Глава 5
Вернее — другая.
Та самая служащая банка, которую я недавно застал врасплох в кабинете зампреда. В короткой шубке и сапогах на высоких каблуках выглядела она отменно. Вот только взгляд у дамы был суровый, как у моей химички, ненавидевшей всех, кто не понимал её формул.
— Чем могу быть полезен?
— Пётр Петрович приказал…
— Кому приказал? — сразу перебиваю её.
— Мне… Вас привезти в банк. Говорит, между вами вышло недопонимание…
— Допустим. Ну а вы тут причём? Да заходите, чего в дверях стоять? Раздевайтесь…
— Я должна вернуться в банк. Я только передать, — заходить, а тем более, раздеваться женщина не спешит.
— Ну, считайте, передали. А Петровича вашего я ещё час могу подождать. Тут, у себя в номере. Потом у меня дела.
— Да вы что?! Пётр Петрович…
— Накосячил — пусть сам едет и извиняется. Иначе пускай другую работу ищет.
— Я передам ваше хамство!
— Да ради бога! — мысленно произнес я, так как вслух говорить было уже некому: дамочка резво — и это на каблуках-то! — сбежала вниз по лестнице.
Буквально через пару минут снова стук в дверь.
Забыла поздороваться?
Открываю дверь, уже набрав в грудь ехидных слов, но на пороге… Пётр Петрович собственной персоной.
Сидел всё это время в машине? Хотя нет — слишком быстро появился. Скорее всего, торчал где-нибудь в гостиничном фойе и ждал, чем закончатся переговоры со мной.
— Вы позволите? — вежливо, но с каменной мордой, спросил гость.
— А что сразу не зашёл, сотрудницу свою отправил? Проходи, — намеренно «тыкаю» ему я.
— Сегодня вы пришли не вовремя, — мой собеседник вежлив, но с той же застывшей гримасой идола. — Поэтому я отреагировал неправильно. Не надо было просить вас зайти завтра, сначала следовало выяснить, кто вы такой. Возраст… ваш возраст сбил меня с панталыку.
Было видно — дядю корёжит от необходимости стоять тут и оправдываться перед пацаном почти вдвое моложе себя. Но и деваться некуда: с Москвы видать позвонили.
— Машины всё равно нет, она в ремонте, так что кто бы мне ни приказал, я ничего сделать не могу, — развел руками зампред. — Разве что Света свою даст… У неё есть отцовская «Волга». Отец уже не ездит по здоровью, а она умеет немного. Хотя сами понимаете — женщина…
— И водителя своего дашь, получается? Ну, машина в ремонте, а человек-то всё равно на окладе…
— Тут сложнее. Света временами очень упряма. Да и машина не её… Только если сама поедет за рулём — никого другого её отец к «Волге» не подпустит.
— Что, у неё дел нет?
— Как раз есть. И как раз в Аскизе. Она в кредитном отделе работает, а там новый кооператив открылся на базе «Хакаслеса». Им средства нужны на расширение производства. Но мы, прежде чем кредит выдавать, обычно проверяем залоговое имущество.
— Пф… Женщина-водитель, да ещё и без большого опыта… — сомневаюсь я.
— Там всего сотня километров. Дорогу осенью подлатали, часа за два доедете…
— Ну… всё равно других вариантов нет. Только сдаётся мне, она на меня в обиде — даже заходить в номер не захотела.
— Я проведу с ней беседу. Тем более командировка оплачивается, плюс транспортные расходы компенсируем. В Тею — те же сто километров, если понадобится.
— Хорошо. Но выехать хочу сегодня под вечер. В Аскизе заночуем, на следующий день — встреча с избирателями и дальше поедем в Тёю. Там тоже ночь проведём, потом ещё одна встреча — и обратно в Абакан. Шестого только вернёмся, получается.
— Так это же суббота. Можете и седьмого вернуться. А где ночёвки предполагаются?
— Пф… секретарь моя бронировала, могу и соврать. В Аскизе вроде гостиница «Советская», а в Тёе… профилакторий какой-то.
— «Кедр». Отличное место, — кивнул Суликов. — Я ей там же и закажу номер. Во сколько выезд?
