Глава 4

С утра я уже на спортивной арене «Саяны». И вправду, новый стадион — красавец. Ложа для почётных гостей тоже вполне себе ничего, хоть видел я их в жизни не так уж и много. Главное её достоинство — матч можно смотреть в застеклённом помещении: неотапливаемом, зато закрытом от ветра и снега. Для январской Хакасии при минус двадцати пяти это, считай, царские условия.

Четыре команды — две наших и две не наших — выстроились на льду и весело переговариваются между собой. Сейчас отыграют гимны, поднимут флаги, скажут положенные речи — а потом «не наши» отправятся греться на скамейку, а наши останутся открывать турнир первым матчем.

На стадионе настоящий аншлаг. Пришло, если я правильно запомнил из речи предыдущего докладчика, порядка двадцати пяти тысяч человек. Для Абакана цифра почти запредельная. Считай, каждый шестой житель города сегодня на стадионе. Ну, это если со стариками и младенцами вместе. А так — каждый третий взрослый, не меньше.

Наконец, диктор торжественно объявляет, что слово предоставляется депутату от Хакасии, члену Верховного Совета и олимпийскому чемпиону Штыбе Анатолию Валерьевичу.

Иду.

Речь у меня давно написана, выучена, а теперь и зачитана под треск микрофона и гул трибун.

Не знаю уж почему — может, потому что я и сам спортсмен, чемпион и свой человек в этом деле, — а может, просто культурные болельщики на матч собрались, — но встретили меня тепло: громкими аплодисментами и без свиста.

Речь свою я произносил прямо на стадионе, стоя на льду. И чуть не навернулся, пока шёл к командам. Мне заранее предложили: мол, давай из вип-ложи по громкой связи выступишь. Но я отказался — как-то это недемократично. Народ мёрзнет на трибунах, хоккеисты стоят на льду, а я что — барин, что ли, из тёплого аквариума вещать?

Пожав руки игрокам, я вернулся к бортику — дальше микрофонный шнур уже тупо не пускал — и двинул речугу. Про дружбу народов, про красавец-стадион, построенный заботой партии и местных властей. Про самоотверженных парней, которые сейчас будут носиться по льду в мороз ради зрителей…

В общем, стандартная идеологически правильная речь, которую, наверное, и ждали от партийца из ЦК. Ну, разве что в бумажку я ни разу не заглянул, хоть и держал её в руках для порядка.

Следом должен был выступать глава федерации хоккея с мячом, и он-то как раз изначально собирался говорить из тёплой ложи. Но после меня тоже вышел на лёд. Молодец дядя — нос по ветру держит. А ветер, кстати, вполне ощутимый. Ещё и снежок пробрасывает — мелкий такой, колючий.

Матч «Енисей» ожидаемо выиграл, хоть и с трудом. «Саяны» дома упирались до последнего, и красноярцам пришлось попотеть.

После игры отправляюсь в банк — договариваться насчёт транспорта на завтра. Машина федерации годилась разве что для коротких поездок по городу, да и их «Жига», если честно, была уже прилично ушатана: дребезжит, скрипит, двери плохо закрываются, а печка в салоне больше шумит, чем греет.

В банке, знаю, имеется служебная «Волга». Это уже совсем другой разговор — солидный транспорт. Для зимней трассы самое то.

А поездить мне по области предстояло немало. Национальных округов в Хакасии всего пять. Поскольку больше четверти всех жителей области проживает в Абакане — областной столице, — там расположены сразу два округа. Остальная территория поделена ещё на три. И мне, кроме Таштыпского района — здоровенного по площади, но не особо густонаселённого, — достались ещё Аскизский и часть Усть-Абаканского района.

Приёмная у меня пока одна — в Абакане. Негласно её курирует моя протеже Глафира Косая, которая по совместительству работает бухгалтером в банке. Но там всего два приемных дня в неделю — по два часа вечером. Маловато, конечно, для целого избирательного округа.

Вот съезжу в Аскиз — попробую и там кого-нибудь толкового найти в помощники, чтобы открыть вторую приёмную. Всё-таки обещал избирателям две. А свои обещания надо выполнять. Иначе зачем вообще было в депутаты лезть?

