Глава 26

Я особо голову не ломал насчёт причины вызова. Мало ли зачем я шефу понадобился? Может, хоть он поздравит с победой в бою с американским профи. Событие всё-таки не рядовое.

Но такого вопроса точно не ожидал!

— Презервативы? А зачем? И почему вы у меня спрашиваете?

— Почему у тебя — как раз понятно. Ты только из США вернулся…

— Не было у меня там ничего и ни с кем! — поспешно открестился я.

— Верю, верю. Но человек ты молодой, мог и заинтересоваться. Тем более за границей бывал и раньше, — намекнул шеф на мою норвежскую подружку.

— Валентин Михайлович! — укоризненно произнёс я, но всё-таки спросил: — А зачем вам знать, какие презервативы лучшие в мире?

— СПИД, Толя, СПИД…

— Не спит, знаю.

— За прошлый год эту заразу выявили у трёхсот двадцати двух наших граждан. А за предыдущие четыре года — всего у ста девятнадцати. Чуешь, какой рост? И иностранцев уже почти пять сотен.

— Есть же наши изделия. Из Индии тоже закупаем, — напомнил я.

— Нужны лучшие…

— Понятно.

На самом деле ничего не понятно. Я что, по его мнению, уже провёл сравнительные испытания всех марок этих резиновых изделий?

Ясно было только одно: понадобились они, видать, кому-то из номенклатуры. А может, и ему самому. А что, мужик он ещё не старый. Видный. Бабам должен нравиться.

— «Дюрекс», слышал, хорошие, — дипломатично ответил я и процитировал героя Епифанцева из ещё не снятого фильма: — Английское качество. «Ягуар» в мире гон… презервативов.

Очень хотелось добавить оттуда же: «Всё лучшее — на х@й!» Но случай был явно не тот. Хотя в оригинальном романе Пелевина было SICO — БМВ в мире гандонов. Кстати, тоже не вышел ещё роман.

— Спасибо, Толя. Помог. Всё, иди работай. Молодец. И… пусть разговор этот останется между нами.

Зашибись, рабочий день начался!

Ну да ладно, у меня своих дел хватает. Раз выдвижение кандидатов завершилось, займусь депутатскими — пардон, кандидато-депутатскими — делами.

— Чего вызывал? — не преминула поинтересоваться в обеденный перерыв Оксана Петровна.

— Не поверишь. Про СПИД рассказывал. Спрашивал, какие презервативы лучшие. Только это между нами, — ответил я.

Оксанка хихикнула.

— Ты чего? — подозрительно посмотрел я на неё.

— Да так, не обращай внимания, — отмахнулась она.

Я озадачился. Неужели она и Фалин?..

— Хотя лучше скажу, — понизила голос Оксана. — Его близкий знакомый этот вирус подцепил. Валентин Михайлович, наверное, теперь сам решил перестраховаться. Только тоже между нами.

Сидим в столовой, болтаем. Я ем рыбку в кляре с картофельным пюре, Оксана лениво ковыряет вилкой винегрет. На диете, что ли? Вряд ли на еде экономит.

— Сколько, говоришь, больных СПИДом уже у нас в стране? — задумчиво спросила она.

— Не знаю. Шеф сказал, за пять лет выявили четыре с лишним сотни. Но это заражённых, а сколько из них уже больны…

— М-да. Много больных.

— Ты только не путай. Носитель вируса и больной СПИДом — разные вещи.

— В смысле? — удивилась Оксана.

Да, мало кто сейчас понимает, о чём вообще речь.

— В прямом. Носитель может выглядеть совершенно здоровым. Ходит, работает, улыбается, трахаться лезет. А вирус в крови уже есть, и заразить он уже может.

— А СПИД?

— СПИД — это уже стадия болезни, когда иммунитет развалился. Организм перестал держать удар. Тогда человека начинают жрать болячки, которые здоровый организм задавил бы ещё на входе.

— И по виду не поймёшь? — похоже, не поверила мне Оксана.

— Не-а. В этом вся пакость. На лбу не написано. Поэтому «приличный человек» — не защита. Высокая должность — тоже. И красота не спасёт. А резинка — спасёт.

— Мрачно ты как-то…

— Лучше мрачно за обедом, чем весело в венеричке. Или ещё где похуже.

Про кладбище я уточнять не стал.

— А ты откуда знаешь?

Чёрт, и чего это я разошёлся тут с лекцией? Не венеролог же.

— Когда я в крайкомовской комиссии по выездам за рубеж работал, мне поручили переделать опросник для вернувшихся. Мы его с Тамарой — докторшей из кожвендиспансера — на пару сочиняли. Потом в верхах взяли за основу нашу красноярскую инструкцию и на весь Союз распространили. Тогда Тамара медицинскую часть правила, а я вопросы про поведение и подозрительные контакты дописывал. Она мне и объяснила, чем носитель ВИЧ отличается от больного СПИДом.

— А ты, значит, внимательно слушал? — съязвила моя подчиненная.

— Когда докторша умная и красивая, я вообще очень внимательный, — не стал отпираться я.

