Глава 3

— Какие вообще комбайны в Грузии? Там что, пшеницу выращивают? Я думал, они только вино делают да песни поют. Ну, ещё мандарины.

Ишь, косится на меня! Видать, до сих пор понять не может, кто я такой и откуда вообще взялся на его голову.

— Толя, а это что за парень? Женат? А квартира в Москве есть? А кем работает? Что в обкоме — я уже поняла, — засыпала меня вопросами про Андрея подружка.

Еле спровадил её на рейс. Ну и сам вскоре полетел.

И, кстати, по «приятному совпадению», в салоне моего самолёта обнаружился свежеприобретённый недруг — Реваз собственной персоной.

Сидит, правда, далеко, но меня заметил — это точно. Думаю, сейчас мысленно шлёт мне проклятия в спину на своём грузинском.

— Чего они все в Москву летят? Будто она резиновая, — ворчит старуха по соседству.

— И не говорите, Аглая Семёновна, — поддакиваю я пожилой женщине, с которой уже успел познакомиться.

Впрочем, я и сам из категории «понаехавших». Квартира в Москве у меня хоть и есть, но служебная. Правда, прописка постоянная, а значит, при должной сноровке и нужных знакомствах через пару-тройку лет её вполне можно будет «прихватизировать».

Именно прихватизировать, а не приватизировать. Потому что служебное жильё по закону передаче в собственность не подлежит, и любой грамотный юрист тебе это на пальцах объяснит.

Но я-то помню, как оно на самом деле будет. Вся номенклатура тогда свои хоромы мигом оформит на себя: кто через ведомство, кто через мэрию, а кто и вовсе непонятно через кого. Главное — успеть, пока вокруг бардак. И пока есть с кем договариваться.

Вот только что мне делать с кооперативной квартирой в Красноярске? Надо будет подумать.

Незаметно подкрался сон, и я даже отказался от обеда на борту. Ну её, эту аэрофлотовскую дежурную курицу с рисом — лучше чуток покемарю.

Рейс на Абакан только ночью, так что беру такси и тащу багаж домой.

Но бросать там сумки не спешу — продукты же, испортятся. Приходится по-быстрому запихивать всё это добро в холодос: и то, что бабуля насовала, и гостинцы от Виктора Семёновича.

Судя по содержимому баулов, местную фермерскую продукцию мне в основном выдали натурпродуктом. Ну и спиртное имеется, куда ж без него. Сейчас благодарность без бутылки считается какой-то неискренней.

Напоследок чиркаю записку Бейбуту — мол, не тушуйся, бери из холодильника что понравится.

Зря, конечно, написал. Этот и без всяких записок не постесняется.

Ну а сам — снова в Домодедово.

Чёрт, носатый опять в депутатском зале! Думал, мужик затаил на меня зло после вчерашнего, но нет — грузинский министр всё-таки набрался решимости и подошёл ко мне.

— Прошу прощения за неуместное поведение…

Прощаю, конечно, а сам думаю: не иначе кто-то нашего Реваза ночью хорошенько проконсультировал — мол, с этим парнем из ЦК лучше не ссориться, себе дороже выйдет.

Наконец, рано утром приземляюсь в Абакане. И — нате вам, здрасьте: никто не встречает.

Номер-то мне Анька Малова, секретарша моя, заранее в гостинице забронировала, а вот машину подогнать местные, видимо, не сочли нужным. Вот как, значит, Хакасия своих избранных народом депутатов встречает!

Делать нечего — иду к бомбилам.

— Червонец! — наглеет частник.

Соглашаюсь. А куда деваться? На улице снежок сыплет, ветрище пробирает до костей, а на табло аэропорта — минус девятнадцать. Это вам не Ростов — тут не до торга.

Номер люкс, где мне предстояло жить ближайшие три дня, оказался по-совковски шикарен: толстый ковёр на полу, хрустальная пепельница, телевизор «Рубин» и даже городской телефон.

Но меня, человека, пожившего в действительно роскошных гостиницах вроде «Хард Рока» в Лас-Вегасе, всем этим не впечатлить.

К тому же сервис тут откровенно ленивый. Оформляли долго, заставили собственноручно анкету заполнять, потом минут десять искали ключ, а в довершение всего уборщица забыла в моём люксе ведро с водой.

Пришлось спускаться обратно к дежурной и требовать, чтобы ведро забрали. Та сразу попыталась отмахнуться от проблемы — мол, поставьте ведро за дверь, она пришлёт за ним кого-нибудь.

Ну да, ну да. Знаю я — будет это ведро там стоять до второго пришествия, пока я утром в спешке об него не споткнусь. Пришлось настоять, чтобы забрали прямо сейчас.

Утром в ресторанчик гостиницы я спустился в совершенно варёном состоянии. По сути, поспать удалось только урывками — в самолётах.

Там же обнаружились и шведы. Их клуб со смешным для русского уха названием — «Болтик» — на турнир уже прилетел.