В банке меня ждал неприятный сюрприз: управляющего филиалом, Толстикова Ивана Егорыча, на месте не оказалось — укатил в Москву. Странно, что я не в курсе. Глаши тоже нет — в отпуске. Надеюсь, что не в декретном.

Зато сам филиал разросся капитально. Почти всё здание театра занял.

Чёрт… оглядываю присутствующих операционистов и понимаю, что меня тут никто не знает.

— Что-то ещё, молодой человек? — вежливо, но уже с лёгким раздражением в голосе спросила тётка лет сорока за стеклом.

— Главбух в отпуске, управляющий в командировке… А кто-то за старшего есть? — пытаюсь выудить хоть какую-то информацию я.

— Вам зачем? — несколько настороженно уточнила она.

— Э-э-э… по личному вопросу… — неопределённо ответил я.

— По личным вопросам у нас приёма нет! — отрезала операционистка и нетерпеливо махнула рукой. — Проходите от окошка, видите — клиент пришёл.

— Да, парниша, свалил бы ты, мне деньги по-быстрому снять надо, — буркнул у меня за спиной здоровяк с такой бандитской физиономией, что можно было подумать: пришёл он сюда не деньги со счёта снимать, а как минимум кассу выносить.

— Потерпишь, — хамовато бросил я через плечо, не оборачиваясь.

И снова насел на тётку за стеклом:

— Так, девушка, приёма нет — и славно. Но хоть скажите, кто сейчас за главного?

Операционистка явно колебалась: послать меня окончательно или всё-таки назвать фамилию.

— Пётр Петрович, — нехотя сообщила она. — Но он не принимает. Молодой человек, отойдите от окошка и не хулиганьте!

— Кооператив «Надежда». Деньги снять! — нетерпеливо гаркнул мужик у меня из-за спины, бесцеремонно оттирая меня плечом от окошка.

Во, бля… Не был год — и уже забыли про меня! Хотя народу в банке и вправду прибавилось. Раньше тут и сотрудников-то можно было по пальцам одной руки пересчитать. А теперь — очереди клиентов. Тут тебе и кооператоры с барсетками, и какие-то суровые дядьки в дублёнках, и деловые тётки с папками. Значит, филиал развивается.

Хотя всё равно обидно. Как-никак банк этот при моём участии создавался. А сейчас смотрят на меня как на мелкого хулигана, мешающего солидным людям деньги снимать.

Отхожу, но недалеко — направляюсь к кабинету управляющего, где раньше сидел сын Толстикова. Как его… Володя, что ли.

Но того тоже на месте не оказалось. Зато в приёмной обнаружилась секретарша, которую я смутно признал. Хотя, такую хрен забудешь — страшная, как атомная война.

— Простите, а где Петра Петровича можно найти? — спрашиваю я.

— Он у себя в кабинете. Соседняя дверь с улицы, — скользнув по мне глазом, и тоже, очевидно, припомнив, ответила секретарша.

В той части банка я ещё не бывал. Выхожу на улицу и сразу натыкаюсь на быковатого кооператора. Стоит у крыльца, курит и смотрит на меня с явной неприязнью.

— Проблемы? — вежливо интересуюсь я.

Бычара смачно сплюнул себе под ноги, смерил меня тяжёлым взглядом и молча двинул прочь.

Так я и думал. Моя недружелюбная и недовольная мордень к общению не располагает.

Соседние площади банка оказались сплошь административными кабинетами. Сначала — небольшая проходная каморка охранника. Это их тут уже два получается: один в операционном зале сидит, второй — здесь. Дальше тянулся коридор с дверями по обе стороны.

— К Петру Петровичу, — бросил я на ходу вахтёру.

Но тот даже и не подумал препятствовать. Вот это дисциплина… А если я с нехорошими намерениями? Или проверяющий какой-нибудь? Или вообще мент? Расслабились тут. Всё же это коммерческий банк, а не районная библиотека.

Иду вдоль дверей, читаю таблички. Их четыре: кредитный отдел, инвестиционный… Ага, вот и «Пётр Петрович Суликов». Зампред он, оказывается!