Дозвониться до журналистки Лены удалось только вечером. У меня сохранился телефон лишь её московской знакомой, но Лена у неё уже не жила. Пришлось подключать Аньку Малову, а та разыскала нужный номер далеко не сразу.

— О! Какие люди! — обрадовалась Лена моему звонку.

— Ты сейчас где работаешь, напомни? — решил я не тянуть с главным.

— Да где я только не работала с тех пор, как в октябре приехала в Москву. Сейчас вот в зиловской многотиражке. Платят мало, зато дали отдельную комнату в общежитии.

— В «Московском автозаводце»?

Показал, значит, что читаю не только «Правду» с «Известиями», но даже заводские многотиражки.

На самом деле название тоже выяснила Анька. И даже тираж — тридцать пять тысяч экземпляров. Впрочем, при таком тираже я действительно мог где-нибудь наткнуться на эту газетку.

— Ой, не ври, что читал! — захохотала Ленка. — — Если и видел, то разве что в сортире — где-нибудь валялась.

По голосу было похоже, что она слегка подшофе.

— Мне нужен человек, который умеет работать с прессой.

— Опять «джинсу» шить?

Надо же, запомнила, как я рассказывал ей о заказных материалах и скрытой рекламе.

— Нет. На выборах за рекламу платить нельзя. Поэтому надо сделать так, чтобы газеты сами захотели обо мне написать.

Лена ненадолго замолчала.

— Штыба, ты опять во что-то вляпался?

— Немного… — уклончиво ответил я и тут же сменил тему: — Ты, я так понял, ещё на работе? Давай заберу тебя. Я на машине, а разговор не телефонный.

— Адрес знаешь?

Я чуть не ляпнул «да». Моя незаменимая правая рука успела выяснить и это, но такая осведомлённость выглядела бы уже подозрительно. Ещё решит, что я за ней слежу.

— Нет. Диктуй.

— Крутая у тебя тачка! За победу в Корее дали? — удивилась журналистка, когда я подъехал.

— Почти, — усмехнулся я и открыл перед ней дверь.

Ленка действительно была под градусом, но совсем чуть-чуть, а значит, темку обкашлять можно будет.

— А куда мы едем?

— К хорошим людям. В Москве их масса…

— И все твои знакомые? — подхватила шутку Лена, что было неудивительно — филолог всё-таки.

— Может, поужинаем где-нибудь? Желательно там, где наливают…

— Я вообще-то тебя к себе везу. Там и поужинать можно, и выпить найдётся. Но если хочешь культурно посидеть…

— К тебе так к тебе, — легко согласилась Лена.

Выглядела она по-московски модно: серое приталенное пальто, норковый беретик, высокие лаковые сапоги — явно не фирмы «Скороход».

«Не иначе, кто-то спонсирует девицу», — догадался я. Впрочем, не моё дело.

— Ничего себе у тебя квартирка. Снимаешь?

— Служебная. Я же в ЦК работаю.

— Знаю, — неожиданно призналась девушка.

— Раздевайся, проходи, — гостеприимно предложил я.

— До пояса, как на флюорографии, или полностью? — хихикнула Лена.

Блин, может, нормально поговорить и не получится. И чего она в рабочее время пьёт-то?

— У нашего шефа внук родился, — словно прочитав мои мысли, объяснила Лена и тут же восторженно пискнула: — Ух ты, и видик есть! А кассеты какие?

— Здесь посидим или на кухне? — перебил я её, пока она не полезла проверять коллекцию.

— И тут всё по высшему разряду. Ну-ка, что у тебя в холодильнике… Ба! Колбаса трёх сортов, рыбка, баночки импортные…

После визита Бейбута запасы немного поредели, но в кооперативном магазине я тоже успел затариться. Да и из Штатов привёз кое-какие деликатесы.

Поставил воду для пельменей, нарезал сыр, колбасу и фрукты. Из фруктов, правда, имелись только яблоки и груши. Достал вино и разлил по бокалам.

— Ну что, за встречу! — предложила Лена и выпила бокал залпом.

Э-э… Надо брать быка за рога, пока этот бык ещё лыко вяжет.

— Я в депутаты иду. От Хакасии…

— Ты же уже депутат, — перебила меня Лена. — Я тебя по телеку видела.

— То союзный. А теперь выборы в РСФСР. Короче, мне нужен пробивной журналист. Статьи готовить, с газетами договариваться. Только не хвалить меня в лоб, а находить такие поводы, чтобы обо мне им самим писать хотелось.

— Не хочу я в Хакасию, ты чё? Я только-только в Москве прижилась. Три года отработала на Дальнем Востоке, а теперь ты меня в Сибирь отправляешь? И потом, кто меня отпустит? А если уволюсь — комнаты лишусь.

Об этом я подумал ещё вчера.

— Переезжать не надо. Съездишь несколько раз на главные встречи, остальное можно делать из Москвы. Я зарегистрирую тебя своим доверенным лицом. Мне их пятерых разрешено иметь.

