооперативе.

Слово «главным» Инга подчеркнула интонацией и посмотрела на меня с таким видом, словно ожидала, что я немедленно вскочу и начну аплодировать.

Хотя олимпийская чемпионка в семье — это, конечно, серьёзно. Да и главный экономист кооператива в двадцать с небольшим лет — тоже достижение.

— Наверное, других просто нет, — тихо пробурчал красавец.

— Нет, нету! — тут же вскинулась Инга. — А я ещё и приёмщица. И не стыжусь этого. Наоборот, уже и мелкий ремонт сама делать могу. Да и вообще много чего умею.

Блин, а ведь тоже неплохая кандидатка. И со спортом связана, и с финансами, и за словом в карман не лезет… А какого чёрта? Пусть будут два помощника! Места хватит. Да и платить им, если что, я смогу из собственного кармана.

Ладно, остался ещё этот герой агитационных плакатов. Послушаем, чем он меня удивлять собирается.

— Антон. Служил в группе советских войск в ГДР. Сколько мне лет, вы сами видите…

Парень со мной на «вы», а вот Инга, не иначе как на правах красавицы, тыкала. Да и пусть — я не гордый, и не сноб.

— Засиделся, если честно, здесь в провинции, — признался парень, — но ради интересного дела готов остаться…

Ух ты, этого вообще можно сразу в Москву тащить! Парень окончил пищевой ВЗИПП, тоже Московский, вернулся домой, работает в ОРСе, ещё и комсорг там.

А главное — планирует открыть досуговый центр в Аскизе, где будут и кафе для молодёжи, и дискотека. Такой и для организации моего клуба может пригодиться!

— Инга, наверное вам тоже предложу место, под руководством Аласа. Будете вдвоём в приемной работать…

Инга мельком с видимой радостью стрельнула глазками на Антона, которому я пока ничего не предложил. Но парни и сами понимали, что шансы у такой видной и умелой девушки высоки.

— Анатолий Валерьевич, у вас встреча с избирателями в обед, — после негромкого стука в кабинет вошла Света.

И очарование Инги сразу померкло. Света выглядела зрелой красоткой, которая точно знает, чего хочет, и не тратит время на поиски выгодных ракурсов. Рядом с ней Инга со своими смешными попытками понравиться мне сразу превратилась просто в хорошенькую молодую провинциалку.

— Так, значит, я вас всех жду после собрания избирателей, на которое, разумеется, приглашаю. Инга и Алас — можете считать себя помощниками. Сегодня же вас представлю людям, — заторопился я, так как опаздывать… ну или просто задерживаться не хотелось.

— И да, Антон, — обернулся я уже у двери, — тебе тоже хочу кое-что предложить. Поговорим после собрания.

Антон сдержанно кивнул — коротко, без лишних эмоций. Но я всё-таки заметил вспыхнувшую радость в глазах паренька.

Или это просто свет в комнате моргнул.

В зале кинотеатра человек триста, не меньше. Кое-где в рядах просвечивают проплешины, но в целом народа собралось прилично. Бюджетники — учителя, врачи, конторские — это Воронин постарался, созвонился с кем надо. Пенсионеры пришли сами, по привычке ходить на собрания. Рабочих мало — выходной не у всех. Зато молодёжи неожиданно много. У школьников каникулы, вот и пришли поглазеть. Паспорта тут никто не спрашивает.

В президиуме, если так можно назвать письменный стол со стулом на сцене, я сидел один. Рядом крутился только монтёр, пытавшийся наладить микрофон.

— Раз… раз… раз…

Голос у монтёра был густой, бархатистый и отчётливо нетрезвый. До вечера ещё далеко, а он уже надрался!

Мягко отбираю у работяги микрофон и улыбаюсь своей самой обаятельной улыбкой. Настолько обаятельной, что монтёр даже не спорит.

Остаюсь один на один с залом.

На встречу я специально надел спортивный костюм. Никакого пиджака, никакого галстука. Не хочу, чтобы люди видели во мне очередного чинушу, приехавшего поучить их жизни.

— Спасибо, товарищи, что пришли. Начнём нашу встречу… Приехал я сюда не с готовыми лозунгами и не с красивыми обещаниями. После декабрьского Съезда в Москве мне прежде всего хотелось бы послушать вас. Как сегодня живёт Хакасия? Чем дышат Аскиз, Абаза, Черногорск, наши совхозы, шахтёрские посёлки, станции, стройки? Что изменилось? Какие проблемы появились?

— Жрать нечего! — крикнул кто-то из зала.

— Скажу честно: в Москве сегодня понимают далеко не всё. Очень многое из того, о чём спорят с высоких трибун, на местах выглядит совсем иначе. Там обсуждают рынок, союзный договор, полномочия республик. А здесь человек приходит в магазин и не может купить ребёнку сапоги. Или, как вы выразились, чего-нибудь пожрать.

По залу прокатились смешки.

— Я сегодня специально зашёл в ваши магазины. Не по докладным запискам смотрел, а своими глазами. И знаете, большого оптимизма не испытал. При этом вокруг работают совхозы, животноводческие комплексы, предприятия. Люди трудятся. А на полках пусто. Парадокс какой-то получается. Знаю и про нехватку техники, и про запчасти, и про жильё. Знаю, что молодёжь всё чаще уезжает из родного региона, не видя здесь будущего…

— Наши проблемы никому не интересны, а если и говорят о них, то врут больше, — крикнула какая-то молодая женщина. И тоже с места. А что делать? Микрофон-то тут один, и тот неисправен.

— Во многом вы правы. Слишком долго наверх — в Москву и в край — уходили красивые отчёты, а реальные проблемы оставались здесь. Поэтому я и приехал. Посмотреть своими глазами и послушать вас.

— Расскажите, что там приняли в конце года по нашей области? А то у нас толком никто ничего не понимает, — подал голос дедок с орденами.

— Если по-простому, то Хакасия получила больше самостоятельности в хозяйственных вопросах. Раньше многое решалось через край, через длинную цепочку согласований. Теперь часть вопросов можно будет решать самим. Деньги, которые зарабатываются здесь, должны в большей степени здесь же и оставаться: на жильё, на школы, на больницы, на дороги, на снабжение сёл. По крайней мере, именно для этого всё и затевалось.

Судя по аплодисментам, решение Совмина люди уже успели обсудить на кухнях, на работе, в очередях. И то, что они услышали сейчас, им определённо понравилось.

— А что дальше с Союзом будет? — донеслось из зала. — Кругом бардак. То Тбилиси, то Карабах, теперь ещё Прибалтика. Как с цепи сорвались!

Я не стал одёргивать говорившего. Наоборот, ради таких вопросов сюда и приехал. Вот только вопрос попался повышенной сложности — из тех, что в школьных задачниках обычно помечают звёздочкой.

Но ответ на него я знал. И, к сожалению, порадовать своих избирателей мне было нечем.