— Шесть-семь, не раньше. У меня ещё тут дела.
Расстались мы, конечно, не друзьями. Думаю, камень за пазухой у Петра Петровича для меня всё же остался. Да и я буду против его кандидатуры на место управляющего филиалом.
Еду в исполком.
В здание прорываюсь с боем. Вахтёр — дед лет под семьдесят, сначала вообще пускать меня не хотел. И плевать ему было и на мои должности, и на корочки.
Нужный кабинет оказался на втором этаже. Секретарша скользнула по мне профессионально равнодушным взглядом и коротко бросила:
— Вас ждут.
— Геннадий Африканович, вы же должны понимать: бесплатного сыра в мышеловке не бывает. Бюджет у нас будет, да. Но давайте разделим то, что причитается региональным депутатам, и то, что — союзным. И пусть каждый отвечает за своё направление. Финансовые потоки в области, естественно, согласуем.
В данный момент я беседую с Геннадием Африкановичем Вяткиным. Такое вот редкое отчество у мужика! Это первый заместитель председателя облисполкома — фигура очень серьёзная. Строительство, архитектура, ЖКХ, дороги, связь, гражданская авиация — в его зоне ответственности.
Об этом я узнал из местной газетёнки. В статье писали, что Вяткин уже больше двух десятков лет работает первым заместителем председателя Хакасского облисполкома. Похоже, бывший фронтовик пережил не одного своего начальника и на покой явно не собирается.
И хоть тут, в исполкоме, формально царит бабье царство в лице председательницы Галины Алексеевны Трошкиной, сменившей в прошлом году моего хорошего приятеля Владимира Штыгашева, да Елены Фоминичны Филатовой (ещё одно редкое отчество!), но ключевые вопросы всё равно решают этот самый Африканыч и второй зам Трошкиной — Торосов.
Последнего, как назло, на месте не оказалось. А именно он курирует хозрасчетные дела и отвечает за планово-экономическое развитие региона. Сам Африканыч руководитель хоть и матерый, но во всех этих новомодных финансовых реформах, происходящих в стране, откровенно плавает.
— Ну, раз ты с Геной всё решил, а он мне уже звонил, то… пожалуй, послушаю тебя.
Гена — это, очевидно, первый секретарь обкома КПСС, у которого я давеча был.
— Мне, может, к Трошкиной тогда зайти? — сомневаюсь я.
— Да как хочешь. Она в курсе, что ты тут. Но сама встречаться желания не изъявила. Да и решать всё равно мне — на ближайшей сессии.
Он вдруг улыбнулся и уже дружелюбно предложил:
— Тебе, может, помочь чем? Всё же большое дело для региона сделал.
— Да не я один старался. А проблем особых нет… Разве что приёмную хочу открыть в Аскизе. Нет ли у вас на примете надёжного человека? Пенсионера какого-нибудь или, наоборот, студента. Платить, к сожалению, пока не могу — нас по финансам ограничивают.
— Да что ты, Анатолий, какие деньги! Есть, как не быть. И в Аскизе, и в других районах. Люди активные, с правильной политической позицией… Вот сейчас одному позвоню.
Он придвинул к себе телефон и быстро набрал номер.
— Антон? Узнал? Ага… сам как? Я… что я, скриплю потихоньку… Да ты что! И пить бросил? Молодец какой…
Старик покосился на меня и перешёл к делу:
— Ну, я по какому поводу звоню. Завтра у вас собрание избирателей будет… Слышал? Так вот — помоги Штыбе. Он для нас, депутатов, старается, вон регион на хозрасчёт помогает перевести… Да это само собой — кто ж депутата Верховного Совета обидит?! Я про другое. Есть у тебя на примете люди, которых можно посадить в общественную приёмную? Да почему мою… Штыбы. Да… Он открывает… Вот и славно!
— Вижу, повезло мне к вам попасть, — улыбаюсь я.
— А то! Будут тебе две-три кандидатуры на выбор. Молодёжь, конечно. Но тебе это даже лучше — быстрее с ними общий язык найдёшь.
— Что на выбор — это особенно хорошо. Ещё бы с помещением решить… За него я, кстати, могу и заплатить.