— И что мне это даст?

— На время предвыборных собраний тебя обязаны отпускать с работы. Причём с сохранением среднего заработка.

— Обязаны?

— Закон такой. Если на вашем ЗИЛе его не читали, я приеду и лично зачитаю. Комната, естественно, тоже должна остаться за тобой.

Ленка задумалась и потянулась за бутылкой. Я на всякий случай подвинул к ней поближе тарелку с колбасой.

В законе, правда, имелась одна закавыка: частное финансирование кандидатов запрещалось. То есть открыто купить, например, полосу в газете я не мог. Впрочем, и не собирался.

— Только платить редакциям за статьи мы не будем, — предупредил я.

— Тогда кто про тебя писать станет? — даже удивилась девушка.

— Все. Ну, многие.

— С чего вдруг?

— А мы не станем покупать рекламу. Мы будем создавать новости.

— Штыба, — уважительно посмотрела на меня девушка, — а ты всё-таки жук!

В общем, Лену я уболтал. Даже предложил остаться ночевать, хотя это было чревато домогательствами — причём ещё вопрос, с чьей стороны. Но в итоге проявил благоразумие и вызвал такси.

С другой журналисткой — рыжеволосой Жанной из «Советского спорта» — встретиться получилось только в субботу. Раньше было не до неё.

Сходил на пару тренировок. Копцева, правда, не застал, поэтому разговор о бое с Мурером отложился. Потом занимался будущим клубом: пытался переселить «Дом молока» и кафе «Колобок» в освободившийся магазин. Те упирались, особенно директриса «Колобка», но в городской системе торговли и общепита знакомцы у меня имелись. Договорились так: мы ремонтируем магазин с учётом всех их требований, они перебираются туда, а освободившееся здание отдают нам под клуб.

— Ну как твои успехи на литературной ниве? — спросил я у Жанны, когда мы устроились за столиком в кафе с умилительным названием «Соболёк».

Место это она выбрала сама.

— В Союз писателей вступила?

— Почти. Публикации есть, рекомендации собрала, документы подала. Через месяц будут рассматривать. А ты неплохо выглядишь. И, кстати, поздравляю с победой над Мурером.

— Ты знаешь? — удивился я.

— Ага. Я всё-таки спортивный журналист. На следующей неделе сюжет о твоём бое по телевидению покажут.

— Спасибо… Помнишь, был у нас уговор?

— Помню. Что, тебе статья про кого-то нужна? Или, может, брошюру какую-нибудь хочешь издать?

— И то, и другое. И ещё кое-что… Ты пока заказывай, не стесняйся.

— Ну, положим, одну статью я легко пробью. Но не больше. Бокс у нас всё-таки не футбол.

— А вторую — недели через две. И не обо мне лично, а о советской школе бокса, о тренерах, громких победах и о том, что наши любители способны бить профессионалов. Ну а меня упомянуть вскользь: мол, есть такой Штыба — олимпийский чемпион, народный депутат СССР, недавно выиграл у американского профи, а теперь баллотируется в народные депутаты РСФСР.

Писать в лоб «честный и пробивной парень» нельзя — сразу запахнет агиткой. Читатель должен сам прийти к такому выводу. В моём будущем это называлось формированием образа.

— И ещё хочу сделать что-нибудь вроде информационного листка: фотография, короткая биография, что уже сделал и что собираюсь сделать. Без обещаний осчастливить всех к следующему Новому году. Реклама, короче, только неявная.

— Ну, это нетрудно…

— Мне нужно тысяч двадцать таких листков.

— Хм. Тогда у меня другое предложение. Сделай не рекламный листок, а опросник. Пусть твои доверенные лица официально поспрашивают людей, что они хотели бы изменить в своём городе или деревне. Тогда человек не просто бумажку прочитает и выбросит, а захочет высказаться, ведь у него появится надежда, что хоть одно из его пожеланий исполнят.

— Красотка! — оценил я идею, откинувшись на спинку стула.

— Раньше надо было подкатывать, — хмыкнула польщенная девушка. — У меня уже был один боксер, — добавила она, намекая, конечно, на Костю Цзю. — Стоп, я придумала ещё лучше, чтобы не читать всякий бред в свободной форме про то, что соседку бабу Машу надо наградить за её чуткость, а соседа дядю Ваню наказать, потому что он на Берию похож…

В этот момент я засмеялся.

— Так вот… Надо дать готовые варианты ответов, чтобы люди только ставили галочки или расставляли цифры по важности. Например, на что в первую очередь следует направить средства: на дороги, образование и тому подобное.

— Опять умничка! — похвалил я Жанну. — Предложим избирателям самим выбрать основные пункты моей предвыборной программы. Потом подсчитаем ответы, объявим три главные проблемы и пообещаем заняться ими в первую очередь. Получится уже не просто агитация, а почти договор: люди отдают мне свои голоса, а я берусь выполнять их наказы.

— Верно. Только учти, с моей стороны это уже будет «дашь на дашь», — добавила Жанна, как-то странно на меня посмотрев.