Четвёртую табличку я уже разглядывать не стал, а сразу дёрнул нужную мне дверь, предварительно коротко стукнув для приличия.

Вот только зря ответа не дождался.

В кабинете обнаружилась пикантная картина: мужик с холёной, благородной физиономией сидел за столом, одной рукой листая бумаги, а второй весьма недвусмысленно поглаживая филейную часть какой-то миловидной дамы в узкой белой юбке. Налицо служебный роман, причём в самой активной стадии.

— Ты кто? Как сюда попал? — растерянно выпалил дядька, резко одергивая руку.

Женщина тоже моментально отскочила в сторону и принялась судорожно сгребать бумаги со стола в папку.

— Вахтёр пустил, — честно сдал лентяя я.

— Совсем распустились! — возмутился зампред.

В принципе, я с ним согласен — охранник тут вообще зря зарплату получает.

— Свет, иди к себе работать, — командует зампред. — И что хотел? Из исполкома по поводу строительства?

— Нет, я по личному, — машинально провожаю взглядом белую юбку. — Вам по поводу Штыбы должны были позвонить. Мне машина нужна на пару дней для поездок по региону. Я депутат, — зачем-то уточняю я.

— Я тоже депутат. И что? — хмыкнул зампред. — С какой радости машину? И кто должен был сообщить?

— Москва… Центральный офис, — окончательно теряюсь я.

В филиал ведь точно должны были позвонить. Я же дал команду Аньке Маловой, а она у меня исполнительная.

Но получается, раз моя фамилия не произвела на зампреда никакого впечатления, то из центрального офиса действительно не звонили. Хреново. Та развалюха, что мне выделили для поездок по области, годится только по Абакану кататься. А мне ещё в Аскиз ехать, потом в Тею…

— Первый раз слышу, — пожал плечами зампред. — С чего это банк — коммерческая структура — должен вам машину выделять? И кто вообще звонить-то должен был?

— Кто именно — не знаю, думаю, кто-то из руководства, — начинаю уже раздражаться я. — Вы сами-то какой депутат?

— Областного совета, — с достоинством сообщил дядька.

— А я — Верховного Совета СССР.

— Гм… ну и что? — заметно смягчился зампред, но по лицу видно: логическую цепочку он всё равно пока не улавливает. Для него я всё ещё какой-то молодой нахал в пуховике, который вломился в кабинет в самый неподходящий момент и теперь требует машину.

Да и вообще мало кто знает, что на самом деле солидный кусок банка — двадцать процентов — контролируется моими людьми. Да и лично у меня там имеется 7,6%. А если учесть мои крепкие связи с иностранными владельцами — англичанами, — то, по большому счёту, выходит интересная ситуация: этот холёный зампред сейчас сидит и пытается выставить за дверь одного из фактических хозяев банка!

— Давай Егорова наберём, — перехожу я на «ты». А чего это он мне тыкает, а я ему выкать должен? — Или Осип Ивановича. Это ваш главбух.

— Гм… ну, главбуха ты знаешь, — уже не так уверенно пробормотал зампред. — Но мне некогда сейчас. Зайди завтра!

Ага, некогда ему. Задницу сотруднице лапать время есть, а трубку телефона поднять — не судьба?

— Звони-звони, — не отступаю я. — Или Толстикову. Или Володе, сыну его. Вот документы.

Достаю удостоверение депутата и кладу на стол.

— Петрович, вызывал? — в кабинет ураганом ворвался охранник, который сейчас выглядел не сонной мухой, а грозным тигром.

— Я две минуты назад кнопку нажал. Спал, что ли? — недовольно буркнул Петрович. — Ты зачем этого пустил? Инструкции забыл?

— Я это… в туалет отлучился… Парень — на выход, живо! Не заставляй ВОХР вызывать!

Сука, он тревожную кнопку нажал, оказывается! Вот же гандон штопаный. И разговаривает, главно, так спокойно и вежливо.

— Блять! Да позвони же ты в Москву! Вот документы. Я депутат!

— Да нам похеру! Выходи, пока не вынес! — рявкнул охранник и схватил меня за плечо.

Я дёрнулся, стряхивая его руку, но устраивать драку не стал — сам вышел в коридор.