— Знаешь, кому я сейчас звонил? Нашему депутату Аскизского районного Совета по восьмому округу. Он ещё бытовым обслуживанием заведует. У него этих помещений, как у дурака махорки. Записывай: Воронин Антон Иванович…
— Ещё раз спасибо, — благодарю я и прощаюсь.
В гостинице, не сдавая номер, предупреждаю девочек с ресепшена — если, конечно, можно так назвать двух сорокапятилетних тёток, — что меня могут искать и оставляю телефоны для связи в Аскизе и Вершине Тёи.
М-да… Без сотовой связи жутко неудобно.
Света, как и положено красивой женщине, к шести опоздала. Правда, всего минут на пятнадцать.
— Машина у входа. Простите, задержалась — пришлось заправляться.
Дежурно извинившись, она тут же развернулась и, мельком глянув на мои сумки — которые я ей, разумеется, тащить и не предлагал, — направилась к выходу, покачивая бёдрами уже не в белой, а в синей юбке.
На улице нас ждала тёмная «Волга».
Машина была не новая, но видно, что за ней следили. Особенно это заметно внутри салона. Может, она и отцова, но ездит на ней точно женщина. Всё внутри так… по-женски ухожено: чехлы — чтобы сиденья не затёрлись, на полу резиновый коврик, на зеркале и на дверке бардачка — парочка мягких игрушек. Самодельные, вязаные — возможно, самой Светой и сделаны.
Но и это не главное. Запах! В салоне пахло не бензином и табаком, а духами. Причём хорошими.
И ещё музыка. Стоило Свете повернуть ключ зажигания, как из магнитолы негромко зажурчал «Ласковый май».
Скидываю пуховик и сумки назад и сажусь на переднее сиденье.
— Сумки надо назад поставить, — отстранённо потребовала… нет, скорее, заметила Светлана.
Видать, командировке она была не слишком-то рада. Или всё ещё смущается после того, как я застал её в пикантной ситуации у зампреда?
Хотя на стеснительную моя попутчица не походила. Юбка с разрезом, облегающая кофточка, в которой она осталась, скинув шубку… Да и не девочка давно — лет тридцать на вид. Такие обычно уже прекрасно знают, как произвести впечатление на мужика.
— Там стекло, побьётся ещё в багажнике, — отказываюсь я и командую: — Поехали уже. И давай на «ты». Я что, старик какой?
Света только глаза закатила и плавно тронулась с места. Видно, Петрович её проинструктировал жёстко: возить, не спорить и лишний раз депутата не злить.
Да и мне сейчас с водителем собачиться совсем не хотелось. Тем более моей вины тут вроде как и нет.
Хм… А если попробовать наладить отношения с помощью музыки? У меня как раз с собой есть кассета — чисто бабский сборник песен.
Повернув голову к водителю и против воли задержав взгляд на коленках, обтянутых черными колготками, предлагаю:
— А давай поставим мою кассету?
Не сразу — сначала включив поворотник и повернув на перекрёстке, — женщина всё-таки берёт кассету и, как мне показалось, раздражённо нажимает на кнопку магнитолы, при этом едва успев поймать одной рукой выскочившую плёнку. У меня там, помимо естественных для этого времени Аллы Пугачёвой, Софии Ротару, Игоря Корнелюка, Вячеслава Добрынина, есть и свежачок от «Миража» и свежая же «Комбинация» — «Russian Girls».
Она и попалась первой. Света слушает с полминуты и уже дружелюбнее интересуется:
— А что за группа? Новая?
— «Комбинация». Неплохой хит у них получился.
После «Комбинации» зазвучал «Мираж», и я спросил у вроде как оттаявшей попутчицы:
— А ты знаешь, кто там солистка?
— Конечно. Овсиенко. Они приезжали к нам с концертом…
— А вот и нет. Это поёт Маргарита Суханкина, а Овсиенко под фонограмму просто рот открывает.
Да, и набирающая сейчас популярность Ирина Салтыкова, и Татьяна Овсиенко — на сцене пели чужими голосами Гулькиной и Суханкиной. Неискушенным советским гражданам такое ещё в диковинку.