По-шведски я, понятное дело, не шпрехаю, так что общаться с парнями не полез. Но сразу бросилось в глаза отношение персонала к иностранцам: перед капиталистами официанты чуть ли не на цыпочках ходят, улыбаются, суетятся. Меня же обслуживают по остаточному принципу. Не хамят, конечно, но и особой учтивости не проявляют.

Вообще-то мог бы и корочками своими махнуть. Депутат всё-таки. Но что тогда эти молодые шведы про СССР подумают?

Не стал.

После завтрака меня наконец разыскал заполошный представитель федерации хоккея с мячом. Судя по помятой физиономии, причина того, что меня не встретили в аэропорту, была вполне уважительная — обильная пьянка накануне.

Молодой парнишка заметно мандражировал: а ну как почётный гость вздумает жаловаться? Ему ведь даже служебную машину выделили, чтобы встретить человека из Москвы.

Разгильдяй, короче. Но и тут скандалить я не стал. Смысл? Уже не встретили — назад не отмотаешь… Хотя тут, конечно, как посмотреть.

От этих мыслей я невольно улыбнулся, и Санёк — так звали моего непутёвого встречающего — облегчённо выдохнул.

— Анатолий Валерьевич, открытие турнира завтра. От вас речь. Она уже готова, у нашего главного в клубе лежит. Может, сразу туда поедем?

— Стадион открытый? А люди как в такой мороз смотреть матчи будут? — перебиваю я Санька по дороге к клубу «Саяны».

— Да разве ж это мороз? Минус двадцати даже нет. Люди валенки одевают…

— Надевают, — автоматически поправил я.

— Ну да… Некоторые с собой ещё приносят… фляжки там, чай, бутерброды… — стушевался Санёк, будто случайно великую тайну выдал.

— Да я сам из Красноярска. Думаешь, на матчи с «Енисеем» не ходил? Знаю я этот «чай», — успокаиваю его. — Ломанов-то будет?

— Так молодёжный турнир же… Нет, не будет. Будет шведский «Болтик» и норвежский «Реди Банди». Но это так… аутсайдеры. С нами за третье место биться будут. А вот ваш «Енисей» — это машина!.. Чёрт, машина стучит, — вдруг насторожился Саня, прислушиваясь к мотору. — А в прошлом году мы норвежцев на чемпионате мира 12-2 дёрнули.

— Ну ничего, не боги горшки обжигают, — глубокомысленно изрёк я, вытаскивая свой начальственный зад из старенькой «жиги», которую мне выделили вместе с Саньком на четыре дня.

Впрочем, только пару дней я ещё по городу покатаюсь, а потом надо мотаться по своему избирательному участку. И вот там такая техника — чистое самоубийство. Заглохнет где-нибудь на трассе в минус тридцать, и привет — околеешь раньше, чем кто-то проедет мимо.

Нет уж. Возьму в нашем филиале «Волгу». Должны же они там быть.

Блин, ну и холодрыга… Зря я не взял с собой унты, шапку да дублёнку, которые привёз в Москву из Красноярска. Правда, на мне немецкий пуховик, но разве немцы могут по-настоящему тёплую вещь сделать? Хотел же финский брать…

— Юрий Петрович, доброе утро! Рад, что позвали на турнир — бенди я уважаю, — жму руку главному тренеру «Саян» Иванову. — Мне доложили, что вы тут и речь для меня уже подготовили. Я её, конечно, за основу возьму, но говорить буду сам.

Вижу — не верит. По глазам читается: раз боксёр, значит, дуб дубом и двух слов связать не сможет. Или, может, за возраст мой переживает?

Эх, Юрий Петрович… Слышал бы ты, какую речь я недавно толкнул на совещании стран Варшавского договора. А как на Съезде выступал!..

— Ну, раз так, — с улыбкой кивнул Иванов. — Хорошо, кстати, устроились? Начало завтра в десять. Предлагаю сначала на стадион заехать, посмотреть подготовку. А потом Геннадий Петрович просил вас к нему заглянуть.

Это он про первого секретаря обкома КПСС Казьмина, что ли?

Впрочем, я и сам собирался к нему наведаться. Тем более новое положение о финансовой самостоятельности области принималось при моём непосредственном участии. Но главное даже не это. Я же там заложил депутатский фонд — резервный фонд исполкома Совета народных депутатов Хакасской автономной области и народных депутатов СССР.

На что деньги пойдут? Да на работу с избирателями, само собой: приёмы, поездки по сёлам, помощь школам да больницам — мало ли куда копейка может срочно понадобиться. Да и вообще: депутат без денег — болтун.

Теперь надо понять, сколько денег там в итоге осядет и из каких источников они будут поступать.

Едем на стадион — большой, добротный и, главное, недавно отстроенный. Иванов по дороге с гордостью докладывает: мол, вмещает он двадцать тысяч зрителей.

Это, конечно, не «Лужники», но для небольшого Абакана очень даже солидно. Правда, на молодёжный турнир — пусть и международный — билеты распроданы пока что не все.