Не ВОХРы я, конечно, испугался. За репутацию свою очканул. Ну как пойдёт слух, что депутат Верховного Совета устроил скандал в банке? Это уже нехороший информационный повод.

Ну не хочет — и не хочет. Сам позвоню. Где тут у них переговорный пункт? Или из гостиницы можно будет набрать?

Смотрю на часы. Двенадцать… Чёрт. В Москве ещё только восемь утра. Рановато. В центральном офисе сейчас разве что уборщица да дежурный.

Ладно, пока позавтракаю. А то от обеда в вип-ложе я ведь отказался — торопился дела делать.

— Вон он, урод этот! — услышал я голос кооператора из «Надежды».

Теперь он был уже не один, а в компании двух таких же быковатых клонов. Рядом стояла вишнёвая «семёрка». Ну логично — если люди с деньгами, чего им по автобусам мотаться?

— За базаром следи, — недовольно бросил я и, заметив неподалёку такси с шашечками, быстро зашагал к нему.

Решил ехать в гостиницу, в Абакан. Там уже спокойно закажу межгород и позвоню в Москву.

— Слы-ы-ышь! А ну иди сюда, борзый! — донеслось вслед.

Настроение у меня и без того было паршивое, так что направление движения я поменял сразу. А дальше всё произошло быстро и буднично: три удара, одно уклонение — и вся троица уже валяется на заснеженном асфальте.

Правда, падла-таксист, увидев расправу, меня дожидаться не стал — сразу дал по газам.

— Да что ж за день сегодня… — в сердцах бросил я.

К счастью, как раз подошёл автобус. Поднажав, успеваю заскочить в переполненный салон и уже из окна наблюдаю, как лихая троица поднимается, отряхивается и растерянно озирается по сторонам.

— Сколько за проезд? — спрашиваю у стоящих рядом пассажиров.

— А то не знаешь! — тут же буркнули мне в ответ.

Вот ведь хамло кругом. Не знаю я, представьте себе! Забыл. Давно на автобусах не ездил. Жизнь как-то незаметно приучила то на служебных «Волгах» кататься, то на личных иномарках разъезжать.

В гостинице, пообедав и коррумпировав девушку со стойки шоколадкой, звоню в банк и прошу Егорова.

— А он уволился, — сообщает секретарша.

Ну хоть меня узнала — и то хлеб.

— Как так? Когда?

— Да сразу после Нового года. По здоровью. Временно вызвали сюда управляющего из Абакана.

Ага… Вот почему Толстикова на месте нет.

— А Гордон? — спрашиваю про смотрящего от англичан.

— Он пока в Англии, но уже купил билеты. А что вы хотели, Анатолий Валерьевич?

— Да я как раз в Абаканском филиале. Просил машину — не дали. Ни Володи, ни управляющего нет, Косая в отпуске…

— Там Пётр Суликов пока за старшего, — пояснила девушка. — Его и хочет оставить вместо себя Иван Егорович.

Ну конечно. Теперь многое становится понятнее. Этот холёный ловелас, похоже, уже мысленно примерил на себя кресло управляющего филиала.

Ну-ну… Толстиков что-то заранее поверил в себя. Место зампреда ММБ ему ещё никто не отдал, и уж точно вместо него будет не Суликов. Лучше уж Глашу Косую поставлю.

— Ладно, ещё порешаем, кого вместо Егорова ставить, а кого вместо Толстикова, — говорю я. — Но Суликов — точно нет. Не понравился он мне. А пока найди Иван Егорыча. Пусть даст команду насчёт машины. Я в Абакане, в двести втором номере. Жду его.

Сижу у себя, пытаясь собраться с мыслями насчет банка.

Ну, заболел немолодой уже зампред. Бывает. И кого теперь ставить на его место? Толстиков в принципе подходит — хваткий дядя и дело знает… Тогда на его место не Володю, и не слащавого Суликова, а Глашу брать надо.

Пока принимал душ, пока собрал вещи в дорогу, прошёл почти час. Стук в дверь, давно ожидаемый, известил, что это, скорее всего, Петр Суликов приехал извиняться лично.

А нет, не он… На пороге стоял совсем другой человек.

И это было неожиданно.