Что особенно порадовало — есть ВИП-ложа. То есть морозить задницу на трибуне мне не придётся. Можно, например, прямо оттуда в микрофон приветственную речь зачитать.

— Отобедаем, чем Бог послал? — радушно предлагает мне Иванов.

— А Геннадий Петрович, — уточняю осторожно, — когда меня к себе ждёт?

— Да, сказал в любое время можно подъехать.

— Тогда, пожалуй, откажусь. Спасибо за приглашение, но заставлять первого секретаря ждать — нехорошо.

Иванов остаётся на стадионе решать текущие организационные проблемы, а мы с Саньком на раздолбанной «жиге» дребезжим в обком.

С первым секретарём я, конечно, знаком, но не так, чтобы тесно. Виделись в Красноярске, ну и тут пару раз пересекались.

Его секретарша сразу доложила, что приехал Штыба, и попросила меня подождать минут пять — мол, у Геннадия Петровича посетитель.

Прекрасно понимаю: дело у меня хоть и важное, но, в принципе, небольшое. Так что без всяких возражений сажусь на стул у стены.

Наконец из кабинета вышла довольно молодая женщина, на ходу одёргивая юбку и поправляя причёску. Впрочем, вряд ли у них там что-то было. Хоть первому и шестидесяти ещё нет, но производит он впечатление человека серьёзного.

Серьёзного… и прижимистого.

— А зачем вам деньги? — уже в третий раз спрашивал Геннадий Петрович. — Нет, такую сумму мы вам дать не можем. У нас весь бюджет расписан. Тем более, как мне сказали, вашими же стараниями нам доходную часть порезали.

— Власов сказал — много просите. А я выдал реальные цифры, — оправдываюсь я. — И потом, кое-что в доходы я вам добавил: тот же госзайм, тиражи лотерей…

Примерно так же Остап Бендер спрашивал Ипполит Матвеевича: мол, зачем вам, Киса, деньги? Нет, денег я вам не дам. Это баловство.

За что и получил бритвой по горлу.

Я, похоже, тоже уже начинаю подходить к этому состоянию.

— Деньги пойдут на выполнение заявок избирателей через депутатов, — терпеливо объясняю я. — Люди, как правило, сами знают, что им нужнее: ледяная горка зимой или новая библиотека.

— Да откуда их отрезать-то? Может, из социальной сферы? Или из капитального строительства? У нас большие планы. Вон стадион новый отгрохали два года назад. Что, не нужен? — начинает заводиться и Казьмин.

Он раздражённо побарабанил пальцами по столу и продолжил:

— К тому же бюджет уже свёрстан. Да, финансирование пока из края идёт, но как конкретные статьи отменять?

— По капитальному строительству, кстати… У вас незавершёнки полно, а вы новое начинаете. Будто сами не знаете, как сейчас тяжело и с финансированием, и со стройматериалами. Вот национальный музей Хакасии, например…

Из местных долгостроев я помнил только этот. Не так уж часто в будущем бывал в Абакане — больше в Шира работал на объектах.

— Не нужен, по-вашему? Ну и депутат у нас в регионе! — фыркнул первый.

— Финансирование в этом году минимальное, а в следующем, скорее всего, вообще не будет. Уж поверьте моему слову… — пророчествую я.

— Вам виднее, конечно, — раздражённо бросил Казьмин и вдруг передразнил меня: — «Партия, дай порулить». Вы же коммунист, работник ЦК!

— Это было сказано в контексте. И да… сейчас веяния времени такие — больше возможностей надо дать народу. А кто его представители? Мы, депутаты!

— Я понял. Это Сергей Васильевич, зампред облисполкома, вас накрутил? Прямо его словами говорите!

— Ни в коем случае. Мы даже не знакомы, — открещиваюсь я. — Это мои мысли. И, как выяснилось, другие депутаты меня поддерживают. Поймите, Геннадий Петрович, не просто так у вас решили эксперимент проводить…

А ведь реально это был эксперимент. Не только в Хакасии — ещё в нескольких регионах начали обкатывать новый механизм территориального хозяйствования на основе самоуправления и самофинансирования.

— Паша, чёрт с ним, против танка не попрёшь, — устало сдался Казьмин и криво усмехнулся. — Видишь, уже пыхтит Анатолий Валерьевич. Сейчас ещё хук справа получу. Подготовь постановление. Что там наши депутаты просят?

Кроме нас двоих, в кабинете был ещё начальник финансового отдела обкома — невзрачный толстенький дядька, явно напуганный масштабом нашей перепалки. Всё это время он молчал и сидел тихо, как мышь под веником.

— А какой брать вариант… урезанный? — невольно проговорился Паша и тут же покраснел.

Господи, как мило. Чиновник, отвечающий за финансы, ещё умеет краснеть! В будущем такие будут воровать миллионами и даже глазом не моргнут.

— Оба показывайте. Вечером посмотрю, — потребовал я.

Казьмин нехотя кивнул.